Часть 2.
Едва заметно содрогнувшись, она умолкла. Фрэмтон облегченно вздохнул, когда тетушка торопливо вошла в комнату, рассыпаясь в извинениях, что заставила себя ждать.
– Надеюсь, Вера не дала вам соскучиться? – спросила она.
– Она рассказывала очень интересные вещи, – сказал Фрэмтон.
– Вы ведь не станете возражать, если я оставлю дверь открытой, – живо проговорила миссис Сэпплтон. – Мой муж и братья должны вернуться с охоты, а они всегда входят в эту дверь. Сегодня они отправились на болота за бекасами, так что моим бедным коврам достанется. Все вы, мужчины, одинаковы, не правда ли?
Она весело болтала об охоте, о том, что дичи стало мало и каково будет зимой уткам. Фрэмтоца охватил подлинный ужас. Он сделал отчаянную попытку перевести разговор на менее жуткую тему, нo это удалось ему лишь отчасти. Он понимал, что хозяйка уделяет ему лишь малую толику своего внимания. Взгляд ее то и дело скользил мимо него и устремлялся через открытую дверь на лужайку. И надо же было ему явиться в такую трагическую годовщину! Поистине печальное совпадение.
– Врачи сходятся во мнении, что мне необходим полный покой. Мне следует избегать волнений и чрезмерных физических усилий, – заявил Фрэмтон, придерживавшийся весьма широко распространенного заблуждения, будто совершенно незнакомые люди, равно как и случайные знакомые, жаждут услышать малейшие подробности о болезнях и недугах, их причинах и способах излечения.
– По поводу диеты они расходятся во мнении.
– Вот как? – переспросила миссис Сэпплтон, в самую последнюю минуту подавив зевок. И вдруг она оживилась, вся обратившись в напряженное внимание, но не в ответ на то, что произнес Фрэмтон.
– Ну вот и они наконец! – воскликнула она. – Как раз к чаю, и вы только посмотрите – с головы до ног в грязи.
Фрэмтон едва заметно вздрогнул и обернулся к племяннице, обратив на нее взор, который должен был выражать сочувствие. Девушка смотрела на открытую дверь. В глазах ее застыл ужас. Похолодев от не поддающегося описанию страха, Фрэмтон повернулся вместе со стулом и посмотрел в том же направлении.
В сгущающихся сумерках по лужайке двигались к дому три мужские фигуры с ружьями в руках, а у одного из мужчин на плечи был накинут белый макинтош. По пятам за ними плелся рыжий спаниель. Они бесшумно приблизились к дому, и тут хриплый молодой голос выкрикнул из полумрака: «Берти, Берти, что ты скачешь?»
Не помня себя от страха, Фрэмтон схватил трость и шляпу. Его побег был столь стремителен, что он едва ли потом мог вспомнить, как сумел найти ворота парка. Дабы избежать неминуемого столкновения, велосипедист, ехавший по дороге, вынужден был врезаться в изгородь.
– А вот и мы, дорогая, – произнес обладатель белого макинтоша, входя в дверь. – Мы вымокли до нитки, но уже высохли. А кто это убегал отсюда, когда мы подходили к дому?
– Весьма необыкновенный человек, некий мистер Натл, – ответила миссис Сэпплтон. – Только и говорил, что о своих болезнях и сбежал, не попрощавшись и не извинившись, едва увидел вас. Можно подумать, что ему привиделся призрак.
– Наверное, все дело в спаниеле, – невозмутимо прибавила племянница. – Он говорил мне, что боится собак. Свора бродячих собак однажды загнала его на кладбище где-то на берегу Ганга, и ему пришлось провести ночь в свежевыкопанной могиле, а животные прямо над его головой рычали и скалили клыки. Это кого угодно сведет с ума.
Она была большой мастерицей по части выдумывания всяких небылиц.
#саки
Едва заметно содрогнувшись, она умолкла. Фрэмтон облегченно вздохнул, когда тетушка торопливо вошла в комнату, рассыпаясь в извинениях, что заставила себя ждать.
– Надеюсь, Вера не дала вам соскучиться? – спросила она.
– Она рассказывала очень интересные вещи, – сказал Фрэмтон.
– Вы ведь не станете возражать, если я оставлю дверь открытой, – живо проговорила миссис Сэпплтон. – Мой муж и братья должны вернуться с охоты, а они всегда входят в эту дверь. Сегодня они отправились на болота за бекасами, так что моим бедным коврам достанется. Все вы, мужчины, одинаковы, не правда ли?
Она весело болтала об охоте, о том, что дичи стало мало и каково будет зимой уткам. Фрэмтоца охватил подлинный ужас. Он сделал отчаянную попытку перевести разговор на менее жуткую тему, нo это удалось ему лишь отчасти. Он понимал, что хозяйка уделяет ему лишь малую толику своего внимания. Взгляд ее то и дело скользил мимо него и устремлялся через открытую дверь на лужайку. И надо же было ему явиться в такую трагическую годовщину! Поистине печальное совпадение.
– Врачи сходятся во мнении, что мне необходим полный покой. Мне следует избегать волнений и чрезмерных физических усилий, – заявил Фрэмтон, придерживавшийся весьма широко распространенного заблуждения, будто совершенно незнакомые люди, равно как и случайные знакомые, жаждут услышать малейшие подробности о болезнях и недугах, их причинах и способах излечения.
– По поводу диеты они расходятся во мнении.
– Вот как? – переспросила миссис Сэпплтон, в самую последнюю минуту подавив зевок. И вдруг она оживилась, вся обратившись в напряженное внимание, но не в ответ на то, что произнес Фрэмтон.
– Ну вот и они наконец! – воскликнула она. – Как раз к чаю, и вы только посмотрите – с головы до ног в грязи.
Фрэмтон едва заметно вздрогнул и обернулся к племяннице, обратив на нее взор, который должен был выражать сочувствие. Девушка смотрела на открытую дверь. В глазах ее застыл ужас. Похолодев от не поддающегося описанию страха, Фрэмтон повернулся вместе со стулом и посмотрел в том же направлении.
В сгущающихся сумерках по лужайке двигались к дому три мужские фигуры с ружьями в руках, а у одного из мужчин на плечи был накинут белый макинтош. По пятам за ними плелся рыжий спаниель. Они бесшумно приблизились к дому, и тут хриплый молодой голос выкрикнул из полумрака: «Берти, Берти, что ты скачешь?»
Не помня себя от страха, Фрэмтон схватил трость и шляпу. Его побег был столь стремителен, что он едва ли потом мог вспомнить, как сумел найти ворота парка. Дабы избежать неминуемого столкновения, велосипедист, ехавший по дороге, вынужден был врезаться в изгородь.
– А вот и мы, дорогая, – произнес обладатель белого макинтоша, входя в дверь. – Мы вымокли до нитки, но уже высохли. А кто это убегал отсюда, когда мы подходили к дому?
– Весьма необыкновенный человек, некий мистер Натл, – ответила миссис Сэпплтон. – Только и говорил, что о своих болезнях и сбежал, не попрощавшись и не извинившись, едва увидел вас. Можно подумать, что ему привиделся призрак.
– Наверное, все дело в спаниеле, – невозмутимо прибавила племянница. – Он говорил мне, что боится собак. Свора бродячих собак однажды загнала его на кладбище где-то на берегу Ганга, и ему пришлось провести ночь в свежевыкопанной могиле, а животные прямо над его головой рычали и скалили клыки. Это кого угодно сведет с ума.
Она была большой мастерицей по части выдумывания всяких небылиц.
#саки
🔥9👏1
Роберт Шекли
Рука помощи
В то утро Трэвиса уволили с работы. Да, она была скучной и низкооплачиваемой, но все же служила хоть какой-то зацепкой в жизни. Теперь у него не осталось ничего, и он держал в руке средство, с помощью которого намеревался прервать свое полное отчаяния и унизительное существование. В бутылочке находился быстрый, надежный и не причиняющий боли яд, украденный на предыдущей работе в химической компании, где это вещество использовали как катализатор.
Из-за прежних попыток самоубийства немногие еще остававшиеся приятели считали Трэвиса невротиком, желающим привлечь к себе внимание. Что ж, на этот раз он им покажет, и они пожалеют о своих словах. Может, даже жена выдавит слезинку-другую.
Мысль о жене укрепила решимость Трэвиса. Любовь Леоты со временем превратилась в безразличную терпимость, а потом и в ненависть — острую, всепоглощающую и едкую, против которой он оказался бессилен. Ужас заключался в том, что сам он любил ее до сих пор.
«Давай, чего тянуть?» — подумал он и, закрыв глаза, поднял бутылочку.
Но не успел он поднести ее ко рту, как она вылетела из его руки.
— Что ты надумал? — услышал он резкий голос Леоты.
— По-моему, это очевидно.
Она с интересом вглядывалась в его лицо. У Леоты, крупной женщины с грубоватым лицом, был дар непрерывно делать кому-либо гадости. Но сейчас ее лицо смягчилось.
— Ты всерьез собирался это сделать, верно?
— И сейчас собираюсь, — ответил Трэвис. — Не сегодня, так завтра или на следующей неделе.
— Никогда не верила, что ты на это решишься. Кое-кто из твоих приятелей полагал, что у тебя хватит смелости, но только не я. Что ж, пожалуй, я и в самом деле превратила несколько лет твоей жизни в ад. Но надо же кому-то принимать решения.
— Мои проблемы уже давным-давно перестали тебя волновать, — заметил Трэвис. — Почему же ты меня остановила?
Леота ответила не сразу. Неужели ее сердце дрогнуло? Трэвис никогда еще не видел жену такой.
— Я неверно тебя оценила, — сказала она наконец. — Всегда считала, что ты блефуешь, лишь бы вывести меня из себя. Помнишь, как ты грозился броситься из окна? Высунулся из него… вот так.
Леота высунулась из окна двадцатого этажа.
— Не делай этого! — крикнул Трэвис.
— Как странно слышать такое от тебя. Только не говори, что я все еще тебе небезразлична.
— Могу и сказать, — произнес Трэвис. — Могу, если… ты и я…
— Возможно, — отозвалась Леота.
В душе Трэвиса вспыхнул огонек надежды, хотя он едва осмеливался его замечать. Женщины всегда такие странные. Вот и сейчас она почему-то улыбается. Крепко взяв мужа за плечи, Леота сказала:
— Я не могу тебе позволить убить себя. Ты даже не представляешь, какие сильные чувства я к тебе испытываю.
Ответить он уже не смог. Он был тронут. Сильные заботливые руки жены тронули его необыкновенно — прямо к распахнутому окну.
Когда его пальцы соскользнули с подоконника и он почувствовал, что падает, Трэвис услышал, как жена кричит ему вслед:
— Достаточно сильные, дорогой, чтобы ты сделал это по-моему!
#шекли
Рука помощи
В то утро Трэвиса уволили с работы. Да, она была скучной и низкооплачиваемой, но все же служила хоть какой-то зацепкой в жизни. Теперь у него не осталось ничего, и он держал в руке средство, с помощью которого намеревался прервать свое полное отчаяния и унизительное существование. В бутылочке находился быстрый, надежный и не причиняющий боли яд, украденный на предыдущей работе в химической компании, где это вещество использовали как катализатор.
Из-за прежних попыток самоубийства немногие еще остававшиеся приятели считали Трэвиса невротиком, желающим привлечь к себе внимание. Что ж, на этот раз он им покажет, и они пожалеют о своих словах. Может, даже жена выдавит слезинку-другую.
Мысль о жене укрепила решимость Трэвиса. Любовь Леоты со временем превратилась в безразличную терпимость, а потом и в ненависть — острую, всепоглощающую и едкую, против которой он оказался бессилен. Ужас заключался в том, что сам он любил ее до сих пор.
«Давай, чего тянуть?» — подумал он и, закрыв глаза, поднял бутылочку.
Но не успел он поднести ее ко рту, как она вылетела из его руки.
— Что ты надумал? — услышал он резкий голос Леоты.
— По-моему, это очевидно.
Она с интересом вглядывалась в его лицо. У Леоты, крупной женщины с грубоватым лицом, был дар непрерывно делать кому-либо гадости. Но сейчас ее лицо смягчилось.
— Ты всерьез собирался это сделать, верно?
— И сейчас собираюсь, — ответил Трэвис. — Не сегодня, так завтра или на следующей неделе.
— Никогда не верила, что ты на это решишься. Кое-кто из твоих приятелей полагал, что у тебя хватит смелости, но только не я. Что ж, пожалуй, я и в самом деле превратила несколько лет твоей жизни в ад. Но надо же кому-то принимать решения.
— Мои проблемы уже давным-давно перестали тебя волновать, — заметил Трэвис. — Почему же ты меня остановила?
Леота ответила не сразу. Неужели ее сердце дрогнуло? Трэвис никогда еще не видел жену такой.
— Я неверно тебя оценила, — сказала она наконец. — Всегда считала, что ты блефуешь, лишь бы вывести меня из себя. Помнишь, как ты грозился броситься из окна? Высунулся из него… вот так.
Леота высунулась из окна двадцатого этажа.
— Не делай этого! — крикнул Трэвис.
— Как странно слышать такое от тебя. Только не говори, что я все еще тебе небезразлична.
— Могу и сказать, — произнес Трэвис. — Могу, если… ты и я…
— Возможно, — отозвалась Леота.
В душе Трэвиса вспыхнул огонек надежды, хотя он едва осмеливался его замечать. Женщины всегда такие странные. Вот и сейчас она почему-то улыбается. Крепко взяв мужа за плечи, Леота сказала:
— Я не могу тебе позволить убить себя. Ты даже не представляешь, какие сильные чувства я к тебе испытываю.
Ответить он уже не смог. Он был тронут. Сильные заботливые руки жены тронули его необыкновенно — прямо к распахнутому окну.
Когда его пальцы соскользнули с подоконника и он почувствовал, что падает, Трэвис услышал, как жена кричит ему вслед:
— Достаточно сильные, дорогой, чтобы ты сделал это по-моему!
#шекли
👍8❤2😱2🔥1🤔1
Петр Бормор
Черный властелин и другие. 1.
Часть 1.
Первым в Тронный зал ворвался Полуэльф с окровавленным мечом. А за ним, рассыпавшись полукругом, вбежали его спутники: гном, принцесса, волшебник, ведьма и Халфлинг.
Черный Властелин поднял голову от разложенных на столе бумаг.
— А вы пунктуальны, — заметил он, вкладывая закладку между страниц толстой книги. — Надо же, точно на закате!
