Во всех заявлениях Трампа важно то, что они содержат сигнал сильного человека. Это, знаете, как выстрел. Здесь нет выстрела в воздух, который предупреждает о чем-то. Он сразу передает прямое сообщение и не предупреждает, а просто говорит, что действительно хочет закончить войну. Пока что мы не знаем, как это будет. Это факт. Я думаю, что сам президент Трамп не знает всех деталей, потому что многое зависит от того, какой мир мы можем получить и хочет ли Путин, в принципе, окончания войны. По моему мнению, он не хочет. Я уверен, что Трамп понимает все эти вызовы и говорит, что нужно заканчивать, потому что будет хуже.

Он говорит о том, что будет хуже, с посылом в русскую сторону. Мне кажется, это такая тактика, которая мне сегодня импонирует. У нас были встречи с Трампом, и мы обсуждали Будапештский меморандум, НАТО, его роль для Украины и почему мы держимся за гарантии безопасности. Мы говорили о деталях нормандского формата и о тех временах 2019 года, когда Путин давал слово, а потом его не держал.

Мне кажется, это самое главное, когда ты думаешь о том, как договариваться с кем-то. Если другая сторона не держит слово, нарушает его и часто лжет, то тебе нужны исключительные условия. Необходимо создать такую атмосферу, чтобы, несмотря на любые договоренности, обеспечить невозможность их срыва и предотвратить возвращение войны на Украину.

Поэтому, на сегодняшний день, мне кажется, Трамп не может знать всех деталей, чем все закончится. Я чувствую, что он хочет этого. Я откровенно говорил ему, что Путин этого точно не хочет, и поэтому этого не произойдет. Просто не произойдет. Но Трамп, благодаря силе, санкциям и мощи Соединенных Штатов, может это изменить.

По крайней мере, он может это сделать скорее всего в мире. На сегодняшний день, с точки зрения армии, экономики, влияния Америки на мировую экономику и его личных характеристик, я считаю, что он может повлиять на ситуацию. Я честно считаю, что Китай имеет большое влияние, но Соединенные Штаты больше.

Недавно я приводил такой пример. Я смотрю на реальные цифры. У нас 800 тысяч плюс, сегодня 880, но там немного меньше. У Франции 200 тысяч плюс. На бумаге 250 тысяч, я не знаю, какой реальный состав, но мы понимаем, что цифры где-то вокруг этих значений.

Все остальные страны меньше. Европа, при всем уважении, Франция, Италия, Германия, даже если они все вместе присоединятся к армии Украины, тогда да, мы сможем сравнить. Но если мы говорим о том, кто может остановить Россию, это только большое количество союзников.

Если у нас нет Америки, номер один, Украина должна не уменьшать свою армию, а увеличивать, потому что Европы будет недостаточно. Это, кстати, были мои месседжи в Швейцарии, я им говорил. У них есть все возможности увеличить расходы на свою защиту, на свою армию, на свое оружие и технологии. Технологии им посодействуют и в мирное время.

Им нужно развивать внутреннее производство дронов, систем радиоэлектронной борьбы, дронов различного назначения, защиту своих сухопутных и морских сил и так далее. Это вопрос их внутренней безопасности. Даже когда война закончится, им это нужно, потому что все эти армии на сегодняшний день слабы по сравнению с российской армией. Мы живем в таком мире. Честно говоря, не очень хочется говорить об усилении армии. Хочется говорить о другом — бороться с вызовами, с реальными вызовами для человечества и его выживания.

Существует множество болезней в мире, такие государства. Им все равно на ваши права, на вашу жизнь и так далее. Они понимают только язык силы. Сегодняшняя Россия, путинская Россия — это именно такое государство. Она не отличается от сегодняшнего Ирана. Я уверен в этом. Ничем. И от Северной Кореи. Поэтому они и находят такое союзничество. Я не очень верю, что это историческое союзничество, но сегодня они это имеют.

Как им ответить? Какие гарантии у нас? Я бы не хотел, чтобы наши люди просто ходили по улице с автоматами в мирное время, понимая, что в любой момент из России может кто-то приехать на танках, на бронированной технике, и ракеты могут прилететь. Я бы не хотел этого. Я хотел бы, чтобы мы развивались максимально, развивались дети. Чтобы люди хотели вернуться, миллионы украинцев домой. А для этого нам необходимы гарантии безопасности. Я считаю, что Европы мало. Гарантии безопасности должны быть Европа плюс Соединенные Штаты Америки.

