За последние годы Дальний Восток стал более привлекательным для молодёжи, для ребят, которые хотят приобрести профессию, а также для специалистов, которые желают проявить себя, свои умения, навыки, опробовать силы в избранном деле.

Восемь лет подряд на Дальнем Востоке наблюдается приток молодёжи в возрасте от 20 до 24 лет, в том числе сработали наши адресные меры поддержки.

Так, в рамках программ «Земский учитель», «Земский доктор» и «Земский фельдшер» были вдвое увеличены единовременные выплаты.

Для педагогов и врачей, которые переезжают работать в сёла и посёлки Дальнего Востока – до двух миллионов рублей, для медицинских работников среднего звена – до одного миллиона.

Мы уже договорились продлить эти программы до 2030 года и при этом сохранить повышенный, двойной, дальневосточный коэффициент выплат.

Ещё одно решение касается программы «Земский работник культуры». Она призвана поддержать сотрудников сельских клубов, домов творчества, библиотек, музыкальных школ, музеев, тех людей, которые, по сути, сберегают наш культурный суверенитет, идентичность, наши традиционные ценности, воспитывают молодых людей.

Прошу Правительство начать реализацию этой программы с 1 января будущего года. И конечно, для работников культуры, которые едут в небольшие населённые пункты на Дальнем Востоке, нужно предусмотреть повышенные, дальневосточные коэффициенты разовых выплат, а также предусмотреть для них возможность участия в программе «дальневосточной ипотеки».

Добавлю, что мы обязательно продолжим создание на Дальнем Востоке новых музеев, и в рамках этой работы поручаю увековечить память о Курильской десантной операции августа – сентября 1945 года, которая стала одним из последних сражений Второй мировой войны, стала символом мужества наших солдат и офицеров, которые сокрушили, казалось бы, неприступные вражеские укрепления.

Вся история российского Дальнего Востока – этого региона, занимающего почти 40 процентов территории страны, – написана целеустремлёнными, смелыми, сильными духом людьми.

Они изучали и защищали эти земли, сохраняли традиции коренных народов, открывали новые точки на карте России, строили города, заводы, прокладывали дороги, осваивали месторождения.

Наши предки, поднимавшие Дальний Восток, были преданы своему делу и нашему Отечеству. А любовь к Родине помогала им ставить по-настоящему значимые, большие цели.

Их героизм, самопожертвование и достижения и сегодня вдохновляют на свершения множество наших граждан, множество специалистов: врачей, учителей, работников культуры, о которых только что говорил, преподавателей вузов, бизнесменов.

Всех, кто уже работает на Дальнем Востоке или только планирует связать с ним свою жизнь, включая управленцев региональных и муниципальных команд

С 2022 года в регионе работает программа «Муравьёв-Амурский» для подготовки кадров на государственную службу.

Её действие расширено и на Арктику. Программа востребована: конкурс высокий – до 80 человек на место.

Молодые амбициозные люди видят, что развитие Дальнего Востока и Арктики – одна из самых интересных и перспективных задач, которые стоят перед нашей страной. Мы обязательно продлим программу «Муравьёв-Амурский» как минимум до 2030 года.

Повторю: нам вместе – органам власти всех уровней, деловому сообществу, общественным организациям, гражданам – предстоит принять деятельное участие в реализации новых национальных проектов и программ.

Чтобы они получили широкое дальневосточное измерение, помогли сделать шаг вперёд в развитии этого стратегически значимого региона России, в повышении качества жизни людей.

И конечно, мы будем расширять связи российского Дальнего Востока, всей нашей страны с зарубежными партнёрами, друзьями, с государствами и компаниями, которые заинтересованы в надёжном, долгосрочном, взаимовыгодном сотрудничестве.

И тем самым будем продолжать укреплять позиции России в мире. Уверен, что все вместе мы, безусловно, добьёмся успеха.

Сегодня ночью был зафиксирован факт нарушения Государственной границы Республики Беларусь в воздушном пространстве, предположительно, беспилотными летательными аппаратами.