— Мы пришли, чтобы… — начал Полуэльф.
— Знаю, знаю, — отмахнулся Властелин. — Чтобы положить конец моему тираническому правлению. Читал. Тут все это очень даже подробно описано.
Небрежным движением затянутой в перчатку руки он подвинул к Полуэльфу раскрытый посередине том сочинений Лжепророка Афанасия. Вообще-то, Афанасий был самым натуральным пророком, но не будучи членом Гильдии Прорицателей, на официальный статус рассчитывать не мог. Кроме того, его пророчества всегда неприятно поражали обилием конкретных подробностей. Настоящие пророки так не пишут. Пророчества должны выглядеть туманными и неоднозначными, а излагать их надлежит архаическим языком, лучше в стихах — этим стилем Афанасий так и не смог овладеть. Полуэльф скосил глаза на текст.
— «В году 5667, в день летнего солнцестояния, за четыре с половиной минуты до заката, к Черному Властелину придут гном, Полуэльф, принцесса, волшебник, ведьма и Халфлинг с тем, чтобы положить конец его тирании…» — прочитал он вслух.
— Читай дальше, — кивнул Властелин.
— «На Полуэльфе будет бежевый плащ, порванный на левом плече, а в руках — Меч Пресечения (см.). Гном — левша, слегка косит на правый глаз, поврежденный в девяностошестилетнем возрасте в пьяной драке в урочище Пьяные Камни. Принцесса — на самом деле не законная наследница трона, а всего лишь отпрыск побочной ветви древнего королевского рода, но это ровным счетом ничего не значит, потому что законный наследник — хромой и горбатый придурок, и никто никогда не поверит, что он — Король. У принцессы зеленые глаза, волосы цвета спелой пшеницы, над левой коленкой родинка и пятно от мясного соуса на рукаве…»
— Где пятно?! — вскинулась принцесса и, густо покраснев, принялась осматривать рукава. Полуэльф искоса глянул на длинное платье, скрывающее коленки его спутницы, и перевел взгляд на Черного Властелина. Тот подтянул книгу к себе и, усевшись поудобнее, перевернул страницу.
— Итак, вы пришли. Теперь я произведу небольшую проверку, вы позволите?
#бормор
Черный властелин и другие. 1.
Часть 1.
Первым в Тронный зал ворвался Полуэльф с окровавленным мечом. А за ним, рассыпавшись полукругом, вбежали его спутники: гном, принцесса, волшебник, ведьма и Халфлинг.
Черный Властелин поднял голову от разложенных на столе бумаг.
— А вы пунктуальны, — заметил он, вкладывая закладку между страниц толстой книги. — Надо же, точно на закате!
— Мы пришли, чтобы… — начал Полуэльф.
— Знаю, знаю, — отмахнулся Властелин. — Чтобы положить конец моему тираническому правлению. Читал. Тут все это очень даже подробно описано.
Небрежным движением затянутой в перчатку руки он подвинул к Полуэльфу раскрытый посередине том сочинений Лжепророка Афанасия. Вообще-то, Афанасий был самым натуральным пророком, но не будучи членом Гильдии Прорицателей, на официальный статус рассчитывать не мог. Кроме того, его пророчества всегда неприятно поражали обилием конкретных подробностей. Настоящие пророки так не пишут. Пророчества должны выглядеть туманными и неоднозначными, а излагать их надлежит архаическим языком, лучше в стихах — этим стилем Афанасий так и не смог овладеть. Полуэльф скосил глаза на текст.
— «В году 5667, в день летнего солнцестояния, за четыре с половиной минуты до заката, к Черному Властелину придут гном, Полуэльф, принцесса, волшебник, ведьма и Халфлинг с тем, чтобы положить конец его тирании…» — прочитал он вслух.
— Читай дальше, — кивнул Властелин.
— «На Полуэльфе будет бежевый плащ, порванный на левом плече, а в руках — Меч Пресечения (см.). Гном — левша, слегка косит на правый глаз, поврежденный в девяностошестилетнем возрасте в пьяной драке в урочище Пьяные Камни. Принцесса — на самом деле не законная наследница трона, а всего лишь отпрыск побочной ветви древнего королевского рода, но это ровным счетом ничего не значит, потому что законный наследник — хромой и горбатый придурок, и никто никогда не поверит, что он — Король. У принцессы зеленые глаза, волосы цвета спелой пшеницы, над левой коленкой родинка и пятно от мясного соуса на рукаве…»
— Где пятно?! — вскинулась принцесса и, густо покраснев, принялась осматривать рукава. Полуэльф искоса глянул на длинное платье, скрывающее коленки его спутницы, и перевел взгляд на Черного Властелина. Тот подтянул книгу к себе и, усевшись поудобнее, перевернул страницу.
— Итак, вы пришли. Теперь я произведу небольшую проверку, вы позволите?
#бормор
🔥4❤2
Часть 2.
Властелин поднес книгу к лицу и близоруко прищурился.
— Хмм… ага, вот. Талисман Света у вас?
— Да, вот, — принцесса извлекла из-за корсажа амулет на цепочке.
— Так, хорошо, вижу. Меч вы тоже раздобыли. А этот топор, ми у гнома, он чьей работы?
— Великого мастера Офенцингельштанценштихеля по прозванию Девять Пальцев.
— Вот клеймо, — добавил гном, указав на оттиск мастера на обухе топора.
— Сходится, — кивнул Властелин. — А вот Вы, Вы действительно Полуэльф? Не квартерон?
— Вот метрики, — Полуэльф протянул Властелину свидетельство о рождении.
— Да, действительно… А что у Халфлинга…
— Бечевка или пусто! — быстро ответил Халфлинг, не дожидаясь окончания вопроса.
— Да, все точно. — Черный Властелин со вздохом захлопнул книжку, положил ее на стол и побарабанил пальцами по корешку.
— Мда… — протянул он, вставая. — Выходит, я обречен?
— Выходит, так, — согласился Полуэльф.
— Блин… А я только начал во вкус входить… Сопротивление бесполезно, как я понимаю. Там написано, что вы мне отрубите голову, одолев «с минимальными потерями».
Все взгляды обратились на Халфлинга, который побледнел и судорожно сглотнул.
— Извини, дружище! — сказал гном, опуская на макушку товарищу тяжелый топор.
— Так, с этой формальностью разделались. — Властелин почесал переносицу. — Я так понимаю, что последний бой — это тоже пустая формальность? Раз все равно известно, что я проиграю.
— Да, звучит логично, — согласился Полуэльф.
— Тогда не будем тянуть время.
Черный Властелин скинул плащ и, отвернув воротник, чтобы не мешал, положил голову на край стола.
— Я надеюсь, это будет не очень больно?
— Будет, — вздохнул Полуэльф, пробуя пальцем зазубренную кромку меча. — Да ладно, было бы из-за чего огорчаться! Через тысячу лет отомстишь.
— Да? — удивился Властелин.
— Точно говорю! Всем известно, что Черного Властелина невозможно уничтожить окончательно. Он перерождается и возвращается в этот мир с новыми силами.
— Не знал, — признался Властелин. — Ну, отрадно слышать. Значит, до скорого?
— До скорого, — подтвердил Полуэльф и с размаху опустил Меч Пресечения на шею Черного Властелина.
#бормор
Властелин поднес книгу к лицу и близоруко прищурился.
— Хмм… ага, вот. Талисман Света у вас?
— Да, вот, — принцесса извлекла из-за корсажа амулет на цепочке.
— Так, хорошо, вижу. Меч вы тоже раздобыли. А этот топор, ми у гнома, он чьей работы?
— Великого мастера Офенцингельштанценштихеля по прозванию Девять Пальцев.
— Вот клеймо, — добавил гном, указав на оттиск мастера на обухе топора.
— Сходится, — кивнул Властелин. — А вот Вы, Вы действительно Полуэльф? Не квартерон?
— Вот метрики, — Полуэльф протянул Властелину свидетельство о рождении.
— Да, действительно… А что у Халфлинга…
— Бечевка или пусто! — быстро ответил Халфлинг, не дожидаясь окончания вопроса.
— Да, все точно. — Черный Властелин со вздохом захлопнул книжку, положил ее на стол и побарабанил пальцами по корешку.
— Мда… — протянул он, вставая. — Выходит, я обречен?
— Выходит, так, — согласился Полуэльф.
— Блин… А я только начал во вкус входить… Сопротивление бесполезно, как я понимаю. Там написано, что вы мне отрубите голову, одолев «с минимальными потерями».
Все взгляды обратились на Халфлинга, который побледнел и судорожно сглотнул.
— Извини, дружище! — сказал гном, опуская на макушку товарищу тяжелый топор.
— Так, с этой формальностью разделались. — Властелин почесал переносицу. — Я так понимаю, что последний бой — это тоже пустая формальность? Раз все равно известно, что я проиграю.
— Да, звучит логично, — согласился Полуэльф.
— Тогда не будем тянуть время.
Черный Властелин скинул плащ и, отвернув воротник, чтобы не мешал, положил голову на край стола.
— Я надеюсь, это будет не очень больно?
— Будет, — вздохнул Полуэльф, пробуя пальцем зазубренную кромку меча. — Да ладно, было бы из-за чего огорчаться! Через тысячу лет отомстишь.
— Да? — удивился Властелин.
— Точно говорю! Всем известно, что Черного Властелина невозможно уничтожить окончательно. Он перерождается и возвращается в этот мир с новыми силами.
— Не знал, — признался Властелин. — Ну, отрадно слышать. Значит, до скорого?
— До скорого, — подтвердил Полуэльф и с размаху опустил Меч Пресечения на шею Черного Властелина.
#бормор
👍7🔥3❤1
Антон Чехов
Злоумышленник
Часть 1.
Перед судебным следователем стоит маленький, чрезвычайно тощий мужичонко в пестрядинной рубахе и латаных портах. Его обросшее волосами и изъеденное рябинами лицо и глаза, едва видные из-за густых, нависших бровей, имеют выражение угрюмой суровости. На голове целая шапка давно уже нечесанных, путаных волос, что придает ему еще большую, паучью суровость. Он бос.
— Денис Григорьев! — начинает следователь. — Подойди поближе и отвечай на мои вопросы. Седьмого числа сего июля железнодорожный сторож Иван Семенов Акинфов, проходя утром по линии, на 141-й версте, застал тебя за отвинчиванием гайки, коей рельсы прикрепляются к шпалам. Вот она, эта гайка!.. С каковою гайкой он и задержал тебя. Так ли это было?
— Чаво?
— Так ли всё это было, как объясняет Акинфов?
— Знамо, было.
— Хорошо; ну, а для чего ты отвинчивал гайку?
— Чаво?
— Ты это свое «чаво» брось, а отвечай на вопрос! для чего ты отвинчивал гайку?
— Коли б не нужна была, не отвинчивал бы, — хрипит Денис, косясь на потолок.
— Для чего же тебе понадобилась эта гайка?
— Гайка-то? Мы из гаек грузила делаем...
— Кто это — мы?
— Мы, народ... Климовские мужики, то есть.
— Послушай, братец, не прикидывайся ты мне идиотом, а говори толком. Нечего тут про грузила врать!
— Отродясь не врал, а тут вру... — бормочет Денис, мигая глазами. — Да нешто, ваше благородие, можно без грузила? Ежели ты живца или выполозка на крючок сажаешь, то нешто он пойдет ко дну без грузила? Вру... — усмехается Денис. — Чёрт ли в нем, в живце-то, ежели поверху плавать будет! Окунь, щука, налим завсегда на донную идет, а которая ежели поверху плавает, то ту разве только шилишпер схватит, да и то редко... В нашей реке не живет шилишпер... Эта рыба простор любит.
— Для чего ты мне про шилишпера рассказываешь?
— Чаво? Да ведь вы сами спрашиваете! У нас и господа так ловят. Самый последний мальчишка не станет тебе без грузила ловить. Конечно, который непонимающий, ну, тот и без грузила пойдет ловить. Дураку закон не писан...
— Так ты говоришь, что ты отвинтил эту гайку для того, чтобы сделать из нее грузило?
— А то что же? Не в бабки ж играть!
— Но для грузила ты мог взять свинец, пулю... гвоздик какой-нибудь...
— Свинец на дороге не найдешь, купить надо, а гвоздик не годится. Лучше гайки и не найтить... И тяжелая, и дыра есть.
— Дураком каким прикидывается! Точно вчера родился или с неба упал. Разве ты не понимаешь, глупая голова, к чему ведет это отвинчивание? Не догляди сторож, так ведь поезд мог бы сойти с рельсов, людей бы убило! Ты людей убил бы!
— Избави господи, ваше благородие! Зачем убивать? Нешто мы некрещеные или злодеи какие? Слава те господи, господин хороший, век свой прожили и не токмо что убивать, но и мыслей таких в голове не было... Спаси и помилуй, царица небесная... Что вы-с!
— А отчего, по-твоему, происходят крушения поездов? Отвинти две-три гайки, вот тебе и крушение!
Денис усмехается и недоверчиво щурит на следователя глаза.
— Ну! Уж сколько лет всей деревней гайки отвинчиваем и хранил господь, а тут крушение... людей убил... Ежели б я рельсу унес или, положим, бревно поперек ейного пути положил, ну, тогды, пожалуй, своротило бы поезд, а то... тьфу! гайка!
— Да пойми же, гайками прикрепляется рельса к шпалам!
— Это мы понимаем... Мы ведь не все отвинчиваем... оставляем... Не без ума делаем... понимаем...
Денис зевает и крестит рот.
#чехов
Злоумышленник
Часть 1.
Перед судебным следователем стоит маленький, чрезвычайно тощий мужичонко в пестрядинной рубахе и латаных портах. Его обросшее волосами и изъеденное рябинами лицо и глаза, едва видные из-за густых, нависших бровей, имеют выражение угрюмой суровости. На голове целая шапка давно уже нечесанных, путаных волос, что придает ему еще большую, паучью суровость. Он бос.
— Денис Григорьев! — начинает следователь. — Подойди поближе и отвечай на мои вопросы. Седьмого числа сего июля железнодорожный сторож Иван Семенов Акинфов, проходя утром по линии, на 141-й версте, застал тебя за отвинчиванием гайки, коей рельсы прикрепляются к шпалам. Вот она, эта гайка!.. С каковою гайкой он и задержал тебя. Так ли это было?
— Чаво?
— Так ли всё это было, как объясняет Акинфов?
