Вы знаете, мы всегда признавали границы Украины в рамках наших договоренностей после распада Советского Союза. Но обращаю Ваше внимание на то, что в Декларации о независимости Украины написано, – и Россия это поддержала, – значится, что Украина является нейтральным государством. И на этой базе мы признавали и границы.

Но позднее, как известно, украинское руководство внесло изменения в Основной закон и объявило о своем желании вступить в Организацию Североатлантического договора, а мы так не договаривались. Это во-первых.

А во-вторых, мы никогда и нигде не поддерживаем никаких государственных переворотов, не поддерживаем его и на Украине. Мы понимаем и поддерживаем людей, которые с этим госпереворотом не согласились, и признаем их право защищать свои интересы.

У меня уже неоднократно состоялась дискуссия с Генеральным секретарем ООН, и здесь секрета нет. Я думаю, что он на меня тоже сердиться не будет. Он поддерживает тех, которые говорят о том, что мы нарушили нормы и принципы международного права, Устава ООН, что мы начали боевые действия на Украине. Я уже говорил, но воспользуюсь, пожалуйста, и Вашим вопросом, повторю еще раз логику наших действий.

Смотрите, если в соответствии со статьей первой, по-моему, Устава ООН каждый народ имеет право на самоопределение, то и люди, которые проживают в Крыму, и люди, которые проживают на юго-востоке Украины, не согласившиеся с госпереворотом, а это незаконный антиконституционный акт, имеют право на самоопределение. Так? Так.

Международный суд ООН в отношении Косово принял решение, анализируя ситуацию вокруг Косово, что какая-то территория, объявляя о своей самостоятельности, не должна, не обязана спрашивать мнение и разрешение центральных властей страны, в которую эта территория на данный момент входит, на момент принятия решения. Так? Конечно, так, потому что это решение Международного суда ООН.

Значит, и вот эти территории, включая Новороссию и Донбасс, имели право принять решение о своем суверенитете. Так? Ну конечно, так. Это полностью соответствует сегодняшнему международному праву и Уставу ООН. Если это так, то мы имели право заключить с этими новыми государствами соответствующие межгосударственные соглашения. Так? Ну конечно, так. Мы это сделали? Сделали.

В эти договоры включаются положения о взаимопомощи. Мы их ратифицировали и взяли на себя определенные обязательства. А затем эти вновь образованные государства обратились к нам с призывом о помощи в рамках этих договоров. Мы имели возможности и обязаны были это сделать. Что мы и сделали, пытаясь прекратить боевые действия, начатые киевским режимом в 2014 году. Мы не начинали никакой интервенции, агрессии, а мы пытаемся прекратить ее.

Генеральный секретарь ООН все это выслушал, покивал молча, говорит: «Ну да, хорошо. Но все равно ты напал». Я не шучу, прямо слово в слово. Рационального ответа-то нет. Где в этой цепочке ошибка? Что я сказал не так? Где мы нарушили международное право и Устав ООН? Нигде, нет этих нарушений.

А если это так, то граница Украины должна проходить в соответствии с суверенными решениями людей, которые проживают на определенных территориях и которые мы называем своими историческими территориями. Все зависит от динамики происходящих событий.

Если нейтралитета не будет, то трудно себе представить наличие каких-то добрососедских отношений между Россией и Украиной.

Почему? Потому что это значит, что Украина будет постоянно использоваться в качестве инструмента в чужих руках и во вред интересам Российской Федерации. Таким образом, базовых условий для нормализации отношений создано не будет и ситуация будет развиваться по непредсказуемому сценарию. Нам бы очень хотелось этого избежать.

Напротив, мы настроены как раз на то, чтобы создать условия для долгосрочного урегулирования и чтобы Украина, в конце концов, стала независимым, суверенным государством, а не была бы инструментом в руках третьих стран и не использовалась бы в их интересах.

Вот смотрите, что сейчас, скажем, происходит на линии боевого соприкосновения или, скажем, в Курской области? Вот они зашли в Курскую область – потери колоссальные: за три месяца боевых действий потерь больше, чем за весь прошлый год у киевского режима – свыше 30 тысяч. Ну, танков меньше потеряли: сейчас где-то около 200, а в прошлом году за весь год потеряли там 240, по-моему. Просто меньше танков стало – вот и потерь меньше, меньше используют.

А почему они там сидят, неся такие потери? Да потому что приказано из-за океана любой ценой, именно любой ценой держаться хотя бы до выборов, чтобы показать, что все усилия администрации Демпартии на киевском направлении, на украинском направлении были не напрасными. Держаться во что бы то ни стало, любой ценой. Вот эта цена. Ужасная трагедия, я считаю, и для украинского народа, и для украинской армии.

И решения продиктованы не военными соображениями, если по-честному сказать, а соображениям политического характера. Сейчас на некоторых направлениях, на Купянском направлении – не знаю, говорили это военные или нет пока. Там два очага блокирования.

