Да, это сложная ситуация и опасная, конечно. Вот я сейчас только что говорил вашему коллеге по поводу того, что происходит на украинском треке, на украинском направлении, и сказал, что НАТО воюет с нами руками украинских солдат, а украинские солдаты воюют техникой НАТО.

А мы-то всё сами делаем, мы сами и воюем, и технику делаем. Понимаете? Разница колоссальная на самом деле. Натовцам не жалко украинцев, они для них солдаты, они обслуживают интересы США, в этом смысле им тоже не жалко, но мы-то должны думать.

Мы думаем о своих солдатах, думаем о технике, и когда мы думаем о своих солдатах, мы думаем о том, как обеспечить мир, в том числе мирными средствами. Вот разница в чём. Вот в этом колоссальная разница. Мы не издаём декретов и указов о запрещении переговоров.

Мы говорим, что готовы.

На треке Ирана, на израильском треке всё тоже очень остро. А там воевать будут, если дело дойдёт, не дай Бог до этого, напрямую будут воевать солдаты обеих стран.

Мы в контакте с Израилем и в контакте с Ираном, у нас достаточно доверительные отношения. Нам бы очень хотелось, чтобы вот этот бесконечный, как может оказаться, обмен ударами – он в какой-то момент был остановлен, и чтобы были найдены такие способы развязки ситуации, которые удовлетворили бы как одну, так и другую сторону.

Но всегда, всегда, ответ на этот вопрос лежит на пути поиска компромиссов. Возможны они в данной ситуации или нет? Я думаю, что да. Как бы сложно это ни было, но это, на мой взгляд, возможно. Просто это очень тонкая сфера.

Забегать вперёд и что-то о чём-то публично сейчас говорить, мне кажется, контрпродуктивно, потому что может только нанести вред, но поиск решений подобного рода очень востребован.

И мы, конечно, если стороны конфликта в этом заинтересованы, Мы готовы поучаствовать абсолютно искренне с пониманием интересов как одной, так и другой стороны.

Что касается Ирана, то у нас с Ираном просто союзнические отношения. И мы очень тонко чувствуем, что происходит в этой стране, тонко чувствуем, что происходит в различных сферах.

Послушайте, как комментировать то, что происходило в Иране, вот эти удары со стороны Израиля, как это комментировать-то?

Ну, а с другой стороны, конечно, мы всегда это говорим, и я хочу это подчеркнуть, мы против любых террористических проявлений, любых, в том числе и против Израиля, и против граждан Израиля, об этом тоже мы не должны забывать.

Но, тем не менее, вопрос – возможен ли компромисс? Мне кажется, что возможен, и, если это будет востребовано, мы в контакте с одной и с другой стороной, готовы сделать всё, что от нас зависит, для того чтобы помочь в поиске этих компромиссов.

Вы знаете, то, что предложили Китай и Бразилия, создать соответствующую группу в ООН, предложили соответствующий план, мы об этом ничего не знали. То есть ни Бразилия, ни Китай, а это очень близкие нам страны, в поиске решений мирного урегулирования с нами не консультировались, они действовали так, как считают нужным.

Это хорошо, это плохо? Другой вопрос. Но это просто говорит о том, что и Бразилия, и Китай действуют самостоятельно, никому не подыгрывают, в том числе и России не подыгрывают. Это я Вам говорю совершенно ответственно, публично.

Это можно распространить в каких угодно средствах массовой информации. Наш Министр иностранных дел мне докладывал прямо из Нью-Йорка о том, что происходит, и без всяких предварительных консультаций с Бразилией и с Китаем.

Я считаю, что в целом это взвешенные предложения, взвешенные, направленные на поиск мирного решения. Если кому-то это не нравится, это их позиции.

Я уже говорил: украинская сторона вообще не считает возможным вести какие-то переговоры. Она просто формулирует какие-то свои требования, и все. Это же не переговоры.

Они вели с нами переговоры, но прекратили после того, как были достигнуты договоренности в Стамбуле, вот и все. А теперь не хотят.

