Первый вопрос, который волнует не только нас, здесь сидящих, но, наверное, он больше всего волнует наших с вами сограджан. Каждый день мы слышим от Запада, что они не угомонятся, пока России не будет нанесено стратегическое поражение.

Джонсон и остальные нам рассказывают, что, если мы не победим на поле боя, практически уже любой ценой, что это положит конец гегемонии Запада, а значит, в их представлении, вообще Западу в том виде, какой он есть.

Все это пахнет большой войной. Я не знаю, как пахнет ядерное оружие и вообще большие войны. Не приведи господь узнать. Что вы об этом думаете? Есть такая перспектива?

Я считаю, что нагнетание вот этой темы – нанесение поражения России, это отражает не столько воинственный настрой, сколько агонию и истерику.

Вы процитировали Джонсона, который сказал, что если мы позволим России победить, то это будет конец нашей гегемонии, это уже просто явка в Международный суд с повинной за нарушение главного принципа Устава ООН о суверенном равенстве государств. И МУС, я считаю, должен на это внимание обратить.

В этом же русле огромное количество высказываний: мы потеряем свое влияние, Россия будет вместе с Китаем, с Ираном, с КНДР, с Сирией переделывать этот мир. Это отражает не уверенность в себе, а совсем наоборот. Это отражает их понимание, что формирование нового многополярного миропорядка, каким бы уже набивающим оскомину этот термин ни казался.

Боррель, у которого иногда прорываются откровения в виде «цветущего сада, окруженного джунглями», недавно заявил: «Мы воюем не за Украину, а воюем за себя. Не за Украину, а против России. Таких высказываний очень много. Вот в чем заключается эта история».

То, что европейцы выдвинули на передний край вот этих грозящих нам пальцем и говорящих о том, что мы направим солдат и будем воевать, показывает в известной степени существенную эволюцию НАТО.

Возьмите Макрона с его такими нервическими заявлениями о том, что надо направить французских солдат. Потом кто-то там объясняет, что его не так поняли, а сам Макрон говорит: нет, меня так поняли.

У нас есть информация, что не только французские наемники, но и инструкторы, наряду с некоторыми другими представителями военных и специальных служб европейских стран, присутствуют на Украине.

Наша линия в этой связи, она очень простая, очень четкая. Они не хотели договариваться по-честному… Мы же предлагали договор о европейской безопасности в 2008 и 2009 годах

Мы записали на высшем уровне в Стамбуле в то время, в 1999 году, что безопасность неделима, и страны, выбирая свои союзы добровольно, не имеют права делать это, если, укрепляя свою безопасность, они подрывают безопасность других.

В документе было указано, что ни одна страна, ни одна группа стран и ни один союз на пространстве ОБСЕ не будет претендовать на доминирование.

Ясно, что с тех пор практически сразу НАТО стало продолжать проводить линию на доминирование.

Мы предложили подписать о европейской безопасности. Принять юридические обязательства. А нам сказали, что юридически обязывающие гарантии безопасности можно получить только в НАТО.

Мы говорим – «А как же, вот в ОБСЕ, вы подписались, что никто не будет претендовать на доминирующее положение».

Нам ответили, что это были политические заявления.

Потом нам говорили, что не расширение НАТО – было устным обещанием. Потом, когда был заключен основополагающий акт Россия – НАТО, сказали, что он письменный, но не совсем юридический. Наше терпение было беспримерным.

Президент не раз об этом говорил, о том, что он очень долго просто заставлял себя сохранять какие-то остатки доверия, надеясь, что из зернышка, оставшегося все-таки что-то прорастет, если Запад одумается и будет вести себя прилично и культурно.

Ничего этого не произошло. И после того, как в 2008-2009 году договор о европейской безопасности выкинули, отказались его категорически отказались обсуждать.

Я был одним из тех, кто участвовал в этом процессе. Сначала встречались там межведомственные делегации на уровне заместителей ведомств, а потом мы встречались в январе с Блинкеном. И он мне сказал, что никаких обязательств в отношении не расширения НАТО быть не может.

Американцы вышли из договора о ракетах средней и меньшей дальности. Мы объявили мораторий односторонний и предложили американцам объявить свой мораторий.