Было принято решение на их уничтожение. Своевременными действиями дежурных сил по противовоздушной обороне все цели-нарушители были уничтожены.

По данному факту проводится проверка.

Многое изменилось с последнего интервью, которое происходило в феврале. Тогда наблюдалась сложная ситуация для Украины. Не было оружия, поддержка была неоднородной, и было ощущение, что вы теряете территорию.

Сейчас у вас есть новые договоренности с президентом Байденом, и F-16 начали поступать в Украину, десятки миллиардов долларов подходят, больше вооружения поступает. И также большая часть российской территории захвачена Украиной.

То есть, произошло изменение статуса войны, которое удивило международное сообщество. Как вам это удалось?

Прежде всего я благодарен президенту администрации Конгресса, двухпартийной поддержке и всем гражданам Соединенных Штатов.

Без их поддержки нас бы не поддержал ни Белый дом, ни Конгресс. Их решения всегда основаны на поддержке людей. Поэтому я очень за это благодарен.

Второе, безусловно, есть позитив в том, что есть решение по Конгрессу, но есть и негатив, что все те пакеты, которые были одобрены, мы до сих пор не получили.

Поэтому с моральной точки зрения гораздо легче, как вы сказали, действительно, принято положительное решение. Но это половина работы.

Есть и отрицательная сторона, что медленно очень идут эти пакеты, медленно очень идут эти процессы. К сожалению, поэтому мы еще не можем усилить полностью, тотально наши бригады.

Я уже не говорю о том, чтобы получить преимущество на поле боя против России, потому что у них достаточно техники и различных средств.

Но нам очень нужна помощь для того, чтобы все же стоять крепко. Поэтому мы очень ожидаем все те пакеты, которые были проголосованы.

Что касается дальнобойности, именно этот недостаток дальнобойности заставил нас думать, думать каждую секунду, какая у нас есть альтернатива.

И это привело к операции на Курщине. И, кстати, успешной операции. У нас было понимание от наших разведок, что Россия планирует делать буферную зону.

Даже открыто Путин и его окружение заявляли, что они хотят построить вдоль нашей границы буферную зону какого-то количества километров вглубь нашего государства.

И мы поняли, что они не остановятся. Они сделали прорыв на Харьковщине, слава Богу, мы там их смогли остановить и не дали им оккупировать Харьков.

А после этого у нас были сигналы, что они могут это сделать на севере. Сумщина, Черниговщина. И для нас это был бы очень серьезный вызов. Я знаю, что они не отказались от этих планов.

И тогда мы поняли, что нам нужно соответственно провести операцию. Чтобы буферную зону делали не они у нас, а мы.

Чтобы мы потом не отражали их атаки, как это было в Харькове, теряя территорию и людей, а наоборот делать что-то неожиданное. И появилась операция «Курск».

То есть это был предупредительный удар? Вы просто защищались?

У нас было понимание, что нам надо сделать. У нас было понимание, что, скорее всего, если они прорвут нашу границу на Сумщине, то мы будем очень долго останавливать, а потом выбивать их.

И это же надо ещё и иметь преимущество в людях и в оружии, и не факт, что у нас оно будет. Поэтому мы сделали такой превентивный удар, который разработали как операцию.

Там было несколько вариантов. Если операция пойдет положительно, то была точка, куда мы должны выйти, а если что-то пойдёт не по плану, то был минимум, который мы должны сделать. Всё прошло успешно и поэтому мы применили план А.

Я там понимаю, что идея была взять небольшую часть российской территории, но вы не получили очень много сопротивления вам и вы продолжили движение.

То есть сначала это была идея захватить небольшую территорию, но вы потом почувствовали, что можно и дальше идти?

Нет-нет. Все, что сейчас происходит, это не импровизация. Это четкая операция. И я скажу вам откровенно, это лишь часть операции.

Есть различные действия, которые мы предвидели, которые считаем, что нам нужно предпринять, чтобы ослабить давление России на востоке нашего государства, на Харьковщине, а также на юге.

