Очевидно, что военно-политические и идеологические блоки – это ещё один вид препятствий, возводимых на пути естественного развития такой международной системы. При этом замечу, что само понятие «игра с нулевой суммой», когда выигрывает только один, а все остальные остаются в проигрыше, – продукт западной политической мысли. Во время доминирования Запада такой подход навязали всем как универсальный, но он далеко не универсальный и работает не всегда.

Например, восточная философия, а многие здесь, в этом зале, знают об этом не понаслышке, не хуже, а, может быть, даже лучше, чем я, – построена совсем на другом подходе.

Это поиск гармонии интересов, чтобы каждый мог достичь самого важного для себя, но не в ущерб интересам других. «Я выигрываю, но и ты выигрывай».

Да и русские люди всегда в России, все народы России всегда, когда это было возможно, исходили из того, что главное – не продавить своё мнение любыми путями и средствами, а постараться убедить, заинтересовать в честном партнёрстве и равноправном взаимодействии.

Наша история, в том числе история отечественной дипломатии, не раз показывала, что значит честь, благородство, миротворчество, снисхождение. Достаточно вспомнить роль России в устройстве Европы после эпохи наполеоновских войн. Я знаю, что там в известной степени это рассматривается как возврат, как попытка удержания там монархии и так далее. Дело сейчас совсем не в этом. Я говорю в целом о подходе к тому, как решались эти вопросы.

Прототип нового, свободного и неблокового характера отношений между государствами и народами – сообщество, которое формируется сейчас в рамках БРИКС.

Это в том числе наглядно иллюстрирует тот факт, что даже среди членов НАТО есть те, как вы знаете, кто проявляет интерес к тесной работе с БРИКС. Я не исключаю, что в будущем и другие государства задумаются над совместной, более тесной работой с БРИКС.

Наша страна в этом году председательствовала в объединении, и совсем недавно, как вы знаете, прошёл саммит в Казани. Не скрою, выработка скоординированного подхода многих стран, интересы которых далеко не во всём и не всегда совпадают, дело непростое.

Дипломатам и другим государственным деятелям пришлось приложить максимум сил, такта, на деле показать умение слышать, слушать друг друга, чтобы добиться желаемого результата. Немало сил на это ушло. Зато именно так рождается уникальный дух сотрудничества, он основан не на принуждении, а на взаимопонимании.

И мы уверены, что БРИКС даёт всем хороший пример по-настоящему конструктивного сотрудничества в новой международной обстановке. Добавлю, что площадки БРИКС, встречи предпринимателей, учёных, интеллектуалов наших стран могут стать пространством для глубокого философского, фундаментального осмысления современных процессов мирового развития с учётом особенностей каждой цивилизации с её культурой, историей, идентичностью традиций.

Дух уважения и учёта интересов – на этом основана и будущая система евразийской безопасности, которая начинает формироваться на нашем огромном материке. И это не только подлинно многосторонний подход, но ещё и многогранный.

Ведь безопасность сегодня – понятие комплексное, включающее в себя отнюдь не только военно-политические аспекты. Безопасность невозможна без гарантий социально-экономического развития и обеспечения устойчивости государств перед лицом любых вызовов – от природных до рукотворных, – идёт ли речь о материальном или цифровом мире, киберпространстве и так далее.

Пятое. Справедливость для всех. Неравенство – настоящий бич современного мира. Внутри стран неравенство порождает социальную напряжённость и политическую нестабильность. На мировой арене разрыв в уровне развития между «золотым миллиардом» и остальным человечеством чреват не только нарастанием политических противоречий, но прежде всего углублением проблем миграции.

Практически все развитые страны планеты сталкиваются со всё менее контролируемым притоком тех, кто надеется таким образом улучшить своё материальное положение, повысить социальный статус, обрести перспективы, а порой просто выжить.

В свою очередь, такая миграционная стихия провоцирует рост ксенофобии и нетерпимости к приезжим в более богатых обществах, что запускает спираль социально-политического неблагополучия, повышает уровень агрессии.

Отставание многих стран и обществ по уровню социально-экономического развития – комплексный феномен. Волшебного средства против этой болезни, конечно, нет. Нужна долгосрочная системная работа. Во всяком случае, здесь необходимо создать условия, при которых будут сняты искусственные, политически мотивированные препятствия для развития.

Попытки использовать экономику в качестве оружия, против кого бы это ни было направлено, бьют по всем, в первую очередь по самым уязвимым – по людям и странам, нуждающимся в поддержке.

Убеждены, что такие проблемы, как продовольственная, энергетическая безопасность, доступ к услугам в сфере здравоохранения и образования, наконец, возможность законного и беспрепятственного перемещения людей должны быть вынесены за скобки любых конфликтов и противоречий. Это и есть базовые права человека.

Шестое. Мы не устаём подчёркивать, что любое устойчивое международные устройство может базироваться только на принципах суверенного равенства. Да, все страны обладают разным потенциалом, это очевидно, и возможности у них далеко не одинаковые.

В этой связи часто приходится слышать, что полное равноправие невозможно, утопично и иллюзорно. Но особенность современного мира, тесно связанного и целостного, как раз и заключается в том, что государства не самые могучие, большие, зачастую играют даже большую роль, чем гиганты, хотя бы потому, что они способны более рационально и целенаправленно использовать свой человеческий, интеллектуальный, природный и экологический потенциал, гибко и разумно подходят к решению сложных вопросов, задают высокие стандарты в качестве жизни, в этике, в эффективности управления, в создании возможностей для самореализации каждого, в формировании условий, благоприятной психологической атмосферы в обществе для взлёта науки, предпринимательства, искусства, творчества, раскрытия таланта молодёжи.

Всё это сегодня становится факторами глобального влияния. Перефразируя физические законы: проигрывая в смысле, можно выиграть в результативности.

Самое вредное, деструктивное, что проявляется в сегодняшнем мире, – это высокомерие, отношение к кому-то свысока, желание бесконечно и навязчиво поучать. Россия никогда это не делала, ей это несвойственно. И мы видим, что наш подход продуктивен.

Исторический опыт неопровержимо показывает: неравноправие – будь то в обществе, государстве, на международной арене – обязательно ведёт к дурным последствиям.

Хочу добавить, о чём ранее, может быть, и не упоминал часто. За несколько столетий в западноцентричном мире выработались некие клише, стереотипы, своего рода иерархия.

Есть развитый мир, прогрессивное человечество и некая универсальная цивилизация, к которой все должны стремиться, а есть отсталые, нецивилизованные народы, варвары. Их дело – беспрекословно слушать, что им говорят со стороны, и действовать по указанию тех, кто якобы стоит выше этих народов в цивилизационной иерархии.

