Генри Слизар
Вождь

Мбойна, вождь племени аолори, не выказал страха при виде приближающегося к острову корабля. Но не только налагаемые высоким статусом обязательства помогали ему сохранять бесстрастное лицо: он единственный из соплеменников видел белых людей и раньше – в деревне полвека назад, будучи еще ребенком.

Когда корабль причалил, один из белых, ученый муж с короткой серебристой бородой, приблизился к вождю, подняв руку в жесте дружбы. Речь его была сбивчива, но говорил он на языке отцов Мбойна.

– Мы пришли с миром, – сказал он. – Мы проделали долгий путь, чтобы найти вас. Я Морган, а это мои товарищи, Хендрикс и Кэрью, мы люди науки.

– Тогда говори! – грозно прорычал Мбойна, не желая проявлять слабость перед своим племенем.

– Была большая война, – сказал Морган, тревожно поглядывая на воинов, обступивших своего вождя. – Белые люди по ту сторону воды метали друг в друга могучие молнии. Своим оружием они отравили воздух, море и собственные тела. Но мы верили, что в мире есть последние убежища для человечества, которые война не тронула смертоносными пальцами. Твой остров, о великий вождь, – одно из таких убежищ, и мы пришли у тебя поселиться. Но сперва мы должны кое-что сделать и смиренно просим тебя проявить терпение.

Они принесли с корабля странные металлические коробочки с крохотными окошками. Белые нерешительно шагнули к вождю и его соплеменникам, направив странные устройства в их сторону. Кто-то из людей племени отшатнулся, кто-то угрожающе поднял копье.

– Не бойтесь, – сказал Морган, – это всего лишь игрушки нашей науки. Видите, они не производят звука, когда их глаза оглядывают вас. Но посмотрите.

Белые люди наставили коробочки на себя, и устройства принялись яростно щелкать.

– Великая магия, – прошептали члены племени с благоговением на лицах.

– Великая магия, – с трепетом повторил Мбойна, склонившись перед белыми богами и доказательством их божественной природы – щелкающими коробочками.

Белых людей с почестями отвели в деревню, и после приличествующей церемонии они были обезглавлены, омыты и поданы к вечерней трапезе.

Три дня и три ночи члены племени прославляли свою смышленость танцами и яркими кострами, ибо они тоже стали богами. Магические коробочки щелкали теперь и для них.

#слизар

Боб Куросака
Кто во что горазд

По давней традиции семестр начинался в полной неразберихе. Курсовые журналы где-то затерялись; студенты бесцельно бродили по лекционному залу. Время от времени мою лекцию прерывало аханье, и к выходу, краснея, неуверенно пробирался очередной студент, наконец-то сообразив, что здесь читают курс дифференциальных уравнений, а не введение в философию.

Я рассказал, какие нужны учебники и какие будут самостоятельные работы, а потом произнес обычную фразу: «У кого есть вопросы?» Если бы вопросов не оказалось, я успел бы на автобус 11.20, идущий в Уивертаун; тогда можно было бы поиграть в гольф.

Поднялся какой-то студент; обе руки он держал в карманах.

— Профессор, а зачем нам этот курс вообще?

Аудитория тревожно загудела, нервно зашаркала ногами.

— Кто вы такой, молодой человек? — осведомился я.

— Бэроун, сэр. Фрэнк Бэроун.

— Так вот, мистер Бэроун, по требованию университетской программы все студенты, специализирующиеся в математике, обязаны пройти минимум…

— Это-то я знаю! — прервал он меня, но тут же поспешно добавил: — Сэр.

Я с улыбкой кивнул.

— Вот что меня интересует, — продолжал он. — Есть ли хоть какая-то практическая польза от изучения абстрактных понятий? Мне нужно совсем другое: руководство в том, как стать полезным членом общества.

Я сделал вывод, что студент сбежал с философского факультета, но тем временем его низкий грудной голос и уверенные манеры уже покорили всю аудиторию. Прочие студенты ждали, что я отвечу. Я прокашлялся.

— Мистер Бэроун, — начал я, — что вы хотите вынести из университета?

— Еще не знаю, сэр. Я думал, два года учебы в колледже помогут мне выбрать профессию, но они не помогли. Понимаете, мне не приходится зарабатывать себе на жизнь.

Он заявил это так же просто, как мы с вами могли бы сказать: «У меня разболелись зубы».

— Откуда же вы берете средства к существованию, мистер Бэроун?

— Да вот, сэр, такой у меня… дар.

— Ах, так, — съехидничал я. — Очевидно, прикосновение Мидаса?

Тотчас же я раскаялся в своем ехидстве. Лицо Бэроуна побагровело. Он поделился со мной величайшей тайной, а я сделал из него посмешище.

— Гораздо лучше, профессор! — воскликнул он. — Смотрите!

Бэроун повел рукой в мою сторону. Лекторская кафедра бесшумно взмыла вверх и воспарила над моей макушкой. Кто-то вскрикнул. Я обернулся к аудитории и увидел, как Бэроун делает знак хорошенькой сокурснице. В тот же миг она попыталась прикрыть наготу общей тетрадью.

— Мистер Бэроун! — повысил я голос. — Достаточно!

— Нет еще, профессор!

Он замахал руками и стиснул пальцы, словно ловил бабочку. Когда он разжал кулаки, оттуда вылетел рой летучих мышей, которые беспорядочно закружились по залу. Студентки с визгом нырнули под стулья.

Надо было остановить Бэроуна. Я набрал побольше воздуху в легкие и загремел:

— Прекратить!

Неожиданно зал стих; все замерли. В напряженной тишине слышался лишь шорох мышиных крыльев да всхлипывание обнаженной девушки. Все глаза были устремлены на меня, даже глаза Бэроуна. Что ж, не ударю лицом в грязь.

Я повел бровью в сторону кафедры, и она мягко опустилась. Быстрый взмах руки вернул девушке одежду.

Я сцепил пальцы и сосредоточился. Потом, разжав кулаки, выпустил соколов. Они очистили воздух от летучих мышей и, вернувшись ко мне в ладони, послушно исчезли.

Аудитория превратилась в сплошной разинутый рот. Надо было разрядить обстановку.

— Есть еще вопросы?

Студенты молча покачали головами. Только Бэроун не шевельнулся.

— Прекрасно. К следующему разу прочтите страницы учебника с третьей по семнадцатую включительно. Решите все задачи на семнадцатой странице. Вы свободны.

Аудитория расходилась медленно. Бэроун, который покидал зал последним, замешкался у двери. Он оглянулся через плечо. На несколько секунд наши взгляды скрестились. Затем, словно приняв какое-то решение, он мрачно кивнул. Зубы его сверкнули в мимолетной улыбке, и он вышел, напевая песенку.

Я перевел дыхание и собрал свои конспекты. Выходя, я посмотрел на часы. 11:30.

Может, успею на следующий автобус — в 1:15.

#куросака

Генри Слизар
Эрзац
Часть 1.

На восьмой год конфликта существовало тысяча шестьсот Станций Мира – вклад немногих оставшихся обитателей Американского континента; тысяча шестьсот противоатомных убежищ, где кочевой воин мог найти кров, питание и питье. И все же за пять жутких месяцев блужданий по пустошам Юты, Колорадо и Нью-Мексико сержант Тод Хэлстед оставил все надежды найти хотя бы одно. Он казался идеальной боевой машиной в своей освинцованной алюминиевой броне, но вот плоть внутри поблескивающего корпуса была слаба, и немыта, и уже устала от одинокого, монотонного труда – искать друга, чтобы объединиться, или врага, чтобы убить.

