Для восстановления энергосистем Украины, оказавшихся на грани полного разрушения после многих лет непрекращающихся атак со стороны России, могут потребоваться миллиарды долларов инвестиций. Тяжёлое положение дел усугубилось смертоносным ударом Москвы в Рождество, когда 2024 год подошёл к концу

Примерно в 5:30 утра по местному времени 25 декабря Россия выпустила по Украине более 170 ракет и беспилотников, в том числе крылатые ракеты «Калибр». Атака, которую Зеленский назвал «бесчеловечной» из-за времени её проведения, унесла жизни одного человека и привела к массовым отключениям электроэнергии.

Наряду с человеческой трагедией, это нападение, как и многие другие в 2024 году, стало ещё одним свидетельством стратегического стремления Москвы уничтожить энергетические системы и инфраструктуру Украины. Кремль в значительной степени преуспел в достижении этой цели.

В 2022 году Россия время от времени обстреливала системы электроснабжения Украины в надежде на быстрое и решительное завершение войны. Когда эта цель оказалась недостижимой, в 2023 году она перешла к более целенаправленным и точным атакам на системы электроснабжения, а в 2024 году — к стратегическим и массированным атакам на электростанции Украины.

В начале 2024 года считалось, что Россия вывела из строя почти половину энергомощностей Украины. Это включало в себя колоссальные 6 ГВт потерянных мощностей из-за оккупации Запорожской атомной электростанции, которая когда-то считалась крупнейшим электрогенерирующим объектом в Европе.

Впоследствии, в ходе серии высокоточных бомбардировок в период с марта по май 2024 года, россияне вывели из строя ещё 9 ГВт украинской электроэнергетической мощности. Это включало объекты тепловой, гидро- и солнечной энергетики, а также многочисленные подстанции.

По данным Международного энергетического агентства и Управления Верховного комиссара ООН по правам человека, в результате этого Украина потеряла около (или даже больше) трети своего довоенного потенциала.

Затем, с приближением зимы, Москва ещё больше усилила атаки на энергетическую инфраструктуру Киева и завершила своё наступление в 2024 году атакой на Рождество.

Стремясь поддержать боевой дух, Украина официально не признаёт, что её энергосистемы находятся в плачевном состоянии. Но трудно сделать какой-либо другой вывод. 2 декабря, ещё до нападения России на Рождество, министр энергетики Украины Герман Галущенко отметил на мероприятии в ООН, что его страна, возможно, потеряла «около» 9 ГВт генерирующих мощностей только в 2024 году.

«Последствия этих атак очень серьёзны для нашей энергетической системы. Это эквивалентно энергопотреблению некоторых европейских стран, таких как Нидерланды», — добавил он, предвосхищая то, что произошло три недели спустя.

Впоследствии Украина увеличила мощность импорта электроэнергии из сети ЕС до 2,1 ГВт с 1,7 ГВт в декабре, но продолжает испытывать трудности, и даже столица страны Киев не застрахован от отключений электроэнергии.

Вопрос в том, что будет дальше и сколько потребуется времени на восстановление энергосистемы Украины. Это при условии, что президент США Дональд Трамп сможет выступить посредником в урегулировании конфликта в ближайшей перспективе, что может оказаться непростой задачей. На данный момент и Путин, и Зеленский, похоже, заинтересованы в этом.

По данным источников в стране, ущерб, нанесённый энергетической инфраструктуре Украины, оценивается в 15–20 миллиардов долларов. Однако на этом финансовые потери не заканчиваются.

Энергетическая отрасль страны также столкнулась с огромными финансовыми потерями в размере 45–50 миллиардов долларов, что в сумме составляет 60–70 миллиардов долларов. Конечно, точную сумму можно будет подсчитать только после окончания конфликта, если и когда он закончится.

Последняя попытка подсчёта, предпринятая Киевской школой экономики в августе 2024 года, показала, что эта сумма составляет 56 миллиардов долларов. Разумно предположить, что с тех пор она увеличилась на несколько миллиардов долларов.

Вопрос о том, какой подход следует выбрать при восстановлении, также вызывает разногласия как внутри страны, так и за рубежом. До начала войны Украина почти на две трети обеспечивала себя электроэнергией за счёт атомной энергетики. Послевоенный ответ может включать в себя более широкое использование возобновляемых источников энергии.

Для восстановления также потребуется возвращение частных страховых компаний на Украину, что, скорее всего, потребует колоссальных усилий по восстановлению разрушенной энергосистемы. Они вряд ли сделают это до тех пор, пока не закончится эта непредсказуемая война. Для большинства в этом секторе и за его пределами это не может не стать долгожданным событием.

Путин принципиально отличается от Брежнева. Чем? Да, по-моему, всем. И он действительно никакой войны не хотел. А что творится в голове у Путина, я судить не берусь. Но это явно другое.

Был Афганистан, но это уже позже. Потом была Чечня, это еще позже, да? А тогда мы были молодые и наивные. И действительно, казалось, что мы в очень мирной стране живем, и только бы этой самой войны не было.

После того, как началась война, на Украину я не ездил. Нет. Не потому, что я боюсь, а потому что я не ощущаю такого морального права. Я все равно для них русский… Я знаю, что ко мне там очень хорошо относятся и знают, что говорю. И я помогал мирным гражданам неоднократно украинским, когда у меня была такая возможность, и помогаю… Но я понимаю, что вот страна, где я родился, она у меня на спине висит. Поэтому мне это очень мешает.

Политика Израиля меня не интересует в той степени, чтобы о ней рассуждать. Конечно, ситуация очень непростая. Это я понимаю. И еще это связано с войной. Пока не готов делать какие-то свои выводы.

В день нападения ХАМАС я был на гастролях, прилетел дня через три. Это была совершенно неожиданная история. Здесь люди привыкли очень быстро мобилизоваться. И мне это очень понравилось. Просто каждый делал что-то, что в его силах. Отношение к солдатам к своим…. Как их кормили, как их везде пропускали без очереди. Это надо видеть. Это очень красиво. И это очень хорошо и очень правильно.

Правильно поступает Израиль или нет – нет однозначного ответа. Вообще, если люди берут заложников, то как после этого можно говорить о палестинском государстве?

Я не помогаю Вооруженным силам Украины. Мне трудно сейчас будет сформулировать это. Но... Я не хочу, чтобы какая-нибудь ракета, собранная на мои деньги, упала на Москву и убила моего сына. Вообще жуткая ситуация.