Совсем недавно же, когда глава киевского режима был в Нью-Йорке, опять публично заявил, он же публично сказал: не будем вести никаких переговоров. Что же мне добавить-то к этому? Нравятся там кому-то в Киеве или не нравятся предложения Бразилии и Китая – это уже их выбор.

Мы познакомились с предложениями Китая и Бразилии только после того, как они появились публично. Могу вам сказать, повторить еще раз: мне кажется, это хорошая база для того, чтобы предпринять попытки к поиску мира.

Вы знаете, только сейчас Ваш коллега задал вопрос по событиям и напряжению на ирано-израильском треке, и я ответил, что, если от России что-то будет зависеть и, если наше посредничество востребовано, мы с удовольствием поработаем с коллегами.

То же самое касается наших друзей, которым мы полностью доверяем. Я имею ввиду в данном случае Премьер-министра господина Моди.

Да, я знаю, в каждом разговоре с ним по телефону он поднимает вопрос, высказывает какие-то свои соображения по этому поводу. Мы только благодарны за это и приветствуем.

Да, это хороший пример. У нас очень добрые отношения с Арабскими Эмиратами. У меня очень доверительный, дружеский контакт с Президентом. Уверен, что его визит будет очень плодотворным.

И неофициальная его часть – я хочу пригласить его прямо домой, здесь, рядышком. Мы поужинаем, посидим, проведем вместе вечер, поговорим по всем текущим вопросам.

Действительно, Президенту Арабских Эмиратов удается поддерживать добрые, хорошие, очень деловые отношения с очень многими партнерами. Это само по себе представляет значительную ценность. Поэтому посмотрим.

Действительно, нам и Саудовская Аравия немало сделала, помогла, в том числе и по обмену удерживаемых лиц. И с Объединенными Арабскими Эмиратами мы в таком же контакте.

Экономические связи у нас развиваются, товарооборот подрастает. Он, конечно, не как с Китаем, там не 240 миллиардов, но тенденция положительная. Это первое.

А второе – у нас инвестиционный фонд работает очень хорошо, успешно. И это просто конкретный вопрос двусторонних отношений.

Что касается ближневосточной проблематики, мы прислушиваемся к тому голосу, который формулирует руководство Объединенных Арабских Эмиратов, конечно, учитываем это и в своей практической политике.

Сейчас мы очень активно работаем в сфере энергетики, это хорошо известно, и это направление мы, безусловно, будем развивать.

Мы работаем над созданием двух блоков на атомных электростанциях в Китае, мы поставляем большое количество энергоресурсов – и нефти, и газа – и будем расширять это сотрудничество.

Я уже говорил, что и для нас это полезно, и для наших китайских друзей очень надежный источник, потому что он никак не подвержен никаким влияниям со стороны. И это такая базовая вещь. Мы расширяем сотрудничество в области сельского хозяйства.

Мы благодарны нашим китайским друзьям за то, что они там, где, естественно, это соответствует интересам Китая, приоткрывают свой рынок, в том числе для поставок товаров сельхозпроизводства, имея в виду, скажем, и свинину, и некоторые другие товары. Но это, конечно, такие вещи традиционного характера.

Но мы должны смотреть, безусловно, в будущее, и здесь одно из важнейших направлений – это, конечно, высокотехнологичное сотрудничество, это инфраструктура, это искусственный интеллект, это биотехнологии, генетика, это космос.

Послушайте, отношения между Израилем и Ираном должны строить прежде всего две страны – Израиль и Иран.

Это их задача, мы не можем вмешиваться в двусторонние отношения весьма уважаемых государств на Ближнем Востоке, играющих существенную роль.

По поводу высказываний руководителя парламента Ирана, я думаю, что вряд ли мне нужно комментировать высказывания руководителей представительных органов власти других стран.

У нас, повторю, очень добрые, союзнические, очень доверительные отношения с Ираном. Ситуация напряженная, сейчас все замерли в ожидании возможных ударов со стороны Израиля. Я очень надеюсь на то, что удастся избежать раскручивания этого конфликта.