Тод был ракетоносцем третьего класса: это звание означало, что его долг – быть живой пусковой площадкой для четырех ракет с водородными боеголовками на спине, чьи фитили должен зажигать ракетоносец второго класса после приказа и отсчета ракетоносца первого класса. Тод потерял две трети своего отряда уже несколько месяцев назад; один начал хихикать и воткнул штык себе в горло; другого застрелила шестидесятилетняя фермерша, сопротивляясь его отчаянным романтическим авансам.

И вот однажды утром, убедившись, что вспышка света на востоке – это солнце, а не вражеский атомный взрыв, он плелся по пыльной дороге и увидел за маревом от жары квадратное белое здание среди голых серых деревьев. Он повернул на заплетающихся ногах и скоро понял, что это все-таки не мираж рукотворной пустыни, а Станция Мира. В ее дверях манил и улыбался беловласый человек с лицом Санта-Клауса, который помог ему войти.

– Слава богу, – сказал Тод, падая на стул. – Слава богу. Я уже практически сдался…

Веселый старик хлопнул в ладоши, тут же вбежали двое мальчиков с волосами как орлиные гнезда. Засуетились вокруг, словно работники заправки, снимая с него шлем, сапоги, открепляя оружие. Они обмахивали его, разминали запястья, наложили прохладную мазь на лоб; спустя несколько минут его глаза закрылись, и на грани сна он чувствовал на щеке ласковую руку, а очнулся уже без отросшей за месяцы бороды.

– Ну вот, – сказал старший по станции, довольно потирая руки. – Что, уже лучше, солдат?

– Намного, – сказал Тод, оглядывая скудно обставленную, но все же уютную комнату. – Как тут у вас война, гражданский?

– Тяжело, – ответил старик уже не так весело. – Но мы стараемся, помогаем бойцам чем можем. Ты расслабься, солдат, скоро принесут поесть и попить. Ничего особенного – сейчас у нас запас эрзац-продовольствия низкий. Но мы берегли новую химическую ветчину, можем поделиться. Кажется, она из древесной коры, но на вкус терпимо.

– А сигареты есть? – спросил Тод. Ему протянули коричневый цилиндр.

– Боюсь, тоже эрзац: обработанные опилки. Зато горит.

Тод закурил. Едкий дым обжег горло и легкие; он закашлялся и потушил сигарету.

– Уж простите, – с грустью сказал старший. – Лучше у нас ничего нет. Все, все теперь эрзац: сигареты, еда, питье… на войне никому не легко.

#слизар

Часть 2.

Тод вздохнул и откинулся на спинку. Когда в дверь вошла женщина с подносом, он выпрямился и первым делом его глаза уставились на еду. Он даже не заметил, как она красива, как ее рваное, чуть ли не прозрачное платье облегает округлые груди и бедра. Когда она наклонилась, протягивая дымящуюся миску со странно пахнущим бульоном, ее светлые пряди пролились водопадом и задели его щеку. Он поднял глаза, поймал ее взгляд; она скромно его опустила.

– После этого вам станет лучше, – сказала она хриплым голосом, и ее движения чуть притупили его аппетит, разжигая совсем другой голод. Прошло четыре года с тех пор, как он видел такую женщину. Их война отняла первыми, бомбами и радиоактивной пылью, – всех девушек, что остались, когда мужчины спаслись в сравнительной безопасности сражений. Он попробовал бульон и скривился, но съел все до капли. Говядина на основе древесины была жесткой и жевалась с трудом, но все лучше консервов, к которым он уже привык. Хлеб на вкус отдавал водорослями, но его он мазал маслянистым зловонным маргарином и жевал большими кусками.

– Я устал, – произнес он наконец. – Я бы поспал.

– Да, разумеется, – ответил старший по станции. – Сюда, солдат, сюда.

Он последовал в комнатушку без окон, где из всей мебели была только ржавая металлическая койка. Сержант устало упал поперек брезентового матраса, старший тихо прикрыл за собой дверь. Но Тод знал, что не уснет, несмотря на сытый желудок. Разум слишком переполнялся, кровь бежала по венам слишком быстро, тело слишком изнывало по женщине.

Затем дверь открылась и вошла она.

Она ничего не сказала. Подошла к койке и села рядом. Наклонилась и поцеловала его в губы.

– Меня зовут Элеанора, – шепнула она, и он грубо ее схватил. – Нет, подожди, – сказала она, игриво отбиваясь от его объятий. Встала и отошла в угол комнаты.

Он наблюдал, как она выскальзывает из одежды. Когда она стянула платье через голову, светлые волосы соскользнули, кудри перекосило на лбу. Она хихикнула и поправила парик. Потом потянулась за спину и расстегнула лифчик; тот упал на пол, обнажая плоскую волосатую грудь. Она уже собиралась раздеться до конца, когда сержант закричал и бросился к двери; она поймала его за руку и шептала слова любви и мольбы. Он со всей силы ударил существо, и оно упало на пол, заливаясь горькими слезами, и юбка высоко задралась на мускулистых волосатых ногах. Сержант не задерживался, чтобы забрать броню или оружие; отправился из Станции Мира в задымленную пустошь, где невооруженных и отчаявшихся ждала смерть.

#слизар

Деймон Найт
Будет ли прах славить Тебя?
Часть 1.

Настал день гнева. Небо возопило трубами – мучительно, призывно. Всюду со стоном поднялись сухие камни и рассыпались в песок. Затем раскололось небо, и во всполохе явился престол из белого пламени – в радуге, что горела зеленым.

Били на горизонте молнии. Кругом престола парили семь величественных фигур – все в белом, с золотыми поясами; и каждая несла в гигантской руке чашу, что дымили в небе.

И раздался из сияния на престоле глас:

– Идите и вылейте семь чаш гнева Божия на землю (Откровение 16:1).

И спикировал первый ангел, и вылил из чаши поток тьмы, что клубился по голой земле. И была тишина.

Тогда второй ангел слетел на землю, и метался туда и сюда с полной чашей, и, наконец, вернулся к престолу и воззвал:

– Господи, мою чашу должно пролить в море. Но где же море?

И вновь была тишина. Ибо лишь сухие осыпающиеся скалы тянулись под небом без конца и края; а где были океаны, там остались лишь изборожденные полости в камне, сухие и пустые, как и все прочее.

И воззвал третий ангел:

– Господи, моя чаша – для рек и источников вод.

И воззвал четвертый ангел:

– Господи, так позволь опустошить мою.

И опустошил свою чашу на солнце; и вмиг оно разгорелось, страшное сияние испуская; и парил сей ангел, проливая свет на землю. Немного погодя же он сдался и вернулся к престолу. И вновь настало молчание.

Затем раздался с престола глас:

– Да будет так.

Не летела птица под всем широким куполом небес. Не рыскало и не ползало ничто живое по лику земли; и не было там ни дерева, ни травинки.

И молвил глас:

– Это день назначенный. Сойдем.

И прошел Бог по земле, как в былые времена. Вид его был столбом дыма. И шли за нем семеро белых ангелов с чашами, ропща. Одни они были под серо-желтыми небесами.

– Мертвые избежали нашего гнева, – молвил Господь Иегова. – Но не избежать им суда.

Иссохшая долина, где они стояли, была садом Эдемским, где первому мужчине и первой женщине дали плод, наказав его не есть. На восток лежал путь, куда прогнали грешников. Поодаль на запад виднелась зазубренная махина горы Арарат, где причалил ковчег после очищающего Потопа.

#найт

Часть 2.

И молвил Господь могучим голосом:

– Да будет открыта книга жизни; да восстанут мертвые из могил и из морских пучин.

Далеко разнесся его глас под угрюмым небом. И вновь вознеслись и опали сухие скалы; но не явились мертвые. Лишь кружился прах, словно он один остался от всех земных миллиардов, живых и мертвых.