Понятно, что такая оболочка – для грубого колониального подхода, для эксплуатации мирового большинства. Но беда в том, что эта, по сути, расистская идеология пустила корни в сознание очень многих. И это тоже серьёзное ментальное препятствие для всеобщего гармоничного развития.

Современный мир не терпит не только высокомерия, но и глухоты к особенностям, самобытности других. Чтобы выстраивать нормальные отношения, нужно прежде всего прислушаться к собеседнику, понять его логику, культурную основу, а не приписывать ему то, что думаешь о нём сам. Иначе общение превращается в обмен штампами, в навешивание ярлыков, а политика – в разговор глухих.

Понимаете, конечно, мы же видим, проявляют интерес к каким-то самобытном культурам самых разных народов. Внешне всё красиво: и музыка, и фольклор как бы приподнимаются. Но, по сути, политика в сфере экономики и безопасности остаётся прежней – неоколониальной.

Посмотрите, как работает Всемирная торговая организация – ничего не решает, потому что все западные страны, основные экономики всё блокируют. Всё только в своих интересах, чтобы возобновить и постоянно тиражировать одно и то же, что было десятилетиями и столетиями раньше, держать всех в узде – вот и всё.

Надо не забывать, что все равны в том смысле, что все имеют право на своё видение, которое не лучше и не хуже других, оно просто своё, и нужно это по-настоящему уважать.

Именно на этой базе формулируется взаимное понимание интересов, уважение, эмпатия, то есть способность сопереживать, чувствовать проблемы других, способность воспринять чужую точку зрения и аргументы. И не только воспринять, но и действовать в соответствии с этим, выстраивать свою собственную политику в соответствии с этим.

Воспринимать не значит принять и во всём согласиться. Это, конечно, не так. Это прежде всего значит признать право собеседника на собственное мировоззрение.

По сути, это первый необходимый шаг к тому, чтобы начать находить гармонию этих мировоззрений. Различие, разнообразие надо научиться воспринимать как богатство и возможности, а не как повод к конфликту. В этом тоже состоит диалектика истории.

Мы с вами понимаем, что эпоха кардинальных трансформаций – это время неизбежных потрясений, к сожалению, столкновения интересов, своего рода новой притирки друг к другу.

При этом связанность мира необязательно смягчает противоречия. Конечно, это тоже правда. И может, напротив, отягощать иногда, делать отношения ещё более запутанными, а поиск выхода – гораздо более сложным.

За столетия своей истории человечество привыкло, что предельный способ разрешения противоречий – выяснение отношений при помощи силы. Да, такое тоже бывает. Кто сильнее, тот и прав. И этот принцип тоже работает. Да, бывает такое нередко, странам приходится защищать свои интересы вооружённым путём, отстаивать их всеми доступными средствами.

Но современный мир комплексный и сложный, он становится всё сложнее и сложнее. Решая какую-то одну проблему, применение силы создаёт, конечно, другие, зачастую ещё более тяжёлые. И мы это также понимаем.

Наша страна никогда не выступала и не выступает инициатором применения силы. Нам приходится это делать только тогда, когда становится понятно, что оппонент ведёт себя агрессивно, не воспринимает никаких, абсолютно никаких аргументов.

И когда это необходимо, мы, конечно, будем принимать все меры для защиты России и каждого её гражданина и всегда будем добиваться своих целей.

Мир совсем не линеен и внутренне неоднороден. Мы всегда это понимали и понимаем. Не хотел бы сегодня предаваться воспоминаниям, но хорошо помню, как в 1999 году, когда возглавил Правительство, а потом стал главой государства, с чем мы сталкивались тогда.

Думаю, что российские граждане, специалисты, которые в этом зале находятся, тоже хорошо помнят, какие силы стояли за террористами на Северном Кавказе, откуда и в каких объёмах они получали оружие, деньги, моральную, политическую, идеологическую, информационную поддержку.

Даже смешно вспоминать, и грустно, и смешно, как говорили: это же «Аль-Каида»; «Аль-Каида», вообще, плохо, но когда против вас воюет, то ничего. Что это такое? Всё это и ведёт к конфликту.

Тогда мы ставили перед собой цель – всё время, сколько отпущено, все силы использовать для сохранения страны. Конечно, это было в интересах всех народов России. Несмотря на тяжелейшее экономическое положение после кризиса 1998 года и разрухи в армии, надо прямо об этом сказать, мы все вместе, именно всей страной отразили атаку террористов, затем и разгромили их.

Я почему вспомнил об этом? Потому что снова кое у кого возникла мысль, что мир без России будет лучше. Тогда старались закончить с Россией, доразвалить всё, что осталось после развала Советского Союза, и сейчас, похоже, тоже кто-то об этом мечтает.

Думают, что мир будет послушнее, будет лучше управляться. Но Россия не раз останавливала тех, кто рвался к мировому господству, кто бы это ни делал. Так будет и впредь. Да и мир-то лучше не станет. Те, кто пытается это сделать, должны это в конце концов понять. Сложнее только будет.

Наши оппоненты находят всё новые способы и инструменты, пытаясь от нас избавиться. Теперь в качестве такого инструмента используют Украину, украинцев, которых попросту цинично натаскивают на русских, превращая их, по сути, в пушечное мясо.

И всё это под аккомпанемент разговора о европейском выборе. Ничего себе выбор! Нам точно такого не нужно. Мы защитим себя, наших людей – пусть ни у кого не будет на этот счёт никаких иллюзий.

Но роль России этим, конечно, не исчерпывается, чтобы себя только защищать и сохранять. Может, это прозвучит несколько пафосно, но само существование России – гарантия того, что мир сохранит свою многоцветность, многообразие, сложность, и это залог успешного развития.

И сейчас могу вам сказать, что это не мои слова, это мне часто очень говорят наши друзья из всех регионов мира. Я ничего не преувеличиваю. Повторю: мы никому ничего не навязываем и не будем этого никогда делать. Нам самим это незачем, и никому это не нужно.

Мы руководствуемся своими ценностями, интересами и представлениями о должном, которые укоренены в нашей идентичности, истории и культуре. И конечно, мы всегда готовы к конструктивному диалогу со всеми.

Тот, кто уважает свою культуру и традиции, не имеет права не относиться с таким же уважением к другим. А тот, кто пытается заставлять других вести себя неподобающим образом, неизменно втаптывает в грязь и собственные корни, свою цивилизацию и культуру, что мы отчасти и наблюдаем.

Россия сегодня борется за свою свободу, за свои права, свой суверенитет. Я без преувеличения так говорю, потому что на протяжении предыдущих десятилетий вроде как внешне всё благоприятно, благопристойно выглядело: из «семёрки» сделали «восьмёрку» – спасибо нас пригласили.

Вы знаете, что происходило? Я же видел: приезжаешь на ту же самую «восьмёрку», сразу становится ясно, что до встречи в рамках «восьмёрки» уже собралась «семёрочка» и между собой что-то пообсуждали, в том числе в отношении России, а потом приглашают Россию.