При этом в инициативе Путина было прямо сказано:

«Если вы по-прежнему подозреваете, что наши «Искандеры» в Калининградской области оснащены теми самыми ракетами средней дальности, которые запрещены договором, пожалуйста, приезжайте, посмотрите».

Но в ответ мы хотим приехать в Польшу и Румынию, где у вас созданы уже базы противоракетной обороны, оснащенные установками двойного назначения, в том числе, для запуска ракет средней дальности, наземных, которые были запрещены.

А развертывали эти базы и эти установки еще до того, как договор прекратил свое действие. Они отказались.

Я Блинкену сказал, что вот наши комплексные предложения, вы озабочены тем, что вокруг Украины вы сами же создаете критическую ситуацию и кризисную.

Он говорит – нет, нет, НАТО не обсуждается, но вот насчет того, что вы нам предлагали в свое время про ракеты средней дальности, давайте, может быть, посмотрим и договоримся, что эти ракеты, которые теперь уже не запрещены, можно размещать, в том числе, на Украине, но мы будем готовы ограничить количество таких ракет.

Я вот уже не знаю, что тут еще нужно объяснять, почему стала неизбежной специальная военная операция, когда накачивали Украину при нацистском режиме, запретившем все русское, почему ее накачивали вооружениями и это мы рассматривали как прямую угрозу нашей безопасности, нашим традициям, нашим законным интересам.

Вот мы плавно перешли к Украине. Они, не стесняясь все время говорят о том, что они хотят нас уничтожить. То есть, мы их не устраиваем в том виде, в каком мы существуем.

А мы, если честно, все время говорим про готовность к переговорам. Мы с кем собираемся переговариваться? И потом, даже если мы гипотетически проведем какие-то переговоры, они же завтра возьмут и опять обманут нас.

Зачем нам нужно вести переговоры с людьми, которые не держат своих слов? Это раз. Во-вторых, та же самая Украина – мы что хотим там в итоге получить?

Вот когда мы говорим про эти самые переговоры, мы все время говорим о том, что цели наши будут достигнуты, которые мы заявляли в самом начале – денацификация, демилитаризация.

Но при нынешних властях или же при других властях, но той же масти, не получится достичь этих самых целей.

Сначала о том, какие цели и зачем, и на каких условиях мы готовы на переговоры. Во-первых, как об этом постоянно напоминает президент, мы всегда предпочитаем переговоры дракам и войнам.

У нас же был опыт – мы же сразу согласились, когда украинцы, поняв, что они заигрались с бомбежками Донбасса и с продвижением прямых методов геноцида против русских на своей же собственной, как они считали, территории, и они предложили переговоры через 2-3 недели после начала специальной военной операции, на что мы согласились.

Было несколько туров в Белоруссии, потом онлайн и вот наконец приехали в Стамбул, где украинцы впервые положили на стол свои предложения. После некоторого обсуждения эти предложения были приняты.

В них содержалось и обязательство отменить дискриминирующие меньшинства национальные, прежде всего, русские законы, и отменить поддержку движений, которые прославляли и опирались на идеологию нацизма.

Foreign Affairs написал, что США и Британия действительно сказали Зеленскому, чтобы он не подписывал, но якобы не потому, что они хотели продолжать войну руками украинцев и истощать Российскую Федерацию и уничтожать российских мирных граждан.

А потому, что они, увидев, что предложения содержат формирование группы гарантов безопасности Украины, с участием и России, и Китая, но и с участием запада, они насторожились.

И потрясающая причина, по которой они насторожились.

Да, сейчас подпишут, а вдруг опять эта договоренность не будет выполнена, и кто-то на Украину нападет. Вдруг сама Россия нападет на Украину, и тогда им придется, как гарантам безопасности Украины, с Россией воевать. А они этого не хотят.

Предлагалось, чтобы Россия, все члены «пятерки», плюс Германия и Турция, были гарантами этой договоренности.

Если ты являешься гарантом, если тебя приглашают в гаранты, а ты думаешь: «А, я-то пойду, а вдруг другой гарант нарушит, мне тогда придется с этим другим гарантом воевать».

Значит, они всех меряют по себе. Для них раз плюнуть – нарушить. И поэтому они закладываются на то, что любую договоренность кто-то будет нарушать.