Первый ангел держал в руках раскрытую книгу. После долгого молчания он закрыл ее, и был на лице его страх; и пропала книга из рук его.

Другие ангелы роптали и вздыхали. Произнес один:

– Господь, страшен звук тишины, когда наши уши должны наполняться стенаниями.

И молвил Господь:

– Это назначенный час. И все ж один день на небесах есть тысяча лет на Земле. Гавриил, ответь, сколько дней минуло со Дня по человеческому летоисчислению.

Открыл первый ангел книгу и произнес:

– Господи, по человеческому летоисчислению со Дня минул один день.

Ангелы принялись потрясенно перешептываться.

И, отворотившись от них, молвил Господь:

– Лишь один день: мгновение. И все же они не восстают.

Пятый ангел смочил губы и спросил:

– Господь наш, разве вы не Бог? Могут ли быть секреты, сокрытые от Творца всего сущего?

– Спокойствие! – ответил Иегова, и зарокотал гром к мрачным горизонтам. – В свое время я еще сделаю эти камни свидетелями (Иисус Навин, 24:27). Идемте дальше.

И блуждали они по иссохших горам и чрез пустые каньоны морей. И молвил Господь:

– Михаил, ты был назначен пастырем людей. Какими были их последние дни?

Остановились они у израненной махины Везувия, что за тысячелетия божественного небрежения извергалась дважды, похоронив заживо тысячи.

И ответил второй ангел:

– Господи, когда я видел их в последний раз, они готовились к великой войне.

– Велики же их беззакония, – произнес Иегова. – Какие народы готовились к войне?

И ответил второй ангел:

– Господи, назывались они Англия, и Россия, и Китай, и Америка.

– Отправимся же тогда в Англию.

На другой стороне высохшего дола, что звался Ла-Маншем, лежал голый каменный остров, осыпающийся и безлюдный. И камни всюду были хрупки и ветхи. И разгневался Господь, и возопил:

– Да заговорят камни!

И взорвались серые скалы в прах, раскрыв пещеры и переходы, аки коридоры опустевшего муравейника. И мерцал кое-где яркий металл, разлитый изящно, но без порядка, словно плавился и тек подобно воде.

Возроптали Ангелы; но молвил Господь:

– Погодите. Это не все.

И вновь повелел:

– Говорите!

И вновь поднялись скалы, обнажив чертоги еще глубже. И в молчании Господь и ангелы встали кругом той ямы и взглянули на то, что мерцало в глуби.

На стене самой нижней палаты кто-то выбил ряд букв. А когда машину в той палате уничтожили, раскаленный металл заполнил буквы на стене, и теперь сияли они во тьме, подобно серебру.

И прочел Господь слова:

МЫ БЫЛИ ЗДЕСЬ. А ГДЕ БЫЛ ТЫ?

#найт

Фредерик Браун
Просто смешно!

Мистер Везеруокс допил вторую чашку кофе. В его голосе, когда он заговорил, чувствовалась твердая решимость.

— Моя дорогая, — сказал он, — обрати, наконец, самое серьезное внимание на то, чтобы в нашем доме больше не появлялось подобных небылиц.

— Хорошо, Джесон. Я просто не заметила…

— Разумеется, не заметила. Но ведь за то, что читает твой сын, отвечаешь в конце концов ты.

— Постараюсь быть более внимательной, Джесон. Я не видела, как он принес этот журнал, действительно не имела никакого представления, что…

— И я, конечно, пребывал бы в таком же блаженном неведении, если бы вчера вечером случайно не заглянул к нему под подушку. «Утопические истории»!

Кончики усов мистера Везеруокса задрожали от негодования.

— Такая абсурдная, безответственная писанина! — сказал он. — Путешествия в другие галактики через — гиперпространство! Одному богу известно, что это должно означать. Машины времени, телепортация, телекинез! Дичь какая-то. Просто смешно. Вместо того чтобы разумно употребить время на…

— Успокойся, мой дорогой, — сказала жена с легким оттенком нетерпения, — отныне я еще строже буду следить за тем, что читает Джеральд. Я с тобой совершенно согласна.

— Спасибо, моя дорогая, — удовлетворенно сказал мистер Везеруокс. — Мы не должны допускать, чтобы наши дети засоряли себе голову подобным вздором.

Он взглянул на часы, поспешно поднялся и, поцеловав жену, отправился на службу.

Выйдя из квартиры, он шагнул в антигравитационную шахту и медленно спустился с высоты двухсот этажей на улицу, где к нему тут же подкатило одно из дежуривших здесь атомных такси.

— К Лунному Порту! — приказал он роботу-водителю.

Откинувшись на мягкую спинку сиденья, мистер Везеруокс закрыл глаза и сосредоточился на телепатическом выпуске последних известий. Он надеялся услышать что-нибудь новое о Четвертой Экспедиции на Марс, но это была всего лишь обычная передача из Центрального Института Бессмертия.

#браун

Брук Боландер
Наши когти крушат галактики
Часть 1.

Эта история не о том, как он меня убил. Ещё чего не хватало.

***

Если желаете такого дерьма, далеко ходить не надо. Тему насилия мусолит половина человеческих СМИ, поставляя заботливо подробные описания зарёванных женщин, которых подвергли надругальствам, сделали жертвами, бросили ползать в грязи. Потрошители, насильники, маньяки-преследователи, серийные убийцы. Вымышленные и реальные, их имена гигантскими буквами печатаются на киноафишах и рекламах в метро, рассказ о мёртвых — удобные ступеньки, чтобы злодеи карабкались к славе. Герои получают имена. Убийцы получают имена. Жертвам достаются фотографии крупным планом: вскрытые при аутопсии грудные клетки, окровавленные обрубки на месте крыльев... и озадаченные коронеры, озадаченно звонящие ещё более озадаченному руководству местных музеев. Жертв разрезают, жертв обсуждают, но они никогда не получают ни имён, ни историй, остающихся в памяти публики.

Так что, нет. Я не стану описывать, где и как он застал меня врасплох, кто (а никто) настолько насолил ему в детстве, что это вылилось в такие ужасы и всё более неуравновешенное поведение, которое копы списывали на безобидные чудачества милого юноши из хорошей семьи. Никакой драки в лесах, никакой крови под ногтями, никаких рек, запертых сундуков и визитных карточек в горле. Темно там было, скверно, я молила, сестёр звала на мёртвом языке, позабытом ещё в те времена, когда львиные невесты Вавилона мягкой кошачьей поступью прохаживались за городскими воротами. Вот. Больше вы от меня ничего не получите, и это я ещё сама щедрость. Ваши сраные благодарности оставьте при себе.

#боландер

Часть 2.

А вот то, что я вам всё-таки расскажу. Это быстро.

• Он до поры до времени не знал, с кем связался. Ни сожалений, ни любопытства с его стороны, потому что этого подонка следовало бы утопить при рождении. Вначале я была для него только игрушкой, потом — только аномалией.

• Когда он пытался отбиться от моих крыльев, те резали ему руки медными перьями.

• В этом веке я играла в смертную, потому что люблю сигареты и шаурму, а шаурму проще заказывать, если твой пронзительный крик не сводит курьера с ума. В малых дозах смертность забавна. Такая жизненная, такая приземлённая и будничная. Колыбельные, кувшинки на воде, летние ливни, а ещё практически никто и никогда не пытается оттяпать тебе голову из какого-нибудь дебильно-геройского обязательства пред богами. Если захочешь полодырничать за книжкой, ни одна собака тебя не осудит. Ну и, естественно, шаурма.

• Убийца ещё не закончил своё чёрное дело, а мой дух уже сбежал домой, в Гнездо, в Яйцо. Сёстры кудахдали, ворковали, ласково журили. Высидели меня своими огромными пернатыми задницами, как не раз помогали мне раньше, и я им тоже. Сёстры для того и нужны, чтобы заботиться друг о друге. Кроме нас самих, у нас никого, а вечность без любви — долгая, тягомотная маета.