Повторяю еще раз: мы готовы сделать все, что от нас зависит, насколько это возможно, если наша роль здесь будет восприниматься позитивно, для того чтобы и в секторе Газа дело в конечном итоге закончилось миром и прекращением ужасных ударов по гражданским целям, и чтобы на юге Ливана ситуация нормализовалась, чтобы прекратились взаимные удары с одной и другой стороны, чтобы на эту территорию тоже вернулась мирная жизнь.

Мне кажется, что никто сейчас не заинтересован в раскручивании спирали этого конфликта, никто – ни по соображениям безопасности, ни по соображениям экономики. Поэтому, мне кажется, что шансы найти решение существуют. Но удастся это сделать или нет, это, конечно, зависит прежде всего от стран, вовлеченных в это противостояние.

Я не понимаю, когда Вы говорите о размене территории, потому что те территории, за которые сражаются наши ребята на поле боя, – это наши территории. Это Луганская Народная Республика, Донецкая Народная Республика, Запорожская область и Херсонская. Это первое.

Второе. Нам, без всяких сомнений, кроме этого, нужно решить вопрос с обеспечением долгосрочных интересов России в сфере безопасности.

Если мы говорим о каких-то мирных процессах, то это не должны быть процессы, связанные с перемирием на неделю, на две или на год, для того чтобы страны НАТО перевооружились и запаслись новом боезапасом.

Нам нужны условия долгосрочного, устойчивого и прочного мира, обеспечивающие равную безопасность для всех участников этого непростого процесса. И вот именно к этому мы и должны стремиться.

А то, что когда-то и кто-то говорил о необходимости нанести России стратегическое поражение, обеспечить победу над Россией на поле боя, они сами уже убедились в том, что это невозможно, это нереалистично, и поменяли свою точку зрения. Что ж, и правильно сделали, за это похвалю.

Я хочу Вас поблагодарить за организацию сегодняшней встречи. Хочу всех коллег поблагодарить за совместную сегодняшнюю работу и за интерес, который вы проявляете к работе БРИКС.

У организации хорошие, стабильные, надежные перспективы. Повторю еще раз: такая уверенность у меня основана на том, что у нас реально общие ценности, общее понимание того, как нужно выстраивать отношения друг с другом.

А если такие страны, как Индия, Китай, Россия, Египет, Саудовская Аравия, Объединенные Арабские Эмираты и все другие страны – участники БРИКС, а их уже десять, а с ними и те, кто проявляют интерес к БРИКС, а их уже 30 и будет еще больше, – все будут руководствоваться этими едиными принципами, то, безусловно, организация будет развиваться на этой прочной базе, на этой основе и будет существенным элементом нового миропорядка, многополярного, надежного с точки безопасности и развития для всех народов, включенных в эту организацию.

Я хочу вас поблагодарить за эту совместную работу и выразить надежду на то, что мы с вами не последний раз встречаемся. Надеюсь, что ваши представители или вы сами будете на работе и в Казани. И мы сделаем все для того, чтобы работа прошла на самом высоком уровне.

Благодарю вас.

Можно долго перечислять угрозы.

Самая главная заключается в том, что внерегиональные игроки пытаются диктовать здесь свои условия, внедрять сюда свои схемы, нацеленные не на урегулирование проблем региона в интересах всех расположенных в нем стран, а на то, чтобы продвигать сюда натоцентричные форматы, развивать блоковые процессы, вбивать клинья между соседними странами и опять-таки использовать свои возможности как рычаг давления.

Посмотрите, что произошло в связи с тем, что в Грузии были приняты законы, требующие транспарентности в отношении иностранного финансирования неправительственных организаций, и законы, касающиеся недопущения пропаганды ЛГБТ.

Евросоюз тут же заявил, что эта страна уже не рассматривается как приоритетный партнер для обсуждения вопросов членства в Евросоюзе, потому что она нарушила европейские ценности.