На юге мы говорим и о Запорожье, и о Херсонском направлении, а также Донбассе, Покровске, Торецке, где нам очень сложно.

А не проинформировали ли вы Вашингтон, Администрацию Байдена о том, что вы хотите сделать?

Мы никого не информировали. И это вопрос не недоверия. Мы не информировали очень много институтов в нашем государстве, внутри государства.

Потому что много людей – много информации, и значит, что есть возможность утечки информации.

У нас были проблемы перед Южной операцией более года назад. Вы помните нашу операцию, когда мы готовились? Все знали, внутри нашего государства, все знали снаружи, наши партнеры. Итак, все знали об этой операции, и русские знали, русские знали детали этой операции.

Когда наши войска пошли наступать на юге, их ожидали и войска, и фортификационные сооружения были, все заточенные под нашу операцию.

Вы не можете бороться, когда все знают. Поэтому это не из-за недоверия. Я хочу повторить, что не только партнеры не знали, не знали многие службы. И разведка украинская не знала об этом.

Я сократил максимальный круг людей, которые знали об этой операции. И поэтому это было очень неожиданно. Я считаю, что это одна из причин, по которой операция прошла успешно.

Даже если вы официально не уведомили администрацию США, как вы думаете, они знали о ваших планах?

Я не могу сказать вам, что они знали или не знали. Я не говорил с президентом Байденом об этом.

Кстати, вы должны знать, что спутники имеют и русские. И вы это знаете. И поэтому мы так проводили эту операцию, понимая, что и спутники могут дать информацию россиянам.

И вы знаете, что у них есть разные спутники, абсолютно, включая информацию, мне кажется, с китайских спутников.

То, что много разных стран имеют эти возможности. К сожалению, потому что во время войны, к сожалению, эта информация тем или иным образом попадает в Российскую Федерацию. И потому так и мы все и проводили, так мы делали, чтобы никто не знал наш замысел.

Сейчас вы захватили эту российскую территорию, что вы с ней планируете делать? Будете ли вы ее удерживать для обмена, или вы превратите ее в область Украины?

Нам не нужна российская территория. Я это всегда говорил. Наши операции направлены на то, чтобы восстановить нашу территориальную целостность.

Нам не нужны их люди, их гражданские, их граждане. Мы берем в плен только для того, чтобы обменять на наших. Я всегда говорил, что система обмена всех на всех, мы всегда готовы. Дайте нам забрать своих военных, заберите всех своих. Нам они не нужны.

И так же к территориям нашей страны. Нам не нужна их земля. Мы не хотим туда приносить нашу украинскую жизнь.

И я это говорю, потому что я понимаю, что такое международное право, и я понимаю, что такое уважение к суверенитету того или иного государства. Украина именно такое государство, которое живёт по правилам и законам.

Но сегодня мы должны делать соответствующие шаги, чтобы быть более сильными. И эта операция, она усиливает нашу страну. Это факт.

Это не значит, что мы будем менять одну территорию на другую. Но следующие наши шаги, как я вам сказал, мне сложно вам доложить об этих шагах. Почему? Потому что я сказал вам, что то, что вы видели, было лишь частью нашего большого замысла.

Есть ли план захватить больше территорий?

Я не могу об этом вам говорить. То есть, это только начало нашей Курской операции. Я не коммуницирую об этом. При всём уважении, я не могу этого сказать.

То, что мы делаем, это часть плана победы. Курщина – это шаг другой операции, более крупной, которая является военно-политической или военно-дипломатической, если хотите.

Я очень хочу показать план победы президенту Байдену. Но я хотел его показать после того, как у нас будет успех на Курщине. И поэтому я не делал этого до этого.

Ну а теперь то я ему обязательно это покажу. Наше понимание, как все должно быть, как Украина может одержать победу.

Я придумал этот план согласно тому, что он может быть реализован исключительно благодаря нашим партнерам, а не благодаря желанию или нежеланию Российской Федерации.

Для меня это было очень важно, чтобы потом в диалоге никто не сказал, пойдет ли на это Россия, не пойдет ли. От них не зависит этот план.