Так же, как нарушили договоренность февраля 2014 года, просто на следующее утро. Она была подписана, гарантирована Францией, Германией, Польшей. И так же, как разорвали минские договоренности, о чем гордо призналась и Меркель, и Олланд, и сам Порошенко.

Это очень интересные наблюдения. Все, что они просчитывают, разрабатывая свои планы против нас, они должны же думать, как мы отреагируем. И вот они ставят себя на наше место, но со своим менталитетом.

Они не могут понять, что, если нас ставят в ситуацию, когда нас надо просто победить стратегически, уничтожить, по сути дела, как глобального игрока, они не могут понять, что мы не испугаемся.

Они бы испугались, если бы с такой же яростью, с таким же остервенением и с таким же количеством возможностей, пока еще сохраняющихся в мировой глобальной экономике, на них кто-нибудь ополчился.

А нас это укрепляло. Пусть делают выводы еще и из этого исторического урока, если почти 250 лет им недостаточно.

Переговоры. Об этом, по-моему, еще не говорили, но я надеюсь, меня не будут за это критиковать.

Что за гарантии были вот в этом стамбульском документе. Гарантии очень простые. В итоге мы были готовы пойти на то, чтобы, как хотела украинская делегация, эти гарантии были предельно серьезными.

Эти гарантии были предельно серьезными. Ну, и пределом серьезности считалась статья 5 вашингтонского договора о создании Североатлантического альянса.

Ну, дословно ее не стали воспроизводить, но там были согласованы другие несколько формулы, но, по сути, это очень серьезные гарантии безопасности.

И записано было специально, что эти гарантии безопасности не распространяются на Крым и Донбасс, что, в общем-то, означало, что их трогать нельзя, а то никакие гарантии не действуют.

Было записано там, что на Украине не будет никаких военных баз. Это к вопросу о демилитаризации.

Было сказано, что на Украине не будет проводиться маневров, учений Вооруженных сил с участием третьих стран, за исключением тех случаев, когда все страны-гаранты согласны, то есть включая нас, включая Китай. И всё, мы были готовы.

Там было сказано, что продолжится переговорный процесс по другим вопросам, но первостепенно было остановить военные действия, обеспечить гарантии безопасности, отмена законов.

На нынешнем этапе, конечно, мы повторяем это всегда, и президент, и ваш покорный слуга, и Песков, когда спрашивают, готовы ли мы к переговорам.

Ну, во-первых, Зеленский сам себе запретил переговоры. Сказал как-то Путин, что его домогались с вопросом на эту тему. Он говорит: пусть хотя бы первый шаг сделает, отменит этот декрет.

Во-вторых, конечно же, веры никакой им нет. Я говорил, как долго мы пытались себя заставить верить. Тем не менее, мы сказали: мы к переговорам готовы, но в отличие от стамбульской истории мы не будем на период переговоров делать каких-либо пауз в боевых действиях, процесс должен идти.

Реалии на земле стали другими, причем существенно другими, и эти реалии необходимо учитывать. А под реалиями на земле я имею в виду не только дислокацию и линию соприкосновения, но и наличие у нас поправок в Конституцию, наличие 4 новых, старых, исконных наших регионов.

Это все должны прекрасно понимать. То, что они этого не понимают… Не только не понимают, но и даже не готовы каких-то гипотетических компромиссов искать, это тоже абсолютно ясно. Формула Зеленского, ультиматум, никаких альтернатив, ну, и т.д.

Сергей Викторович, такой вопрос. Как можно оценить следующие официальные заявления МИД Швейцарии?

«Лавров был первым человеком, с которым министр иностранных дел Швейцарии обсудил практические детали планируемой мирной конференции по Украине. Подлинный мирный процесс может состояться только при участии обеих сторон».

Вообще, на каких условиях мы можем с ними что-то обсуждать?

Здесь только одно слово правды – что мы с ним встречались. Мы участвовали в Нью-Йорке в заседании Совета Безопасности по Палестине.

И он мне говорит: «Ты видел, как я после этой встречи выступал перед прессой?». Я говорю – «Как? Честно говоря, я не следил».

Он говорит: «Я заявил там, что по итогам этого очередного собрания по украинской формуле мира мы пришли к выводу, что без России бессмысленно».