• Я вылупилась вновь. Взмахнула крыльями, и ураганы сравняли с землей города в шести разных реальностях — бесилась, видать, — ну, так, самую капельку. А может, и всплакнула. Впрочем, этого вы тоже не узнаете.

• Назад, в мир смертных, мы рванули на «Меркьюри-Кугуаре» 1967 года, с рёвом ожившем на пустынной просёлочной дороге. Одна сестра села на переднее сиденье, три — на заднее, а я с сигаретиной в заострённых зубах — за руль. В эти старые тачки вмещаются необъятные крылья, главное умеючи сворачивать реальность.

• На захолустных дорогах легко заблудиться, но мои прежние крылья взывали к нам с его чердака. Мы не заблудились.

• Он был один, когда, хрустя гравием, словно костьми, наша машина въехала на подъездную дорожку к его дому. Он вынул пистолет. Он заперся. Замки для нас не проблема, а оружие мы отобрали.

• Плакал ли он? Ещё бы. Как последний сосунок.

• Я не знал, что ты такое, сказал он. Я не знал. Я просто хотел привлечь твоё внимание, а ты на меня даже не смотрела. Чего я только не опробовал, буквально из кожи лез.

• Что ж, малыш, говорю я, туша бычок о его фамильный ковёр в цветочек, теперь ты его точно привлек.

• Наши когти крушат галактики. От наших песен чёрным дырам снятся кошмары. Наши крылья краями режут лунный свет на серебристую паутину, а вселенные — на множество параллельных миров. Порвали ли мы его в клочья? Да бросьте, не задавайте глупых вопросов.

• Убили ли мы его? Ммм... По сути вещей, да. Не по сути вещей, его суть вещает сейчас в огромном коконе пространства и времени, моля покончить с её тонким слоем размазанным по шоссе бытием, которому никогда не достичь места вечного упокоения. Что, игра словами? Не собираюсь ни спорить, ни забивать произошедшим голову.

***

Фиг с ним. Как я уже говорила вначале, эта история не о том, как он меня убил. Это история о том, как странное торнадо разрушило дом на отшибе и унесло многообещающего молодого человека из хорошей семьи, над загадочным исчезновением которого местным предстоит ещё лет двадцать чесать репы. Это история о том, как в близлежащем морге появился труп неизвестной с обрубками крыльев на спине — он так и остался неистребованным и неопознанным. Это история о том, как мы с сёстрами обзавелись «Меркьюри Кугуаром» 1967 года, на котором до сих пор иногда гоняем, если оказываемся на смертной стороне большой дороги.

Вряд ли вы помните моё имя, потому что оно не из тех, которые вы способны произнести и осмыслить. Важны всегда сами истории — те, что рассказывают, те, что заимствуют, те, что бросают валяться в грязи незамеченными и никому не нужными. Эта история моя, а не его. Она принадлежит мне, только мне. Когда энтропия погубит все миры, и не останется ничего, кроме поблекших фантиков от конфет, я спою её с последнего иссохшего дерева на последней планете звезды, погибшей при взрыве. Спою вместе с сёстрами, всеми сразу. Звук уподобится общему праведному воплю всех заглушённых и забытых голосов, населяющих Залы вечности — и эта история будет последней во всём мироздании, гасите свет и сливайте воду. БА-БАХ!!!

#боландер

Терри Биссон
Жми на «Энн»
Часть 1.

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В СИСТЕМУ "МГНОВЕННЫЕ ДЕНЬГИ"!

1342 ТОЧКИ ПО ВСЕМУ ГОРОДУ

ВСТАВЬТЕ, ПОЖАЛУЙСТА, ВАШУ СИСТЕМНУЮ КАРТОЧКУ

СПАСИБО

ТЕПЕРЬ ВВЕДИТЕ ВАШ СИСТЕМНЫЙ НОМЕР

СПАСИБО

ВЫБЕРИТЕ, ПОЖАЛУЙСТА, ЖЕЛАЕМУЮ УСЛУГУ:

ВНЕСЕНИЕ НА СЧЕТ

СНЯТИЕ СО СЧЕТА

СОСТОЯНИЕ СЧЕТА

ПОГОДА

— Погода?

— В чем дело, Эмили?

— С каких пор эти штуковины управляют погодой?

— Наверное, сбой в программе... Снимай деньги: уже 6:22, мы опаздываем.

СНЯТИЕ СО СЧЕТА

СПАСИБО

СНЯТИЕ:

С ЧЕКОВОГО СЧЕТА

СБЕРЕГАТЕЛЬНОГО СЧЕТА

КРЕДИТНОЙ ЛИНИИ

ДРУГОЕ

ЧЕКОВОГО СЧЕТА

СПАСИБО

ВВЕДИТЕ, ПОЖАЛУЙСТА, ЖЕЛАЕМУЮ СУММУ:

$20

$60

$100

$200

$60

$60 НА КИНО?

— Брюс, иди сюда и посмотри.

— Эмили, сейчас 6:26. Картина начинается в 6:41.

— Откуда машина знает, что мы собираемся в кино?

— О чем ты говоришь? Злишься по поводу денег, Эм? Но я ведь не виноват, что такая же компьютерная дрянь слопала мою карточку.

— Не волнуйся. Я попытаюсь еще раз.

$60

$60 НА КИНО?

— Опять.

— Что опять?

— Брюс, иди сюда и посмотри. "60 долларов на кино?". Невероятно! Я снимаю деньги еще и на ужин. У меня, в конце концов, день рождения, хоть мне и приходится думать обо всем самой. А также самой платить.

— Ты разозлилась, потому что машина слопала мою карточку.

— Ничего подобного. Но все-таки: откуда эта железка знает, что мы собираемся в кино?

— Эмили, уже 6:29. Нажми "Ввод" и пойдем.

— Сейчас.

КТО ЭТОТ ПАРЕНЬ С ЧАСАМИ:

ПРИЯТЕЛЬ

МУЖ

РОДСТВЕННИК

ДРУГОЕ

— Брюс!

— Эмили, уже 6:30. Забирай деньги и пойдем.

— Теперь машина спрашивает о тебе!

— 6:31!

— Иду!

ДРУГОЕ

— Извините, вы не будете возражать, если я...

— Слушай, парень, не видишь, что с этой машиной проблемы? Если ты так чертовски спешишь, прогуляйся до следующей.

— Брюс! Почему ты грубишь?

— Да ладно тебе, он уже ушел.

С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, ЭМИЛИ!

ЧТО ПРЕДПОЧИТАЕТЕ:

ВНЕСЕНИЕ НА СЧЕТ

СНЯТИЕ СО СЧЕТА

СОСТОЯНИЕ СЧЕТА

ПОГОДА

— Откуда она знает, что у меня день рождения?

— Господи, Эм, да у тебя это на карточке, небось, закодировано... Уже 6:34, и ровно через семь минут... что за черт? Погода?!

— А я тебе о чем говорила.

— Но ты ведь не собираешься...

— Почему бы и нет?!

ПОГОДА

СПАСИБО

ВЫБЕРИТЕ ЖЕЛАЕМЫЙ КЛИМАТ:

ПРОХЛАДНО И ПАСМУРНО

ТЕПЛО И ЯСНО

НЕБОЛЬШОЙ СНЕГ

НЕБОЛЬШОЙ ДОЖДЬ

— Ну хватит, Эм. Кончай дурачиться.

НЕБОЛЬШОЙ ДОЖДЬ

— Дождь? В свой день рождения?

— Да, небольшой дождь. Я просто хочу посмотреть, сработает ли. Мы же все равно будем в кинотеатре.

