Граждане России в I квартале 2026 года купили 11 тонн слитков и монет (+49% г/г).

В отличие от Центробанка, наши люди понимают, в чем заключается настоящая ценность и какой актив будет только дорожать. Шесть лет назад, в апреле 2020 года, ЦБ отказался от закупок золота в резервы. С тех пор драгметалл подорожал в три раза.

Вместе с этим в первом квартале мировой спрос на золото также вырос — на 2% (г/г) до 1231 тонны. Однако в денежном выражении, учитывая рост стоимости, объем увеличился на 74% (г/г) до рекордных 193 млрд долларов.

Константин Двинский в Max. Подписаться.

Кризис разворачивается и на рынке авиаперевозок

Мировые авиакомпании сократили число пассажирских мест на 2 млн из-за нехватки топлива. Сильнее всего ситуация затронула маршруты между Европой и Азией.

Общее количество доступных мест сократилось с 132 млн до 130 млн. Причиной стали резкое подорожание авиатоплива, стоимость которого с начала конфликта вокруг Ирана выросла вдвое, а также перебои с поставками через Ормузский пролив.

Некоторые авиакомпании, включая Lufthansa, уже сократили число рейсов, признав часть направлений убыточными. Немецкий перевозчик отменил около 20 тыс. рейсов на период с мая по октябрь.

Некоторые азиатские хабы ограничивают использование топлива, а отдельные страны, включая Вьетнам, вводят нормирование.

Константин Двинский в Max. Подписаться.

Стоимость нефти марки Urals в апреле составила 94,87$ за баррель.

В рублевом эквиваленте это 7299 рублей, что на 34% выше заложенной в бюджет базовой цены.

Послезавтра станут известны объемы покупки валюты и золота Минфином в мае.

Константин Двинский в Max. Подписаться.

Банки пока не спешат радикально снижать ставки по рыночной ипотеке, несмотря на регулярное снижение ключевой ставки.

Номинальные параметры продукта остаются относительно жесткими, тогда как гибкость переносится в нефинансовые условия. По сути, рынок не подтверждает прямой трансмиссии монетарной политики в ипотечные ставки.

На текущий момент средневзвешенные ставки по рыночной ипотеке находятся в диапазоне 18,2–19,9% годовых, при этом у отдельных игроков превышают 20%. Снижение, заявленное рядом банков, носит символический характер — 0,2–1 п.п., что не меняет поведенческую модель заемщика. При этом концентрация рынка сохраняется: около 60% выдач приходится на крупнейшего игрока, что снижает стимулы к ценовому демпингу.

Ключевая точка роста — рефинансирование. Диапазон ставок здесь составляет 17,9–19,6%, при этом доля в выдачах у ряда банков достигает 12–25% против среднего уровня около 7%. Динамика заявок демонстрирует устойчивый рост, до 15% ежемесячно. Это указывает на формирование вторичного ипотечного рынка как самостоятельного сегмента.

Экономика процесса очевидна: банки стремятся наращивать портфель за счет уже «проверенного» заемщика с подтвержденной платежной дисциплиной, минимизируя кредитный риск. Для заемщика же эффект достигается даже при снижении ставки на 2 п.п. за счет длинного хвоста платежей.

В итоге формируется парадокс: при формально смягчающейся денежно-кредитной политике ипотечный рынок остается в режиме стагнации по ставкам, но растет за счет перераспределения существующего портфеля.

Константин Двинский в Max. Подписаться.

Катастрофичные данные.

Сальдированная прибыль компаний нефинансового сектора рухнула на 33% (г/г) за январь-февраль до 3,35 трлн рублей (Росстат). В реальном выражении падение составило все 40% (г/г).

Предприятия просто перестают зарабатывать.

Побороли «перегрев» как следует, нечего сказать. Руководство Центробанка должно быть довольно.

Константин Двинский в Max. Подписаться.

20% самого благосостоятельного населения России тратит практически столько же, сколько оставшиеся 80% в совокупности.

И здесь вновь возникает философский вопрос социальной справедливости.