— Знамо, было.
— Хорошо; ну, а для чего ты отвинчивал гайку?
— Чаво?
— Ты это свое «чаво» брось, а отвечай на вопрос! для чего ты отвинчивал гайку?
— Коли б не нужна была, не отвинчивал бы, — хрипит Денис, косясь на потолок.
— Для чего же тебе понадобилась эта гайка?
— Гайка-то? Мы из гаек грузила делаем...
— Кто это — мы?
— Мы, народ... Климовские мужики, то есть.
— Послушай, братец, не прикидывайся ты мне идиотом, а говори толком. Нечего тут про грузила врать!
— Отродясь не врал, а тут вру... — бормочет Денис, мигая глазами. — Да нешто, ваше благородие, можно без грузила? Ежели ты живца или выполозка на крючок сажаешь, то нешто он пойдет ко дну без грузила? Вру... — усмехается Денис. — Чёрт ли в нем, в живце-то, ежели поверху плавать будет! Окунь, щука, налим завсегда на донную идет, а которая ежели поверху плавает, то ту разве только шилишпер схватит, да и то редко... В нашей реке не живет шилишпер... Эта рыба простор любит.
— Для чего ты мне про шилишпера рассказываешь?
— Чаво? Да ведь вы сами спрашиваете! У нас и господа так ловят. Самый последний мальчишка не станет тебе без грузила ловить. Конечно, который непонимающий, ну, тот и без грузила пойдет ловить. Дураку закон не писан...
— Так ты говоришь, что ты отвинтил эту гайку для того, чтобы сделать из нее грузило?
— А то что же? Не в бабки ж играть!
— Но для грузила ты мог взять свинец, пулю... гвоздик какой-нибудь...
— Свинец на дороге не найдешь, купить надо, а гвоздик не годится. Лучше гайки и не найтить... И тяжелая, и дыра есть.
— Дураком каким прикидывается! Точно вчера родился или с неба упал. Разве ты не понимаешь, глупая голова, к чему ведет это отвинчивание? Не догляди сторож, так ведь поезд мог бы сойти с рельсов, людей бы убило! Ты людей убил бы!
— Избави господи, ваше благородие! Зачем убивать? Нешто мы некрещеные или злодеи какие? Слава те господи, господин хороший, век свой прожили и не токмо что убивать, но и мыслей таких в голове не было... Спаси и помилуй, царица небесная... Что вы-с!
— А отчего, по-твоему, происходят крушения поездов? Отвинти две-три гайки, вот тебе и крушение!
Денис усмехается и недоверчиво щурит на следователя глаза.
— Ну! Уж сколько лет всей деревней гайки отвинчиваем и хранил господь, а тут крушение... людей убил... Ежели б я рельсу унес или, положим, бревно поперек ейного пути положил, ну, тогды, пожалуй, своротило бы поезд, а то... тьфу! гайка!
— Да пойми же, гайками прикрепляется рельса к шпалам!
— Это мы понимаем... Мы ведь не все отвинчиваем... оставляем... Не без ума делаем... понимаем...
Денис зевает и крестит рот.
#чехов
❤3👍3
Часть 2.
— В прошлом году здесь сошел поезд с рельсов, — говорит следователь. — Теперь понятно, почему...
— Чего изволите?
— Теперь, говорю, понятно, отчего в прошлом году сошел поезд с рельсов... Я понимаю!
— На то вы и образованные, чтобы понимать, милостивцы наши... Господь знал, кому понятие давал... Вы вот и рассудили, как и что, а сторож тот же мужик, без всякого понятия, хватает за шиворот и тащит... Ты рассуди, а потом и тащи! Сказано — мужик, мужицкий и ум... Запишите также, ваше благородие, что он меня два раза по зубам ударил и в груди.
— Когда у тебя делали обыск, то нашли еще одну гайку... Эту в каком месте ты отвинтил и когда?
— Это вы про ту гайку, что под красным сундучком лежала?
— Не знаю, где она у тебя лежала, но только нашли ее. Когда ты ее отвинтил?
— Я ее не отвинчивал, ее мне Игнашка, Семена кривого сын, дал. Это я про ту, что под сундучком, а ту, что на дворе в санях, мы вместе с Митрофаном вывинтили.
— С каким Митрофаном?
— С Митрофаном Петровым... Нешто не слыхали? Невода у нас делает и господам продает. Ему много этих самых гаек требуется. На каждый невод, почитай, штук десять...
— Послушай... 1081 статья уложения о наказаниях говорит, что за всякое с умыслом учиненное повреждение железной дороги, когда оно может подвергнуть опасности следующий по сей дороге транспорт и виновный знал, что последствием сего должно быть несчастье... понимаешь? знал! А ты не мог не знать, к чему ведет это отвинчивание... он приговаривается к ссылке в каторжные работы.
— Конечно, вы лучше знаете... Мы люди темные... нешто мы понимаем?
— Всё ты понимаешь! Это ты врешь, прикидываешься!
— Зачем врать? Спросите на деревне, коли не верите... Без грузила только уклейку ловят, а на что хуже пескаря, да и тот не пойдет тебе без грузила.
— Ты еще про шилишпера расскажи! — улыбается следователь.
— Шилишпер у нас не водится... Пущаем леску без грузила поверх воды на бабочку, идет голавль, да и то редко.
— Ну, молчи...
Наступает молчание. Денис переминается с ноги на ногу, глядит на стол с зеленым сукном и усиленно мигает глазами, словно видит перед собой не сукно, а солнце. Следователь быстро пишет.
— Мне идтить? — спрашивает Денис после некоторого молчания.
— Нет. Я должен взять тебя под стражу и отослать в тюрьму.
Денис перестает мигать и, приподняв свои густые брови, вопросительно глядит на чиновника.
— То есть, как же в тюрьму? Ваше благородие! Мне некогда, мне надо на ярмарку; с Егора три рубля за сало получить...
— Молчи, не мешай.
— В тюрьму... Было б за что, пошел бы, а то так... здорово живешь... За что? И не крал, кажись, и не дрался... А ежели вы насчет недоимки сомневаетесь, ваше благородие, то не верьте старосте... Вы господина непременного члена спросите... Креста на нем нет, на старосте-то...
— Молчи!
— Я и так молчу... — бормочет Денис. — А что староста набрехал в учете, это я хоть под присягой... Нас три брата: Кузьма Григорьев, стало быть, Егор Григорьев и я, Денис Григорьев...
— Ты мне мешаешь... Эй, Семен! — кричит следователь. — Увести его!
— Нас три брата, — бормочет Денис, когда два дюжих солдата берут и ведут его из камеры. — Брат за брата не ответчик... Кузьма не платит, а ты, Денис, отвечай... Судьи! Помер покойник барин-генерал, царство небесное, а то показал бы он вам, судьям... Надо судить умеючи, не зря... Хоть и высеки, но чтоб за дело, по совести...
#чехов
— В прошлом году здесь сошел поезд с рельсов, — говорит следователь. — Теперь понятно, почему...
— Чего изволите?
— Теперь, говорю, понятно, отчего в прошлом году сошел поезд с рельсов... Я понимаю!
— На то вы и образованные, чтобы понимать, милостивцы наши... Господь знал, кому понятие давал... Вы вот и рассудили, как и что, а сторож тот же мужик, без всякого понятия, хватает за шиворот и тащит... Ты рассуди, а потом и тащи! Сказано — мужик, мужицкий и ум... Запишите также, ваше благородие, что он меня два раза по зубам ударил и в груди.
— Когда у тебя делали обыск, то нашли еще одну гайку... Эту в каком месте ты отвинтил и когда?
— Это вы про ту гайку, что под красным сундучком лежала?
— Не знаю, где она у тебя лежала, но только нашли ее. Когда ты ее отвинтил?
— Я ее не отвинчивал, ее мне Игнашка, Семена кривого сын, дал. Это я про ту, что под сундучком, а ту, что на дворе в санях, мы вместе с Митрофаном вывинтили.
— С каким Митрофаном?
— С Митрофаном Петровым... Нешто не слыхали? Невода у нас делает и господам продает. Ему много этих самых гаек требуется. На каждый невод, почитай, штук десять...
— Послушай... 1081 статья уложения о наказаниях говорит, что за всякое с умыслом учиненное повреждение железной дороги, когда оно может подвергнуть опасности следующий по сей дороге транспорт и виновный знал, что последствием сего должно быть несчастье... понимаешь? знал! А ты не мог не знать, к чему ведет это отвинчивание... он приговаривается к ссылке в каторжные работы.
— Конечно, вы лучше знаете... Мы люди темные... нешто мы понимаем?
— Всё ты понимаешь! Это ты врешь, прикидываешься!
— Зачем врать? Спросите на деревне, коли не верите... Без грузила только уклейку ловят, а на что хуже пескаря, да и тот не пойдет тебе без грузила.
— Ты еще про шилишпера расскажи! — улыбается следователь.
— Шилишпер у нас не водится... Пущаем леску без грузила поверх воды на бабочку, идет голавль, да и то редко.
— Ну, молчи...
Наступает молчание. Денис переминается с ноги на ногу, глядит на стол с зеленым сукном и усиленно мигает глазами, словно видит перед собой не сукно, а солнце. Следователь быстро пишет.
— Мне идтить? — спрашивает Денис после некоторого молчания.
— Нет. Я должен взять тебя под стражу и отослать в тюрьму.
Денис перестает мигать и, приподняв свои густые брови, вопросительно глядит на чиновника.
— То есть, как же в тюрьму? Ваше благородие! Мне некогда, мне надо на ярмарку; с Егора три рубля за сало получить...
— Молчи, не мешай.
— В тюрьму... Было б за что, пошел бы, а то так... здорово живешь... За что? И не крал, кажись, и не дрался... А ежели вы насчет недоимки сомневаетесь, ваше благородие, то не верьте старосте... Вы господина непременного члена спросите... Креста на нем нет, на старосте-то...
— Молчи!
— Я и так молчу... — бормочет Денис. — А что староста набрехал в учете, это я хоть под присягой... Нас три брата: Кузьма Григорьев, стало быть, Егор Григорьев и я, Денис Григорьев...
— Ты мне мешаешь... Эй, Семен! — кричит следователь. — Увести его!
— Нас три брата, — бормочет Денис, когда два дюжих солдата берут и ведут его из камеры. — Брат за брата не ответчик... Кузьма не платит, а ты, Денис, отвечай... Судьи! Помер покойник барин-генерал, царство небесное, а то показал бы он вам, судьям... Надо судить умеючи, не зря... Хоть и высеки, но чтоб за дело, по совести...
#чехов
❤6
Неделя из жизни мужского желудка
Часть 1.
Понедельник. Утро:
Оййй б… н-ну куда ты идешь?.. Куда ты пресси с похмела? Ууф!.. ох-ох… Хуже меня только рту и голове! Мама, роди нас всех обратно!.. Эй, только кофе не пей, а то я тебе его верну прям на клавиатуру! Слышь, братан, минералочки бы?..
Обед:
Ну чо? Сидим? А мож это, к девкам на ресепшн сходим? У них бутеры бывают…
А, ну да, перегар… Эх. Ну ладно, тогда сидим. Это, слышь? В общем рассольничку бы, а?
Вечер:
Пельмени богатырские, смерзшиеся – один большой пельмень. Сварил, засунул - перевариваю. Пытаюсь расщепить на составные – хрен: единая атомарная мясо-мучная масса. Ну да ничо, мы после армии: тушенку 56-го года не пукнув переваривали! А вот за пиво, спасибо, братан!
Ночь:
3 часа, полет нормальный! Пельмень подавлен и готов прекратить сопротивление. Продукты распада пельменя будут готовы к 8-00 по Москве, витамины из пива извлечены и поделены между органами согласно договоренности. Отбой!
Вторник. Утро:
Эу, чувак! Где моя утренняя сигарета?! Что значит купить забыл, что за невнимание к жизненно важным органам! Давай, по-быстрому, а то я щас тошнить тебя начну! А, гад! Не любишь тошнить-то! «Парламент»! «Парламент», жмотло! На здоровье не экономят!
Обед:
Глютамат натрия, разрыхлитель, питьевая сода, загуститель Е 412, усилитель вкуса и аромата, аджитайт, кусочки картона. Слышь, братан, а с чем сегодня «Доширак»? С курицей? Передайте там по кишечнику: кусочки картона считать курицей!
Вечер:
Два Биг Мака, картошка по-деревенски, курица в панировке. Ребра, подвиньтесь – у нас еще пирожок! Ик. Ик. Ик. Ик. Я доволен, спасибо, братишка!
Ночь:
Переварил ужин - глютамат натрия, разрыхлитель, питьевая сода, усилитель вкуса и аромата, аджитайт, кусочки картона. И еще - я жрать хочу.
Среда. Утро:
Первая пошла! Ххорошо. Кофе. Вторая: затяжка, еще затяжка – кайф!
Обед:
Доширак не купили, девочки на ресепшине на диете - дуры! - питаемся крошками из клавиатуры. Вечером пиво с мужиками.
Вечер: Пиво! Колбаски! Картошка! Капуста! Мужики! Футбол! О, телка! Член, слышь, чувиха подкатила! Не, ну вот это кайф!
Ночь:
Хотим писать, но стесняемся – романтика, блин, чувиха рядом сопит. Так, давай, осторожненько - опа. Тихонько, поднимаемся, где тут у нее тубзик-то? Есть!.. Ай.. хорошо. О, кухня. Ну, давай позырим, чо такого-то? Холодильник. Ну что, что «Юрюзань», зато вместительный! Маа-ать моя! Сколько всего! Стой, куда пошел! Давай, котлетку и колбаски, редисочки, и по-быстрому назад - всего делов-то, она и не проснулась!..
#ископаемое
Часть 1.
Понедельник. Утро:
Оййй б… н-ну куда ты идешь?.. Куда ты пресси с похмела? Ууф!.. ох-ох… Хуже меня только рту и голове! Мама, роди нас всех обратно!.. Эй, только кофе не пей, а то я тебе его верну прям на клавиатуру! Слышь, братан, минералочки бы?..
Обед:
Ну чо? Сидим? А мож это, к девкам на ресепшн сходим? У них бутеры бывают…
А, ну да, перегар… Эх. Ну ладно, тогда сидим. Это, слышь? В общем рассольничку бы, а?