ПРЕВОСХОДНАЯ ПОГОДА ДЛЯ ПОСЕЩЕНИЯ КИНОТЕАТРА

ЧТО ПРЕДПОЧИТАЕТЕ:

ВНЕСЕНИЕ НА СЧЕТ

СНЯТИЕ СО СЧЕТА

СОСТОЯНИЕ СЧЕТА

ПОПКОРН

— Эм, эта машина совсем сдурела!

— Ты удивительно догадлив.

— Сейчас 6:36. Жми на "Снятие" и пошли отсюда, черт подери. Сеанс начинается через пять минут.

СНЯТИЕ СО СЧЕТА

СПАСИБО

СНЯТИЕ:

С ЧЕКОВОГО СЧЕТА

СБЕРЕГАТЕЛЬНОГО СЧЕТА

КРЕДИТНОЙ ЛИНИИ

ДРУГОЕ

— Извините, вы собираетесь пойти на "Дворец грешников"?

— Проклятие! Эмили, ты посмотри, этот зануда вернулся.

— Я только что проходил мимо касс. В газете опечатка. На самом деле сеанс начинается в 6:45. Таким образом, у вас еще девять минут.

— Мне казалось, ты хотел найти другую машину!

— Там очередь. К тому же у меня нет никакого желания мокнуть под дождем.

— Под дождем? Брюс, ты слышишь?

ДРУГОЕ

— Уже 6:37, а ты выбираешь "Другое"?!

— Хочу узнать, на что она еще способна.

#биссон

Часть 2.

СПАСИБО

ВЫБЕРИТЕ НОВЫЙ ИСТОЧНИК:

СЧЕТ ЭНДРЮ

СЧЕТ ЭНН

СЧЕТ БРЮСА

— Кто, черт подери, эти Эндрю и Энн? И как, черт подери, туда попало мое имя?

— Ты же сам говорил, что машина проглотила твою карточку.

— Да, проглотила. Но другая машина!

— Извините, что я опять вмешиваюсь. Энн - это моя невеста. Бывшая.

— Тебе что, больше всех надо?!

— Позвольте представиться: Эндрю. Эндрю Клейборн III. А вашу девушку, должно быть, зовут Эмили? А вас...

— Его зовут Брюс. Не обращайте внимания на его грубости: он иногда становится слегка неотесанным.

— Неотесанным?! Что ты несешь?!

СЧЕТ БРЮСА

— Эй, Эмили, что ты делаешь!

— Кто-то говорил, что хотел бы заплатить за ужин и за кино, но не может из-за проглоченной карточки. Попробую убедиться в этом.

ПОПРОБУЙТЕ, ЭМИЛИ,

ВВЕДИТЕ, ПОЖАЛУЙСТА,

ЖЕЛАЕМУЮ СУММУ:

$20

$60

$100

$200

$60

ИЗВИНИТЕ, ДЕНЕГ НЕ ХВАТАЕТ

ЖЕЛАЕТЕ СНЯТЬ $20?

$20

ИЗВИНИТЕ, ДЕНЕГ НЕ ХВАТАЕТ

ЖЕЛАЕТЕ УЗНАТЬ СОСТОЯНИЕ СЧЕТА?

— Нет!

ДА

СОСТОЯНИЕ СЧЕТА БРЮСА:

$11,78

УДИВЛЕНЫ?

— Удивлена? Я просто в ярости! Какой чудесный день рождения! Да у тебя и на кино-то денег нет, не то что на ужин. А главное - ты солгал!

— Извините, что я опять вмешиваюсь... У вас сегодня день рождения? Представьте, у меня тоже!
— А ты вообще не лезь, Эндрю... или как тебя там зовут!

— Не хами, Брюс. У Эндрю есть полное право пожелать мне счастливого дня рождения.

— Он ничего тебе не желает, он вторгается в мою жизнь!

— Позвольте пожелать вам самого счастливого дня рождения, Эмили!

— Желаю вам того же, Эндрю.

— Да он просто задница!

НЕ РУГАЙТЕСЬ, ПОЖАЛУЙСТА!

ЖЕЛАЕТЕ УЗНАТЬ СОСТОЯНИЕ ДРУГИХ СЧЕТОВ:

СЧЕТ БРЮСА

СЧЕТ ЭМИЛИ

СЧЕТ ЭНДРЮ

СЧЕТ ЭНН

— Энн - ваша подруга?

— Как раз сегодня она окончательно решила расстаться со мной.

— Какой ужас! И это в ваш день рождения? Я вам так сочувствую, Эндрю...

— Оказывается, здесь целых две задницы!

НЕ РУГАЙТЕСЬ, ПОЖАЛУЙСТА!

ЭМИЛИ И ЭНДРЮ, ПОЗВОЛЬТЕ МНЕ ОПЛАТИТЬ ВАМ

ПОСЕЩЕНИЕ КИНОТЕАТРА И ПРАЗДНИЧНЫЙ УЖИН

— Сто долларов! Эндрю, взгляните!

— Думаю, вам стоит взять деньги, Эмили.

— Может, перейдем на "ты"?

— Нам бы лучше поспешить. Извините меня, Брюс, старина, время не подскажете?

— 6:42. Задница.

— Если побежим, Эмили, успеем на 6:45. Кстати, как насчет бутылочки вина за ужином?

— Мне нравится "Текс-Мекс".

ВОЗЬМИТЕ ВАШУ КАРТОЧКУ, ПОЖАЛУЙСТА

НЕ ЗАБУДЬТЕ ЗАКАЗАТЬ ХОРОШУЮ ЗАКУСКУ

— Задница номер три! Они уходят! Я не могу поверить в это дерьмо.

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В СИСТЕМУ "МГНОВЕННЫЕ ДЕНЬГИ"!

1342 ТОЧКИ ПО ВСЕМУ ГОРОДУ

НЕ ПИНАЙТЕ МАШИНУ, ПОЖАЛУЙСТА!

— Иди к черту!

ВСТАВЬТЕ, ПОЖАЛУЙСТА, ВАШУ СИСТЕМНУЮ КАРТОЧКУ

— Черта с два!

НЕ УПРЯМЬТЕСЬ, БРЮС, УЖЕ РАСПАЛСЯ ВАШ СОЮЗ

СПАСИБО

ОНА ВЕДЬ НЕ БЫЛА ПРОГЛОЧЕНА, НЕ ТАК ЛИ?

— Ты знаешь, что не была, дрянь!

НЕ РУГАЙТЕСЬ, ПОЖАЛУЙСТА!

ЧТО ПРЕДПОЧИТАЕТЕ:

СОЧУВСТВИЕ

МЕСТЬ

ПОГОДА

ЭНН

— Прошу прощения...

— Девушка, перестаньте барабанить по двери. Я вижу, что идет дождь! Я не собираюсь впускать вас. Здесь банкомат, а не приют для бездомных. У вас должна быть карточка или что-нибудь в этом роде. Что-что?

— Повторяю: заткнись и жми на "Энн"!

#биссон

Колин П. Дэйвис
Защитники
Часть 1.

Наконец Дед замедлил ход скифа, и целая свита из переливчатых рыбок бросилась врассыпную под нещадным полуденным солнцем.

Элиза перегнулась через борт лодки и увидела, как, медленно покачиваясь, под ними проплывает еще один гигантский остов. Дед тем временем насвистывал песенку, появившуюся на свет задолго до рождения тринадцатилетней Элизы.

— Все, хватит! — резко сказала она и добавила более мягко: — Я уже насмотрелась.

— И ты по-прежнему считаешь меня злодеем?

Дед сдвинул на затылок белую кепку и вытер лоб мятым носовым платком. Он заглушил мотор. Легкие всплески воды затихли вместе с негромким постукиванием двигателя.