Всё будет зависеть лишь от наших партнеров, соглашаются ли они на то, чтобы Украина одержала победу, или они не готовы к нашей победе, а готовы только к сдерживанию Путина.

Считаете ли вы, что партнеры поддержат вас, или Америка подпишется на то, что Украина оккупирует части России? И они продолжат оказывать вам поддержку?

Все партнеры знают, что мы имели на это полное право. Мы защищались. Эти партнеры так же делились с нами информацией, что с севера Россия может нас атаковать и забрать часть территории, и пойти на Сумы, и сделать буферную зону.

Это была информация не от нашей разведки, а от разведки партнеров. И мы, получая информацию, понимали, как и что русские делают.

Они бомбят нас различными видами оружия. У нас нет инструментов, чтобы ответить. Я говорил, что нам нужно, чтобы отбить Россию и давить на них дальше.

То, что мы сделали в Черном море, максимум, когда все партнеры поняли, что мы делаем, после применения наших морских дронов и наших воздушных дронов, мы смогли достичь договоренности с партнерами по использованию их дальнобойного оружия.

И вместе с партнёрами мы давили на русский флот, покинувший наше море и наш зерновой коридор. Да, он не тотально в безопасности, но тем не менее зерновой коридор заработал.

Мы говорили о буферных зонах, которые Россия собирается сделать. Нам нужно не дать им эту возможность. Мы потом не выдавим их потом.

Мы говорили, Время шло, ответ я не получил. Ну, по крайней мере, положительного ответа не было относительно дальнобойного оружия, относительно количества соответствующих ракет и средств, и относительно разрешения использовать то или иное оружие.

То разрешение, которое нам США давали на использование некоторого оружия вдоль нашей границы, не давило на Россию, чтобы они не сделали буферную зону.

И поэтому мне нужно было передумать план. Конечно, он зависит не только от Украины. Поэтому я не могу сказать, что мы точно его реализуем.

Но мне кажется, что это правильный план. И первой его частью является операция, часть которой вы и увидели на территории Курской области.

Достаточно ли у вас военной силы для защиты очень длинной линии фронта?

Это совершенно разные вещи. И что очень важно, на бумаге у нас это есть. Мы на бумаге имеем это оружие. Это было проголосовано Конгрессом и поддержано, но в действительности этого нет в Украине.

И поэтому вопрос не в том, можем ли мы удержать Курскую область, а в том – получим ли мы то, что уже согласовано? Если оно будет в Украине, мы будем держать. Но мы не будем держать область вечно. Мы будем держать столько, сколько нам нужно для всего плана.

А что касается солдат? У вас их достаточно? Достаточно ли для того, чтобы обеспечить восточные части?

А мы не увеличивали для Курской операции количество военных. Нам этого не нужно. Там была в другом идея. То есть, это совершенно другая идея.

Одна из целей Курской области, это стягивание российских войск в точку на их территории. Они стянули туда на сегодня около 60 тысяч военных. Они оттащили их от некоторых мест, где нам грозили сложности, потому что у нас не было тех самых пакетов оружия.

Да, они оставили все силы на Покровском направлении, да, они оттащили от Запорожской области, оттащили из Херсонской области, но они не оттащили от Покровска.

Да, на Покровске очень сложно, но удары теперь не 1 к 12, а 1 к 3. вы понимаете разницу, что такое 1 к 3? А было 1 к 12.

У нас увеличилось количество нашего оружия? Нет. У них уменьшилось? Да. Ибо перетянуты те или иные силы и те или иные средства.

Какой у вас стратегический план?

Мы знали, что Покровское направление – главная цель Москвы, еще до Курщины. Мы это четко понимали. Донбасс, вы знаете, это их стратегическая цель с начала полномасштабной войны.

Покровск – это часть Донбасса. По мнению Путина – российского. По мнению всего мира – украинского. И мы прекрасно понимаем, что это их главная цель.

И все силы они стягивают туда, чтобы пробить нас. а мы очень хотим, чтобы все понимали, что у нас войско меньше, но нам помогут партнеры, у нас будет оружие и технологии.

