Шут вскрикнул в ту же секунду. С этой тварью под названием "перекись" он вообще не дружил. Ещё до закона о запрете веселья, он бесчисленное количество раз проводил у Патисоне в кабинете, чтобы тот помог ему обработать раны. И с тех пор он явно нажил себе врага…

– Попфобуй потефпи тут... – с трудом проговорил Шут. Он решил, что укусить себя за руку, чтобы не издавать лишних звуков, было, в общем-то, неплохим решением.

Шут вообще после этого прекратил жаловаться, пищать, дёргаться и прочее. Просто молча осознавал то, что ему рассказал Коля. Выдавало его шок только выражение лица.

Шут только тут снова издал какой-то звук. Только в этот раз это было хихиканье. "Тарара"... Вот зараза, его прозвище против него же использует! – Спасибо, эхехе...

Шут сделал такое отчаянное выражение лица, какого у него не было, даже когда он услышал о том, что рану нужно обработать. Еще и улыбается сидит. Правда, на нервах...

У Шута к тому моменту дергался глаз. Наверное, добавлять что-то ещё будет лишним...

– Н-да... А-ага... – согласился Шут, нервно дёргая головой. Вероятно, кивая...

– Да чего ты! Брось. Я тебе благодарен должен быть. И я уже... Я бы сам в медпункт ни за что не пошёл. И лечить бы спину тоже не стал... Шут улыбнулся и развернулся к нему всем телом.

Шут по привычке попытался сдержаться, но всё таки рассмеялся. Вот говорилка... – Рассказывай!

– Ты смотри, чтоб тебя Кривелло не загреб. Будешь его редактором рассказок... – фыркнул Шут.

– Конечно помню! И про комедию помню! Я тогда думал, что с ума схожу: не может ведь рассказка быть хорошей! А ещё помню, как ты мне снежком за шиворот попал... – укоризненно произнёс Шут. Но с сарказмом, разумеется. Ему и тогда было смешно с этого.

Тут Шута совсем пробило на хихи. Незабываемо! Так ему прилетело хорошо! – А я тебе... ИХИХИ... Я...

Шут от внезапного хлопка аж подлетел. После этого он чуть подуспокоился, хотя остался таким же весёлым. Видать, в голове что-то щелкнуло. – Правда вечность! Но главное, что друг ты хороший. А сколько мы дружим – это уже мелочи.

– Прости меня... Я не думал, что имя – это так важно. То есть... Важно, конечно, но я шут как шут. Меня шутом все и зовут. Поэтому я со временем привык всем так представляться, и на это же отзываюсь. А имя – это уже что-то... Второстепенное, что-ли... Ты мне…

Д᧐δρ᧐ ᥰ᧐жᥲ᧘᧐ʙᥲᴛь ʙ нᥲɯ δᥲ᧘ᥲᴦᥲн! Дᥲ, ʙ нᥲɯ. Я ᥙ ʍ᧐я жᥱнᥲ Мᥲρᴛᥲ – δρ᧐дячᥙᥱ ᥲρᴛᥙᥴᴛы. А ᥴ нᥱдᥲʙнᥙх ᥰ᧐ρ κ нᥲʍ ʙρᥱʍᥱнн᧐ ᥰρᥙᥴ᧐ᥱдᥙнᥙ᧘ᥴя 𐌿ᥱнᥲᴦ᧐нᥴκᥙᥔ ᥰρᥙнц. 𐌺ᥲκ ϶ᴛ᧐ ᥰ᧐᧘учᥙ᧘᧐ᥴь, я ʙᥲʍ ᥰ᧐ᴛ᧐ʍ ρᥲᥴᴛ᧐᧘κую. Мᥱня ɜ᧐ʙуᴛ Жᥲκ Вᥱᥴнуɯκᥲ. В κᥲκ᧐ʍ-ᴛ᧐ ᥴʍыᥴ᧘ᥱ я ᥰρ᧐д᧐᧘жᥲю дᥱ᧘᧐ ᥴʙ᧐ᥱᴦ᧐…

– Добрый день! Я Жак, рад знакомству. А театр – это и правда здорово. Надеюсь, как нибудь пересечемся. Посмотрите на наше представление.

– Вот и славно! В нашем балагане всем рады.

– О, даже так? Спасибо, спасибо! Только вот я опять не знаю, где это... Нет, ничего незаконного мы не показываем. С недавних пор, даже в Абидонии наши спектакли разрешены.