Если эти ценности в том, чтобы финансировать подрывную деятельность и продвигать повестку дня ЛГБТ, то это говорит само за себя. Это явка с повинной, признание в том, что представляют эти европейские ценности.

Помимо этого, остаются проблемы в отношениях между Арменией и Азербайджаном. Сегодня об этом тоже много говорили. И мы, и турки, и иранцы предложили нашим коллегам использовать площадку 3+3 для того, чтобы завершить работу над мирным договором.

Напомнили о заготовках и заделах, которые были созданы в рамках трехсторонней работы России, Армении и Азербайджана как на уровне президентов, так и на уровне министров иностранных дел, заместителей и председателей правительств и по разблокированию коммуникаций, и по подготовке к делимитации границ, и по ряду других тем.

Есть вопросы, связанные с армяно-турецкой нормализацией. Россия активно способствовала тому, чтобы этот процесс начался. К нам присоединились наши иранские соседи. Сейчас пока встреч не планируется – армянские коллеги взяли паузу.

Они считают, что сначала им нужно пообщаться напрямую с турками и понять, что необходимо сделать. Мне кажется, что это в любом случае связано с армяно-азербайджанской нормализацией.

Предложили рассматривать эти вопросы в комплексе и стимулировать вовлеченные страны к тому, чтобы они поскорее договаривались. Мы, в свою очередь, готовы оказывать содействие, если на то будет интерес непосредственных участников.

Возвращаясь к Грузии. Одной из серьезных проблем являются известные попытки Запада открыть против России второй фронт.

Имею в виду опять разжечь костер, дестабилизировать обстановку в Абхазии и Южной Осетии, сделать горячими отношения между Грузией и этими двумя суверенными государствами.

Большинство рисков, которые мы здесь наблюдаем, связаны с попытками Запада, нацеленными на то, чтобы максимально утвердить в регионе свое влияние для того, чтобы подорвать возможности Российской Федерации для равноправного взаимовыгодного сотрудничества стран Южного Кавказа с нашим государством.

Трудно строить догадки на предмет того, чем руководствуется Президент США Джо Байден, и тем более Зеленский.

Исходим из того, что позиция России всем хорошо известна. Она была изложена Президентом России Владимиром Путиным в июне этого года, когда он выступал в МИД России.

Хочу ещё раз напомнить, что с каждым разом, когда Россия проявляет добрую волю и поддерживает конкретные переговорные решения, все эти договоренности рушит именно Украина, начиная с февраля 2014 года, когда соглашение между президентом и оппозицией было сломано буквально наутро, и состоялся госпереворот.

Затем были Минские договоренности, которые, как вы знаете, по признанию украинских и западных участников, они не собирались выполнять. Это была ещё одна сломанная возможность.

Затем здесь, в Стамбуле, в апреле 2022 года была договоренность о том, чтобы остановить боевые действия и урегулировать ситуацию между Россией и Украиной на основе справедливых гарантий безопасности и с точки зрения интересов России и Украины. Эта договоренность, которую мы поддержали, была разрушена киевским режимом.

С каждым разом, по мере того, как достигавшиеся за последние десять лет договоренности взрывались, подрывались и нарушались украинской стороной, Украина теряла территории.

С каждым разом её становится всё меньше и меньше. Поэтому то, что сказал Президент России Владимир Путин в июне этого года, необходимо рассматривать с точки зрения реалий на земле.

Наша позиция ясна – никакого вступления в НАТО, нейтральный статус, решение проблем русскоязычного и русского населения, которое в грубейшее нарушение Устава ООН и многочисленных конвенций было лишено права что-либо делать на своем родном языке.

Уничтожается Украинская православная церковь – тоже в нарушение Устава ООН и многочисленных конвенций.

Безусловно, мы не примем никакого варианта, при котором Украина сохранит возможность использоваться Западом для создания прямых угроз Российской Федерации.

Реалии на земле будут учитываться по мере того, как Запад продвигает свои концепции, терзается между поддержкой Зеленского и осознанием тупиковости этой линии.