Смотришь на это с улыбкой. И красиво обнимают, и по плечу похлопают. А на практике делают всё наоборот. И всё наступают, наступают и наступают. Наиболее зримо это смотрится в контексте расширения НАТО на восток. Обещали, что не будут, а всё делают и делают.

И на Кавказе, и эта система противоракетной обороны – всё, по любому ключевому вопросу просто плевать хотели на наше мнение. Это в конечном итоге всё вместе стало выглядеть как ползучая интервенция, которая без всякого преувеличения направлена была бы на какое-то принижение, а лучше – на разрушение страны: или изнутри, или извне.

Добрались в конце концов до Украины, туда влезли и с базами, и с НАТО. 2008 год: приняли решение в Бухаресте о том, чтобы открыть двери для Украины и Грузии в НАТО.

С какого, извините за простоту выражения, с какого перепугу? Там были какие-то сложности, что ли, в мировых делах? Да, спорили мы с Украиной по ценам на газ, но всё равно решали. В чём проблема? Зачем надо было это делать – просто создавать условие для конфликта? Понятно же было, к чему это приведёт. Нет, всё равно – и дальше, и дальше, и дальше: освоение наших исторических территорий пошло, поддержка режима с явным неонацистским уклоном.

Поэтому можно смело сказать и повторить: мы не только за свою свободу боремся, не только за свои права, не только за свой суверенитет, а защищаем всеобщие права и свободы, возможности для существования и развития абсолютного большинства государств.

В этом в известной степени мы видим и миссию нашей страны. Всем должно быть понятно: давить на нас бесполезно, а вот договариваться с полным учётом взаимных законных интересов мы всегда готовы.

К этому призывали и призываем всех участников международного общения. И тогда можно не сомневаться, что будущие гости заседания Валдайского клуба, сегодня пока ещё, может быть, школьники, студенты, аспиранты или молодые учёные, начинающие эксперты, через следующие 20 лет, накануне 100-летия Организации Объединённых Наций будут обсуждать гораздо более оптимистические и жизнеутверждающие сюжеты, чем те, которые нам приходится обсуждать сегодня.

Искусственный интеллект – это важнейший инструмент развития. И один из наших приоритетов, прежде всего, конечно, в сфере экономики, но не только, и в других областях, в использовании Больших данных, – это развитие искусственного интеллекта.

С учетом того, что у нас безработица минимальная – 2,4 процента, это, считай, дефицит у нас, дефицит рабочих рук, и в будущем, конечно, видим решение этих проблем, проблем в сфере экономики на пути развития современных технологий, из которых использование искусственного интеллекта – одно из главнейших, важнейших направлений.

Чего здесь больше, плюсов или минусов? Освоение ядерной энергии – здесь больше плюсов или минусов? Использование мирного атома, атомной энергетики в медицине, в сельском хозяйстве, в транспорте – огромную, важнейшую роль играет, и роль будет возрастать только, я уверен, особенно с учетом проблем климатических изменений.

Но в то же время есть ядерное оружие. Это большие угрозы создает для человечества. То же самое, абсолютно то же самое и в искусственном интеллекте. Вопрос – как это регулируется и как люди это используют? Вопрос – как регулируется? Конечно, во многих странах, во многих странах это регулируется. Во многих странах запрещают.

Запрещать, мне кажется, невозможно. Все равно это найдет себе дорогу, особенно в условиях конкуренции. Конкуренция возрастает. Я сейчас не говорю про вооруженное противостояние, но в целом в экономике конкуренция нарастает. Поэтому в условиях конкурентной борьбы неизбежно развитие искусственного интеллекта. И здесь мы, конечно, можем быть в числе лидеров, имея в виду определенные преимущества, которые у нас есть.

Что касается суверенитета – важнейшая составляющая. Конечно, эти платформы – они чаще всего формируются за рубежом, а они формируют мировоззрение, совершенно верно. И здесь мы должны понимать это и развивать свой суверенный искусственный интеллект. Конечно, нужно пользоваться всем, что есть, но нужно развивать и свои направления здесь.

У нас «Сбер», «Яндекс» активно над этим работают и, в целом, работают весьма успешно. Мы, безусловно, будем это все делать – это вне всяких сомнений, особенно там, где он уже сам себя воспроизводит – это очень интересно и очень перспективно.

Но здесь есть и свои угрозы, конечно. Мы должны видеть, понимать эти угрозы и соответствующим образом выстраивать свою работу. Как я уже сказал, это одно из важнейших направлений нашей совместной деятельности. Когда я говорю нашей, имею в виду и государство, и специалистов в этой области, и все общества. Потому что здесь, конечно, возникает очень много морально-нравственных вопросов. Обязательно на это нужно обращать внимание.

Взгляды радикальные формируются и так далее. Да, мы своевременно просто должны этому противопоставить свое мировоззрение, свою точку зрения на все процессы, которые и у нас в обществе происходят, и в мире. Вот этим вместе будем заниматься.

И у нас есть такая возможность, точно совершенно, это очевидно. Уверен, что у нас все получится, и это будет хорошей поддержкой в нашем развитии, огромную выгоду нам составит.

Но искусственный интеллект нам может только помочь решать те задачи, которые перед нами стоят, и очень важно, как мы их формулируем.

Поскольку он работает тоже с большими данными, здесь у нас есть все возможности: и интеллектуальные возможности, и технологические, и большое количество свободной энергии есть. Здесь есть над чем нам вместе поработать, думаю, что и над такими вопросами, как Вы сейчас сказали, философскими, фундаментальными.

Надо все привлекать. А наше уже дело с вами – верить этому или не верить, когда мы получаем результаты исследований, основанных на современных принципах и с использованием в том числе искусственного интеллекта.бы некоторые грядущие контуры.

Использование интернета, конечно, должно быть основано на суверенных алгоритмах, к этому надо стремиться.

Нам очень сложно со стороны государства, – то есть можно, но это будет отчасти контрпродуктивно, – все запрещать, именно со стороны государства.

В России профессиональное сообщество пришло к необходимости и приняло решение о правилах ведения этого бизнеса, интернета как бизнеса.

И взяло на себя – самостоятельно – определенные самоограничения, особенно связанные с каким-то возможным деструктивным влиянием на общество в целом, особенно на детскую аудиторию. Мне кажется, что это один из способов обеспечить интересы большинства людей и общества в целом.

Конечно, интернет должен подчиняться внутреннему законодательству той страны, где идет работа в этой сфере. Это очевидная вещь.

То, что мы видим – манипуляцию информацией, к сожалению, да, это происходит. Но повторяю еще раз: если деятельность интернета будет подчинена и поставлена под внутренние законы, должна будет быть подчинена внутреннему законодательству, то мы таким образом минимизируем возможные негативные последствия.