Вечер:
Пельмени богатырские, смерзшиеся – один большой пельмень. Сварил, засунул - перевариваю. Пытаюсь расщепить на составные – хрен: единая атомарная мясо-мучная масса. Ну да ничо, мы после армии: тушенку 56-го года не пукнув переваривали! А вот за пиво, спасибо, братан!
Ночь:
3 часа, полет нормальный! Пельмень подавлен и готов прекратить сопротивление. Продукты распада пельменя будут готовы к 8-00 по Москве, витамины из пива извлечены и поделены между органами согласно договоренности. Отбой!
Вторник. Утро:
Эу, чувак! Где моя утренняя сигарета?! Что значит купить забыл, что за невнимание к жизненно важным органам! Давай, по-быстрому, а то я щас тошнить тебя начну! А, гад! Не любишь тошнить-то! «Парламент»! «Парламент», жмотло! На здоровье не экономят!
Обед:
Глютамат натрия, разрыхлитель, питьевая сода, загуститель Е 412, усилитель вкуса и аромата, аджитайт, кусочки картона. Слышь, братан, а с чем сегодня «Доширак»? С курицей? Передайте там по кишечнику: кусочки картона считать курицей!
Вечер:
Два Биг Мака, картошка по-деревенски, курица в панировке. Ребра, подвиньтесь – у нас еще пирожок! Ик. Ик. Ик. Ик. Я доволен, спасибо, братишка!
Ночь:
Переварил ужин - глютамат натрия, разрыхлитель, питьевая сода, усилитель вкуса и аромата, аджитайт, кусочки картона. И еще - я жрать хочу.
Среда. Утро:
Первая пошла! Ххорошо. Кофе. Вторая: затяжка, еще затяжка – кайф!
Обед:
Доширак не купили, девочки на ресепшине на диете - дуры! - питаемся крошками из клавиатуры. Вечером пиво с мужиками.
Вечер: Пиво! Колбаски! Картошка! Капуста! Мужики! Футбол! О, телка! Член, слышь, чувиха подкатила! Не, ну вот это кайф!
Ночь:
Хотим писать, но стесняемся – романтика, блин, чувиха рядом сопит. Так, давай, осторожненько - опа. Тихонько, поднимаемся, где тут у нее тубзик-то? Есть!.. Ай.. хорошо. О, кухня. Ну, давай позырим, чо такого-то? Холодильник. Ну что, что «Юрюзань», зато вместительный! Маа-ать моя! Сколько всего! Стой, куда пошел! Давай, котлетку и колбаски, редисочки, и по-быстрому назад - всего делов-то, она и не проснулась!..
#ископаемое
😁8❤1
Часть 2.
Четверг. Утро:
Матерь! Омлет! Настоящий! И кофе настоящий, и бутер с маслицем! ВОТ ЭТО, БЛИН, МЫ УДАЧНО ЗАШЛИ! Куда побёг, телефон возьми, дурень! И поцелуй, поцелуй нежно, урод, и на вечер договорись!!!
Обед:
Позвони ей. Позвони и скажи, что соскучился и приедешь вечером. К ужину. Давай, звони уже! Вот, молодец! Господи, только не испорти! Значит так, покупаешь цветы и… и... вот тут член снизу подсказывает – Мартини. А борщ она варить умеет, интересно?.. Судя по котлетам – должна.
Вечер:
Аааххх, оххх… нет сил писать… Ик. Ой, прости, это я от счастья, она не видела, она остатки мяса с черносливом в холодильник убирала. Ну, блин! Ай! Мама моя! Дессерт!..
Ночь:
Тихонько встаем, и по протоптанной дорожке… Здорово, холодильник! Мясо-о, ты где? Иди сюда…
Позже:
Слышь, член, я доволен, а ты? Я отсюда не уйду! Эй, там, сердце! Короче: нас с членом все устраивает, так что ты там давай уже тоже, трепещи или чего там тебе положено делать. А то я тебе войну холестериновую устрою, а член гормональный кризис!
Пятница. Утро:
Сосиски - нормальда! Ах.. !!! Яйца в мешочек!.. Нам… нам так мамочка варила в детстве!.. Ах! Я даже про сигарету забыл!..
Обед:
Сердце готово! Позвони ей, скажи, что курицу жаренную любишь. С пюрешечкой, как мамочка делала. Позвони!
Что?.. Она сегодня занята? Как?.. Что?! Где?!! Что за хамство?! Она тебе изменяет! У нее другой парень!..
Полдень:
Все бабы суки. Мы ее полюбили, а она нас послала. Кто ОН?! Кто этот ублюдок?!
Вечер:
Нну, бблин, тты пойми, сссердце, им жи н-низззя верить ващще: сначала яичко в ммешочек… ик… а ппотом всссе, уходи, я ббуду другому пюрешеччку давить!
Ночь:
Ббратан, мы должны ввернутьсся, у насс там в холодильнике мяс-со осталось! Ссердце, не сскули, мы с членом вссе уладим! Давай, купи ей веник, торт и вперед. Оссторожно, дверь открываетсся – ой, ну какая прелесссть, она в футболочке! На колени!
Сердце, давай:
- Я т-тебя люблю! Выходи за меня з-замуж!..
Поздняя ночь:
Здорово, «Юрюзанюшка»! Имя у тебя, конечно… Еврей? Ну, мы седня пересрали, в общем… Да не, ну теперь все нормально вроде, завтра переезжаем.
Мясо, ты где?..
Раннее утро:
Эхом, в окружении розового кафеля, проводили всем организмом продукты полураспада загустителя Е 412. Здравствуй, новая жизнь!
#ископаемое
Четверг. Утро:
Матерь! Омлет! Настоящий! И кофе настоящий, и бутер с маслицем! ВОТ ЭТО, БЛИН, МЫ УДАЧНО ЗАШЛИ! Куда побёг, телефон возьми, дурень! И поцелуй, поцелуй нежно, урод, и на вечер договорись!!!
Обед:
Позвони ей. Позвони и скажи, что соскучился и приедешь вечером. К ужину. Давай, звони уже! Вот, молодец! Господи, только не испорти! Значит так, покупаешь цветы и… и... вот тут член снизу подсказывает – Мартини. А борщ она варить умеет, интересно?.. Судя по котлетам – должна.
Вечер:
Аааххх, оххх… нет сил писать… Ик. Ой, прости, это я от счастья, она не видела, она остатки мяса с черносливом в холодильник убирала. Ну, блин! Ай! Мама моя! Дессерт!..
Ночь:
Тихонько встаем, и по протоптанной дорожке… Здорово, холодильник! Мясо-о, ты где? Иди сюда…
Позже:
Слышь, член, я доволен, а ты? Я отсюда не уйду! Эй, там, сердце! Короче: нас с членом все устраивает, так что ты там давай уже тоже, трепещи или чего там тебе положено делать. А то я тебе войну холестериновую устрою, а член гормональный кризис!
Пятница. Утро:
Сосиски - нормальда! Ах.. !!! Яйца в мешочек!.. Нам… нам так мамочка варила в детстве!.. Ах! Я даже про сигарету забыл!..
Обед:
Сердце готово! Позвони ей, скажи, что курицу жаренную любишь. С пюрешечкой, как мамочка делала. Позвони!
Что?.. Она сегодня занята? Как?.. Что?! Где?!! Что за хамство?! Она тебе изменяет! У нее другой парень!..
Полдень:
Все бабы суки. Мы ее полюбили, а она нас послала. Кто ОН?! Кто этот ублюдок?!
Вечер:
Нну, бблин, тты пойми, сссердце, им жи н-низззя верить ващще: сначала яичко в ммешочек… ик… а ппотом всссе, уходи, я ббуду другому пюрешеччку давить!
Ночь:
Ббратан, мы должны ввернутьсся, у насс там в холодильнике мяс-со осталось! Ссердце, не сскули, мы с членом вссе уладим! Давай, купи ей веник, торт и вперед. Оссторожно, дверь открываетсся – ой, ну какая прелесссть, она в футболочке! На колени!
Сердце, давай:
- Я т-тебя люблю! Выходи за меня з-замуж!..
Поздняя ночь:
Здорово, «Юрюзанюшка»! Имя у тебя, конечно… Еврей? Ну, мы седня пересрали, в общем… Да не, ну теперь все нормально вроде, завтра переезжаем.
Мясо, ты где?..
Раннее утро:
Эхом, в окружении розового кафеля, проводили всем организмом продукты полураспада загустителя Е 412. Здравствуй, новая жизнь!
#ископаемое
😁9👍2❤1
Айзек Азимов
Адский огонь
Вокруг царила особая атмосфера всеобщего легкого возбуждения, когда хорошо воспитаная публика, с нетерпением поглядывая на занавес, ожидает начала премьеры. Горстка ученых, кое-кто из знати, несколько конгрессменов и совсем мало репортеров – вот и все, кто счел нужным прийти сюда.
Элвин Хорнер из Вашингтонского бюро континентальной прессы рядом с собой увидел Джозефа Винченцо из Лос-Аламоса.
– Уж теперь-то мы наверняка чему-то научимся, – обратился он к тому.
Винченцо пристально взглянул на него сквозь бифокальные стекла.
– Это не главное, – ответил он.
Хорнер нахмурился. Сегодня им впервые предстояло увидеть уникальные кадры сверхзамедленной съемки атомного взрыва. С помощью хитроумных линз, меняющих направленную поляризацию вспышек, момент взрыва будет разделен на отдельные снимки, снятые с выдержкой в одну миллиардную долю секунды. Вчера была взорвана атомная бомба. А сегодня эти кадры покажут им взрыв во всех невероятных, удивительных подробностях.
– Думаете, это не подействует? – спросил Хорнер.
Лицо Винченцо мучительно исказилось.
– Конечно, подействует. Мы уже проводили предварительные испытания. Но главное заключается в том, что …
– В чем же?
– Что эти бомбы означают смертный приговор человечеству. Мне кажется, мы не способны чему-либо научиться. – Винченцо мотнул головой. – Вон, полюбуйтесь на них. Они взволнованы, их нервы трепещут, но они не испытывают страха.
– Им известна опасность, которую несет в себе атомная бомба. И они тоже боятся, – возразил репортер.
– Не совсем, – сказал ученый. – Я видел людей, которые наблюдали за взрывом водородной бомбы, обратившей в ничто целый остров, а потом шли спокойно домой и ложились спать. Такова человеческая натура. Им тысячелетиями проповедуют об адском огне как о наказании для грешников, а эффекта практически никакого.
– Адский огонь… Вы верующий сэр?
– То, что вы видели вчера и есть адский огонь. В буквальном смысле.
Хорнеру было достаточно. Он пересел на другое место, но с беспокойством следил за публикой. Испытывал ли хоть один из них страх? Задумывался ли в тревоге хоть кто-то об адском огне? Таких Хорнер что-то не замечал.
Огни погасли, и сразу заработал проектор. На экране во весь рост встала башня, начиненная огнем. Зрители застыли в напряженном молчании.
Затем на самой верхушке башни появилось крохотное пятнышко света – сверкающая и пылающая огнем точка. Она медленно распускалась – словно цветок, один за другим лениво разгибающий свои лепестки; игра света и тени придавала ей странные колеблющиеся очертания. Точка постепенно принимала форму овала.
Кто-то сдавленно вскрикнул, потом другие. Резкий всплеск невнятного гомона сменился мертвой тишиной. Хорнер явственно ощущал запах ужаса, он языком осязал вкус страха во рту и чувствовал, как леденеет кровь.
Овальный огненный шарик пророс побегами и, перед тем как, стремительно вспыхнув, превратиться в ослепительную до белизны сферу, на мгновение замер.
То мгновение статического равновесия… на огненном шарике появились темные пятна глаз, над которыми тонкими темными линиями выступали брови; линия волос, спускавшаяся ко лбу V-образным мысом; поднятые уголки рта, неистово хохочущего в адском огне… и рога.
#азимов
Адский огонь
Вокруг царила особая атмосфера всеобщего легкого возбуждения, когда хорошо воспитаная публика, с нетерпением поглядывая на занавес, ожидает начала премьеры. Горстка ученых, кое-кто из знати, несколько конгрессменов и совсем мало репортеров – вот и все, кто счел нужным прийти сюда.
Элвин Хорнер из Вашингтонского бюро континентальной прессы рядом с собой увидел Джозефа Винченцо из Лос-Аламоса.
– Уж теперь-то мы наверняка чему-то научимся, – обратился он к тому.
Винченцо пристально взглянул на него сквозь бифокальные стекла.
– Это не главное, – ответил он.
Хорнер нахмурился. Сегодня им впервые предстояло увидеть уникальные кадры сверхзамедленной съемки атомного взрыва. С помощью хитроумных линз, меняющих направленную поляризацию вспышек, момент взрыва будет разделен на отдельные снимки, снятые с выдержкой в одну миллиардную долю секунды. Вчера была взорвана атомная бомба. А сегодня эти кадры покажут им взрыв во всех невероятных, удивительных подробностях.
– Думаете, это не подействует? – спросил Хорнер.
Лицо Винченцо мучительно исказилось.
– Конечно, подействует. Мы уже проводили предварительные испытания. Но главное заключается в том, что …
– В чем же?
– Что эти бомбы означают смертный приговор человечеству. Мне кажется, мы не способны чему-либо научиться. – Винченцо мотнул головой. – Вон, полюбуйтесь на них. Они взволнованы, их нервы трепещут, но они не испытывают страха.
– Им известна опасность, которую несет в себе атомная бомба. И они тоже боятся, – возразил репортер.
– Не совсем, – сказал ученый. – Я видел людей, которые наблюдали за взрывом водородной бомбы, обратившей в ничто целый остров, а потом шли спокойно домой и ложились спать. Такова человеческая натура. Им тысячелетиями проповедуют об адском огне как о наказании для грешников, а эффекта практически никакого.
– Адский огонь… Вы верующий сэр?
– То, что вы видели вчера и есть адский огонь. В буквальном смысле.
Хорнеру было достаточно. Он пересел на другое место, но с беспокойством следил за публикой. Испытывал ли хоть один из них страх? Задумывался ли в тревоге хоть кто-то об адском огне? Таких Хорнер что-то не замечал.
Огни погасли, и сразу заработал проектор. На экране во весь рост встала башня, начиненная огнем. Зрители застыли в напряженном молчании.
Затем на самой верхушке башни появилось крохотное пятнышко света – сверкающая и пылающая огнем точка. Она медленно распускалась – словно цветок, один за другим лениво разгибающий свои лепестки; игра света и тени придавала ей странные колеблющиеся очертания. Точка постепенно принимала форму овала.