В плане победы заложена суть того, что хочет Зеленский. Он хочет победить и сыграть на том, что Запад грозится до сих пор нанести России стратегическое поражение на поле боя. Вот разница в подходах – чисто психологическая и политическая.

Когда в феврале 2014 года было подписано соглашение между тогдашним Президентом Украины Януковичем и оппозицией, оно заключалось в проведении досрочных выборов в течение 6 месяцев.

На этот период, как было записано и закреплено подписями сторон, создавалось правительство национального единства. А наутро после госпереворота путчисты вышли на Майдан и заявили, что они сформировали правительство победителей.

То есть к победе они стремятся уже давно, но результат будет один и тот же.

Не интересуемся секретными приложениями. Реакцию у наших западных коллег тоже не спрашиваем, даже если бы мы с ними общались. Она – на всех экранах и страницах, во всех соцсетях и каналах.

Могу сказать только одно: утечки есть. По одной из них, главное для Зеленского – получить оружие. Запад давно понял, что это неприемлемый сценарий, который грозит большими потерями и сложностями для него самого.

В своих пунктах Зеленский завуалированно сказал про какую-то экономическую сторону вопроса. По утечкам, секретное приложение к этой части «плана победы» заключалось в том, что он готов отдать все украинские естественные ресурсы в управление или в собственность своим западным хозяевам, тем самым, по сути дела, продав Украину.

В последнем пункте говорится про безопасность всей Европы. Он, согласно утечкам, тоже сопровождается секретным приложением, которое гласит, что после «победы» украинская армия будет готова защищать Европу, разместить своих военнослужащих по контракту или даже заменяя американские контингенты, находящиеся в Европе.

С одной стороны, Зеленский продал все земли и всё ценное, что в них заложено, а с другой – предлагает свою страну в качестве частной военной компании. Показательно для этого режима.

Безумцы. Ничего из этого, конечно же, не выйдет никогда, ни при каких обстоятельствах. Но он уже, по-моему, отказался от этих слов. Наверное, проснулся и встал с другой ноги.

Можно долго анализировать высказывания этого человека и его команды. Но мы уже поняли тщетность всех этих попыток, ненужность и даже контрпродуктивность.

Мы регулярно и подробно делаем заявления на эту тему. Наша позиция хорошо известна. Мы за немедленное прекращение любого насилия. Осуждаем принципиально любые террористические акты, как мы это сделали после нападения 7 октября 2023 года.

Но мы также осуждаем и действия, которые сводятся к грубому, агрессивному, коллективному наказанию палестинцев, что сейчас наблюдаем. Тем более, что кроме палестинцев страдают уже и ливанцы. Удары наносятся по территории Сирии и Ирака. Внедряется практика политических убийств, что крайне негативно воспринимается в международном праве.

Безусловно, одна из задач – втянуть в боевые действия Иран в расчете, что это позволит затем напрямую затащить Соединенные Штаты в войну на Ближнем Востоке против Исламской Республики Иран.

Напрашиваются параллели: Зеленский тоже хочет сделать что-то, что заставило бы Запад своими боевыми контингентами, не скрываясь, не маскируя своих военнослужащих под наемников, ввязаться в войну с Российской Федерацией.

Убежден, что замыслы эти в отношении и Ближнего Востока, и украинской ситуации правильно понимаются ответственными западными политиками. Всё это ни к чему не приведет.

Выступаем за немедленное прекращение огня, потому что страдают люди, и за немедленное решение гуманитарных вопросов.

Когда происходит нападение на сотрудников Ближневосточного агентства ООН для помощи палестинским беженцам и организации работ, оказывать гуманитарную помощь становится очень непросто.

Когда миротворцев из миссии ООН в Ливане требуют отодвинуться, потому что Израилю надо нанести удары по тем позициям, которые они занимают, это тоже из ряда вон выходящее.

Рассчитываю, что Генеральный Секретарь ООН вступится за своих сотрудников и сделает это с принципиальных позиций. Мы в свою очередь настаиваем на том, чтобы Совет Безопасности обозначил это требование как можно скорее и как можно чётче.