Понимаю, что есть технологические ограничения, технологические сложности для того, чтобы все это реализовать. Но если встать на путь этой работы, связанной с самим профессиональным сообществом, которое видит, где возможно создание угроз для общества в целом, оно самостоятельно и работает над купированием этих угроз, а государство, конечно, должно быть рядышком.

Что касается платежной системы «Мир», то да, это в известной степени успех. Она работает, работает хорошо, уверенно. Она работала бы еще лучше, еще шире, если бы не создавали искусственных препятствий для ее развития. Но даже несмотря на то, что эти препятствия создаются, она развивается, и мы будем тиражировать успех подобного рода.

А тема интернета вечная, на мой взгляд, уже стала вечной. Вы сказали, что он создавался для того, чтобы он был использован в интересах человечества. Он создавался, конечно, для других целей, но в какой-то момент его предназначение категорическим образом изменилось. И нужно, чтобы деятельность в интернете, так же как любая человеческая деятельность, подчинялась морально-нравственным законам и юридическим законам тех государств, где эта система функционирует.

Повторяю еще раз: технологически это не всегда просто сделать, но к этому, безусловно, надо стремиться. Общество должно оградить себя от деструктивного влияния, но сделать все для того, чтобы все-таки обмен информацией был свободным, и чтобы это шло на благо развития того или иного государства, да и всего международного сообщества в целом.

Изменение климата, глобальное потепление. Из-за чего это происходит? Из-за деятельности человека либо какие-то другие факторы влияют, вплоть до глобального космоса, или что-то с Землей происходит периодически, и мы не очень понимаем что. Но изменения очевидны, они происходят – это факт. И было бы беспечно вообще ничего не делать, с этим не поспоришь.

А мы в России знаем это не понаслышке, потому что у нас потепление идет быстрее, чем во всех других регионах мира. У нас за 10 лет потепление произошло на 0,5 градуса плюс, а в Арктике еще быстрее – 0,7 плюс. Для нас это очевидная вещь. Для страны, 60 процентов территории которой находится в зоне вечной мерзлоты, это имеет практические последствия.

У нас целые города на территориях вечной мерзлоты стоят, поселки и так далее, производства развернуты. Это очень серьезное дело для нас и будет иметь серьезные последствия.

И у нас, кстати говоря, одна из самых «зеленых» энергетик в мире. У нас в структуре энергетики 40 процентов составляет газовая генерация, еще атомная генерация, гидрогенерация. В общем и целом 85 процентов низкоэмиссионной генерации в структуре российской экономики. Это одна из самых «зеленых» структур в мире.

Мы думаем над этим, у нас есть планы, мы их опубличили давно, сказали об этом публично, к какому году мы будем добиваться снижения антропогенных выбросов. И, безусловно, будем это делать.

Кстати говоря, те, кто больше всего шумел на этот счет, действуют, к сожалению, для всех и для них, наверное, тоже, в совершенно обратном направлении.

Допустим, угольная генерация в Европе резко увеличилась. Совсем недавно все шумели в Европе по поводу того, что нужно закрывать угольную генерацию. Сейчас не только не закрыли, а увеличили ее. Странно просто, но факт. Тоже по каким-то надуманным политическим соображениям. Но это уже отдельная тема.

По поводу искусственных барьеров для развития развивающихся экономик, связанных с экологической повесткой. Да, вот эти так называемые «зеленые» барьеры, которые некоторые страны начинают создавать для развивающихся государств, для развивающихся рынков, – просто новый инструмент они придумали для того, чтобы сдерживать развитие.

Пожалуйста, если все так озабочены – и искренне озабочены – изменениями климата, о чем мы, конечно, должны думать, тогда обеспечьте тем странам, которые тоже готовы работать в этой сфере, обеспечьте им источники финансирования и технологии.

И справедливо некоторые говорят: ну вы-то, те, кто от нас требуете сегодня немедленного перехода на новые технологии, вы-то использовали все источники энергии ранее, вы загрязнили всё здесь, всю атмосферу, а теперь от нас требуете, чтобы мы немедленно перескочили в новые уровни генерации.

Как же мы можем это сделать? Или мы должны тратить все последние наши ресурсы на новые технологии, которые должны у вас и закупать, и вам платить опять же за это? Это тоже один из инструментов какого-то неоколониализма.

Дайте возможность людям жить нормально, развиваться, если вы так действительно, искренне считаете, что все вместе должны мы об этом заботиться. Источники финансирования, пожалуйста, обеспечьте, и технологии передавайте, а не ограничивайте эти технологии.

То же самое касается и финансов. Действительно, я уже говорил, по данным наших экспертов, только на том, что доллар является мировой валютой, Соединенные Штаты за последние десять лет получили просто так, «из воздуха», 12 триллионов долларов.

Просто так, за счет того, что имитируют, раздают, потом эти же деньги поступают, как правило, в их банки, в их финансовую систему – и там еще стригут купоны, получают от этого выигрыш.

Если эти деньги за счет эмиссии существуют, получают доход вот так просто сверху – вот источник финансирования, в том числе и экологической повестки. Дайте, поделитесь тогда этим доходом, который «с неба» вам свалился, если вы так обеспокоены экологической ситуацией.

После того, как «холодная война» закончилась, в принципе был шанс преодолеть это блоковое мышление и саму блоковую политику. Повторю: после того, как закончилась «холодная война», был шанс преодолеть и блоковое мышление, и блоковую политику.

Но я уже говорил в своем выступлении, просто уверен, что Соединенным Штатам это было не нужно. Видимо, они испугались, что контроль за Европой будет ослаблен, хотели сохранить его и сохраняют, больше того, усилили контроль.

Мне думается, что это когда-то приведет все равно к ослаблению этой системы вассальной подчиненности. Я не вкладываю в то, что сейчас скажу, ничего плохого, я не хочу ни в чем никого обвинять, упрекать, боже упаси.

Мы же видим, что многие европейские страны, практически все страны Европы – члены НАТО во вред своим интересам совершают действия, которые идут на пользу американской политике и американской экономике.

В США в некоторых штатах энергоносители стоят в три, в четыре, а то и в пять раз дешевле, чем в странах Евросоюза. Сознательно принимают решения в налоговой системе, снижают налог на прибыль, допустим, создают условия для перевода предприятий, целых предприятий или отраслей из Европы на территорию США. И некоторые переезжают.

Сначала это коснулось тех, которые непосредственно связаны с первичным источником энергии: это производство удобрений, стекольная промышленность, еще некоторые другие производства. Они просто свернули свою деятельность, стало нерентабельно, перебираются туда.

На втором этапе передела так или иначе это связано с металлургической промышленностью, сейчас автомобильную промышленность затронуло.