Кто-то сдавленно вскрикнул, потом другие. Резкий всплеск невнятного гомона сменился мертвой тишиной. Хорнер явственно ощущал запах ужаса, он языком осязал вкус страха во рту и чувствовал, как леденеет кровь.
Овальный огненный шарик пророс побегами и, перед тем как, стремительно вспыхнув, превратиться в ослепительную до белизны сферу, на мгновение замер.
То мгновение статического равновесия… на огненном шарике появились темные пятна глаз, над которыми тонкими темными линиями выступали брови; линия волос, спускавшаяся ко лбу V-образным мысом; поднятые уголки рта, неистово хохочущего в адском огне… и рога.
#азимов
👍9🤩2
Михаил Зощенко
История болезни
Часть 1.
Откровенно говоря, я предпочитаю хворать дома.
Конечно, слов нет, в больнице, может быть, светлей и культурней. И калорийность пищи, может быть, у них более предусмотрена. Но, как говорится, дома и солома едома.
А в больницу меня привезли с брюшным тифом. Домашние думали этим облегчить мои неимоверные страдания.
Но только этим они не достигли цели, поскольку мне попалась какая-то особенная больница, где мне не все понравилось.
Все-таки только больного привезли, записывают его в книгу, и вдруг он читает на стене плакат:
Выдача трупов от 3-х до 4-х.
He знаю, как другие больные, но я прямо закачался на ногах, когда прочел это воззвание. Главное, у меня высокая температура, и вообще жизнь, может быть, еле теплится в моем организме, может быть, она на волоске висит, – и вдруг приходится читать такие слова.
Я сказал мужчине, который меня записывал:
– Что вы, говорю, товарищ фельдшер, такие пошлые надписи вывешиваете? Все-таки, говорю, больным не доставляет интереса это читать.
Фельдшер, или как там его – лекпом, – удивился, что я ему так сказал, и говорит:
– Глядите: больной, и еле он ходит, и чуть у него пар изо рту не идет от жара, а тоже, говорит, наводит на все самокритику. Если, говорит, вы поправитесь, что вряд ли, тогда и критикуйте, а не то мы действительно от трех до четырех выдадим вас в виде того, что тут написано, вот тогда будете знать.
Хотел я с этим лекпомом схлестнуться, но поскольку у меня была высокая температура, тридцать девять и восемь, то я с ним спорить не стал. Я только ему сказал:
– Вот погоди, медицинская трубка, я поправлюсь, так ты мне ответишь за свое нахальство. Разве, говорю, можно больным такие речи слушать? Это, говорю, морально подкашивает их силы.
Фельдшер удивился, что тяжело больной так свободно с ним объясняется, и сразу замял разговор. И тут сестричка подскочила.
– Пойдемте, – говорит, – больной, на обмывочный пункт.
Но от этих слов меня тоже передернуло.
– Лучше бы, – говорю, – называли не обмывочный пункт, а ванна. Это, говорю, красивей и возвышает больного. И я, говорю, не лошадь, чтоб меня обмывать.
Медсестра говорит:
– Даром что больной, а тоже, говорит, замечает всякие тонкости. Наверно, говорит, вы не выздоровеете, что во все нос суете.
Тут она привела меня в ванну и велела раздеваться.
И вот я стал раздеваться и вдруг вижу, что в ванне над водой уже торчит какая-то голова. И вдруг вижу, что это как будто старуха в ванне сидит, наверно из больных.
Я говорю сестре:
– Куда же вы меня, собаки, привели – в дамскую ванну? Тут, говорю, уже кто-то купается.
Сестра говорит:
– Да это тут одна больная старуха сидит. Вы на нее не обращайте внимания. У нее высокая температура, и она ни на что не реагирует. Так что вы раздевайтесь без смущения. А тем временем мы старуху из ванны вынем и набуровим вам свежей воды.
Я говорю:
– Старуха не реагирует, но я, может быть, еще реагирую. И мне определенно неприятно видеть то, что там у вас плавает в ванне.
Вдруг снова приходит лекпом.
– Я, – говорит, – первый раз вижу такого привередливого больного. И то ему, нахалу, не нравится, и это ему нехорошо. Умирающая старуха купается, и то он претензию выражает. А у нее, может быть, около сорока температуры, и она ничего в расчет не принимает, и все видит, как сквозь сито. И уж во всяком случае ваш вид не задержит ее в этом мире лишних пяти минут. Нет, говорит, я больше люблю, когда к нам больные поступают в бессознательном состоянии. По крайней мере тогда им все по вкусу, всем они довольны и не вступают с нами в научные пререкания.
Тут купающаяся старуха подает голос:
– Вынимайте, говорит, меня из воды, или, говорит, я сама сейчас выйду и всех тут вас распатроню.
Тут они занялись старухой и мне велели раздеваться.
И пока я раздевался, они моментально напустили горячей воды и велели мне туда сесть.
И, зная мой характер, они уже не стали спорить со мной и старались во всем поддакивать. Только после купанья они дали мне огромное, не по моему росту, белье.
#зощенко
История болезни
Часть 1.
Откровенно говоря, я предпочитаю хворать дома.
Конечно, слов нет, в больнице, может быть, светлей и культурней. И калорийность пищи, может быть, у них более предусмотрена. Но, как говорится, дома и солома едома.
А в больницу меня привезли с брюшным тифом. Домашние думали этим облегчить мои неимоверные страдания.
Но только этим они не достигли цели, поскольку мне попалась какая-то особенная больница, где мне не все понравилось.
Все-таки только больного привезли, записывают его в книгу, и вдруг он читает на стене плакат:
Выдача трупов от 3-х до 4-х.
He знаю, как другие больные, но я прямо закачался на ногах, когда прочел это воззвание. Главное, у меня высокая температура, и вообще жизнь, может быть, еле теплится в моем организме, может быть, она на волоске висит, – и вдруг приходится читать такие слова.
Я сказал мужчине, который меня записывал:
– Что вы, говорю, товарищ фельдшер, такие пошлые надписи вывешиваете? Все-таки, говорю, больным не доставляет интереса это читать.
Фельдшер, или как там его – лекпом, – удивился, что я ему так сказал, и говорит:
– Глядите: больной, и еле он ходит, и чуть у него пар изо рту не идет от жара, а тоже, говорит, наводит на все самокритику. Если, говорит, вы поправитесь, что вряд ли, тогда и критикуйте, а не то мы действительно от трех до четырех выдадим вас в виде того, что тут написано, вот тогда будете знать.
Хотел я с этим лекпомом схлестнуться, но поскольку у меня была высокая температура, тридцать девять и восемь, то я с ним спорить не стал. Я только ему сказал:
– Вот погоди, медицинская трубка, я поправлюсь, так ты мне ответишь за свое нахальство. Разве, говорю, можно больным такие речи слушать? Это, говорю, морально подкашивает их силы.
Фельдшер удивился, что тяжело больной так свободно с ним объясняется, и сразу замял разговор. И тут сестричка подскочила.
– Пойдемте, – говорит, – больной, на обмывочный пункт.
Но от этих слов меня тоже передернуло.
– Лучше бы, – говорю, – называли не обмывочный пункт, а ванна. Это, говорю, красивей и возвышает больного. И я, говорю, не лошадь, чтоб меня обмывать.
Медсестра говорит:
– Даром что больной, а тоже, говорит, замечает всякие тонкости. Наверно, говорит, вы не выздоровеете, что во все нос суете.
Тут она привела меня в ванну и велела раздеваться.
И вот я стал раздеваться и вдруг вижу, что в ванне над водой уже торчит какая-то голова. И вдруг вижу, что это как будто старуха в ванне сидит, наверно из больных.
Я говорю сестре:
– Куда же вы меня, собаки, привели – в дамскую ванну? Тут, говорю, уже кто-то купается.
Сестра говорит:
– Да это тут одна больная старуха сидит. Вы на нее не обращайте внимания. У нее высокая температура, и она ни на что не реагирует. Так что вы раздевайтесь без смущения. А тем временем мы старуху из ванны вынем и набуровим вам свежей воды.
Я говорю:
– Старуха не реагирует, но я, может быть, еще реагирую. И мне определенно неприятно видеть то, что там у вас плавает в ванне.
Вдруг снова приходит лекпом.
– Я, – говорит, – первый раз вижу такого привередливого больного. И то ему, нахалу, не нравится, и это ему нехорошо. Умирающая старуха купается, и то он претензию выражает. А у нее, может быть, около сорока температуры, и она ничего в расчет не принимает, и все видит, как сквозь сито. И уж во всяком случае ваш вид не задержит ее в этом мире лишних пяти минут. Нет, говорит, я больше люблю, когда к нам больные поступают в бессознательном состоянии. По крайней мере тогда им все по вкусу, всем они довольны и не вступают с нами в научные пререкания.
Тут купающаяся старуха подает голос:
– Вынимайте, говорит, меня из воды, или, говорит, я сама сейчас выйду и всех тут вас распатроню.
Тут они занялись старухой и мне велели раздеваться.
И пока я раздевался, они моментально напустили горячей воды и велели мне туда сесть.
И, зная мой характер, они уже не стали спорить со мной и старались во всем поддакивать. Только после купанья они дали мне огромное, не по моему росту, белье.
#зощенко
👍5❤2
Часть 2.
Я думал, что они нарочно от злобы подбросили мне такой комплект не по мерке, но потом я увидел, что у них это нормальное явление. У них маленькие больные, как правило, были в больших рубахах, а большие – в маленьких. И даже мой комплект оказался лучше, чем другие. На моей рубахе больничное клеймо стояло на рукаве и не портило общего вида, а на других больных клейма стояли у кого на спине, а у кого на груди, и это морально унижало человеческое достоинство.
Но поскольку у меня температура все больше повышалась, то я и не стал об этих предметах спорить.
А положили меня в небольшую палату, где лежало около тридцати разного сорта больных. И некоторые, видать, были тяжело больные. А некоторые, наоборот, поправлялись. Некоторые свистели. Другие играли в пешки. Третьи шлялись по палатам и по складам читали, чего написано над изголовьем. Я говорю сестрице:
– Может быть, я попал в больницу для душевнобольных, так вы так и скажите. Я, говорю, каждый год в больницах лежу и никогда ничего подобного не видел. Всюду тишина, порядок, а у вас что базар.
Та говорит:
– Может быть, вас прикажете положить в отдельную палату и приставить к вам часового, чтоб он от вас мух и блох отгонял?
Я поднял крик, чтоб пришел главный врач, но вместо него пришел этот самый фельдшер. А я был в ослабленном состоянии. И при виде его я окончательно потерял свое сознание.
Только очнулся я, наверно, так думаю, дня через три.
Сестричка говорит мне:
– Ну, говорит, у вас прямо двужильный организм. Вы, говорит, скрозь все испытания прошли. И даже мы вас случайно положили около открытого окна, и то вы неожиданно стали поправляться. И теперь, говорит, если вы не заразитесь от своих соседних больных, то, говорит, вас можно будет чистосердечно поздравить с выздоровлением.
Однако организм мой не поддался больше болезням, и только я единственно перед самым выходом захворал детским заболеванием – коклюшем.
Сестричка говорит:
– Наверно, вы подхватили заразу из соседнего флигеля. Там у нас детское отделение. И вы, наверно, неосторожно покушали из прибора, на котором ел коклюшный ребенок. Вот через это вы и прихворнули.
В общем, вскоре организм взял свое, и я снова стал поправляться. Но когда дело дошло до выписки, то я и тут, как говорится, настрадался и снова захворал, на этот раз нервным заболеванием. У меня на нервной почве на коже пошли мелкие прыщики вроде сыпи. И врач сказал:
– Перестаньте нервничать, и это у вас со временем пройдет.
А я нервничал просто потому, что они меня не выписывали. То они забывали, то у них чего-то не было, то кто-то не пришел, и нельзя было отметить. То, наконец, у них началось движение жен больных, и весь персонал с ног сбился. Фельдшер говорит:
– У нас такое переполнение, что мы прямо не поспеваем больных выписывать. Вдобавок у вас только восемь дней перебор, и то вы поднимаете тарарам. А у нас тут некоторые выздоровевшие по три недели не выписываются, и то они терпят.
Но вскоре они меня выписали, и я вернулся домой. Супруга говорит:
– Знаешь, Петя, неделю назад мы думали, что ты отправился в загробный мир, поскольку из больницы пришло из вещение, в котором говорится: «По получении сего срочно явитесь за телом вашего мужа».
Оказывается, моя супруга побежала в больницу, но там извинились за ошибку, которая у них произошла в бухгалтерии. Это у них скончался кто-то другой, а они почему-то подумали на меня. Хотя я к тому времени был здоров, и только меня на нервной почве закидало прыщами. В общем, мне почему-то стало неприятно от этого происшествия, и я хотел побежать в больницу, чтоб с кем-нибудь там побраниться, но как вспомнил, что у них там бывает, так, знаете, и не пошел.
И теперь хвораю дома.
#зощенко
Я думал, что они нарочно от злобы подбросили мне такой комплект не по мерке, но потом я увидел, что у них это нормальное явление. У них маленькие больные, как правило, были в больших рубахах, а большие – в маленьких. И даже мой комплект оказался лучше, чем другие. На моей рубахе больничное клеймо стояло на рукаве и не портило общего вида, а на других больных клейма стояли у кого на спине, а у кого на груди, и это морально унижало человеческое достоинство.
Но поскольку у меня температура все больше повышалась, то я и не стал об этих предметах спорить.
А положили меня в небольшую палату, где лежало около тридцати разного сорта больных. И некоторые, видать, были тяжело больные. А некоторые, наоборот, поправлялись. Некоторые свистели. Другие играли в пешки. Третьи шлялись по палатам и по складам читали, чего написано над изголовьем. Я говорю сестрице:
– Может быть, я попал в больницу для душевнобольных, так вы так и скажите. Я, говорю, каждый год в больницах лежу и никогда ничего подобного не видел. Всюду тишина, порядок, а у вас что базар.
Та говорит:
– Может быть, вас прикажете положить в отдельную палату и приставить к вам часового, чтоб он от вас мух и блох отгонял?
Я поднял крик, чтоб пришел главный врач, но вместо него пришел этот самый фельдшер. А я был в ослабленном состоянии. И при виде его я окончательно потерял свое сознание.
Только очнулся я, наверно, так думаю, дня через три.