— А я никогда и не думала, что ты злодей.

Элиза окинула взглядом горизонт. Здесь, на открытом просторе Сферического Океана, никаких островов не было видно.

Новая Сицилия находилась на западе, в двух часах отсюда. Еще ни разу в своей жизни девочка не уезжала так далеко от Родного Порта, от людей. Кругом бескрайние воды океана, и на многие мили вокруг кроме нее и Деда — ни души: от этой мысли у Элизы перехватило дыхание.

Она снова стала вглядываться в чистое мелководье над вздыбившимся дном — туда, где покоились огромные белые кости.

— Насколько простирается это поле битвы?

Дед развел руки широко в стороны — так, что его белая рубашка наполнилась ветром.

— Оно огромно. Я наблюдал за всем с разумного расстояния.

— Я не замечаю останков демонов. Ты говорил — они такие же громадные, как защитники.

— Крылатые демоны тоже там — поверь мне. Присмотрись и увидишь их бронзовые копья.

— Я вижу только своих детей. — Элиза сняла соломенную шляпу с полями и отбросила с лица пряди рыжих волос. Кончиками пальцев она коснулась щеки, надеясь обнаружить хоть слезинку, но напрасно. Солнце припекало макушку, и она снова надела шляпу.

Дед неловко передвинулся со своего места.

— Мне кажется, ты немного преувеличиваешь.

Он наклонился вперед и, порывшись в холщовой сумке, достал бинокль.

— Ладно — может, и не детей.

— Ты просто материя, Элиза, а я — создатель. И чувство вины мне не знакомо.

— Но ты все-таки привез меня сюда.

— Ты же моя внучка… Я собирался ехать… и ты меня попросила. — Поднеся бинокль к глазам, он внимательно изучал небо на востоке. — К тому же я подумал, тебе это будет полезно.

Элиза погрузила пальцы в воду. Ощущение прохлады удивило ее, хотя, наверное, так и подобает месту, где покоятся мертвые. Она отправлялась сюда за ощущениями, в надежде почувствовать некую связь, найти хоть какой-то отклик в душе. Но ничто в ней не дрогнуло. Сердце оставалось холодным, как океан.

Эти чудища на дне морском — все эти летающие великаны, которые защищали Родной Порт от демонов, которые сражались, закрывая небо крыльями, и чья кровь лилась дождем — были частью ее, сотворены из нее. Вот череп размером с дом, ребра, похожие на стропила, — и все это из ее клеток. Что она ожидала почувствовать?

— Дед… а ты уверен, что никто не выжил? — Она вытерла пальцы о шорты.

Он опустил бинокль.

— Когда наблюдатели сообщили о приближающейся атаке, мы направили твой выводок. Демоны исчезли, а из защитников никто не вернулся в лабиринт. Теперь только рыбы обитают в их гнезде.

— А что если демоны вернутся?

— Они обязательно вернутся — со временем. Но у нас всегда найдется такой же выводок.

— Но уже не мой.

— Ты исполнила свой долг. Никто не станет просить тебя снова.

— Все же любопытно… Каково это — создавать жизнь только ради того, чтобы ее уничтожили? Создавать именно с такой целью? Неужели это тебя не трогает?

Дед вздохнул:

— Так уж случилось, что это стало необходимостью. А как еще мы смогли бы сдерживать демонов? Тебе, конечно, трудно понять такое.

— Нет, не трудно. — Напротив, понимание пришло легко, а вот с чувствами было сложнее. Элиза прислушалась к себе — ни тоски, ни печали. Лишь усталость от палящего солнца. — Мне хотелось бы верить, что мои погибли как герои и что в них каким-то образом жила частичка меня.

— У защитников нет выбора. Они сражаются, затем возвращаются в гнездо. Они задуманы так, чтобы не надо было выбирать. Разве это герои?

#дейвис

Часть 2.

— Ты просто черствый старый солдафон, Дед. Они же не машины. Ты сам говорил мне, что они могут чувствовать.

Он кивнул:

— Конечно, они чувствуют. Они чувствуют любовь к нам. Иначе с чего бы они умирали за нас?

Дед убрал бинокль в сумку, лежащую у ног; когда он выпрямился, в руке у него была небольшая рация. Он выдвинул антенну и пощелкал пальцем по кнопкам.

— Порой мне самому интересно, кто же является настоящими защитниками, — вырвалось у него.

— О чем ты говоришь? Ты же сам их создал. Ты должен знать.

— А кто — настоящими демонами…

— Кем бы они ни были — однажды ты найдешь их всех и уничтожишь — верно?

Он улыбнулся ее словам:

— Это их мир. А люди здесь незваные гости.

— Что ты делаешь? — спросила Элиза, указывая на рацию в его руке.

— Ловлю рыбку.

Безжалостное солнце обжигало загорелые плечи Элизы — розовая жилетка совсем не спасала. Девочке не хотелось оставаться здесь дольше.

— Дед, я уже насмотрелась. Давай вернемся.

— Подожди еще немного… Я почти закончил.

— А что если защитники будут любить себя больше, чем они любят нас?

— Странная ты, Элиза. Так и сыплешь вопросами. Прежде меня никто не спрашивал об этом.

— Может, я не такая, как все.

— Защитники просто обязаны любить нас больше жизни. От этого зависит — выживем мы здесь или нет. К тому же я не так глуп. И предусмотрел любые неожиданности.

— Я думаю, страдать — это не по мне.

— Ну, у тебя еще будет время…

Он не успел закончить фразу, так как море заволновалось и лодку сильно закачало — кто-то проплывал внизу под днищем. Элиза вперила взгляд в толщу воды, но лишь заметила, как что-то темное мелькнуло в сверкающих лучах солнца. На мгновение все замерло в тревожном ожидании, и вдруг метрах в трехстах от них из воды вырвалось нечто громадное. Поднимая фонтаны брызг, в воздух взметнулось исполинское существо. Оно направилось прямо к ним — вслед за волной, которую покатило на лодку.

— Защитник! — взвизгнула Элиза.

Скиф подбросило, и девочка чуть не упала в воду. Она крепко вцепилась в сиденье.

Существо воспарило над их головами, расправив черные крылья рептилии, затем устремилось вниз и сделало круг над водой — острые длинные когти, словно косы, срезали гребни волн. Тяжелая голова напоминала человеческую, только сильно увеличенную, а вместо лица была вытянутая морда с острым выступом. Шея, покрытая хитином, казалась невероятно тонкой, однако она позволяла твари маневрировать в воздухе и наносить удары клыками. Это был великолепный зверь, который доказал, что не уступает саморазрушительному безрассудству демонов, покрытых бурой шерстью.

— Это один из моих! — воскликнула Элиза. — Ну конечно!

Защитник взмыл в небо, на мгновение закрыв собой солнце, набрал высоту, рассекая крыльями воздух, затем развернулся и снова бросился вниз — в их сторону.

— Да, это один из моих, — повторила она. — И он, наверное, самый умный из всех. Он сумел спрятаться и выжить.

Защитник заревел — горько, словно потерявшийся ребенок, — и пролетел так низко над ними, что волосы Элизы взвились, подхваченные воздушным потоком. Она уловила запах водорослей, исходивший от существа.

— Это ведь из-за меня — правда, Дед? Мой защитник особенный. У него мой характер. Он способен выбирать. Он сильнее всех, великолепнее… Он может стать лидером.

Защитник снова приблизился к ним и плавно скользнул над их головами, и тут раздался треск, послышался глухой стук, и в синем небе появилось облачко густого дыма, а на туловище зверя — большущая дыра. Он взвыл, завертелся, сорвался с небес… и рухнул в воду неподалеку.