Мы до сих пор не знаем количество убитых в Мариуполе. Я думаю, что реально невозможно понять ситуацию без соответствующих работ на месте. У нас была информация, что количество погибших может составлять около 20 тысяч, но я не могу утверждать это с уверенностью. Люди там были разные, и среди них были тысячи, оказавшиеся в плену. Представьте себе, что мы смогли вернуть около 4 тысяч, но там еще тысячи.

Кроме того, на сегодняшний день мы понимаем, что вывезли около 19,5 тысячи детей. Что происходит с этими детьми? Мы знаем, что, кроме военных, все гражданские лица, которые выходили на площади в Мариуполе, подвергались репрессиям. Их либо убивали, либо забирали в тюрьмы, где их пытали.

О чем мы говорим? Это сотни, тысячи или даже десятки тысяч. Кроме того, в городе шли боевые действия, и многие люди были ранены или погибли под завалами. В Мариуполе было разрушено большое количество зданий, и именно поэтому они так быстро начали восстанавливать инфраструктуру.

Некоторые думают, что это делается для того, чтобы показать, как Россия возвращается. Но на самом деле это напоминает то, что происходило в Грозном, в Чечне. Вы знаете, что Грозный был полностью разрушен во время войны. Никакого здания не осталось, и потом они построили новый город. Это не для того, чтобы продемонстрировать восстановление. Это, прежде всего, способ скрыть все следы своих преступлений и замести улики. Это ужасные люди, и поэтому никто не знает реальное количество жертв.

Совет министров иностранных дел ЕС соберется в понедельник, чтобы принять решение о продолжении санкций против России. Формула ясна: мы не можем платить цену за чужие войны, одновременно рискуя своей энергетической безопасностью.

Украина и/или Европейский Союз должны предоставить гарантии того, что они не будут каким-либо образом препятствовать поставкам природного газа и нефти в Венгрию в будущем.

Об этом я также сообщил Верховному представителю ЕС по иностранным делам и политике безопасности Кайе Каллас во время нашего сегодняшнего телефонного разговора. Нас не нужно убеждать, но нам необходимы гарантии от украинской стороны.

Агенту Сороса Дональду Туску это может быть трудно понять, но когда дело доходит до команд, мы играем за венгерскую сборную. Именно поэтому мы представляем интересы Венгрии: мы не намерены продолжать расплачиваться за чужие войны и не позволим никому ставить под угрозу безопасность наших поставок энергоносителей. Для нас Венгрия — это на первом месте.

COVID-19 распространился из-за утечки из биолаборатории в китайском Ухане. Новый директор ЦРУ Джон Рэтклифф рассекретил данные разведки о происхождении коронавируса.

Мистер Рэтклифф пообещал более агрессивную политику ЦРУ, и, возможно, он прикажет провести дополнительные операции по проникновению в лаборатории в Ухане или в китайское правительство в поисках информации.

Представители разведки, с которыми мы беседовали в последние недели, говорят, что такое доказательство, по крайней мере теоретически, может существовать в лаборатории в Китае. Но, по их словам, более вероятно, что ответы на вопросы о происхождении вируса будут получены в результате научного прорыва, а не благодаря разведданным.

При администрации Байдена разведывательное сообщество склонялось к теории о том, что вирус появился на рынке. Но официальные лица с готовностью признавали, что это вряд ли было правдой.

Пять ведомств, в том числе Национальный разведывательный совет и Разведывательное управление Министерства обороны, пришли к выводу, что эпидемия, скорее всего, была вызвана естественным распространением вируса. Но они заявили, что их оценка носит лишь предварительный характер.

До сих пор два ведомства — ФБР и Министерство энергетики — считали, что утечка из лаборатории более вероятна. Но их теории различаются. ФБР считает, что вирус появился в Уханьском институте вирусологии. Министерство энергетики сделало ставку на другую лабораторию — Уханьский центр по контролю и профилактике заболеваний.

Официальные лица не стали говорить, считает ли ЦРУ, что одна из лабораторий была более вероятным источником вируса.

Путин хочет говорить, и мы скоро будем говорить. Я много раз общался с президентом Зеленским, и он хотел бы видеть мир. Он хотел бы видеть конец войны. Я думаю, что президент Путин тоже хотел бы видеть конец войны. Так что посмотрим, сможем ли мы этому поспособствовать. Я считаю, это позор. Эта война никогда бы не произошла, если бы я был президентом.

Моя первая зарубежная поездка может быть в Саудовскую Аравию или Великобританию. Традиционно это была Великобритания. В последний раз, когда я был в Саудовской Аравии, они согласились купить товары из США на сумму 450 миллиардов долларов, включая большое количество военной техники, сельскохозяйственного оборудования и другого оборудования.