Но если это оружие и технологии не приходят, а враг идет быстро к оккупации, вам нужно что-то делать.

Вы не меняетесь территориями, вы просто думаете, что вам сделать. Как оттянуть их силы, как их затормозить, притормозить.

Это же очень важно иногда, притормозить, зная, что в какой-то момент, через месяц, два, три, и придет соответствующее оружие, которое усилит твоих ребят, усилит тебя на этом направлении. И ты сделаешь все, чтобы не отдать им украинский город или село. Вот что мы делаем.

Но Мы ещё показываем очень важную еще одну вещь. Путин пошел уничтожать нас на Курщине, но показывает, что ему важен Донбасс. Путин, вместо того, чтобы все забрать с Донбасса и освобождать свою территорию, этого не делает.

Это показывает очень важный момент, который также сработал психологически на российское общество, что Путину абсолютно наплевать на то, что будет с Курском или что будет с Донбассом. У него впереди только цель – продолжать войну.

А его сейчас массово общество стало думать, что не такой Путин и крепкий, как он об этом говорит, что не такая сильная в них армия, что все это ложь.

Россияне думали о том, что он у нас проводит просто операцию, а вся армия защищает российскую территорию. Теперь поняли, что это не просто операция.

Поэтому у него нет тех, кто защищает его территорию. Поэтому нам удалось забрать территорию его. Контролировать сегодня часть российской территории.

Почему? Потому что он не защищает. Почему? Потому что армия не такая крепкая у него. Это не операция. Это полномасштабная война. Это также наша операция доказала.

Путин одержим идеей. Это такая идея захватить, полностью уничтожить Украину и всех до единого украинцев.

А какая ситуация сейчас в России? То есть вы наступаете в Россию, а не отступаете? Вы захватываете километр за километром?

Нет, мы на сегодня держим именно ту часть, которую хотели держать. Это такая буферная зона, но не у нас, а на их территории. Мы показываем их обществу, что это не игрушки.

Мы показываем, что любая их территория небезопасна. Если они принесли к нам войну, мы будем возвращать войну на их территории.

Также мы увеличили наш обменный фонд, наши военные для нас важны. Но мы не мародёры и не убийцы, как русские, которые приходили к нам и убивали гражданских, и брали в плен, издевались.

Год назад Евгений Пригожин начал свое наступление на Кремль. И он аналогично не встретил никакого сопротивления. Как вы думаете, как Владимир Путин реагирует на ваше наступление?

Если вы говорите, проводите параллели относительно его желания уничтожить нас, так оно не поменялось. У него было уже много таких желаний и соответствующих приказов, которые он отдавал.

Я это воспринимаю как часть войны и воспринимаю это на сегодня как «по факту», скажем так. Путин тем, что он уничтожил Пригожина, он опять-таки доказал, что для него главное оккупация Украины.

Путин называл Пригожина патриотом России, а потом увидел, что он может иметь свое мнение по поводу этой войны и иметь свой взгляд на эту войну.

Путин не готов к другим взглядам, кроме своего. И поэтому ему было все равно, и он его уничтожил. И он уничтожит любого, кто стоит на его дороге.

И, кстати, здесь ему совершенно не важно, это гражданин России, или это граждане других стран. Это и есть Путин.

У него есть несколько трупов, миллионы трупов, которые сейчас живы, но все они будут трупы в любом случае, все кого он отправит на войну.

У него нет армии, у него есть просто миллионы людей, которых он заставляет идти и убивать украинцев, которых он тренирует.

Да, есть боевые части, есть какие-то боевые батальоны, и тому подобное, десантники, мы все это прекрасно понимаем. Но в большинстве миров он просто заваливает украинскую землю своими трупами и больше у него ничего нет.

Каков план вашей победы?

Я не буду всех деталей вам рассказывать. Я буду говорить об этом только с президентом Байденом. Все детали я буду обсуждать исключительно с президентом Байденом.