Я говорю – «Ну, чтобы к этому выводу прийти, не обязательно было еще раз собираться, если ты опытный человек. А если ты это понимаешь, тогда зачем вы проводили в Давосе вот эту сходку?».

Я просто хочу плавно войти, сказал он мне, в процесс, с тем, чтобы его корректировать изнутри, и мы вот хотим подготовить конференцию, она будет из двух частей.

На первую часть, наверное, не получится вас позвать, но вот на вторую… Я говорю – а на первой части вы чего будете делать?

Он говорит – мы там будем дорабатывать формулу Зеленского, там есть у нее многие вещи, в которых заинтересованы развивающиеся страны.

Я ему сказал честно – там есть три вещи, которые и Зеленскому, и западу нужны.

Капитуляция России и отход на границы 1991 года, руководство российское под суд, трибунал и репарации по полной. И еще там, где-то между строк у них написано, что надо наложить на Россию обязательства по ограничению вооружений, которые могут быть в прифронтовой зоне в 200 километров шириной.

А все остальное – продовольствие, энергетическая безопасность, ядерная безопасность, гуманитарное сотрудничество, обмен пленными, поиск пропавших – это все виньеточки, которые просто обрамляют это ультимативное содержание, ради того, чтобы зазывать страны мирового большинства.

Китайская позиция заключается в том, что надо сначала понять первопричины кризиса. Надо отказаться от менталитета «холодной» войны, когда друг друга рассматривали противниками и врагами.

Надо четко подписаться под необходимостью искать решение, которое будет учитывать баланс интересов в сфере безопасности и обеспечивать неделимость безопасности.

Это совершенно другой подход. И Китай, ведь он, и последние высказывания и министра Ван И, и другие коллеги, мы выступаем за созыв конференции, которая будет приемлема России и Украине.

Это значит, не с формулы Зеленского надо начинать. Ее надо вообще в сторону отправить, если хотят, как сказал президент, давайте пообсуждаем те основы, на которых мы готовы договариваться.

И нам, абстрагируясь от украинского содержания этой темы, нам Швейцария просто не подходит. Она никакая не нейтральная страна, она из нейтральной превратилась в откровенно враждебную. Она подписалась и присоединилась ко всем без исключения санкциям Запада.

Более того, они тут месяцев несколько назад одобрили доктрину или стратегию своей национальной безопасности, где сказано, что они должны выстраивать партнерство в сфере безопасности не с Россией, а против России.

Поэтому как-то очень странно, что они так гостеприимно распахивают свои двери в надежде, что они по-прежнему пользуются репутацией посредника в известной степени. Потому что до недавнего времени было всем комфортно собираться в Женеве или в Вене.

План Зеленского – здесь все понятно. Не обсуждается. Стамбул тоже не работает, потому что там тоже пытаются нас обмануть. Какой есть еще вариант?

Есть альтернатива и тому, и другому? Третий какой-то вариант? Если мы говорим про ситуацию на земле, у нас еще под контролем находится часть территории Харьковской области. И совершенно непонятно, с божьей помощью, как говорится, что будет завтра на этом направлении.

То есть ситуация на земле меняется. До победного? Или же мы можем что-то такое сформулировать в качестве какого-то соглашения и выдать им на обсуждение?

Президент уже сформулировал, после того, как Стамбул проехали, после того, как Запад стал не только давать дальнобойное вооружение украинцам, но и стал помогать модернизировать.

Там военные специалисты западные модернизировали многие типы ракет, увеличивая дальность их действия.

И после того, как они стали этими ракетами бить и по гражданским целям, затем был эпизод, когда они пытались беспилотники с большим грузом взрывчатки направить на один из аэродромов наших стратегических, был такой момент, мы анализировали, боеприпасы были, сам носитель был модернизирован, чтобы существенно увеличить его дальность.

Потом Крымский мост, разумеется, когда все это стало продолжаться и в отношении Севастополя, и мореплавания в Черном море, кораблей – торговых и боевых кораблей Черноморского флота, не говоря уже про Белгород, Курск и все другие теракты.

На каком-то этапе, и Путин об этом очень четко сказал, отвечая на вопрос, как сделать так, чтобы обезопасить наши земли, он сказал, надо отодвигать ту линию, с которой они могут по нам бить. Я так понимаю, Харьков здесь играет не последнюю роль.