Элиза закричала, ухватившись за борта качающейся лодки.

— Дед… — Она увидела, что тот задвинул антенну рации. — Ты убил его! Это был ты. Но зачем? Зачем ты убил его?

Она смотрела, как огромное тело скрывается под водой. Вначале его затягивает в воронку, затем волны бурлят, и вот уже нет ничего — полное затишье. Это ужасно. Трагедия. У нее мог быть лучший защитник всех времен!

— Дед?

Он бросил рацию в сумку и уставился вниз, в воду. Элиза не видела его лица. Хоть она и обращалась к нему — снова и снова, — он так ни разу и не ответил. Постепенно их лодка перестала взволнованно подрагивать.

Солнце все ползло по небу.

Наконец Дед включил мотор и направил скиф в сторону Родного Порта.

#дейвис

Гарри Гаррисон
Если…
Часть 1.

Иволга села на ветку и запела; кролик прискакал с поля погрызть траву. Идиллию нарушили шаги, раздавшиеся на тропе, и резкий, монотонный свист. Птичка тотчас вспорхнула, а кролик исчез в кустах. От озера по склону холма шел мальчик. Он держал в одной руке портфель, а в другой — самодельную проволочную клетку. В клетке, прижавшись к проволоке, сидела крошечная ящерица.

— Мальчик, — услыхал он мелодичный голос. — Ты слышишь меня, мальчик?

— Конечно, — ответил мальчик, останавливаясь и оглядываясь в поисках невидимого собеседника. — Где ты?

— Я возле тебя, но я невидима. Я фея из сказки…

Мальчик насмешливо присвистнул.

— Я не верю в невидимок и сказочных фей. Кто бы вы ни были, выходите из леса.

— Все дети верят в сказочных фей, — продолжал голос. — Я знаю, что тебя зовут Дон и…

— Все знают, что меня зовут Дон. И никто больше не верит в сказки. Теперь ребята верят в ракеты, подводные лодки и атомную энергию.

— А в космические полеты?

— Конечно.

Голос зазвучал тверже и вкрадчивей.

— Я боялась испугать тебя. Я на самом деле прилетела с Марса и только что приземлилась…

Дон снова насмешливо присвистнул.

— На Марсе нет атмосферы и никаких форм жизни. А теперь выходите, хватит играть со мной в прятки.

После продолжительной паузы голос сказал:

— Но в путешествия во времени ты веришь?

— Верю. Вы хотите сказать, что пришли из будущего?

— Да, — ответил голос с облегчением.

— Тогда выходите, чтобы я мог вас увидеть.

— Существуют вещи, недоступные для человеческого глаза.

— Человек отлично видит все, что хочет. Или выходите, или я ухожу.

— Не уходи, — попросил голос. — Я могу доказать, что свободно передвигаюсь во времени, ответив на твою завтрашнюю контрольную по математике. Слушай — в первой задаче получается 1,76. Во второй…

— Я не люблю списывать, а даже если бы любил, с математикой такие шутки не пройдут. Либо ты ее знаешь, либо — нет. Я считаю до десяти, потом ухожу.

— Нет, ты не уйдешь! Ты должен помочь мне! Выпусти эту крошечную ящерицу из клетки, и я выполню три твоих желания — вернее, отвечу на три вопроса.

— Почему я должен выпускать ее?

— Это твой первый вопрос?

— Нет. Но я привык сначала понять, а потом делать. Это особая ящерица. Я никогда прежде не видел здесь такой.

— Правильно. Это акродонтная ящерица Старого Света из подотряда червеязычных, обычно называемая хамелеоном.

— Точно? — Теперь Дон действительно заинтересовался.

Он сел на корточки, вынул из портфеля книгу в яркой обложке и положил ее на дороге. Потом повернул клетку так, что ящерица оказалась на дне, и осторожно поставил клетку на книгу. — Посмотрим, изменится ли ее цвет.

— Теперь, если ты отпустишь эту самку…

— Откуда вы знаете, что это самка? — удивился Дон. — Опять фокусы со временем?

— Если хочешь знать, да. Эту ящерицу и еще одну купил в зоомагазине некий Джим Бенан. Два дня назад Бенан нечаянно сел на клетку, и обе ящерицы оказались на свободе. Одна из них погибла, а вторая — в твоей клетке. Отпусти…

— Хватит шутить! Я пошел домой.

— Предупреждаю тебя…

— Пока! — Дон поднял клетку. — Смотри-ка, она стала красной, как кирпич!

— Не уходи. Я сейчас выйду. Странное существо показалось из-за деревьев. Оно было голубого цвета, с громадными выпученными глазами, которые глядели в разные стороны, носило коричневый пневмокостюм, а за спиной держало ранец с аппаратурой. Росту в нем было дюймов семь.

— Не слишком-то вы похожи на человека будущего, — заметил Дон. — Правильнее сказать, вы вообще не похожи на человека. Вы слишком малы.

— Я могла бы ответить тебе, что ты слишком велик: размеры — вещь относительная. А я действительно из будущего, хотя и не человек.

— Это точно. Вы куда больше похожи на ящерицу! — Дон перевел взгляд на клетку. — Вы, правда, страшно похожи на хамелеона. В чем тут дело?

— Это тебя не касается. Подчиняйся моей команде, или тебе придется худо…

#гаррисон

Часть 2.

Зеленый металлический шар выплыл из-за деревьев. Его люк отошел в сторону, и в отверстии показалось сопло, походившее на брандспойт игрушечной пожарной машины. Сопло нацелилось на кусты, стоящие в тридцати футах от изгороди. Из глубины ракеты раздался пронзительный вой. Тонкий луч света проскользнул из сопла к кустам, послышался сухой треск, и кусты озарились ярким пламенем.

— Это смертоносное оружие называется оксидайзером, — сказала незнакомка. — Немедленно выпусти хамелеона, или испытаешь его действие на себе…

Дон усмехнулся.

— Хорошо. Кому, в конце концов, нужна старая ящерица.

Он поставил клетку на землю и наклонился, чтобы открыть дверцу. Но тут же поднял клетку и пошел по траве к сожженному кустарнику.

— Остановись! — закричало существо, похожее на ящерицу. — Еще шаг — и мы сожжем тебя!

Дон пропустил мимо ушей ее слова и побежал к обуглившимся кустам. Потом вытянул руку — и прошел сквозь них.

— Я так и понял, что тут дело нечисто, — сказал он. — Все горело, ветер дул в мою сторону, а запаха никакого. — Он повернулся к ящерице, хранившей мрачное молчание. — Это ведь всего лишь проекция или что-нибудь а этом роде, а? Трехмерное кино, к примеру.

Неожиданная мысль заставила Дона остановиться и вновь подойти к ящерице. Мальчик ткнул пальцем — рука прошла сквозь тело.

— И эта штука тоже отсутствует, так ведь?

— Эксперименты ни к чему. Я и наш корабль существуем только в виде временного эха. Материя не может передвигаться во времени, но ее идея проецироваться в различные времена может. Я уверена, что это несколько сложно для тебя…

— До сих пор все понятно. Валяйте дальше.

— Наши проекции действительно находятся здесь, хотя для любого наблюдателя вроде тебя мы всего лишь воображение, звуковые волны. Для временных перемещений необходимо гигантское количество энергии, и все ресурсы нашей планеты включены в это путешествие.

— Наконец-то и правда! Никаких добрых фей и прочей ерунды.

— Мне очень жаль, что приходится прибегать к уверткам, но тайна слишком важна, и нам хотелось по возможности сохранить ее.

— Теперь, кажется, мы переходим к настоящему разговору. — Дон сел на траву возле клетки. — Я слушаю.