По вашему мнению, мы находимся на пути к окончанию войны, и захват Курской области – это часть окончания войны?

Я считаю, что с нашей стороны мы точно хотим окончания войны. Абсолютно. И план победы мой, он направлен сугубо на то, чтобы заставить Россию закончить войну.

Заставить их ответить за всё то, что они натворили. Заставить их принять устав ООН, принять правила мира. Вот на что направлен мой план. И все ради этого.

Но при этом война должна быть направлена на усиление Украины. Максимальное усиление Украины для того, чтобы заставить Россию. Не для того, чтобы использовать все те силы, которые у тебя есть, а заставить их закончить войну.

Я говорил с полицейскими и солдатами, которые в ТЦК набирали людей. У вас большой план мобилизации, и мы видели это. Он был успешен? Вы достигли необходимого количества?

Мобилизация идет согласно плану, расчету главкома и Генерального штаба. Сегодня она идет четко по плану.

В последний раз, когда мы говорили, Мы много раз говорили, и тогда был Байден против Трампа. и будущее Украины, которое зависело от политики США.

И в прошлый раз я задавал вопрос - Байден против Трампа, а теперь Харрис против Трампа. Каким образом и что изменилось для Украины?

Мне кажется, во-первых, политика Камалы Харрис не отличается от политики президента Байдена. Это одна команда.

И поэтому мы понимаем, что это действующий вице-президент и действующий президент. А Трамп как был кандидатом в президенты, так он и остается кандидатом в президенты.

Мы уважаем выбор американского народа. И мы понимаем, что президентом может быть как Камала Харрис, так и Дональд Трамп. Это зависит от выбора американцев.

Поэтому я совершенно открытый сказал, что, например, план победы, а он зависит в большинстве своем от поддержки Соединенных Штатов Америки, от поддержки президента.

И поэтому я и сказал, я буду коммуницировать с действующим президентом. Но я обязательно буду этот план обсуждать либо с Камалой Харис и с Дональдом Трампом. Потому что мы не знаем, кто будет следующим президентом.

А этот план, мой план, он должен быть реализован отчасти во время войны, отчасти и после войны. И ясно, что будет новый президент после ноября, новый президент Соединенных Штатов.

Поэтому я и хотел бы, чтобы этот план рассматривали обе стороны. Два потенциальных кандидата в президенты. Два потенциальных президента. Сегодняшние кандидаты.

Я должен узнать об отношении потенциальных президентов США к этому плану. К нам очень важно увидеть это, чтобы не было каких-то сюрпризов.

Вы считаете, что однажды будет очень большая, очень жесткая реакция от президента Путина? Возможно, когда он получит больше оружия и ракет от Ирана. Считаете ли вы, что когда-нибудь он ударит очень сильными силами?

Соединенные Штаты Америки с партнерами, могли остановить Иран, как это было с ударом по Израилю.

Сейчас многое зависит от Ирана, который не присутствовал войне России против нас и не был стороной, пока он не начал предоставлять шахиды.

И даже когда он начал предоставлять шахеды и продавать их Путину, они передавали сигналы Украине, что это исключительно бизнес, что они не имеют ничего против Украины, и что они хотят, чтобы Украина в будущем была независима и тому подобное.

Но тем не менее они это говорили, коммуницировали на разном уровне наше развитие, но при этом, смотрите, продавали те или иные дроны, говоря о том, что эти договоренности были еще до начала полномасштабной войны.

А если вопрос о ракетах, о которых сейчас они ведут диалог, то это уже не до начала войны. И это в силах Ирана. Не продавать, не давать никакой дополнительной возможности России усиливаться и убивать наших людей.

Если Путин продолжит убивать наших детей, это будет их ответственность. И так же, как ответственность любого государства, которое сегодня говорит, мы нейтральны и тихонько имеет бизнес с Российской Федерацией и тихонько не внедряют санкции.

Кто-то говорит, что это не политика их государства, поэтому они будут торговать дальше. Но это зависит от всех нас, как я вам сказал. И все мы будем нести ответственность.