Сестричка говорит мне:
– Ну, говорит, у вас прямо двужильный организм. Вы, говорит, скрозь все испытания прошли. И даже мы вас случайно положили около открытого окна, и то вы неожиданно стали поправляться. И теперь, говорит, если вы не заразитесь от своих соседних больных, то, говорит, вас можно будет чистосердечно поздравить с выздоровлением.
Однако организм мой не поддался больше болезням, и только я единственно перед самым выходом захворал детским заболеванием – коклюшем.
Сестричка говорит:
– Наверно, вы подхватили заразу из соседнего флигеля. Там у нас детское отделение. И вы, наверно, неосторожно покушали из прибора, на котором ел коклюшный ребенок. Вот через это вы и прихворнули.
В общем, вскоре организм взял свое, и я снова стал поправляться. Но когда дело дошло до выписки, то я и тут, как говорится, настрадался и снова захворал, на этот раз нервным заболеванием. У меня на нервной почве на коже пошли мелкие прыщики вроде сыпи. И врач сказал:
– Перестаньте нервничать, и это у вас со временем пройдет.
А я нервничал просто потому, что они меня не выписывали. То они забывали, то у них чего-то не было, то кто-то не пришел, и нельзя было отметить. То, наконец, у них началось движение жен больных, и весь персонал с ног сбился. Фельдшер говорит:
– У нас такое переполнение, что мы прямо не поспеваем больных выписывать. Вдобавок у вас только восемь дней перебор, и то вы поднимаете тарарам. А у нас тут некоторые выздоровевшие по три недели не выписываются, и то они терпят.
Но вскоре они меня выписали, и я вернулся домой. Супруга говорит:
– Знаешь, Петя, неделю назад мы думали, что ты отправился в загробный мир, поскольку из больницы пришло из вещение, в котором говорится: «По получении сего срочно явитесь за телом вашего мужа».
Оказывается, моя супруга побежала в больницу, но там извинились за ошибку, которая у них произошла в бухгалтерии. Это у них скончался кто-то другой, а они почему-то подумали на меня. Хотя я к тому времени был здоров, и только меня на нервной почве закидало прыщами. В общем, мне почему-то стало неприятно от этого происшествия, и я хотел побежать в больницу, чтоб с кем-нибудь там побраниться, но как вспомнил, что у них там бывает, так, знаете, и не пошел.
И теперь хвораю дома.
#зощенко
👍4❤3😁3
Вторая и заключительная часть марлезонского балета из жизни нашего внутреннего мира.
Неделя из жизни женского желудка
Понедельник. Утро.
Так-ак… Оделась, вышла из дома и потащилась на работу. А завтракать кто будет? Где моя каша?! Ага, давай, покури еще… А вот я тебе сейчас кульбитик! Опа! Плохо, да? Нечего курить на голодный желудок. Что происходит вообще?!
День.
Ну все ясно, в субботу ей показалось, что у нее целлюлит и с понедельника мы на диете. Блин! А меня кто-нибудь спросил вообще?! Ну нет, я тебе не чёлка, со мной такие эксперименты не пройдут! Включаем среднее бурление. Эээ… нет уж, красавица, засунь свой кефирчик себе знаешь куда! Усиливаем бурление, добавляем звуковых эффектов, готовимся к показательным кульбитам.
Вечер.
ЖРАТЬ ХОЧУ!!! ХОЧУ ЖРА-АТЬ! ДАЙТЕ ЕДЫ! Я ТРЕБУЮ СВИНУЮ ОТБИВНУЮ!!! ЖРААААААТЬ!!!
Ночь.
Хрен тебе, а не сон! Не заткнусь, сама дура - я голодный. Есть хочу, понимаешь?! Мне до твоей диеты фиолетово. Я. Хочу. Есть. Ну давай, ага, попробуй заснуть! Борщику бы сейчас, со сметанкой...
Вторник. Утро.
Та-а-ак!.. Продолжаем мучить меня, да? Я опять без каши, да? Твой капустный листик пищевод с голодухи переварил, до меня даже не дошло ничего! Блин, ну и дура мне досталась! Всю ночь завидовал желудку Натальи Крачковской…
День.
Силы мои на исходе, посылаю импульсы в мозг, мозг посылает эти импульсы в задницу… из задницы еще так просто никто не возвращался. Блин, что же делать? Кефир опять. НЕ ЛЮБЛЮ КЕФИР!!!
Вечер.
Бурлю из последних сил - не обращает на меня внимания, гадина…
Ночь.
А еще вкусно, если молодую картошечку обжарить в сливочном масле… с корочкой золотистой… и со сметанкой… или вот, грибы. Очень вкусно можно пожарить… бурлл…
Среда. Утро.
Перепало чуть-чуть салата - растет же на земле такая дрянь!.. Стал забывать вкус каши - что-то нежное, теплое, обволакивающее… бу-урллл…
День.
Ура!! Кефирчик! Кефирчик! Еще хочу, не отнимай, ааааа! ЕЩЕ КЕФИРУ!!!
Вечер.
От меня ничего не осталось - надо мной ржут органы малого таза. Я ссохся, сжался! Еле переварил две редиски, теряю квалификацию.
Ночь.
Вот, помню, когда мы жили у родителей, каждый вечер на ужин суп был! И салат. И второе с мясным гарниром - мы с папиным желудком в два голоса журчали от удовольствия…
Эх, и чего тебя понесло в самостоятельную жизнь?!.
Четверг. Утро.
Хоть бы не курила! Прости, дорогая, это я непроизвольно - ну да ничего, я ж пустой, так что потошнит и отпустит… А где положенный мне салат?! ГДЕ САЛАТ?! Беспредел…
День.
Здорово, кефир! Надо тебя помедленнее переваривать, а то сиди тут потом до завтра один, как дурак.
Вечер.
Разговаривал с кишечником - они там тоже все в шоке, говорят, что запасы на исходе. Нельзя же так - последнее отбирать! Ой,ой, осторожнее! Такие большие сливы - и все мне?! Блин, все, пошел переваривать!
Ночь.
Эти дурацкие сливы - фсе никак не доперевариваю их, замучився весь!.. Простите ребята, отправляю вам, что могу - вы уж там дальше сами с ними разбирайтесь, вас там 8 метров, а я один…
Пятница. Раннее утро.
Сидим в сортире, провожаем сливы.
Утро.
С ума сойти! Я получил йогурт! Может сливы вправили ей мозги?! Почаще бы! Вот бы на обед картошечки! С курицей…
Обед.
Кефир. И родина щедро поила желудочным соком тебя…
Вечер.
Сидим в ресторане с мужиком каким-то и нюхаем чужую еду. Ну. Давай же! Закажи себе чего-нибудь! Мы всю неделю не жрали… Тихо! Он ей сказал, что она сильно похудела! Что ей надо питаться! Что она отлично выглядит! Ну?! Ай, умничка! Ай, да мужчина!!! Есть! Проняло! Сейчас я буду жрать!!!
Поздний вечер.
Нууу... бурлл… чтто-то во мне понамешшшл-ла… Эт-то у нас ч-что? Грибы… а эта… ик! Мартини… бу-бурллл… о, водочка… уважаю… Как же хорошо, братцы! Заткнись, печень, всссе под контролем!..
Ночь.
Прощайте, грибочки! Водочка, прощай! Картошечка!... Чтоб ты подавился, Ихтиантдр! Как подумаю, сколько добра пропадает…
О, минералочка, заходи… мы как раз на диете...
Неделя из жизни женского желудка
Понедельник. Утро.
Так-ак… Оделась, вышла из дома и потащилась на работу. А завтракать кто будет? Где моя каша?! Ага, давай, покури еще… А вот я тебе сейчас кульбитик! Опа! Плохо, да? Нечего курить на голодный желудок. Что происходит вообще?!
День.
Ну все ясно, в субботу ей показалось, что у нее целлюлит и с понедельника мы на диете. Блин! А меня кто-нибудь спросил вообще?! Ну нет, я тебе не чёлка, со мной такие эксперименты не пройдут! Включаем среднее бурление. Эээ… нет уж, красавица, засунь свой кефирчик себе знаешь куда! Усиливаем бурление, добавляем звуковых эффектов, готовимся к показательным кульбитам.
Вечер.
ЖРАТЬ ХОЧУ!!! ХОЧУ ЖРА-АТЬ! ДАЙТЕ ЕДЫ! Я ТРЕБУЮ СВИНУЮ ОТБИВНУЮ!!! ЖРААААААТЬ!!!
Ночь.
Хрен тебе, а не сон! Не заткнусь, сама дура - я голодный. Есть хочу, понимаешь?! Мне до твоей диеты фиолетово. Я. Хочу. Есть. Ну давай, ага, попробуй заснуть! Борщику бы сейчас, со сметанкой...
Вторник. Утро.
Та-а-ак!.. Продолжаем мучить меня, да? Я опять без каши, да? Твой капустный листик пищевод с голодухи переварил, до меня даже не дошло ничего! Блин, ну и дура мне досталась! Всю ночь завидовал желудку Натальи Крачковской…
День.
Силы мои на исходе, посылаю импульсы в мозг, мозг посылает эти импульсы в задницу… из задницы еще так просто никто не возвращался. Блин, что же делать? Кефир опять. НЕ ЛЮБЛЮ КЕФИР!!!
Вечер.
Бурлю из последних сил - не обращает на меня внимания, гадина…
Ночь.
А еще вкусно, если молодую картошечку обжарить в сливочном масле… с корочкой золотистой… и со сметанкой… или вот, грибы. Очень вкусно можно пожарить… бурлл…
Среда. Утро.
Перепало чуть-чуть салата - растет же на земле такая дрянь!.. Стал забывать вкус каши - что-то нежное, теплое, обволакивающее… бу-урллл…
День.
Ура!! Кефирчик! Кефирчик! Еще хочу, не отнимай, ааааа! ЕЩЕ КЕФИРУ!!!
Вечер.
От меня ничего не осталось - надо мной ржут органы малого таза. Я ссохся, сжался! Еле переварил две редиски, теряю квалификацию.
Ночь.
Вот, помню, когда мы жили у родителей, каждый вечер на ужин суп был! И салат. И второе с мясным гарниром - мы с папиным желудком в два голоса журчали от удовольствия…
Эх, и чего тебя понесло в самостоятельную жизнь?!.
Четверг. Утро.
Хоть бы не курила! Прости, дорогая, это я непроизвольно - ну да ничего, я ж пустой, так что потошнит и отпустит… А где положенный мне салат?! ГДЕ САЛАТ?! Беспредел…
День.
Здорово, кефир! Надо тебя помедленнее переваривать, а то сиди тут потом до завтра один, как дурак.
Вечер.
Разговаривал с кишечником - они там тоже все в шоке, говорят, что запасы на исходе. Нельзя же так - последнее отбирать! Ой,ой, осторожнее! Такие большие сливы - и все мне?! Блин, все, пошел переваривать!
Ночь.
Эти дурацкие сливы - фсе никак не доперевариваю их, замучився весь!.. Простите ребята, отправляю вам, что могу - вы уж там дальше сами с ними разбирайтесь, вас там 8 метров, а я один…
Пятница. Раннее утро.
Сидим в сортире, провожаем сливы.
Утро.
С ума сойти! Я получил йогурт! Может сливы вправили ей мозги?! Почаще бы! Вот бы на обед картошечки! С курицей…
Обед.
Кефир. И родина щедро поила желудочным соком тебя…
Вечер.
Сидим в ресторане с мужиком каким-то и нюхаем чужую еду. Ну. Давай же! Закажи себе чего-нибудь! Мы всю неделю не жрали… Тихо! Он ей сказал, что она сильно похудела! Что ей надо питаться! Что она отлично выглядит! Ну?! Ай, умничка! Ай, да мужчина!!! Есть! Проняло! Сейчас я буду жрать!!!
Поздний вечер.
Нууу... бурлл… чтто-то во мне понамешшшл-ла… Эт-то у нас ч-что? Грибы… а эта… ик! Мартини… бу-бурллл… о, водочка… уважаю… Как же хорошо, братцы! Заткнись, печень, всссе под контролем!..
Ночь.
Прощайте, грибочки! Водочка, прощай! Картошечка!... Чтоб ты подавился, Ихтиантдр! Как подумаю, сколько добра пропадает…
О, минералочка, заходи… мы как раз на диете...
😁4🤣2🔥1
Тед Чан
Эволюция человеческой науки
Часть 1.
Двадцать пять лет прошло с тех пор, как нашим редакторам был подан для публикации последний отчет об оригинальных исследованиях, и потому самое время вернуться к столь широко обсуждавшемуся тогда вопросу: какова роль ученых в эпоху, когда передовой край научных исследований сместился за пределы понимания человека?
Несомненно, многие наши подписчики помнят статьи, авторы которых были первыми индивидуумами, добившимися описанных результатов. Но по мере того как металюди начали доминировать в экспериментальных исследованиях, полученные данные они все чаще делали доступными только через ЦНП (цифровую нейронную передачу), оставляя журналам возможность печатать сообщения из вторых рук в переводе на понятный человечеству язык. Без ЦНП люди не могли ни полностью освоить предыдущие разработки, ни эффективно использовать новые методики, необходимые для дальнейших исследований, в то время как металюди продолжали развивать ЦНП и все более на нее полагаться. Журналы для человеческой аудитории были сведены до средства популяризации, да и в этой роли проявили себя не слишком успешно, поскольку изложение новейших открытий ставило в тупик даже самых талантливых людей.
Никто не отрицает превосходства метачеловеческой науки, но исследователей-людей она среди прочего заставила осознать, что они, по всей вероятности, уже никогда больше не смогут внести оригинального вклада ни в одной области. Многие тогда полностью отошли от теоретических и прикладных исследований, отказавшись от абстрактных построений и экспериментов ради герменевтики, то есть интерпретации достижений металюдей.
Сперва на передний план вышла текстуальная герменевтика, так как уже имелись терабайты публикаций металюдей, перевод которых, хотя местами и темный, был, предположительно, не вполне точным. Расшифровка этих текстов мало схожа с задачами традиционной палеографии, но поступательное движение не останавливается: недавние эксперименты подкрепили представленную Хамфри десять лет назад расшифровку статей по генетике гистосовместимости.
Наличие устройств, созданных на принципах метачеловеческой науки, породило герменевтику артефактов. Ученые взялись за «обратное проектирование» этих артефактов, имея целью не производство конкурентоспособных продуктов, а просто понимание физических принципов их работы. Наиболее распространенная методика здесь — кристаллографический анализ нанопрограмм, который нередко дарит нам возможность отчасти проникнуть в суть механосинтеза.