У нас есть полная убежденность, что нам надо продолжать специальную военную операцию. Мы обозначаем готовность к переговорам не ради красного словца.

Это действительно так. Но разговоры с Зеленским бессмысленны по многим причинам. Его хозяева, вы цитировали сегодня «мы потеряем свою гегемонию, это будет геополитическое поражение Запада».

Боррель сказал, что будет очень трудно смириться с таким поражением, репутация будет затронута. Для них это, по-моему, ничего не стоит.

Вон американцы - после Вьетнама репутация известная была. После Афганистана, откуда они сбежали, Ирак, откуда их сейчас выгоняют, Сирия, где они подвергаются тоже военному давлению со стороны различных группировок.

Где американцы хоть раз остались… Если, конечно, целью не было посеять хаос и иметь все то, что мы сейчас имеем. А если целью было то, что они объявляли целью, они провалились везде.

Я приводил пример маленькой страны Гаити, за которую они отвечают больше ста лет, еще с 1918 года начали отвечать. Разгул бандитизма.

Пришел какой-то уголовник к власти, они с ним пытаются чего-то там налаживать, чего-то выстраивать. Просто у них под боком страна, которой они уделяют огромное внимание, в том числе, в Совете Безопасности ООН.

Ничего сделать не могут. Разберитесь хотя бы здесь-то. Мы-то вот с Украиной разбираемся ровно потому, что нам создаются угрозы. А для них угроза, как минимум, наркотрафик из этой Гаити идет в США.

Я хотела вас спросить, Сергей Викторович, про инициативу как раз Си Цзиньпина, но вы уже ответили. И я спрошу шире.

Вы справедливо совершенно говорите, мы все солидарны, что круто было бы продолжать наше движение по направлению к тому, чтобы мы не зависели от Запада. Но еще круче было бы продолжать наше движение по направлению к тому, чтобы мы не зависели ни от кого.

С вашей точки зрения, как у нас сейчас с Китаем, есть ли опасность, опасно ли это для нас, что мы, избавившись от зависимости от Запада, попадем в зависимость к Китаю? Или не попадем, или, даже если попадем, ничего страшного, потому что мы такие большие друзья навек?

Все-таки Китай – это другая цивилизация, там другие принципы в основе этой цивилизации, что отнюдь не отменяет желание получить выгоду и думать, прежде всего, о развитии собственной экономики, социальной сферы, собственной сферы безопасности. Все это абсолютно присутствует.

Тем более что Китай в этом качестве — это относительно молодое государство. Это цивилизация, насчитывающая многие тысячелетия, но потом эта цивилизация испытала колониальный гнет с разных сторон – и с европейской стороны, и с японской стороны. И они это очень хорошо помнят.

И в их натуре, в китайском характере – не торопиться. Как Дэн Сяопин еще говорил, путь в миллион лье начинается с маленького шага и т.д. И на самом деле то доминирующее место в мировой экономике, которое мы сейчас наблюдаем у Китая, они ведь заняли его как-то незаметно. 20 лет назад, да, уже появилась такая мировая фабрика – Китай, где западные всякие бренды игрушки делали, одежду. И так потихоньку, потихоньку, потихоньку.

Это великое качество китайского народа – терпение. Смотрите, у них глобальный замах, это несомненно.

Си Цзиньпин выдвинул несколько инициатив – инициатива Общей судьбы человечества, когда надо всем как-то вырабатывать общие принципы, общие подходы, «Один пояс – один путь».

Это экономический проект в хорошем смысле экспансии китайского капитала, китайской промышленности, китайских цепочек логистических. Инициатива глобальной безопасности, которая во многом перекликается с тем, о чем мы думаем.

И мы сейчас, когда были в Пекине, обсуждали с руководством Китайской Народной Республики продвижение вот этих инициатив. Ясно, что сейчас ключевое значение в глобальном контексте, в контексте глобальной безопасности имеет безопасность евразийская.

Потому что евроатлантическая модель, на которой строилась безопасность еще с создания ОБСЕ при Советском Союзе, и на которую мы полагались после исчезновения Советского Союза, она себя в своих нынешних формах исчерпала.

И мы хотим предостеречь от безопасности евразийской, которая гораздо естественнее, потому что это один континент, и никто не участвует из-за океана в этой схеме. И которая будет основана на объединении всех проектов, существующих уже сейчас.