Но в любом случае мы должны знать, что Путин никуда не денется от своей ответственности. Он убил много людей. Много людей. Искалечил им жизнь.

И если кому-то кажется, что все так и останется и будет воспринято нормально, и тихонько мы как-то закончим войну, и не будет никакой лишней ответственности, то я хочу всех успокоить, ответственность будет в любом случае. У всех.

Международный суд хочет арестовать Путина. Сейчас он в Монголии. И вместо того, чтобы произвести арест, они его принимают как главу государства. То есть, санкции против России и Владимира Путина не работают?

Монголия не уважает международное право, вот они и принимают Путина. У них внедрен Римский статут, насколько мне известно. И у них он должен работать.

И я считаю, что это ответ Монголии, касающийся международного права. Уважают они его?. Нет, не уважают. Они Путина уважают больше, чем международное право.

Большее уважение Монголии сегодня демонстрируется к убийцам, чем к международному праву, к войне, чем к миру. Вот о чем это говорит.

Но это не значит, что если несколько стран не уважают международное право, то не будет ответственности у того или иного человека. Потому что большинство стран все равно будет ждать ответственности. И она все равно будет.

Когда мы встречались, вы говорили о F-16, и, наконец, они начали прибывать в страну, и один из них разбился, и погиб пилот.

Говорилось, что это был френдли файер, сейчас проводится расследование. Можете ли вы подробнее рассказать об этой аварии?

Нам необходимо закончить наше расследование, и тогда мы откроем эту информацию нашим партнерам, что было сделано, что стало причиной.

Могу лишь сказать, что на данный момент у нас по-прежнему недостаточно F-16. Было решение, поддержанное Конгрессом, чтобы передать F-16 от европейских партнеров.

Проблема в том, что у нас есть положительное решение, но у нас недостаточно F-16, и в этом есть проблема.

Вы много говорили о необходимости разрешения использования дальнобойного американского оружия для ударов по России. Почему это очень важно для вас?

Во-первых, это вопрос не только к Соединенным Штатам Америки, у нас есть оружие от Соединенных Штатов Америки, Британии, Франции и Украины.

Это четыре страны, которые дали нам это оружие, мы это оружие уже применяли в Крыму и имели положительный эффект.

Нам удалось выжать их флот, восстановить зерновой коридор. Что произошло дальше? То же самое. Мы обратились ко всем тем странам.

Да, они все ориентируются и смотрят на Соединенные Штаты, как на лидера соответствующих решений. И мы попросили то же самое.

Мы сказали, что должны иметь договоренности по использованию дальнобойного оружия. И еще раз вам подчеркиваю, не только договоренности, не только разрешение, но и количество.

Не обещания, а по факту. И тогда мы их применим по тем аэродромам военных Российской Федерации, которые приближены к нашим границам, с которых взлетают самолеты и бомбят тысячами бомб.

Меня спросили, партнеры, на каком расстоянии? Достанем ли мы их оружием? А я им сказал, вот, я им показал на карте.

По крайней мере, дайте мне пока использовать это оружие, которое мы уже использовали в оккупированном Крыму. Дайте мне.

Затягивание этих процессов – это строительство дополнительной инфраструктуры РФ в других местах, в других местах на большем расстоянии.

Уже был один саммит мира, на который Россия не была приглашена. Планируете ли вы проведение следующего саммита и будет ли Россия?

Мы подготовим, как мы сказали, детальный план окончания войны. Подготовим с партнерами, которые поддержали коммюнике первого саммита.

Мы проработаем каждый из пунктов этих кризисов на планете, которые принес Путин. Мы проработаем наш вариант окончания войны.

Чем больше стран присоединятся, тем больше стран будут глубоко понимать этот план, осознавать этот план.

Этот план мы предложим к рассмотрению на втором саммите. Обязательно там должны присутствовать представители России, мы это понимаем.

Без российской стороны закончить эту войну дипломатически очень сложно. И все страны нас просили, чтобы на втором саммите представители России были. Мы сказали, Мы не против, мы все понимаем, давайте подготовим план и позовем их.