ROBLOX РАЗДОРА, ИЛИ КАК МЫ ПОТЕРЯЛИ НАШИХ ДЕТЕЙ

Андрей Медведев @MedvedevVesti, журналист

В Петербурге тринадцатилетняя девочка убила мать. Зарезала её и подожгла квартиру. Мама старалась, чтобы дочь меньше сидела в соцсетях и онлайн-играх. Хотела снизить зависимость от гаджетов, ей не нравились друзья дочери. И та решила, что убить маму — это лучший вариант.

В истории есть ещё более опасная деталь. Девочка спланировала преступление в Roblox. Надо объяснять, что это? Уверен, что родители множества детей и так знают. Онлайн-игра, где можно создать свой аватар и путешествовать по полям, сказочным замкам, фантастическим городам, космическим посёлкам, лесам. Можно болтать ни о чём с другими аватарами. Можно создавать свои игры и играть в чужие. Так вот, девочка часами играла в Roblox. В игре подожгла квартиру своего персонажа. А потом она сделала это в реальности.

И тут перед нами возникают две составляющие этой истории: Roblox как таковой и виртуальный мир в целом.

Журналистка The Guardian Сара Мартин недавно провела во вселенной Roblox неделю, зарегистрировавшись как восьмилетний ребёнок. В одной игре аватар Сары расстреляли другие игроки. В другой — забрасывали помидорами и экскрементами, в закрытых играх «для своих» её персонаж насиловали и его домогались. Кто-то скажет, что это всего лишь виртуальные действия, но какое воздействие они окажут на психику реального ребёнка или подростка?

Журналистка в итоге написала, что Roblox — это «грязный ад, кишащий педофилами».

Педофилы под видом детей действительно заходят на платформу и используют её не только для виртуальных домогательств, но и для того, чтобы вытащить ребёнка на реальную встречу. Такие случаи были в США, причём десятки. И у нас в России, в Екатеринбурге, педофил стал общаться с 12-летним мальчиком в игре, вытащил его на реальную встречу и в итоге надругался над ребёнком.

То есть убитая в Петербурге мама не зря боялась за дочь. И тут, конечно, вопрос: с кем именно в Roblox общался ребёнок и в каких играх участвовал? Что там с ней происходило? Да, конечно, не только игра, вероятно, привела к трагедии, но отрицать её влияние на ребёнка бессмысленно.

Ведь вопрос не только в игре и мошенниках-педофилах, которые там охотятся за детьми (поэтому игру думают ограничить в Евросоюзе). Дети в принципе выбирают виртуальную реальность вместо реальной жизни. Вот где беда. Запретим Roblox — будет условный «шмоблокс» с теми же проблемами.

Мы, человечество, просто упустили детей. Мы развивали технологии, делали мир удобнее, интернет глобальнее, онлайн-игры ярче, смартфоны быстрее и мощнее. Интернет и гаджеты становятся друзьями каждого ребёнка. Дети задают вопросы умной колонке — и тут же получают ответ. Им не надо читать книгу, чтобы узнать, куда плавал Тур Хейердал, им не надо слушать Чайковского и Бриттена. У нас были друзья Петя и Саня, с которыми мы делали рогатки, лазали на гаражи и строили крепость зимой. А у наших детей друзья — говорящая колонка и аватары в интернете.

Разогнав прогресс, мы не поняли, что сами сделали реальный мир для детей неинтересным. Им кажется, что они в нём всё знают. Им теперь интересно создавать, как им кажется, свои миры. Ещё в реальном мире, чтобы чего-то добиться, надо много и тяжело работать, а в онлайн-игре или соцсети можно просто закидать дерьмом собеседника и чувствовать, что жизнь удалась. А ещё ребёнок понимает, что извращения, хамство, насилие и оскорбления в сети можно монетизировать.

И что родителям делать в этой ситуации? Да, ограничивать время в играх и гаджетах. Но главное — говорить с детьми, знать, чем они живут. Чтобы забрать у юного человека идиотский виртуальный мир, надо дать ему радость, любовь и уважение в реальном.

Нет, можно, конечно, и попроще путь найти. До поры до времени не замечать или терпеть, а потом отправить в рехаб на отвыкание от смартфона. Хотя, как показывают последние события, кажется, Roblox всё же лучше. Там издеваются хотя бы виртуально.