Правительства сколько угодно могут сваливать на якобы неэффективную работу менеджмента той или иной компании, но это результат их политики прежде всего, правительственной политики, а потом уже в этих условиях менеджмент должен был что-то делать, чтобы спасать свои предприятия, рабочие места. Но не всегда это возможно.

Поэтому тот конфликт, участниками которого мы, к сожалению, являемся, он позволил Штатам добиться укрепления своей ведущей роли, мягко говоря. По сути, в такой полуколониальной зависимости страны оказались. Честно говоря, даже я этого не ожидал, но это их выбор.

То же самое с Японией происходит. Удивительно. Мы что плохого Японии сделали? Да ничего вообще, ни одного шага, ни одного слова. Они взяли и против нас санкции ввели. С какой стати? С какого перепуга? Теперь вопрос возникает: а что с этим делать? Мы же ничего не делали.

С Европой еще хуже. Я уже говорил, но я не откажу себе в удовольствии вспомнить разговор с бывшим канцлером ФРГ Колем в 1993 году, когда мне посчастливилось присутствовать при его разговоре с бывшим мэром Петербурга. Я тогда еще не забыл немецкий язык и в качестве переводчика между ними функционировал. Он вообще отпустил переводчика, сказал: «Давай, иди, отдыхай». Я остался и переводил.

Для меня, в недавнем прошлом сотрудника внешней разведки Советского Союза, было удивительно слышать то, что он говорил. Честно говорю, я слушал, переводил и был, мягко говоря, очень удивлен, потому что все-таки в моей голове еще штампы были «холодной войны», а я сотрудник разведки КГБ СССР.

Вдруг Коль начал говорить, что будущее Европы, если она хочет сохраниться в качестве независимого центра мировой цивилизации, должно быть только вместе с Россией.

Нужно объединять наши усилия. Я рот открыл. Он продолжал в таком же духе, говорил о том, как будет, по его мнению, развиваться ситуация на американском континенте, куда и как будут выстраивать Соединенные Штаты свои усилия. Сейчас не буду воспроизводить, но ничего плохого про Штаты он не говорил, нет. Он просто как аналитик, как эксперт, даже не как бундесканцлер говорил, а как эксперт.

Но на самом деле 80, 85, 90 процентов того, что он говорил, то и происходит. Я сейчас именно это и наблюдаю, мы все это наблюдаем. Конечно, мы должны попытаться выстроить систему безопасности на евразийском континенте. Он огромный, этот континент. И конечно, Европа может и, на мой взгляд, должна быть неотъемлемой частью этой системы.

В философии китайцев нет такого, они не стремятся к доминированию. В этом весь фокус, в этом привлекательность той теории или того предложения, которое сформулировал Председатель Китайской Народной Республики Си Цзиньпин – «Один пояс, один путь».

Один пояс и один общий путь. Это не только китайский путь, это общий путь. Это как раз, во всяком случае в двусторонних отношениях, именно так и звучит, мы именно так и действуем – в интересах друг друга.

Что происходит в Центральной Азии? Все рассчитывали на какое-то столкновение или трение России и Китая в Центральной Азии. Нет. Там, понимаете, в чем дело? Это же страны с очень молодой государственностью, еще с экономикой, которая требует серьезного развития.

Там демографические процессы нарастают, скажем, в Узбекистане каждый год плюс миллион человек. Плюс миллион, представляете? 27 или 28 миллионов уже население и плюс миллион каждый год. В Индии – плюс десять, как мне говорил мой друг, господин Премьер-министр Моди, но в Индии-то 1,5 миллиарда человек живет, а в Узбекистане – 37–38, скоро 40 миллионов, и каждый год миллионы. Это очень много. Там много проблем.

Если Китайская Народная Республика приходит, помогает этим экономикам, это значит, что как результат экономического сотрудничества стабилизируются и внутриполитические процессы, стабилизируется государственность, Россия в этом только заинтересована.

Мы хотим, чтобы там была стабильная обстановка и стабильное развитие. Это и в наших интересах. Поэтому там соперничества никакого нет, там сотрудничество есть. Это не мешает развитию наших традиционных связей с этим регионом мира. Страны Центральной Азии, которые столетиями входили в состав Российской империи, Советского Союза, не только помнят, они дорожат нашими особыми контактами, особыми связями. Это идет только всем на пользу.

Если мы таким образом, создавая систему безопасности на евразийском континенте, а сейчас опять, кстати говоря, я же вижу, я слышу, что в некоторых европейских странах происходит, что говорят, опять начали говорить о создании единой системы безопасности от Лиссабона до Владивостока, опять возвратились к тому, о чем, де Голль, по-моему, в свое время говорил.

Он, правда, говорил: «До Урала». Но на самом деле, речь должна идти до Владивостока. Опять эти идеи возникли. Если наши коллеги вернутся к этому.

И самое главное, о чем я упомянул, и что записано в документах ОБСЕ, чтобы безопасность одних не вступала в противоречие и не нарушала безопасность других.

Вот это очень важно. Если мы это все сделаем, если повысим, как Вы тоже упомянули, уровень доверия. Сейчас самая главная проблема на нашем евразийском континенте, главное между Россией и европейскими странами – это дефицит доверия.

Можно как угодно ругать Россию, и, наверное, мы тоже допускаем много ошибок, но когда нам, слушайте, говорят, что мы пошли на подписание Минских соглашений по Украине только для того, чтобы дать возможность Украине перевооружиться и совсем не собирались мирным способом решать этот конфликт, о каком же доверии может идти речь? Вы что, ребята? Какое доверие?

Вы прямо публично заявили, что вы нас надули, соврали нам и обманули. А какое доверие? Но нам нужно вернуться к этой системе взаимного доверия постепенно. Не знаю, сейчас можно дискутировать здесь до утра, но это первый шаг к тому, чтобы создавать единую систему евразийской безопасности. Можно это сделать или нет?

Господин Коль, с воспоминаний о котором я начал, считал, что это не просто нужно, а абсолютно необходимо. Я разделяю такую точку зрения.

Уже говорил, сейчас у нас исторически низкий уровень безработицы – 2,4 процента, фактически нет безработицы. У нас есть нехватка рабочих рук. И конечно, нам для развития экономики нужны рабочие руки.

Более того, отсутствие должного количества рабочих рук является на сегодняшний день одним из основных препятствий нашего экономического роста. У нас прямо сейчас в стройке где-то полмиллиона, 600 тысяч человек отрасль возьмет и не заметит. В промышленности 250 тысяч человек нужно прямо сейчас – и тоже будет маловато.

Как первый этап нам нужно создать такие условия, когда люди, приезжающие к нам на работу, будут к этому готовы: они будут владеть хорошо русским языком, знать наши традиции, мы много раз об этом говорили, знать наши законы, и не только знать все это, а быть внутренне готовыми соблюдать это все.