В одном очаге практически окружение: войска украинские прижаты к водохранилищу, около 10 тысяч группировка заблокирована. В другом, под Купянском, около 5 тысяч в окружении уже находятся. И пытаются навести понтонные переправы для того, чтобы хотя бы частично выковыриться, но наша артиллерия их мгновенно уничтожает.

На направлении в зоне ответственности нашей группы «Центр». Там тоже уже два-три участка блокирования – два точно, наверное, будет скоро и третий. Это же все военные-то видят украинские, а решения принимаются на политическом уровне не в интересах ни украинского государства, ни тем более украинского народа.

Если это будет продолжаться бесконечно, то, конечно, это не приведет к созданию благоприятных условий для восстановления мира, спокойствия и сотрудничества между соседними государствами на длительную историческую перспективу, а именно к этому мы и должны стремиться. Именно к этому и стремится Россия.

Поэтому мы и говорим: мы готовы и к мирным переговорам, но только не на базе каких-то «хотелок», название которых меняется от месяца к месяцу, а на базе реалий, которые складываются, и на основе договоренностей, которые были достигнуты в Стамбуле, – на базе, исходя из реалий сегодняшнего дня.

Но только речь должна идти не о перемирии на полчаса или на полгода для того, чтобы снарядов им подкатили, а для того, чтобы создать благоприятные условия для восстановления отношений и сотрудничества будущего в интересах двух народов, которые, безусловно, являются братскими, как бы это ни осложнялось риторикой, сегодняшними трагическими событиями во взаимоотношениях между Россией и Украиной.

Поэтому наша позиция понятна, ясна. Мы будем в этом направлении действовать, будем двигаться в этом направлении.

Россия идёт своим путём. Надеюсь, она с пути следования своим национальным интересам не свернёт. Её, конечно же, нужно интегрировать в общемировую систему, мы от этого никогда не отказывались.

Но мне бы не хотелось, чтобы Россия вернулась на путь, которым она шла до 2022 года, как я уже говорил в своём выступлении. А это был путь, который был сопряжён с такой скрытой, завуалированной интервенцией в отношении нашей страны, направленной на подчинение её интересам каких-то других стран, которые считали, что они имеют на это право.

Россия не может существовать в таком подчинённом или полуподчинённом состоянии. И мне кажется, что наш народ, это самый простой народ, простые граждане, вот это осознали, когда поняли, что пытаются с нами сделать наши геополитические противники.

Вы знаете, вся логика происходящих событий, ведь она что показывает? Люди поняли, что происходит, поняли, что пытались с нами сделать, как бы красиво это ни выглядело, и как бы покровительством они похлопывали по плечу.

И именно с этим связана такая необычная, я бы сказал даже, консолидация российского общества, именно с пониманием, в чём заключаются кардинальные стратегические интересы страны, в укреплении её независимости, самостоятельности, суверенитета.

Вот в ходе предвыборной нашей президентской кампании, помню, особенно так не было времени следить за всем, смотрел, включил телевизор, иностранный корреспондент какой-то, кстати, иностранный, не помню какой, подошёл на улице к мужчине в Белгородской области, в Белгороде. Можно, наверное, в архивах и найти этот эпизод. И спрашивает: «И куда?» Он говорит: «На избирательный участок». Но это же опасно. Дроны могут прилететь, можно пострадать. Зачем вы идёте? Почему вы не боитесь? Ответ был очень коротким. Это такой уже мужчина, так средних лет он повернулся к нему, посмотрел так сурово и говорит: «Я русский». И пошёл.

Так мог бы ответить представитель любого этноса Российской Федерации сегодня, я сейчас не хочу кого-то конкретно называть, потому что всех не перечислить, у нас 190 этносов, и с Севера Российской Федерации, и с Северного Кавказа, отовсюду.

Потому что сегодняшние события привели к высшей консолидации российского общества и к пониманию, что такое суверенитет для нашей страны. Это одна из ключевых, жизненно необходимых основ развития России и её существования в будущем.

«Если президент Зеленский примет решение о переговорах, мы, безусловно, сразу же его в этом поддержим».

«Однако, в конечном итоге, решение принимать ему, а не нам. При этом мы не видим признаков того, что российское руководство намерено прекратить боевые действия».

«Несмотря на все наши достижения, мы столкнулись с глобальными вызовами, вызванными пандемией COVID-19. Вирус COVID-19 привел к перебоям в цепочках поставок, что, в свою очередь, повлияло на политические процессы в мире в 2024 году».

«Мы разочарованы, но мы также уважаем волю американцев, которые пришли на избирательные участки и сделали свой выбор».

😂МОЖНО МЫ САМИ?

Сейчас наличие брака с гражданином Российской Федерации является одним из самых простых и распространенных способов получения права на проживание. В 2023 году около 40% решений о выдаче разрешений на временное проживание было принято на основании этого факта.

В прошлом году было аннулировано 240 разрешений на временное проживание и 107 видов на жительство.

Если брак между родителями не зарегистрирован, то факт их совместного проживания также должен быть подтверждён в суде.