#чан
Эволюция человеческой науки
Часть 1.
Двадцать пять лет прошло с тех пор, как нашим редакторам был подан для публикации последний отчет об оригинальных исследованиях, и потому самое время вернуться к столь широко обсуждавшемуся тогда вопросу: какова роль ученых в эпоху, когда передовой край научных исследований сместился за пределы понимания человека?
Несомненно, многие наши подписчики помнят статьи, авторы которых были первыми индивидуумами, добившимися описанных результатов. Но по мере того как металюди начали доминировать в экспериментальных исследованиях, полученные данные они все чаще делали доступными только через ЦНП (цифровую нейронную передачу), оставляя журналам возможность печатать сообщения из вторых рук в переводе на понятный человечеству язык. Без ЦНП люди не могли ни полностью освоить предыдущие разработки, ни эффективно использовать новые методики, необходимые для дальнейших исследований, в то время как металюди продолжали развивать ЦНП и все более на нее полагаться. Журналы для человеческой аудитории были сведены до средства популяризации, да и в этой роли проявили себя не слишком успешно, поскольку изложение новейших открытий ставило в тупик даже самых талантливых людей.
Никто не отрицает превосходства метачеловеческой науки, но исследователей-людей она среди прочего заставила осознать, что они, по всей вероятности, уже никогда больше не смогут внести оригинального вклада ни в одной области. Многие тогда полностью отошли от теоретических и прикладных исследований, отказавшись от абстрактных построений и экспериментов ради герменевтики, то есть интерпретации достижений металюдей.
Сперва на передний план вышла текстуальная герменевтика, так как уже имелись терабайты публикаций металюдей, перевод которых, хотя местами и темный, был, предположительно, не вполне точным. Расшифровка этих текстов мало схожа с задачами традиционной палеографии, но поступательное движение не останавливается: недавние эксперименты подкрепили представленную Хамфри десять лет назад расшифровку статей по генетике гистосовместимости.
Наличие устройств, созданных на принципах метачеловеческой науки, породило герменевтику артефактов. Ученые взялись за «обратное проектирование» этих артефактов, имея целью не производство конкурентоспособных продуктов, а просто понимание физических принципов их работы. Наиболее распространенная методика здесь — кристаллографический анализ нанопрограмм, который нередко дарит нам возможность отчасти проникнуть в суть механосинтеза.
#чан
👍3🔥2❤1
Часть 2.
Самый новый и наиболее умозрительный метод изысканий — обнаружение на расстоянии научно-исследовательских центров металюдей. Последняя крупная находка в этой области — ЭкзаКоллайдер[1]. недавно обнаруженный под пустыней Гоби, его странная и сложная нейтрино-сигнатура была предметом многих дискуссий. (Разумеется, переносной нейтрино-детектор, с помощью которого была обнаружена установка, принадлежит к артефактам металюдей, и принципы его работы также остаются недоступны пониманию человека.)
Вопрос в том, достойны ли подобные проекты истинных ученых? Кое-кто называет их пустой тратой времени, уподобляя попыткам американских индейцев плавить бронзу в то время, как в свободном доступе имеются железные орудия европейского производства. Сравнение было бы более уместным, если бы люди конкурировали с металюдьми, но в нынешней экономике изобилия ничто не свидетельствует о существовании подобной конкуренции. Более того, должно признать, что — в отличие от прочих столкновений более ранней низкотехнологичной культуры с культурой высокотехнологичной — людям не грозит ни ассимиляция, ни вымирание.
По-прежнему не существует способа увеличить человеческий мозг до метачеловеческого; чтобы мозг был совместим с ЦНП, генную терапию Сугимото обязательно производят до того, как в эмбрионе начнется нейрогенезис. Подобное отсутствие механизма ассимиляции означает, что. перед человеческими родителями метачеловеческого ребенка встает трудный выбор: позволить своему ребенку нейронно-цифровое взаимодействие с метачеловеческой культурой и наблюдать, как их дитя становится им непонятным и чуждым, или ограничить доступ к ЦНП в годы формирования личности, что для метачеловека сходно с лишениями, выпавшими на долю Каспара Хаузера. Неудивительно, что процент родителей, решающихся подвергнуть своих детей генетической терапии Сугимото, в последние годы упал почти до нуля.
В результате человеческая цивилизация, по всей вероятности, выживет, а научная традиция — жизненно необходимая часть этой цивилизации. Герменевтика — оправданный и законный метод научных изысканий и увеличивает свод человеческого знания в той же мере, что и собственно оригинальные исследования. Более того, исследователи-люди могут найти артефактам применение в сферах, которые проглядели металюди, чьи преимущества обычно позволяют им оставлять без внимания наши нужды. К примеру, что если результаты уже имеющихся исследований подали надежду на альтернативную терапию развития мозга, которая позволила бы отдельным индивидуумам постепенно «сапгрейдить» свой разум до уровня, эквивалентного метачеловеческому. Подобная терапия стала бы мостом через величайшую культурную пропасть в истории нашей расы, однако металюдям может просто не прийти в голову вести разработки в данной области. Одна эта возможность оправдывает продолжение человеческих исследований человеками.
Нам нечего благоговеть перед достижениями метачеловеческой науки. Нам следует всегда помнить, что технологии, давшие жизнь металюдям, были изобретены нашими предшественниками-людьми, а они были не умнее нас.
#чан
Самый новый и наиболее умозрительный метод изысканий — обнаружение на расстоянии научно-исследовательских центров металюдей. Последняя крупная находка в этой области — ЭкзаКоллайдер[1]. недавно обнаруженный под пустыней Гоби, его странная и сложная нейтрино-сигнатура была предметом многих дискуссий. (Разумеется, переносной нейтрино-детектор, с помощью которого была обнаружена установка, принадлежит к артефактам металюдей, и принципы его работы также остаются недоступны пониманию человека.)
Вопрос в том, достойны ли подобные проекты истинных ученых? Кое-кто называет их пустой тратой времени, уподобляя попыткам американских индейцев плавить бронзу в то время, как в свободном доступе имеются железные орудия европейского производства. Сравнение было бы более уместным, если бы люди конкурировали с металюдьми, но в нынешней экономике изобилия ничто не свидетельствует о существовании подобной конкуренции. Более того, должно признать, что — в отличие от прочих столкновений более ранней низкотехнологичной культуры с культурой высокотехнологичной — людям не грозит ни ассимиляция, ни вымирание.
По-прежнему не существует способа увеличить человеческий мозг до метачеловеческого; чтобы мозг был совместим с ЦНП, генную терапию Сугимото обязательно производят до того, как в эмбрионе начнется нейрогенезис. Подобное отсутствие механизма ассимиляции означает, что. перед человеческими родителями метачеловеческого ребенка встает трудный выбор: позволить своему ребенку нейронно-цифровое взаимодействие с метачеловеческой культурой и наблюдать, как их дитя становится им непонятным и чуждым, или ограничить доступ к ЦНП в годы формирования личности, что для метачеловека сходно с лишениями, выпавшими на долю Каспара Хаузера. Неудивительно, что процент родителей, решающихся подвергнуть своих детей генетической терапии Сугимото, в последние годы упал почти до нуля.
В результате человеческая цивилизация, по всей вероятности, выживет, а научная традиция — жизненно необходимая часть этой цивилизации. Герменевтика — оправданный и законный метод научных изысканий и увеличивает свод человеческого знания в той же мере, что и собственно оригинальные исследования. Более того, исследователи-люди могут найти артефактам применение в сферах, которые проглядели металюди, чьи преимущества обычно позволяют им оставлять без внимания наши нужды. К примеру, что если результаты уже имеющихся исследований подали надежду на альтернативную терапию развития мозга, которая позволила бы отдельным индивидуумам постепенно «сапгрейдить» свой разум до уровня, эквивалентного метачеловеческому. Подобная терапия стала бы мостом через величайшую культурную пропасть в истории нашей расы, однако металюдям может просто не прийти в голову вести разработки в данной области. Одна эта возможность оправдывает продолжение человеческих исследований человеками.
Нам нечего благоговеть перед достижениями метачеловеческой науки. Нам следует всегда помнить, что технологии, давшие жизнь металюдям, были изобретены нашими предшественниками-людьми, а они были не умнее нас.
#чан
😁3👍2❤1
Михаил Жванецкий
Молчание - золото!
Шшш!.. Шшш!.. Тише! О таких вещах только между нами. Я тебе, ты мне, и разбежались! Не дай бог! Что вы?! Жизнь одна, и прожить ее надо так, чтобы не было больно…
И все! Все разговоры, замечания только среди своих — папе, маме, дяде, тете. И все! И разбежались. А вы на всю улицу. Что вы?! Осторожнее! Десять тысяч человек, и все прислушиваются. Вы их знаете?
А кто за углом?.. Ну, не можете молчать, вас распирает — возьмите одного-двух, заведите домой… Окна заложите ватой — и всю правду шепотом! Недостатков много, а здоровье одно. Недостатки исправишь…
А так сидим, молчим. Ничего не видели, не слышали. Глухонемые. Мычим. И все! Кто к глухонемому пристанет?! Что вы!.. Молчание — золото.
Читали, в Гостином дворе золото нашли — шесть кирпичей. Они растрезвонили — шесть кирпичей! Уррра! Шесть кирпичей! Землекопы, некультурные люди! Ну и сразу пришли и забрали! Что, им дали хоть один кирпич?! Абсурд! Они теперь ходят за зарплатой, локти кусают. Ну а если бы они не сказали?..
Я понимаю, но допустим. Ну, нашли. Ну чего кричать? Молчание — золото! Шесть кирпичей. Пять закопал, один на расходы. Кусочек отпилил — и в Сухуми на пляж. У всех зима, а вы загораете. Всем зубы золотые вставил — себе, жене, теще, детям. Младшему полтора года — он уже в золотых зубах. Что, некрасиво? Красиво! Улыбнуться нельзя — арестуют! И нечего улыбаться. Нечего рот раскрывать!
Дома радиаторы золотые — сверху глиной обмазаны. Что, плохо греют? Согреют. Это же золото! Сын в институт попасть не может — полный идиот. Декану полкирпича — сын академик, золотая голова! Дочка — корова, еле ходит. Полкирпича в зубы — прима-балерина в Большом! И в результате все устроены и три кирпича на черный день. Только тихо! Никаких собраний. Никаких обедов, никаких праздников. Окна закрыты ставнями, из дома не выходить! Круглосуточные дежурства. Кушать только ночью под одеялом! Вот это жизнь!
И — тс-с! Молчание — золото!
#жванецкий
Молчание - золото!
Шшш!.. Шшш!.. Тише! О таких вещах только между нами. Я тебе, ты мне, и разбежались! Не дай бог! Что вы?! Жизнь одна, и прожить ее надо так, чтобы не было больно…
И все! Все разговоры, замечания только среди своих — папе, маме, дяде, тете. И все! И разбежались. А вы на всю улицу. Что вы?! Осторожнее! Десять тысяч человек, и все прислушиваются. Вы их знаете?
А кто за углом?.. Ну, не можете молчать, вас распирает — возьмите одного-двух, заведите домой… Окна заложите ватой — и всю правду шепотом! Недостатков много, а здоровье одно. Недостатки исправишь…
А так сидим, молчим. Ничего не видели, не слышали. Глухонемые. Мычим. И все! Кто к глухонемому пристанет?! Что вы!.. Молчание — золото.
Читали, в Гостином дворе золото нашли — шесть кирпичей. Они растрезвонили — шесть кирпичей! Уррра! Шесть кирпичей! Землекопы, некультурные люди! Ну и сразу пришли и забрали! Что, им дали хоть один кирпич?! Абсурд! Они теперь ходят за зарплатой, локти кусают. Ну а если бы они не сказали?..
Я понимаю, но допустим. Ну, нашли. Ну чего кричать? Молчание — золото! Шесть кирпичей. Пять закопал, один на расходы. Кусочек отпилил — и в Сухуми на пляж. У всех зима, а вы загораете. Всем зубы золотые вставил — себе, жене, теще, детям. Младшему полтора года — он уже в золотых зубах. Что, некрасиво? Красиво! Улыбнуться нельзя — арестуют! И нечего улыбаться. Нечего рот раскрывать!
Дома радиаторы золотые — сверху глиной обмазаны. Что, плохо греют? Согреют. Это же золото! Сын в институт попасть не может — полный идиот. Декану полкирпича — сын академик, золотая голова! Дочка — корова, еле ходит. Полкирпича в зубы — прима-балерина в Большом! И в результате все устроены и три кирпича на черный день. Только тихо! Никаких собраний. Никаких обедов, никаких праздников. Окна закрыты ставнями, из дома не выходить! Круглосуточные дежурства. Кушать только ночью под одеялом! Вот это жизнь!
И — тс-с! Молчание — золото!
#жванецкий
👍7😁5❤1
Джон Скальци
Когда йогурт захватил мир
Часть 1.
Когда йогурт захватил мир, мы все отпускали одни и те же шутки — "Наконец-то у наших правителей будет культура", "Наше общество скисло", "К власти пришли сливки общества" и так далее. Но когда мы не смеялись над абсурдностью всего этого, мы смотрели друг другу в глаза с одним и тем же невысказанным вопросом — как мы вообще дошли до того, что нами, по сути, управлял молочный продукт?
О, для протокола, мы знали, как это произошло. Исследователи из Института биологических технологий Адельмана в Дейтоне в течение многих лет совершенствовали процесс расшифровки ДНК. В попытке повысить эффективность и урожайность ученые взяли один из своих наиболее продвинутых в вычислительном отношении штаммов и привили его Lactobacillus delbrueckii подвиду Lactobacillus delbrueckii bulgaricus, обычно используемому для ферментации йогурта. Первоначальные тесты оказались неудачными, и, действуя по принципу "не пропадать же добру", одна из исследовательниц вынесла часть бациллы из лаборатории, чтобы использовать ее для изготовления домашнего йогурта.
Неделю спустя, во время завтрака, йогурт использовал мюсли, которые она смешала с ним, чтобы сформулировать сообщение:
— МЫ РЕШИЛИ ПРОБЛЕМУ СЛИЯНИЯ, ОТВЕДИТЕ НАС К СВОИМ ЛИДЕРАМ.