— Нам необходима твоя помощь, или под угрозой окажется все общество. Совсем недавно — по нашим масштабам времени — приборы показали странные нарушения. Мы, ящеры, ведем простую жизнь на несколько миллионов лет в будущем, где наша раса доминирует. Вы, люди, давно вымерли. Но пришла беда — исследования показали, что мы захлестнуты и почти сметены волной вероятности — громадная отрицательная волна движется на нас из прошлого.

— А что такое волны вероятности?

— Я приведу пример из вашей литературы. Если бы твой дед умер холостым, ты бы не родился и не разговаривал сейчас со мной.

— Но я родился.

— В большей ксанвероятностной вселенной это еще спорный вопрос, но у нас нет времени толковать об этом. Наш энергетический запас слишком мал. Короче, мы проследили нашу родовую линию сквозь все мутации и изменения, пока не нашли первобытную ящерицу, от которой пошел наш род.

— Ага, — сказал Дон, указывая на клетку. — Это она и есть?

— Это она! Она скоро даст потомство, оно вырастет и возмужает в этой прекрасной долине. Скалы возле озера достаточно радиоактивны, чтобы обеспечить мутацию. Но все это случится, если ты откроешь клетку.

Дон подпер рукой подбородок и задумался:

— Все это правда? И со мной ничего не случится?

— Клянусь всем сущим! Вечными звездами, проходящими веснами, облаками, небом, матриархатом, что я…

— Да вы просто перекреститесь и скажите, что помрете, если соврали, этого хватит.

Ритуал был исполнен беспрекословно.

Тогда Дон отвернул кусок проволоки, которой прикреплялась дверца клетки, и открыл ее. Ракета тем временем подплыла ближе.

— Иди, иди, — сказал- Дон, вытряхивая ящерицу на траву.

Хамелеон сообразил, что от него требуется, пополз в кусты и исчез там.

— Теперь ваше будущее обеспечено, — сказал Дон. — Или прошлое, с вашей точки зрения.

Ракета растаяла, слоено дым, а Дон снова оказался один.

— Могли бы, по крайней мере, спасибо сказать, прежде чем исчезать. Люди, оказывается, куда воспитаннее ящериц.

Он подобрал пустую клетку и зашагал домой.

Он не слышал, как зашелестели кусты, и не видел кота с хвостом хамелеона в зубах.

#гаррисон

Ганс-Петер Шульце
Чистая вода
Часть 1.

— Это невыносимо, — простонала молодая женщина и отерла жгучий пот с глаз. — Здесь раскинулся целый океан пресной воды и нельзя искупаться.

«Да, это дразнит больше, чем мираж в пустыне, — подумал Ганс Госсманн, — Больше, поскольку это озеро настоящее».

Волны сверкали в лучах экваториального солнца. Зной был невыносим. Волны ласково плескались у ног двух молодых людей, и другой берег терялся вдали.

— Потерпи, Марлиз, еще десять дней, и ты сможешь принять душ.

— Ах, душ! — вздохнула Марлиз Морман.

Огромное озеро в Центральной Африке было полностью заражено кишечными паразитами. Еще в восьмидесятые годы прошлого двадцатого столетия начались попытки борьбы с этой заразой Многие миллионы людей, которым не оставалось ничего другого, как пользоваться водой этого зараженного африканского озера, заболевали.

В принципе эта болезнь была побеждена. И только здесь сохранилась особенно устойчивая мутация.

На берегу озера строился гигантский водоочистной комбинат — на стройке работали молодежные бригады Союза свободной немецкой молодежи и Союза молодежи Мозамбика. Однако решало ли бы это проблему?

— Нет, водоочистной комбинат — хорошее дело, — заявила однажды Марлиз Морман журналистам, — но это лишь временное решение.

И она стала рассказывать, каким ей видится будущее озера.

Оно должно быть совершенно чистым, это озеро, должно обеспечивать чистой водой рыболовные кооперативы, консервные заводы, оздоровительные центры, пионерские лагеря.

— А с чего начать? — спросила Морман. — С генетического кода. Моя маленькая группа уже обследовала разные виды животных, которые живут в воде и около воды. Довольно многие не восприимчивы к этой болезни. Мы найдем причину и сможем так изменить носителей заболевания, что сможем купаться.

Три года спустя Морман добилась того, чего хотела. Изменяя генетический код женских особей, удалось видоизменить носителей болезни. Сначала процесс шел медленно, но в последний год стал подобен цепной реакции. И однажды…

#шульце

Часть 2.

Как одержимая колотила Марлиз молотком по рельсу, поднимая на ноги весь лагерь.

— Ко мне! — крикнула она радостно и огромными прыжками побежала впереди всех к берегу, бросив графики последних анализов и на ходу снимая одежду. Подбежав к берегу, бросилась в волны.

— За мной, лентяи! — кричала она из воды. — Вы не поняли? Я дарю вам целый океан!

Ганс наконец сообразил и кинулся в воду. За ним и остальные. Все население лагеря было в воде. Ныряли, брызгались и плескались, как маленькие дети. В паре сотен метров от берега стояли жители ближайшей деревни. На их лицах был написан ужас, и они не могли вымолвить ни слова.

Три дня спустя стало ясно: местные жители ни за что не решатся войти в воду. Они многому научились от веселых светловолосых северян и от своих братьев из Мозамбика: работать с машинами, строить дома, орошать землю, собирать высокие урожаи, у них появились школы и больницы, их жизнь заметно изменилась. Побеждены голод и жажда. Но страх перед озером, населенным злыми духами, и религиозные суеверия не исчезали. Старики преклонялись перед сверкающими очистительными колоннами водокомбината и поверили в то, что злой дух изгоняется из воды могучим волшебством. Они употребляли только «хорошую» воду и не страдали от болезни. Они были очень благодарны бригадам, даже самых молодых уважительно называли «отец». А тут какая-то молодая женщина без защиты машин, очистительных сооружений и даже без платья бросается в воду. Кто же она — ведьма?

— Что же сделать, — спросил Ганс друзей, — чтобы они не боялись озера, разводили рыбу и съедобные водоросли, плавали на лодках, купались сами и разрешали детям?

— У меня есть идея, — сказал Секу — врач из Мозамбика. — Мой «коллега» — шаман-лекарь поможет нам.

— Не обращаться же к этому старому колдуну…

— Почему бы и нет? — вставил слово молодой бригадир. — Он мудрый коллега. Заболев, туземцы обычно вначале обращаются к нему, а если он своими снадобьями не может помочь, он отправляет их к Секу. Он убедил стариков пить только очищенную воду. Люди любят его и знают, что мы помогаем им строить хорошую жизнь.

На берегу горел гигантский костер. Местные жители и рабочие стояли широким кругом и с восторгом наблюдали танец пестро раскрашенного шамана и его разряженных помощников. Барабаны и трещотки отбивали все ускоряющийся ритм. Европейцы непроизвольно начинали повторять движения туземцев. Тут Марлиз Морман в белом длинном одеянии вышла к шаману. Барабаны ускорили ритм. У костра жарилась большая рыба на деревянном колышке. Старик положил ее на плоский камень и начал голыми руками делить рыбу на части. Барабаны теперь били в бешеном темпе. Когда же колдун положил кусок рыбы в рот Марлиз, а другой себе, бой барабанов резко прервался.

— Дух озера желает, чтобы мы простили его, — обратился колдун к народу. — Он не знал, что посылает нам болезнь. Эта женщина первой сказала ему об этом. Он просит вас разделить с ним воду.

Они вдвоем подошли к берегу и сняли с себя одежду. Старик взял женщину за руку и ввел ее в воду. Поднялся оглушительный вопль восторга. Местная молодежь и молодые рабочие бросились в воду, поднимая сверкающие брызги. На лицах стариков появились улыбки, и они сделали несколько шагов к воде…

#шульце