Я думаю, что мне удастся поладить с Киром Стармером и лейбористским правительством. Я встречался с ним уже три раза. Он приезжал ко мне дважды. У нас с ним будет звонок в течение следующих 24 часов. Я с ним хорошо лажу. Он мне очень нравится. Он либерал, что для меня немного необычно, но я думаю, что он очень хороший человек. Он проделал отличную работу до сих пор и очень хорош в своей работе. Но он представляет свою страну с точки зрения своей философии.

Я могу не соглашаться с его философией, но у нас с ним очень хорошие отношения. Я видел его дважды и обедал с ним в Trump Tower, как вы, вероятно, знаете.

Что касается Саудовской Аравии, я разговаривал с наследным принцем. Мы обсуждали снижение цен на нефть, потому что если вы снизите цены на нефть, Россия остановит войну. Байден никогда не должен был позволять им подниматься так высоко. Когда Байден позволил ценам на нефть вырасти, он просто побуждал Россию, которая продает нефть, продолжать войну. Демократы, а именно Байден, позволили ценам на нефть подняться, и это одна из причин украинской катастрофы.

Я говорил с королём Иордании. Это был очень хороший звонок. Он мой друг, и я знаю его очень хорошо. Я хорошо ладил с ним на протяжении многих лет, и он проделал замечательную работу. Он действительно делает много для предоставления жилья миллиардам палестинцев, и я его за это хвалю. Иордания действительно проделала потрясающую работу по предоставлению жилья палестинцам.

Это было очень успешно. Я сказал ему, что хотел бы, чтобы он взял на себя больше ответственности, потому что я смотрю на сектор Газа прямо сейчас, и это беспорядок. Это настоящий беспорядок. Я хотел бы, чтобы он принял людей. Я хотел бы, чтобы Египет принял людей. Я разговаривал с генералом Ас-Сиси.

Я хотел бы, чтобы Египет принял людей, и я бы хотел, чтобы Иордания приняла людей. Я говорю, вероятно, о полутора миллионах человек. Мы просто должны решить эту проблему. Это — место, где происходят конфликты на протяжении столетий. Я не знаю, что должно произойти, но это буквально место разрушения прямо сейчас.

Почти все разрушено, и люди там умирают. Поэтому я бы предпочел установить отношения с некоторыми арабскими странами и построить жилье в другом месте, где они смогут жить в мире.

Это может быть временно или на долгосрочной основе. Это может быть и то, и другое.

Искусственный интеллект — это то, к чему стремятся все умные страны. Он отлично подходит для разработки лекарств от болезней и для множества других задач.

Но всегда есть риски. И это первый вопрос, который я задаю: как вы избавляетесь от ошибок и т. д.? Потому что это может стать проблемой. Мы не позволим этому случиться. Но это будет одно из самых больших полей — возможно, самое большое в мире. И мы будем готовы его принять. Мы уже лидируем.

Я имею в виду, что мы будем лидировать очень скоро. Нам нужна огромная энергия. Нам нужно электричество в таких объемах, каких никто никогда не видел. И мы сможем поставлять это электричество.

Я только что снял запрет на 2000-фунтовые бомбы для Израиля, которые были заблокированы Байденом. Мы их отпустили сегодня. Израиль их получит, и они за них заплатили. Они долго ждали. Эти бомбы долго лежали на складе, но сегодня мы их отпустили Израилю, потому что они их купили.

Я говорил с премьер-министром Дании, и она сказала мне, что Гренландия не продается. Я не приму ответ "нет". Это ужасно. Честно говоря, именно поэтому они выходят из бизнеса. Или они будут более дешевыми. Может быть, какой-нибудь богатый человек купит их по дешевке. Но я думаю, что Гренландия будет работать с нами. Я думаю, что мы получим её. И я думаю, что люди хотят быть с нами. Как вы знаете, там 55 000 человек. Они хотят быть с нами.

Я не знаю, какие претензии к этому имеет Дания, но это был бы очень недружественный акт, если бы они не позволили этому случиться, потому что это для защиты свободного мира. Это не для нас, это для свободного мира. Прямо сейчас у вас есть российские корабли, у вас есть китайские корабли, у вас есть корабли из разных стран. Это нехорошая ситуация. И я верю, что мы получим это, да, я верю. Я думаю, что мы получим и другие вещи, о которых вы говорите, о которых никто не знает. Но я думаю, что мы получим другие вещи и станем гораздо больше.

