Братислава — это не Москва. Словакия — это Европа.

Я рад приветствовать сегодня в Киеве Майю Санду, друга Украины. Рад, что мы действительно, как настоящие друзья, можем помогать друг другу. Сегодня мы говорим о поддержке Украины и много говорили о поддержке Молдовы.

Для нас это очень важно для безопасности всего региона. Ситуация у наших соседей серьезная и нестабильная. И только вместе мы можем сделать эту ситуацию более безопасной. Мы можем помогать, в частности, в энергетической сфере. Мы сегодня об этом много говорили, а также о многих социальных вопросах, которые используются нашим общим врагом против интересов не только Молдовы, но и всего нашего региона.

Сегодня мы говорили именно об этом: о взаимной поддержке, о нашей совместной работе и о совместных решениях, которые могут помочь нашим людям — украинцам и гражданам Молдовы. Во-первых, это безопасность. Я благодарен Молдове за неизменную и принципиальную поддержку нашей территориальной целостности, суверенитета и независимости Украины.

У Украины и Молдовы именно такие отношения, которые должны быть между европейскими государствами и хорошими соседями. Мы в Украине это очень ценим. Благодарю вас, госпожа президент. Мы будем и дальше координироваться с Молдовой в вопросах безопасности и нашей интеграции в Европейский Союз.

Второе — это энергетика. Ситуация сейчас чрезвычайно сложна в регионе не только из-за российских обстрелов украинской энергетической инфраструктуры. Молдова проходит через абсолютно искусственный энергетический кризис, который создала Москва ради негативного влияния на независимость Молдовы и на результаты парламентских выборов в стране.

Это классическая схема Москвы. Они создают проблемы нормальной демократической власти в стране, чтобы привести к власти своих людей и агентов. Мы это не раз видели в Украине и в других странах Европы. Энергоресурсы — это именно то российское оружие, которое используется для влияния на политику других стран через кризисы.

В первую очередь, это кризисы цен. Сейчас Россия держит в заложниках Приднестровский регион Молдовы и спровоцировала скачок цен на электричество в большей части страны. Мы это видим. Эту ситуацию можно и нужно решить, и ее не должно было быть, если бы Москве не хотелось повлиять на выборы в Молдове.

Украина предлагает Молдове вместе исправить эту ситуацию. Мы всегда давали электричество Молдове, когда сами имели профицит в энергосети благодаря нашей атомной генерации. Если бы россияне не наносили удары по нашей энергосистеме, мы могли бы обеспечить электричеством весь регион. Мы готовы также помочь углем, о чем сегодня говорили, в частности, электростанции на левом берегу Днестра. Эта электростанция способна обеспечить электричеством не только всю Молдову, но и наш регион.

Причем вопрос цены на уголь для исправления ситуации вообще не стоит. Мы с президентом Майей Санду полностью понимаем друг друга, и благодаря сотрудничеству Украины и Молдовы можно обеспечить всю Молдову электричеством и снизить цену на электричество на всей территории на 30% благодаря нашему углю и нашему экспорту. У меня есть письмо от господина Красносельского из Тирасполя.

Это письмо, я считаю, не корректное. Такие же письма они отправили другим странам. Если деятели в Тирасполе будут в дальнейшем ждать милости из Москвы вместо того, чтобы дать электричество людям, то их письма — это попытка переложить ответственность за страдания людей. Украина и Молдова вместе могут обеспечить энергетическую стабильность и нормальное производство электричества на 10 лет.

Все решения мы обсудили и договорились поручить нашим командам немедленно проработать все это. Отсутствие кризисов в Молдове — это, в том числе, и наша украинская безопасность. Более того, я говорил, и сегодня мы об этом тоже говорили с президентом Санду, я говорил с президентом Азербайджана Алиевым.

На встрече в Давосе Азербайджан имеет объемы газа, которые могут быть экспортированы в наш регион и увеличить этот экспорт. Это касается не только Молдовы, но и таких стран, как Словакия. Есть газ и маршруты поставки из Азербайджана, но к сожалению Баку к этому пока не готов. Главное, чтобы была политическая воля работать для своих людей, а не с Москвой на какой-то теневой карман, как это делают некоторые персонажи в Восточной Европе.

В-третьих, мы говорили о транспорте и инфраструктуре. Важно, что вместе с Молдовой мы можем обеспечить людей работой. Мы можем говорить об этом более широко, об инфраструктурных проектах. У нас очень хорошие отношения, наши команды будут встречаться и обсуждать эти будущие проекты. Также у нас очень хорошие отношения с нашими партнерами в регионе, в частности с Румынией.