И тогда не будет раздражения и неприятия со стороны наших граждан, а мы думать должны прежде всего, конечно, об интересах граждан Российской Федерации. Это совершенно очевидные вещи. Хочу, чтобы в регионах Российской Федерации меня коллеги мои, руководители регионов услышали так же, как и правоохранительные органы.

И что касается людей, которые к нам приезжают: они тоже должны жить в современных человеческих условиях, пользоваться всеми благами цивилизации в сфере здравоохранения, образования и так далее. Здесь тоже есть перекосы. Сейчас не буду вдаваться в детали, но над этим надо работать.

Мы с коллегами, с моими друзьями, руководителями республик бывшего Советского Союза постоянно это обсуждаем. И они сами хотят готовить тех людей, которые хотели бы приехать и работать у нас, готовить их к такой работе на территории Российской Федерации.

Что для этого нужно? Тоже наш вопрос. Нужно школы создавать, мы сейчас делаем школы, создаем. Нужно посылать учителей русского языка, которых не хватает и которых они с удовольствием принимают и принимали бы еще в десять раз больше. Так что здесь тоже мяч в известной степени на нашей стороне. Они готовы к этому и хотят. Вместе будем это делать.

Но в перспективе, надеюсь в недалекой перспективе, нам нужно следить за тем, чтобы на российский рынок труда попадали прежде всего люди с хорошим образованием, хорошо подготовленные профессионально, – и часть людей, которые приезжают сегодня к нам, оставались бы работать у себя, – и чтобы мы там создавали производства, которые будут включены в общую цепочку производства определенных товаров.

Мы бы загружали их заказами, они бы производили какие-то компоненты чего-то, финальная сборка могла бы быть у нас или у них, и тогда люди не только в Узбекистане, но и в Таджикистане, в Казахстане, в Киргизии имели бы рабочие места там, на родине, жили бы в среде своего родного языка, своей культуры. В целом это была бы общая кооперации.

В известной степени нам нужно воссоздать те кооперационные цепочки, которые были еще в рамках Советского Союза, но, конечно, на новой технологической базе, на новой логистической базе. И тогда общая система будет более устойчивой, а темпы роста для всех участников этого процесса будут гарантированы. И не будет такого напряжения в этой сфере.

Сейчас говорили про искусственный интеллект, про другие возможности. Нужно нехватку рабочих рук, – безусловно, об этом у нас все эксперты говорят, – заменять новыми технологическими возможностями, производство осуществлять на новой технологической базе, повышая уровень отдачи и КПД. Мне кажется, что это вполне возможно.

Все президенты США, с которыми я знаком, интересные люди. Трудно себе представить человека, который оказался бы на вершине власти в одной из ведущих стран мира и был бы абсолютно каким-то ничтожным, глупым, неинтересным человеком.

Дело в чем? Дело в том, что внутриполитическая культура США такая, что внутриполитическая борьба становится все острее и острее, используются всякие приемы оппонентами и политическими противниками действующего главы государства для того, чтобы их как-то подопустить. Причем используются такие инструменты, которые часто являются нелицеприятными и далеки от показателя этой политической культуры.

Помните, на Буша сколько было нападок всяких: он такой неграмотный, неинтеллигентный, незнающий. Вранье все это. У нас очень много было противоречий.

Считаю, что с точки зрения отношения к России, политики на российском направлении, многие из них – практически все – я же говорил, все, что делалось, в конечном итоге в совокупности смотрелось, как скрытая интервенция.

Но в личностном плане, я вас уверяю, тот же Буш, который был до этого губернатором Техаса – это, кстати, сложный штат, огромный, – и он был успешным губернатором. Я с ним общался – уверяю вас: он ничем не уступает любому из сидящих в этом зале, как бы его ни представляли – в качестве какого-то человека с низким IQ и так далее, так же как и любому из своих политических противников. Я знаю, я же с ним общался много, лично, ночевал у него дома на ранчо в Техасе. Встречался неоднократно с его родителями – и у них дома, и они приезжали ко мне.

Я Вам скажу: разговаривал, когда с его отцом, тоже бывшим Президентом США, он уже не был, конечно, в это время Президентом. Он мне сказал искренне – так спокойно говорит: «Огромную ошибку мы совершили, что начали блокировать Олимпийские игры в Москве. Потом Россия начала то же самое делать в отношении Олимпийских игр у нас. Такая чушь». Это он мне сказал лично: «Такая чушь, такая ошибка. Зачем мы это все делаем?».

Ну и чего? И все это продолжается. Под давлением извне Международный олимпийский комитет превратился в каких-то, не знаю, цирковых артистов просто. Коммерциализировали олимпийское движение полностью, уничтожают его своими руками.

Но я к чему – сейчас я не об этом, а о том, с какими людьми мне пришлось работать. Каждый из них – это личность и человек, неслучайно попавший на этот Олимп.

Вы знаете, можно как угодно относиться к Трампу. Ведь все изначально – в первой его итерации президентской – говорили, что он бизнесмен в основном и он мало что понимает в политике, он ошибок может наделать.

Но, во-первых, я Вам могу сказать: его поведение в момент покушения на его жизнь, не знаю, но на меня произвело это впечатление. Он мужественный человек оказался.

И дело не только в поднятой руке и в призыве бороться за их общие идеалы. Дело не только в этом, хотя, конечно, это на драйве таком. Человек проявляет себя в экстраординарных условиях – вот здесь человек проявляет себя. И он себя проявил, на мой взгляд, очень правильным образом: мужественно, как мужчина.

Что касается политики в первой итерации, не знаю – он услышит, но скажу, пожалуй, здесь. Говорю искренне абсолютно: у меня такое впечатление, что его затравили со всех сторон, не давали ему пошевелиться. Он боялся шаг сделать влево, вправо, лишнее слово сказать.

Я не знаю, что сейчас будет происходить, понятия не имею: для него это все-таки последний срок, что он будет делать – это его вопросы. Но то, что говорилось публично до сих пор, в основном… Не хочу сейчас комментировать то, что было сказано в ходе избирательной борьбы, думаю, что это сказано сознательно в борьбе за голоса избирателей, но неважно.

А то, что было сказано по стремлению восстановить отношения с Россией, способствовать завершению украинского кризиса, на мой взгляд, мне кажется, это заслуживает внимания как минимум.

И я, пользуясь случаем, хочу поздравить его с избранием на пост Президента Соединенных Штатов Америки. Уже говорил, что мы будем работать с любым главой государства, которому окажет доверие американский народ. Так будет действительно и на практике.

Знаете, я не считаю зазорным и, со своей стороны ему позвонить. Не делаю этого, потому что руководители западных государств с какого-то этапа чуть ли не каждую неделю мне звонили, а потом вдруг прекратили. Не хотят – ну и не надо. Мы, как видите, живы, здоровы и ничего – развиваемся, идем вперед.