Но я верю, что Гренландия получит, потому что это действительно связано со свободой мира, а не только со свободой — это не имеет никакого отношения к Соединенным Штатам, кроме того, что мы те, кто может обеспечить свободу. Они не могут. Я имею в виду, они поставили там две собачьи упряжки две недели назад и думали, что это защита.

И знаете, что не нравится людям? Людям не нравится, как с ними обращается Дания. Им не нравится, как с ними обращается Дания. А мы им нравимся.

Мы запретили любую иностранную помощь, потому что мы хотим, чтобы к нам присоединились другие страны. Мы как улица с односторонним движением. Мы хотим, чтобы нам помогали другие люди, и мы хотим, чтобы к нам присоединились другие страны. Мы тратим миллиарды, миллиарды и миллиарды долларов, а другие богатые страны не тратят ничего. И мы хотим, чтобы они помогали. Почему мы должны быть единственными? Они это понимают. Им это сказали. Это немного похоже на НАТО. Мы тратим — мы почти платим за всё НАТО, и тем не менее они используют нас и торгуют с другими странами.

После того, как я ввязался в выплату больших денег, Генеральный секретарь был очень щедр в своих заявлениях обо мне в этом отношении. Так что, смотрите, я думаю, что НАТО тоже должно быть больше. Я думаю, что должно быть больше, чем два процента расходов. Должно быть пять.

Канада относится к нам очень несправедливо. Я люблю Канаду. У меня много друзей в Канаде. И мы им нравимся, и я им нравлюсь. Но Канада годами эксплуатирует Соединенные Штаты, и мы не позволим этому продолжаться. Без наших субсидий Канада, знаете ли, на самом деле не существует. Она полностью зависит от нас.

Поэтому они не должны быть государством. Канада будет терять 250 миллиардов долларов в год. Я мог бы остановить это в один день. Если бы я это остановил, Канада не существовала бы как государство. Я думаю, если это произойдет — если нам придется давать такие субсидии — и мы пока даже не говорим о тарифах, но это произойдет 1 февраля. Если мы собираемся потерять 250 миллиардов долларов ради поддержки страны, это несправедливо по отношению к нам.

Они ведут около 90 процентов своего бизнеса с Соединенными Штатами, что для нас является противоположностью. Это, знаете ли, относительно немного. Поэтому я не хочу тратить сотни миллионов долларов на поддержку страны, если только эта страна не является штатом. А если это штат, то жители Канады будут платить гораздо меньший налог. Их налоги будут сокращены вдвое.

У них не будет военных проблем. Они будут в гораздо большей безопасности во всех отношениях. Я думаю, что это здорово для Канады. Я рассматриваю её как страну, которая должна быть штатом, и они получат гораздо лучшее лечение, гораздо лучшую заботу и гораздо более низкие налоги, и они будут в гораздо большей безопасности.

В вопросах национального выживания Украина ждёт решения президента Трампа, как раненый гладиатор ожидает, когда император поднимет его руку: хотя страна ещё не сломлена, она, безусловно, стоит на коленях.

На поле боя ситуация никогда не была столь мрачной. В 2024 году российские войска захватили в шесть раз больше украинской территории, чем в 2023 году. Более половины территории, которую Украина захватила во время неожиданного осеннего вторжения в Курск, с тех пор была возвращена.

На 1000-километровой линии фронта продолжается серия российских наступлений, из-за которых Украина ежедневно теряет территорию в восточном Донбассе. Среди городов, которым грозит захват, — ключевой украинский логистический центр в Покровске.

Украинская промышленность также получила новые сокрушительные удары. За пределами Покровска на мощной шахте «Метинвест», единственном предприятии в стране, производящем коксующийся уголь, необходимый для сталелитейной промышленности Украины, идут ожесточённые бои. Десять дней назад шахта была закрыта и эвакуирована украинскими шахтёрами, которые сначала взорвали одну из главных шахт, чтобы не дать российским войскам продвинуться под землёй.

В дополнение к шестизначным цифрам потерь среди украинских войск в виде убитых и раненых, ещё 51 000 украинцев, в основном солдаты, пропали без вести. За пределами поля боя более 40 000 украинских мирных жителей погибли или были ранены; более 3,5 миллиона украинцев стали вынужденными переселенцами внутри страны, а более шести миллионов бежали за границу.

Дух неповиновения когда-то принёс стране время и поддержку Запада. Но чтобы выжить сейчас, Украине нужно нечто большее, чем неповиновение. Ей нужен Трамп.