Мы должны делать все возможное, чтобы наш регион и все наши народы могли жить действительно нормальной, безопасной и стабильной жизнью, без кризисов и, самое главное, без враждебного вмешательства.

У нас есть уголь, который мы действительно можем поставлять в Молдову. Мы можем предоставить его в Тирасполь, если они действительно хотят, чтобы люди получили электричество. Они могут сегодня говорить, что этот уголь не подходит технически, но, кстати, они используют украинский уголь, антрацит, который был похищен Россией после оккупации Донецко-Луганской области. Часть этого угля была отправлена в Тирасполь. То есть это все равно наш уголь, который там находится. Но, конечно, я не хочу углубляться в детали, что это и для чего это делается. Мы с вами это понимаем.

Вопрос в том, что если они не знают, как использовать другую марку угля, который есть у нас, мы готовы помочь. Мы уже имели консультации с молдавской стороной, и, кстати, Тирасполь знает об этом. Если им нужно, мы отправим команду наших специалистов, которые быстро все организуют на этой станции.

Что касается цены, у них объем потребления, где-то 220 МВт, да? Это то, что нужно Тираспольскому региону. А сама станция, если наши специалисты туда зайдут, может выдавать около 2 ГВт. То есть в десять раз больше, чем им нужно. Если мы предоставим им уголь, мы готовы говорить о низкой цене, даже бесплатно, если взамен получим электричество. Это справедливо: мы даем уголь, у них есть электричество для себя и для всей Молдовы, а мы получаем электричество для себя, если нам нужен импорт и не хватает, и лишнее электричество отдаем Молдове.

Я считаю, что если думать о людях, это совершенно ясная схема. Если они не хотят, важно, чтобы русские это слышали. Мы можем увидеть, как в ближайшее время вдруг найдется газ у русских для Тирасполя. Так может произойти. Если они увидят, что люди находят выход, они сразу же прекратят энергетические забастовки.

Что касается газа, как мы говорили с Ильхамом Алиевым, у него сейчас очень большая добыча — около 40 миллиардов кубов. Он использует где-то 14-15 миллиардов, то есть у него большой экспорт из Азербайджана на сегодняшний день, возможность экспорта составляет 25 миллиардов кубов. Мы говорили с ним о том, чтобы он мог экспортировать свой газ. А российский газ не нужен.

Я сказал, что продления контракта на российский газ не будет. Мы юридически ничего не нарушаем, по морали мы абсолютно правы. Мы не даем зарабатывать русским, а помогаем азербайджанцам. У нас прекрасные отношения, и мы с удовольствием поможем Словакии и другим странам, если речь не идет о российском газе.

Вот что мы можем сделать достаточно быстро. Мы можем подписать контракты и быстро наладить все, когда услышим сигнал от людей в Тирасполе, Словакии и других частях Европы. Вот что можно сделать с энергетикой.

Война России против Украины, против Европы, против всего мира. Но, прежде всего, война идет на нашей земле. Исключить Украину невозможно с любой переговорной площадки. В противном случае эта площадка не будет иметь реальных результатов и останется лишь политической формальностью. Результаты, касающиеся безопасности и окончания войны, не будут связаны с такими переговорами.

Во-вторых, у меня были хорошие встречи с президентом Трампом, и я еще раз поддерживаю его стремление добиться успеха. Я уверен, что у него есть большие шансы, и будем верить, что ему удастся это сделать.

Это можно осуществить только с Украиной, иначе просто не получится, потому что Россия не хочет заканчивать войну, а Украина хочет. Это очень важный довод. Я понимаю, что контакты могут быть в разных форматах. Форматы зависят от того, каков будет план окончания войны. Я серьезно настроен на то, что все стороны — американская, европейская — хотят выйти из этой ситуации с успехом.

А успех для всех — это мир. Я думаю, что это очень важно. Форматы перед встречей должны быть прописаны на бумаге, чтобы мы могли добиться справедливого мира. Я считаю, что сегодня мы должны сфокусироваться именно на этом.

Что касается множества сигналов, которые поступают от русских относительно каких-то декретов, как они это называют, они все еще живут в 1917 году, с декретом о мире и другими. У нас был вопрос о том, можем ли мы разговаривать или нет. Я вам отвечаю: прежде всего, решение Совета национальной безопасности и обороны, почему я подписал этот указ. Путин начал очень быстро строить множество различных каналов вместе с сепаратистами и представителями других государств.