Это создает материальную основу для будущих договоренностей в сфере безопасности. Будем держать дверь открытой для западной части континента. Для всех.

Но, разумеется, наш общий монастырь, здесь надо вести себя прилично, а не приносить вот в эти будущие конструкции пожелания американцев, которые обязательно будут совать нос во все эти процессы.

Китай уже мощная держава, но когда Китай предлагает свои проекты, он не диктует, он говорит: мы можем предложить такой-то экономический проект – строительство железной дороги либо в Центральной Азии, либо в Африке, либо где-то еще.

Решения достигаются на основе баланса интересов. Ровно так и в наших отношениях с Китайской народной республикой. Вот мы рекордный рост товарооборота – 240 миллиардов – зафиксировали в прошлом году и он, конечно же, будет расти.

А потом, огромную часть нашего инвестиционного сотрудничества занимают высокие технологии. Это и атомная энергетика, это и создание новых современных самолетов и многое другое. Но я понимаю, ваш вопрос обусловлен тем, что сейчас вот мы видим огромное количество китайских товаров.

Лично я ничего плохого в этом не вижу. Китайские автомобили конкурентоспособны. И нам это должно помочь свой автопром поднимать, если есть конкуренты. Как же без конкурентов?

Мы долго жили в Советском Союзе без конкурентов и, прямо скажем, всем нравилось. У меня «Жигули» были, но качество могло бы быть и получше, если бы была рыночная конкуренция.

И сейчас я смотрю и на жигулевский завод в Тольятти, и на другие наши. ГАЗ, Москвич они стараются соответствовать. Говорят – а что это за «Москвич», если там половина китайских запчастей? Ну и что? Ну, начиналась китайская автопромышленность тоже со сборки.

Сергей Викторович, вернемся в Европу. Как вы считаете, чем можно объяснить вот эту запредельную истерику у глав европейских стран о том, что Россия вот сейчас нападет? Вот есть такая угроза, как вы считаете?

Можно было бы сказать паранойя и забыть про это. Но это, по-моему, более хитроумный план. Им позарез нужно выбить из своих парламентов деньги на продолжение войны.

В Соединенных Штатах, видите, как они уже поостыли, не знаю, чем закончится вот сейчас драма на этих выходных по рассмотрению трех различных законопроектов, в том числе, по Украине.

Но сейчас самые ретивые, кто ратует за продолжение накачки Украины деньгами и оружием, это европейцы все-таки. И Шольц, который считает себя лидером по оказанию содействия Украине, и Макрон, воинствующий. Ну и мелкие страны – Прибалтика, Чехия. Здесь несколько соображений.

Во-первых, Евросоюз считает, что Россия — это враг и его надо уничтожать, не дать победить, спасти Украину, они просто как политики кончатся, если они хоть чего-то изменят в этой риторике, их тут же оппозиционеры подловят.

Во-вторых, им это надо, чтобы выбивать деньги, и чтобы объяснять, почему они уже сейчас лишили свое население дешевого газа, дешевой нефти трубопроводной, почему цены подскочили, почему в результате санкций происходит деиндустриализация и германские концерны уже едут свое производство переносить в США или в Китай.

И если сейчас просто вот успокоиться и даже с их точки зрения конфликт заморозить, у них выборы у всех через месяц, два, три четыре в европейский парламент и в огромном количестве стран Евросоюза национальные выборы.

Я думаю, оппозиция не упустит шанса в любом случае показать, к чему привела с точки зрения социально-экономических последствий вот эта их политика.

Давайте вернемся на Ближний Восток. Там сегодня ночью был удар по Ирану. Как вы думаете, то, что сейчас там происходит, может ли привести к тому, что Иран будет вынужден задуматься о ядерном оружии, даже если до этого он об этом и не помышлял?

Это такие вот рассуждения, я слышал, они распространяются в израильских СМИ, на Западе. Желание и цель, мне кажется, переключить мировое сообщество с того, что происходит в секторе Газа, где гуманитарная катастрофа, и многие уже специальные докладчики Совета по правам человека говорят о геноциде.

Переключить внимание на Иран как на угрозу. И Ирану приписывать хотят, в том числе, и атаку с использованием ядерного оружия, которого у него нет. Это подтверждает МАГАТЭ.