Если кто-то из них захочет возобновить контакты, я всегда говорил, хочу еще раз сказать: мы ничего против не имеем. Пожалуйста, будем контакты возобновлять и вести дискуссии. Но желающих вести дискуссию много, здесь целый зал, но если нет, мы будем с вами вести дискуссию тогда. Мы к этому готовы.

Что касается отношений между Россией и Китайской Народной Республикой, они носят беспрецедентно высокий характер и основаны на взаимном доверии, чего нам не хватает в отношениях с другими странами, прежде всего со странами Запада. Я уже сказал почему.

Я знаю, если бы здесь были представители тех, в чей огород камни с моей стороны, они сейчас выложили бы целую страничку претензий в отношении России, в мой личный адрес.

Ну, сейчас мы не будем дискутировать. Я хочу только сказать, что между Россией и Китаем уровень доверия находится на самой высокой точке в новейшей истории.

И это, именно это, и наши личные, дружеские – именно дружеские – отношения с Председателем Китайской Народной Республики Си Цзиньпинем, они являются очень хорошим залогом для развития межгосударственных связей.

Я сейчас не буду вдаваться в детали, но всё-таки 240 миллиардов торговый оборот – это не самый большой, но всё-таки четвертое место среди торговых оборотов среди ведущих торгово-экономических партнеров Китая. Это уже прилично. Это очень важное обстоятельство.

И мы реально хорошо дополняем друг друга. Начали с энергетики, в том числе с атомной энергетики. По мере роста возможностей технологических мы этими технологиями обмениваемся, это очень важно, и это значение растет. Поэтому мы расширяем номенклатуру своего сотрудничества, палитру наших возможностей, все больше и больше внимания уделяя высоким технологиям, причем в разных, в самых разных сферах.

Китай очень многого добился. Я уже говорил, не помню, в прошлый раз я здесь говорил или нет, но на других публичных мероприятиях говорил: по мнению наших экспертов, та модель экономики, которую Китай взял на вооружение, он выработал ее, эту модель, естественным образом, исходя от потребностей жизни.

Она является гораздо более эффективной, чем во многих других ведущих экономиках мира. Прямо скажем, такие элементы, сочетающие и плановую экономику, и рынок. Удается китайским специалистам это делать, а с политического уровня удается нашим друзьям этим специалистам не мешать это делать – это очень важно. И получается эффект хороший.

То есть китайская экономика работает эффективнее, чем другие экономики, даже несмотря на то, что происходит определенная коррекция с точки зрения темпов экономического роста.

В Соединенных Штатах, к сожалению, проводят политику двойного сдерживания, то есть попытка сдержать и Китай, и Россию. Зачем это нужно, работать на два фронта тем более – совершенно непонятно. То есть понятно: считают, что рост экономического могущества Китая представляет для них угрозу, угрозу для их доминирования.

На мой взгляд, если хотят работать, действовать эффективно, то не этими методами надо было бы работать, не этими. Надо доказывать свое преимущество в честной, открытой конкурентной борьбе, и тогда к жизни вызывались бы внутренние силы развития в самих Соединенных Штатах.

А они что делают? Запрещают одно, второе, третье и в конечном итоге только наносят ущерб своему собственному развитию. Запрет китайских товаров или применения китайских технологий на американском рынке приведет к чему? К инфляции, к удорожанию производства – вот к чему приведет, вот и все.

Что касается нашего взаимодействия, те области, в которых пытаются сдержать развитие Китая, вполне могут дополняться и нашим сотрудничеством с Китайской Народной Республикой.

Например, мы начали с энергетики. Это развивается очень активно, и в нефтяной, и в газовой сфере, и области ядерных технологий. Мы же активно работаем и по созданию новых блоков атомных электростанций, по поставкам нефти и газа.

Но это создает абсолютно надежную систему энергобезопасности для Китая. У нас же общая граница. Этому никто не может помешать, никакие шторма, никакие перекрытия морских путей сообщения, ничего нашему сотрудничеству помешать не может, потому что у нас общая граница. Как идет поставка, так и будет идти – полная гарантия.

Мне думается, что, если бы те же Соединенные Штаты поменяли вектор в отношении и России, и Китая, то есть не проводили бы политику двойного сдерживания, а проводили бы политику трехстороннего сотрудничества, от этого выиграли бы все и проигравших бы не было.

Мы никогда не отказывались от продолжения диалога в области стратегической стабильности. Не открою секрета, все хорошо знают, и не только в этом зале, во всем мире знают хорошо, что Соединенные Штаты и их, извините за это слово, сателлиты, по-другому в современных условиях и сказать невозможно в отношении руководителей этих стран, которые в ущерб себе идут по предложенному им из-за океана пути в отношении России, Соединенные Штаты ставят перед собой цель нанести России поражение, стратегическое поражение.

Что такое стратегическое поражение? Что такое добиться стратегического поражения конкретной страны? Если не уничтожить эту страну, то, не знаю, свести эту страну до ничтожной роли. А зачем нам тогда ядерное оружие? И в это же время хотят с нами вести диалог по стратегической стабильности. Как это? Вроде нормальные взрослые люди. Мы готовы вести этот диалог, но в современных условиях здесь существует много моментов.

Сотрудничество России и Китая – один из важнейших факторов международной стабильности в целом, но это имеет отношение к стратегической стабильности в области ядерных вооружений. Все время, во всяком случае, в прежние годы, нам все время на ухо шептали: «Давайте, поработайте с вашими друзьями в Китае. Надо, чтобы они включились в разговор по поводу сокращения своих ядерных арсеналов».

На что наши китайские друзья говорят: «Ребята, вы что? У нас меньше и носителей, меньше боеголовок. Что мы будем сокращать? Или вы сами снижайте до нашего уровня, или дайте, мы дорастем до вашего, а потом вместе будем разговаривать по поводу каких-то снижений». Логично, ведь правильно? Все остальное чушь какая-то просто.

А в то же время существуют ядерные арсеналы у других стран НАТО, кроме США, у Великобритании и у Франции, и они растут. Они не только растут, они качественно меняются.

Совсем еще недавно, совсем недавно мне говорили: «НАТО – это не военно-политический союз. Это прежде всего политический союз, а потом уже военный».

Нет, мы видим, что совсем не так, на самом деле Соединенные Штаты целенаправленно или нецеленаправленно, я думаю, что целенаправленно, вернули во главу угла прежде всего военную составляющую НАТО, все вместе объявили о том, что собираются нанести нам стратегическое поражение. А как же мы не можем учитывать ядерные арсеналы Великобритании и Франции?