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.

🟩 Специально для RT. Подписаться

Сегодняшняя история с поножовщиной в Успенской школе — это повод ещё раз честно проговорить, кто мы, зачем мы работаем и, самое главное, для кого. Эта трагедия стала лакмусовой бумажкой. Она оголила давнюю, глубокую проблему — не только интернета, а общества в целом.

В погоне за хайпом, охватами и «трафиком» слишком многие потеряли часть своей человечности. Кто-то рвался первым выложить видео убийства. Кто-то тут же запускал под это рекламные кампании, чтобы отбить вложения и подняться на пару строчек выше в виртуальном рейтинге под названием «смотри, я популярен». Ради этого люди без колебаний переступили через то, что является базовым — через сострадание, эмпатию, элементарную нравственную границу.

Можно, конечно, сказать: «А может, у них этого никогда и не было». Но правда, скорее всего, куда страшнее. Современные тенденции так выстроены, что для части людей важнее всего стали циферки на экране — просмотры, репосты, подписчики. И ради этих цифр они готовы на многое. Иногда — на всё.

Проблема в том, что любой хайп заканчивается. Рано или поздно он выдыхается. И тогда начинается новая гонка: нужно срочно найти следующий шок, следующий кошмар, следующий повод быть первым. Чтобы не просесть, чтобы перекрыть отток аудитории, чтобы не выпасть из ленты. Это спираль, в которой каждый шаг требует ещё большего.

И здесь важно сказать авторам прямо. Любая популярность временна. История знает миллионы примеров, когда самые яркие звёзды гасли — быстро, тихо, без аплодисментов. Алгоритмы меняются, аудитория уходит, хайп смывает следующей волной. И в этот момент остаётся только репутация. Та самая репутация, которую вы либо успели заработать, либо сожгли ради очередных цифр в статистике.

Но есть ещё один момент, о котором редко задумываются. На ваше место обязательно придут новые люди. Новые авторы, редакторы, таланты. Это неизбежно. И то, как они будут работать, во многом зависит от вас. От того, какие правила вы закрепляете сейчас. Какие базовые принципы оставляете после себя. Какие тренды вы делаете нормой. Будет ли это ответственность за слово и уважение к человеку — или окончательная легализация чернухи как инструмента роста.

При этом важно сказать ещё одну вещь, чтобы не было подмены смыслов. Речь не о том, чтобы надеть розовые очки и перестать писать о плохом. Наоборот — о тьме нужно говорить открыто. О ней нужно писать честно и прямо, чтобы люди видели, чего следует избегать, чему нужно сопротивляться. Но тьма не должна становиться примером популярности. Не должна превращаться в путь к «славе».

Потому что, к большому сожалению, в нашем мире есть огромное количество по-настоящему забитых, сломленных детей. Детей, живущих в боли, одиночестве и ощущении полной бесперспективности. И когда они видят, что жестокость, убийство и насилие приносят внимание, обсуждение и «известность», у кого-то из них может возникнуть страшная мысль: а вдруг это единственный выход, единственный способ быть замеченным. Именно поэтому превращать такие трагедии в вирусный контент — преступно.

Есть и более широкий уровень этой проблемы. Пока мы сами не поменяем что-то в себе, пока в топе не начнут появляться по-настоящему красивые, созидательные, направляющие на правильный путь истории — не как редкое исключение, а как массовое явление — нам снова придётся сталкиваться с тем, что именно чернуха будет стоять во главе повестки.

Пока аудитория выбирает жесть, она и будет доминировать. Пока трагедии приносят больше кликов, чем смысл и созидание, ленты будут заполняться кровью, а не будущим. Это неприятная, но честная правда. И здесь вопрос уже не только к администраторам каналов. Он ко всем нам. К тому, что мы читаем, что пересылаем, что смотрим «просто из интереса» каждый день и прямо сейчас. Потому что именно этим выбором мы ежедневно и ежечасно голосуем за то, каким будет наше информационное пространство завтра.

🟪Читай в Max | 🚀Читай в Telegram | 🥰Смотри на RUTUBE

КРИС РИ: УХОД ЭПОХИ ЯСНОСТИ

Евгений ДОДОЛЕВ, журналист, автор Telegram-канала @Dodo_Lev

The Guardian сообщает, что легендарный Крис Ри «мирно скончался в больнице... после непродолжительной болезни».