Иран - самая проверяемая страна из участников договора о нераспространении ядерного оружия. В Иране существует закон о том, что это в Иране запрещено. И Ирану совершенно не нужно сейчас заниматься этим.

После того, как состоялся ответ Ирана на неприемлемый удар по консульскому учреждению иранскому, где погибли люди, и Иран ответил позавчера, были телефонные контакты между руководством России и Ирана, нашими представителями и израильтянами, и мы очень четко зафиксировали в этих разговорах, и передали израильтянам, что Иран не хочет эскалации.

Он не может не ответить на грубейшее нарушение международного права и статуса дипломатического представительства, но эскалации он не хочет.

И все специалисты именно так расценили реальный ответ Ирана. И, судя по всему, таким же очередной ответ на ответ, который Израиль осуществил по объектам в Исфахане.

Почти все беды Ближнего Востока в том, что касается разгула экстремизма, терроризма, они подпитываются, прежде всего, нерешенностью в течение 75 лет палестинской проблемы.

Обещали создать, вернее, решили создать два государства в 1948 году, одно государство создали, а второе до сих пор не создано.

И территории-то, которые были в 1948 году определены одним и другим, они уже совсем по-другому выглядят.

Многие из этих территорий, которые причитаются палестинцам, они в ООН квалифицируются как оккупированные территории, потому что они не были переданы Израилю той резолюцией, которая создавала два государства.

Но, конечно, сейчас ситуация другая. Был 1967 год, война, и уже речь идет не о границах 1948 года, как они тогда в идеале были определены, а о границах 1967 года.

Это решение ООН. Границы 1967 года, столица Палестины в восточном Иерусалиме, возвращение беженцев в Палестину, решение вопросов водопользования на справедливой основе.

Вот такие базовые вещи и, если бы это было сделано в свое время, я думаю, что Ближний Восток был бы гораздо спокойнее.

Когда работал квартет международных посредников – Россия, США, Евросоюз, ООН. Совет Безопасности по предложению квартета принял резолюцию, которая затвердила дорожную карту создания Палестинского государства в течение года.

Там было все по месяцам, по неделям расписано, и всех она устраивала. И территории учитывала она – то, что там к тому времени на земле произошло.

Сейчас, ну, во-первых, да, Газа Газой, но вот Нетаньяху объявил, что в Газе необходимо устроить буферную зону. А на самом деле они, конечно, предпочли бы, чтобы эти люди ушли в Египет, а в Газе, как он говорит, буферную зону мы сделаем и никто нас трогать не будет.

А западный берег реки Иордан, который, ну, вторая часть Палестинского государства, которое должно быть единым, в том числе географически, логистически, он весь испещрен незаконными поселениями, которые даже Соединенные Штаты осуждают

Там десятки тысяч поселенцев, которые периодически вступают в конфликты - физические конфликты, перестрелки с арабами. Но если не приступить к созданию Палестинского государства, ничего хорошего из этого не получится.

Как у нас дела на армянском направлении, Сергей Викторович? Потому что разная информация приходит. В Ереване говорят, что мы как-то там не очень себя ведем в ОДКБ. Говорят, что ЕврАЗэС им не очень выгоден. И так далее.

Есть факты, которая очень упрямая вещь. Мы все-таки с Арменией союзники, мы по-прежнему считаем нас союзниками. Мы союзники, во-первых, юридически.

Я думаю, что не только юридически. И что там есть те, кто понимает значение России для безопасности и экономического развития Армении.

В том числе, и глава правительства, который тут недавно выступал в парламенте и сказал, что отношения с Россией переживают не лучшие времена, но их важность трудно переоценить для нашей государственности, суверенитета, безопасности и экономического развития.

Он сказал: «Мы ценим то огромное положительное, что было в наших отношениях и есть в наших отношениях».

Мне кажется, это очень важные слова. Потому что в известной степени это реакция на наглые, беспардонные действия Запада – США и Евросоюза, прежде всего, по отрыву Армении ускоренными темпами от Российской Федерации.

В ЕврАзЭС Армения в пропорциональном измерении получает больше всех выгод. Это подсчитано. 35% экономики Армении реализуется за счет участия в ЕврАзЭС.