Поэтому на сегодняшний день этот вопрос непростой, он даже сложнее, чем был ещё 20 или 30 лет назад. Но мы понимаем свою ответственность как страна, которая по своим возможностям, по количеству носителей и боеголовок и качеству современных вооружений, а оно совершенствуются у нас, сейчас уже подходим к тому, чтобы ставить на вооружение новейшие наши разработки, о которых я еще лет 5 назад говорил, сейчас завершаем испытания постепенно – мы это все понимаем, и в целом, мы готовы к этому диалогу. Надо, чтобы другая сторона подходила к этому честно, учитывая все аспекты наших взаимоотношений.

Не может быть так, что здесь они нам собираются нанести стратегическое поражение, а своим гражданам говорят: «Ребята, все спокойно, все нормально. Business as usual. Не бойтесь, ни о чем не думайте». Так не бывает: нам стратегическое поражение, а вы ни о чем не думайте.

Поэтому давайте мы с открытыми картами, спокойно, по-деловому, без всяких двойных, тройных, пятерных стандартов просто будем говорить об этом. Мы, кстати говоря, неоднократно это и предлагали. Но когда мы начинаем говорить об этом предметно, там сразу пауза. Посмотрим, как будет формулировать свои предложения, если они вообще будут, на этот счет, новая будущая администрация.

Мы предлагаем в БРИКС создать новую инвестиционную платформу, используя электронные активы, развивая их. То есть речь идет о том, чтобы создать такую платформу электронных платежей, с помощью которой можно было бы инвестировать в развивающиеся рынки, а это прежде всего рынки Южной Азии, Африки, отчасти Латинской Америки.

Мы думаем так потому, что там происходят очень сильные демографические процессы. Рост народонаселения, там осуществляется накопление капитала. Там ещё недостаточный уровень урбанизации, и он будет точно нарастать.

А если урбанизация будет расширяться и нарастать, там будут возникать новые центры экономического роста, и люди там будут стремиться, а значит, за ними и правительства, к подъему уровня жизни и уровня благосостояния.

На наш взгляд, именно эти регионы мира и будут развиваться наибольшими темпами. Китай, Российская Федерация, Саудовская Аравия, некоторые другие страны, по нашему мнению, тоже будут расти, но гораздо более серьезный рост, бурный рост будут показывать те регионы мира, о которых я только что сказал.

Они будут нуждаться в инвестициях, в технологиях и в кадрах, в подготовке кадров. Используя новые инвестиционные возможности, новую платформу, нам думается, это можно будет обеспечить.

Причем эти инструменты, электронные инструменты, мы можем сделать практически безинфляционными, потому что, если это будет избыток, перебор, мы можем их изымать. Если будет не хватать, мы можем дополнительные эмитировать и регулировать с помощью контроля со стороны центральных банков и Нового банка развития БРИКС. Руководству Нового банка развития БРИКС эта идея тоже понравилась.

Здесь разные точки зрения существуют, разные подходы. В целом кто-то заинтересовался больше этими идеями, кто-то меньше, но мы договорились создать рабочую группу и на экспертном уровне, на правительственном уровне. На правительственном сейчас будем этим заниматься. Мы никуда не спешим.

Это не ответ на события сегодняшнего дня, нет. Это даже не ответ на то, чтобы как-то противодействовать ограничениям в области финансов. Сейчас я об этом тоже скажу дополнительно.

Нет, это просто задумка, как нам организовать работу на перспективных и растущих быстрыми темпами рынках. Это касается не только стран БРИКС, это касается и тех стран, которые не являются членами БРИКС. Это просто для нас возможность инвестиций, захода на эти рынки, а для них возможность воспользоваться нашими возможностями.

И если это по-другому невозможно сделать будет, мы будем опираться только на перспективные проекты, которые будут реализовываться и отдавать отдачу, то этот механизм можно запустить, на наш взгляд, он заработает.

Что касается сегодняшнего дня, то использование национальных валют все-таки дает свой результат. Вот для России, например, уже две трети нашего торгового оборота обслуживается в национальных валютах. А что касается стран БРИКС – 88 процентов обслуживается в национальных валютах.

Мы сейчас говорим о том, чтобы использовать электронные инструменты обмена финансовой информацией между центральными банками наших стран, это так называемая система BRICS Bridge. Мы обсуждали на экспертном уровне со всеми нашими партнерами по БРИКС.

И вторая система, это тоже в рамках БРИКС, мы говорили о расчетах на биржах ценных бумаг. На сегодняшний день, мне кажется, это оптимально. Это то, над чем мы работаем, и над чем должны работать в ближайшее время.

Я много слышал, на экспертном уровне, в журналистских кругах говорят о том, что нужно думать о создании единой валюты. Но рано пока об этом говорить. И у нас нет таких целей между собой.

Потому что для того, чтобы говорить о какой-то общей валюте, нужно добиться большей интеграции экономик друг с другом. Это первое. И второе. Нужно качество экономик поднять на определенный уровень, чтобы это были очень похожие и совместимые по качеству и по структуре экономики друг с другом. Просто остальное будет нереалистично, а может, даже и во вред пойти. Поэтому спешить никуда не нужно.

Закончить хочу тем, с чего обычно начинаю, когда отвечаю на вопросы подобного рода. Мы же не стремились отказываться от доллара и не стремимся к этому. Это делают сами политические и финансовые власти тех же Соединенных Штатов или Европы, когда отказывают в расчетах в евро. Евро еще не встал на ноги, как мировая валюта, а они уже сами своими руками ограничивают это. Ерунда какая-то.

Что касается Европы, там вообще проблема заключается в том, что вопросы решения в области экономики принимаются политиками, которые часто, к сожалению, для этих стран не являются даже экспертами в области экономики финансов.

И это идет только во вред этим странам. Поэтому мы, в России, во всяком случае, мы не отказываемся от доллара, и не собирались этого делать. Нам отказано просто в том, чтобы использовать доллар как инструмент платежей.

Ну, отказано и отказано. Но это, на мой взгляд, страшная глупость со стороны финансовых властей США, потому что на этом, на долларе, держится все могущество США на сегодняшний день. Они взяли, и своими руками это все подрезают.

А мне бы казалось, чего бы ни происходило, доллар как священная корова, ее нельзя было трогать. Нет, взяли своими руками ей там рога поотшибали, вымя не моют, а наоборот, эксплуатируют почем зря. Что это такое? Но сами виноваты.

Расчеты в долларах сокращаются в мире не сильно пока, как средства накопления тоже потихонечку, даже в странах ближайших партнеров тоже потихонечку, но снимается, сужается, и это тенденцией уже становится. Своими руками все делают.

А мы не боремся, наши предложения не направлены на борьбу с долларом. Мы просто в ответ на вызовы времени, в ответ на новые тенденции развития мировой экономики думаем над созданием новых инструментов, и прежде всего, конечно, актуальным является, как я уже говорил вначале, создание системы, использование уже наработанных систем в каждой стране, обмена финансовой информацией, и те инструменты, которые я указал, будем развивать.