Кристофера (Криса) Энтона Ри отличали нестандартная игра на слайд-гитаре и характерный хриплый голос. Прославился он на излёте 1980-х, его десятый студийный альбом The Road to Hell (1989) многие числят лучшим. Мне лично по нраву следующий альбом — Auberge (1991).

Видел Криса Ри очно всего лишь раз, в 2010 году: Саша Липницкий взял меня с собой на «репу» перед концертом в Кремле (ему проход устроил кто-то из организаторов). От интервью мужик в чёрной майке с улыбкой отказался. Ну... на самом деле отшутился, сказав: «Без проблем, ребята, если организуете, что Путин будет в зале».

Тогда он приехал с «девочками»: женой Джоан и дочкой Джозефин, которая обожает русское искусство, — в момент нашей встречи она тусила в музеях Кремля и Третьяковке. Кстати, в тот европейский тур «девочки» с ним не поехали, только в Белокаменную и Питер.

Спустя пару лет попал на его февральский концерт в «Крокусе». А мой ростовский коллега во время этого турне 2012 года по наводке общего нашего знакомого Димы Диброва написал репортаж (интервью опять же не случилось), который я опубликовал в газете «Музыкальная правда».

Напомню, в 1990-е здоровье Ри было подорвано тяжёлым панкреатитом. В 2001 году ему удалили поджелудочную железу и врачи запретили ему пить и курить — два неотъемлемых, как казалось, атрибута его блюзового образа. Его возвращение после этих испытаний, новый альбом и признание, что музыка спасла ему жизнь, добавили к его образу респект, так сформулирую.

«Последний великий блюзмен» Европы — его часто называли так. В эпоху синти-попа и новой волны он упорно сохранял верность корневым американским жанрам — блюзу, ритм-н-блюзу, — но пропустил их через призму европейской меланхолии и сдержанности. Он был мостом между чикагским блюзом и североанглийской тоской.

Он выглядел как мудрый, немного уставший странник, что идеально соответствовало атмосфере его музыки. Крис Ри — блестящий, но ненавязчивый гитарист. Его соло никогда не были виртуозными пассажами — это были протяжные, плачущие, блюзовые фразы, полные тоски и эмоций. Его звук — это сплав блюза, софт-рока, фолка и атмосферного арт-рока. Он создавал не просто песни, а целые звуковые ландшафты, часто меланхоличные и созерцательные.

Хриплый, бархатный, исповедальный голос. Это его главная визитная карточка. Низкий, хрипловатый, невероятно душевный и тёплый вокал с характерной шершавой фактурой. Он звучал как голос усталого, много повидавшего, но доброго человека. Этот голос невозможно спутать ни с каким другим.

Ну и авторство всемирно известных хитов. Прежде всего это уже помянутая The Road to Hell (Parts 1 & 2) — мрачноватая, гипнотическая, почти симфоническая притча о современном обществе и экзистенциальной тоске.

Другой его вечный хит — Fool (If You Think It's Over). Нежная меланхоличная баллада, которая принесла ему первую известность в молодости и осталась в радиоэфире навсегда.

В нём не было ни капли рок-н-ролльного позёрства. Он стоял с гитарой, прямой, седой, невозмутимый, и извлекал из инструментов не звуки, а правду. Правду усталого, умного, глубоко порядочного человека, который слишком много видел, чтобы кричать, и слишком много чувствовал, чтобы молчать.

Его смерть — это конец целой эпохи. Не музыкальной даже. Этической. Эпохи, когда в искусстве ценилась не громкость, а ясность. Не эпатаж, а глубина.

Так что он не «умер». Он просто дошёл. До конца той самой длинной дороги. И оставил нам на прощание не грусть, а странное, очень светлое и тихое чувство благодарности. За то, что в нашем шумном, яростном, лживом мире вообще мог существовать такой спокойный голос. Голос, который напоминал: вы не одни. Дорога длинна для всех. И в этом наше братство. Спокойной дороги, маэстро. В ритмичный рай. Вы свою прошли безупречно.

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.

🟩 Специально для RT. Подписаться