«Газпром-Армения» - 177 долларов за тысячу кубометров. На Западе платят в два-три раза больше. Если они захотят своим газом Армению отапливать, я не знаю, как это будет.

Если они, как сейчас американцы, хотят атомную станцию закрыть и заменить ее своими малыми модульными реакторами, я надеюсь, армяне понимают значение, которое имеет энергия, которую вырабатывает эта заморская атомная электростанция.

Южно-Кавказская железная дорога все эти годы на льготных тарифах для пассажирских перевозок, инфраструктурные инвестиции, многое другое.

А Зангезурский медно-молибденовый комбинат – главный плательщик в бюджет Республики Армения. Тем, кто пытается создать картину эксплуатации маленькой армии Российской Федерацией и Евразийским экономическим союзом, надо думать об этом.

То же самое про ОДКБ. К огромному сожалению, после того, как три трехсторонних документа были заключены после ноября 2020 года, которые обеспечивали нормальный, сбалансированный процесс нормализации отношений, возобновление всех коммуникаций, открытие и так далее, тут же Евросоюз и Соединенные Штаты стали вторгаться в этот процесс, чтобы приватизировать результаты, как они считали, и чтобы не дать России реализовать достигнутые ею договоренности.

Да, конечно же, когда говорят, что ОДКБ не может определить, где его зона ответственности в Армении, так Армения сама пока не определила.

Она заявили о том, что готовы вместе с Азербайджаном уважать границы 1991 года в Алма-Атинской декларации, что означает, что Карабах в Азербайджане. Но при этом параллельно они создали комиссию по делимитации.

И при этом параллельно Пашинян вот недавно заявлял о 4 неанклавных селах, которые он готов передать. Он сейчас в этом районе убеждает население, что иначе будет неправильно.

А границы-то 1991 года, которые Пашинян хотел, чтобы ОДКБ подтвердила и защищала, они-то не учитываются при этом.

Поэтому, конечно, прежде чем говорить о том, что ОДКБ обязана обозначить свою зону ответственности, надо обозначить границы Армении, завершить делимитацию, чем сейчас активно армянское руководство занимается.

Но в любом случае, когда подписали документ, гласящий, что Карабах теперь – это Азербайджан, Алма-Атинская декларация действует, в этом заявлении, которое было с участием Евросоюза подписано, там ничего не сказано о том, что при этом надо обеспечить особые права армянского национального меньшинства в Азербайджане.

Не сказано об этом ничего. Поэтому говорить, что как бы из-за бездействия наших миротворцев армяне ушли из Карабаха, это неправильно.

Сергей Викторович. Раз уж вспомнили про наших бывших, мы все хотим жить, как в том мультике, который хорошо знаком всем нашим бывшим, помните, «Ребята, давайте жить дружно».

Но получается не со всеми, и такое ощущение, что все меньше с кем. Наша соседка замечательная, смуглянку молдаванку все мы любим. Они объявили, что референдум у них будет осенью о вступлении в Евросоюз.

При этом вы понимаете прекрасно, что население, например, Приднестровья и Гагаузии не в восторге от этой идеи. Что вы об этом думаете?

И если брать шире, что мы должны сделать, для того чтобы не получалось так каждый раз, как вы только что говорили про Армению? Они как бы отдаляются от нас все дальше. Это очень обидно наблюдать.

Да, это обидно. Обидно то, что в 2003 году у тогдашнего президента Молдовы не хватило… Там и мужества не надо было никакого, уже парафированный документ, уже подписали бы, и сейчас, наверное, уже решился бы вопрос о пребывании там этих складов с боеприпасами.

Ну, это всё «если бы». У истории таких наклонений нет. Конечно, Запад работает агрессивно, рьяно, не признавая никаких приличий. И вот госпожу Санду они превращают в персону, которая тащит, просто откровенно тащит Молдавию в НАТО, либо напрямую, либо через соединение с Румынией.

Да, Зеленскому такая была роль отведена. Сначала Порошенко тянул страну в НАТО, Конституцию там исправлял, потом Зеленский.

И действия госпожи Санду, они очень напоминают такие, знаете, диктаторские приемы, которые Запад своим ставленникам, когда понимает, что надо сейчас просто жестко поступать, чтобы любую оппозицию сломать, он им позволяет это делать и даже их на это, так сказать, поощряет.