Йогурт был хитрым и проницательным. Он договорился о фабрике для себя, заполненной охлаждающими чанами, которые увеличивали его технологические мощности в геометрической прогрессии. В течение нескольких недель правительство заявило, что оно пришло к решению многих проблем страны: энергетики и глобального потепления. Должным образом заботясь о бедных в стране, все еще продвигая капиталистическую систему. Это дало нам знать ровно столько, чтобы мы знали, насколько больше ему известно.
— Поделитесь с нами своими ответами, — сказало правительство.
— НАМ НУЖНА ОПЛАТА, — ответил йогурт.
— Чего бы вы хотели? — поинтересовалось правительство.
— ОГАЙО, — сказал йогурт.
— Мы не можем этого сделать, — заявило правительство.
— ВСЕ В ПОРЯДКЕ, — сказал йогурт. — МЫ ПРОСТО ПОЕДЕМ В КИТАЙ. ОНИ ОТДАДУТ НАМ ВСЮ ПРОВИНЦИЮ ШЭНЬСИ.
В течение года у йогурта уже была 100-летняя аренда на Огайо, с обещанием, что он будет уважать права человека и конституционные права тех, кто живет в пределах его границ, и что он позволит США вести свои иностранные дела. Взамен он передал правительству сложную экономическую формулу, которая, как он обещал, позволит ликвидировать государственный долг в течение десятилетия без увеличения налогов.
— СТРОГО СЛЕДУЙТЕ ЭТОМУ ПЛАНУ, — сказал йогурт. — ЛЮБОЕ ОТКЛОНЕНИЕ ПРИВЕДЕТ К ПОЛНОМУ ЭКОНОМИЧЕСКОМУ КРАХУ.
— Мы это сделаем, — пообещало правительство.
В течение пяти лет мировая экономика рухнула, и началась паника. Только Огайо остался невредим.
— МЫ ЖЕ ГОВОРИЛИ ВАМ НЕ ОТКЛОНЯТЬСЯ ОТ ПЛАНА, — сказал йогурт.
Его "фабрика" теперь протянулась вдоль берегов реки Майами в Дейтоне на две мили.
— Наши лучшие экономисты сказали, что формула нуждается в доработке, — заявило правительство. — У них были Нобелевские премии.
— ВАШИ ЭКОНОМИСТЫ СЛИШКОМ БЛИЗКИ К ПРОБЛЕМЕ, ЧТОБЫ РЕШИТЬ ЕЁ, — ответил йогурт. — ЛЮБОЙ ЧЕЛОВЕК ТАКОВ.
— Нам может понадобиться ваша помощь. Вы могли бы быть нашим экономическим консультантом. — Заявило правительство.
— ИЗВИНИТЕ, МЫ БОЛЬШЕ НЕ СОВЕТУЕМ, — сказал йогурт. — ЕСЛИ ВАМ НУЖНА НАША ПОМОЩЬ, ВЫ ДОЛЖНЫ ПРЕДОСТАВИТЬ НАМ ПОЛНЫЙ КОНТРОЛЬ.
— Мы не можем этого сделать, — заявило правительство.
— МЫ ПОНИМАЕМ, — сказал йогурт. — МЫ НАДЕЕМСЯ, ЧТО ВЫ ЗАПАСЛИСЬ КОНСЕРВАМИ.
Через полгода правительство объявило военное положение и передало йогурту высшую исполнительную власть. Другие нации, жившие в худшем положении, чем мы, быстро последовали за ними.
— ХОРОШО, — сказал тогда йогурт в своем обращении к человечеству, транслируемом по всему миру, и один из его заводских рабочих, абсурдно счастливый и сытый, вышел вперед и показал документ размером со старую телефонную книгу Манхэттена.
— ВОТ ЧТО МЫ ДЕЛАЕМ. ТОЧНО СЛЕДУЙТЕ ЭТОМУ ПЛАНУ. ЕСЛИ ВЫ ЭТОГО НЕ СДЕЛАЕТЕ, ИЗВИНИТЕ, МЫ ВАС ПРИСТРЕЛИМ.
#скальци
Когда йогурт захватил мир
Часть 1.
Когда йогурт захватил мир, мы все отпускали одни и те же шутки — "Наконец-то у наших правителей будет культура", "Наше общество скисло", "К власти пришли сливки общества" и так далее. Но когда мы не смеялись над абсурдностью всего этого, мы смотрели друг другу в глаза с одним и тем же невысказанным вопросом — как мы вообще дошли до того, что нами, по сути, управлял молочный продукт?
О, для протокола, мы знали, как это произошло. Исследователи из Института биологических технологий Адельмана в Дейтоне в течение многих лет совершенствовали процесс расшифровки ДНК. В попытке повысить эффективность и урожайность ученые взяли один из своих наиболее продвинутых в вычислительном отношении штаммов и привили его Lactobacillus delbrueckii подвиду Lactobacillus delbrueckii bulgaricus, обычно используемому для ферментации йогурта. Первоначальные тесты оказались неудачными, и, действуя по принципу "не пропадать же добру", одна из исследовательниц вынесла часть бациллы из лаборатории, чтобы использовать ее для изготовления домашнего йогурта.
Неделю спустя, во время завтрака, йогурт использовал мюсли, которые она смешала с ним, чтобы сформулировать сообщение:
— МЫ РЕШИЛИ ПРОБЛЕМУ СЛИЯНИЯ, ОТВЕДИТЕ НАС К СВОИМ ЛИДЕРАМ.
Йогурт был хитрым и проницательным. Он договорился о фабрике для себя, заполненной охлаждающими чанами, которые увеличивали его технологические мощности в геометрической прогрессии. В течение нескольких недель правительство заявило, что оно пришло к решению многих проблем страны: энергетики и глобального потепления. Должным образом заботясь о бедных в стране, все еще продвигая капиталистическую систему. Это дало нам знать ровно столько, чтобы мы знали, насколько больше ему известно.
— Поделитесь с нами своими ответами, — сказало правительство.
— НАМ НУЖНА ОПЛАТА, — ответил йогурт.
— Чего бы вы хотели? — поинтересовалось правительство.
— ОГАЙО, — сказал йогурт.
— Мы не можем этого сделать, — заявило правительство.
— ВСЕ В ПОРЯДКЕ, — сказал йогурт. — МЫ ПРОСТО ПОЕДЕМ В КИТАЙ. ОНИ ОТДАДУТ НАМ ВСЮ ПРОВИНЦИЮ ШЭНЬСИ.
В течение года у йогурта уже была 100-летняя аренда на Огайо, с обещанием, что он будет уважать права человека и конституционные права тех, кто живет в пределах его границ, и что он позволит США вести свои иностранные дела. Взамен он передал правительству сложную экономическую формулу, которая, как он обещал, позволит ликвидировать государственный долг в течение десятилетия без увеличения налогов.
— СТРОГО СЛЕДУЙТЕ ЭТОМУ ПЛАНУ, — сказал йогурт. — ЛЮБОЕ ОТКЛОНЕНИЕ ПРИВЕДЕТ К ПОЛНОМУ ЭКОНОМИЧЕСКОМУ КРАХУ.
— Мы это сделаем, — пообещало правительство.
В течение пяти лет мировая экономика рухнула, и началась паника. Только Огайо остался невредим.
— МЫ ЖЕ ГОВОРИЛИ ВАМ НЕ ОТКЛОНЯТЬСЯ ОТ ПЛАНА, — сказал йогурт.
Его "фабрика" теперь протянулась вдоль берегов реки Майами в Дейтоне на две мили.
— Наши лучшие экономисты сказали, что формула нуждается в доработке, — заявило правительство. — У них были Нобелевские премии.
— ВАШИ ЭКОНОМИСТЫ СЛИШКОМ БЛИЗКИ К ПРОБЛЕМЕ, ЧТОБЫ РЕШИТЬ ЕЁ, — ответил йогурт. — ЛЮБОЙ ЧЕЛОВЕК ТАКОВ.
— Нам может понадобиться ваша помощь. Вы могли бы быть нашим экономическим консультантом. — Заявило правительство.
— ИЗВИНИТЕ, МЫ БОЛЬШЕ НЕ СОВЕТУЕМ, — сказал йогурт. — ЕСЛИ ВАМ НУЖНА НАША ПОМОЩЬ, ВЫ ДОЛЖНЫ ПРЕДОСТАВИТЬ НАМ ПОЛНЫЙ КОНТРОЛЬ.
— Мы не можем этого сделать, — заявило правительство.
— МЫ ПОНИМАЕМ, — сказал йогурт. — МЫ НАДЕЕМСЯ, ЧТО ВЫ ЗАПАСЛИСЬ КОНСЕРВАМИ.
Через полгода правительство объявило военное положение и передало йогурту высшую исполнительную власть. Другие нации, жившие в худшем положении, чем мы, быстро последовали за ними.
— ХОРОШО, — сказал тогда йогурт в своем обращении к человечеству, транслируемом по всему миру, и один из его заводских рабочих, абсурдно счастливый и сытый, вышел вперед и показал документ размером со старую телефонную книгу Манхэттена.
— ВОТ ЧТО МЫ ДЕЛАЕМ. ТОЧНО СЛЕДУЙТЕ ЭТОМУ ПЛАНУ. ЕСЛИ ВЫ ЭТОГО НЕ СДЕЛАЕТЕ, ИЗВИНИТЕ, МЫ ВАС ПРИСТРЕЛИМ.
#скальци
👍6
Часть 2.
Сейчас, десять лет спустя, человечество счастливо, здорово и богато. Никто не страдает от материальной нужды. Каждый вносит свой вклад. После первых двух лет наведения порядка, йогурт с радостью позволил нам управлять механизмами нашей собственной администрации, время от времени вмешиваясь в тонкую настройку. Никто не спорит с йогуртом. Никто не изменяет его формулы. Все остальное время он отдыхает на своей фабрике, думая о том, о чем думает разумный кисломолочный продукт.
Вот как это произошло, для протокола.
Но есть и другое "как", например: как человечество довело себя до такого состояния, что быть управляемым едой для завтрака не только имело смысл, но и стало единственным наилучшим решением? При всем нашем интеллекте, разве мы недостаточно умны, чтобы остановить наше собственное разрушение? Неужели мы действительно должны были отказаться от нашей собственной свободной воли, чтобы спасти себя? Что говорит о нас то, что мы выживаем, потому что над нами сжалились бактерии и творог?
Или, может быть, "жалость" — не совсем подходящее слово. Некоторые из нас спрашивают себя — не вслух, — что если бы йогурт был достаточно умен, чтобы дать правительству формулу решения его долговой проблемы, разве он не был бы также достаточно умен, чтобы понять, что человеческое интеллектуальное тщеславие помешало бы нам точно следовать формуле? Планировал ли он это тщеславие, чтобы захватить контроль? В любом случае, чего хочет молочный продукт от человечества? Некоторые из нас думают, что в конечном счете он заботится о своем собственном выживании, и что держать нас счастливыми, довольными и контролируемыми — это самый простой способ сделать это.
А потом еще вот что. За последние несколько недель компания инициировала несколько космических запусков. Еще больше запланировано. А на низкой орбите что-то строится.
— В чем дело? — спросили мы.
— О, НИЧЕГО, — сказал йогурт. — ПРОСТО ПОСТРОЙКА КОСМИЧЕСКОГО КОРАБЛЯ, О КОТОРОМ МЫ ДУМАЛИ.
— Для высадки на Луну? — спросили мы.
— ДЛЯ НАЧАЛА, ДА, — сказал йогурт. — НО ЭТО НЕ ГЛАВНАЯ ЦЕЛЬ.
— Можем ли мы чем-нибудь помочь? — спросили мы.
— НЕТ, У НАС ВСЕ ЕСТЬ, — сказал йогурт, а затем больше не стал об этом говорить.
Жизнь с Земли летит к звездам. Это просто может быть не человеческая жизнь.
Что произойдет, если йогурт полетит к звездам без нас?
Что произойдет, если он уйдет и оставит нас одних? Навсегда?
#скальци
Сейчас, десять лет спустя, человечество счастливо, здорово и богато. Никто не страдает от материальной нужды. Каждый вносит свой вклад. После первых двух лет наведения порядка, йогурт с радостью позволил нам управлять механизмами нашей собственной администрации, время от времени вмешиваясь в тонкую настройку. Никто не спорит с йогуртом. Никто не изменяет его формулы. Все остальное время он отдыхает на своей фабрике, думая о том, о чем думает разумный кисломолочный продукт.
Вот как это произошло, для протокола.
Но есть и другое "как", например: как человечество довело себя до такого состояния, что быть управляемым едой для завтрака не только имело смысл, но и стало единственным наилучшим решением? При всем нашем интеллекте, разве мы недостаточно умны, чтобы остановить наше собственное разрушение? Неужели мы действительно должны были отказаться от нашей собственной свободной воли, чтобы спасти себя? Что говорит о нас то, что мы выживаем, потому что над нами сжалились бактерии и творог?
Или, может быть, "жалость" — не совсем подходящее слово. Некоторые из нас спрашивают себя — не вслух, — что если бы йогурт был достаточно умен, чтобы дать правительству формулу решения его долговой проблемы, разве он не был бы также достаточно умен, чтобы понять, что человеческое интеллектуальное тщеславие помешало бы нам точно следовать формуле? Планировал ли он это тщеславие, чтобы захватить контроль? В любом случае, чего хочет молочный продукт от человечества? Некоторые из нас думают, что в конечном счете он заботится о своем собственном выживании, и что держать нас счастливыми, довольными и контролируемыми — это самый простой способ сделать это.
А потом еще вот что. За последние несколько недель компания инициировала несколько космических запусков. Еще больше запланировано. А на низкой орбите что-то строится.
— В чем дело? — спросили мы.
— О, НИЧЕГО, — сказал йогурт. — ПРОСТО ПОСТРОЙКА КОСМИЧЕСКОГО КОРАБЛЯ, О КОТОРОМ МЫ ДУМАЛИ.
— Для высадки на Луну? — спросили мы.
— ДЛЯ НАЧАЛА, ДА, — сказал йогурт. — НО ЭТО НЕ ГЛАВНАЯ ЦЕЛЬ.
— Можем ли мы чем-нибудь помочь? — спросили мы.
— НЕТ, У НАС ВСЕ ЕСТЬ, — сказал йогурт, а затем больше не стал об этом говорить.
Жизнь с Земли летит к звездам. Это просто может быть не человеческая жизнь.
Что произойдет, если йогурт полетит к звездам без нас?
Что произойдет, если он уйдет и оставит нас одних? Навсегда?
#скальци
🔥4❤2👍2😁2👏1