С одной стороны, подобная структура выглядит как результат естественного рыночного процесса: различия в доходах отражают различия в квалификации, рисках, капитале. При этом сам факт наличия капитала радикально меняет стартовые условия: он работает как инструмент, позволяющий не только сохранять, но и ускоренно наращивать благосостояние через инвестиции, активы и доступ к более доходным возможностям.

Обеспеченные группы действительно формируют значительную часть спроса — и тем самым поддерживают целые отрасли, от строительства до сферы услуг.

С другой стороны, возникает ощущение дисбаланса. Когда потребление большинства сопоставимо с меньшинством, это неизбежно ставит под сомнение равенство возможностей. Не столько в доходах как таковых, сколько в доступе к качественному образованию, медицине, социальной мобильности.

Есть и промежуточная точка зрения: сама по себе разница допустима, пока она воспринимается как справедливая и объяснимая. Проблема начинается там, где общество перестает видеть прозрачную связь между усилиями и результатом.

И здесь возникает более глубокий вопрос. Насколько справедлива ситуация, при которой сам экономический механизм усиливает уже имеющееся преимущество? Является ли это неизбежным свойством капиталистической системы — или искажением, которое требует корректировки? И если преимущество сформировано не только личными усилиями, но и унаследованными условиями, то где проходит граница между допустимым неравенством и избыточной концентрацией — особенно с учетом того, что простое изъятие уже накопленного также трудно назвать справедливым?

Ответы на эти вопросы остаются открытыми.

Константин Двинский в Max. Подписаться.

В продолжение — отдельный вопрос о справедливом отношении к уже сформированному благосостоянию.

Граница здесь, на первый взгляд, выглядит достаточно четкой: изъятие может быть оправдано, если капитал был получен незаконно или используется в ущерб обществу и государству. Во всех остальных случаях сам факт высокого уровня достатка не является нарушением — даже если речь идет о сверхвысоком потреблении и роскоши.

В таком подходе акцент смещается с конкретных людей на правила игры. Если богатство сформировано в рамках действующего законодательства, то ретроспективный пересмотр этих правил ставит под вопрос сам принцип правовой определенности. Иначе возникает риск: сегодня допустимо одно, завтра — другое, а послезавтра любые достигнутые результаты могут быть признаны «неправильными» и «несправедливыми».

Отсюда логика: изменения должны касаться будущих потоков, а не уже накопленных активов, если они были получены по букве закона. Налоги, требования к прозрачности, высокие стандарты социальной ответственности — инструменты допустимые, но их задача не перераспределить прошлое, а скорректировать будущее.

При этом важен и другой принцип: благосостояние одних не должно становиться прямым источником благосостояния других. Прогрессивная шкала налогообложения, налоги на роскошь, участие крупного бизнеса в общественных проектах — обязаны быть, но в разумных пределах.

Роль государства в этой логике — не в механическом перераспределении, а в создании среды, где рост доходов доступен максимально широкому кругу людей. Когда базовая модель такова, что человек может зарабатывать достойно, а при сочетании труда, компетенций и удачи — наращивать значительное состояние, тогда сама идея благосостояния становится нормальной частью общественного ориентира.

Константин Двинский в Max. Подписаться.

Минфин возвращается к бюджетному правилу.

В мае валюта и золото будут куплены на сумму в 110,3 млрд рублей.

Это меньше ожиданий рынка. Однако подобное стало возможным благодаря взаимозачету результатов марта и апреля. Тогда объемы дополнительных нефтегазовых доходов составили −234 млрд и +21 млрд рублей соответственно. Столь низкое значение апреля обусловлено огромными отчислениями нефтепереработчикам по демпферу (207,5 млрд). Продолжаем пожинать плоды так называемого налогового маневра в нефтяной отрасли.

Без данной корректировки в мае объем нефтегазовых сверхдоходов составил бы 323 млрд рублей.

С учетом собственных операций ЦБ РФ чистая покупка иностранной валюты государством с 8 мая по 4 июня составит 1,18 млрд рублей в день. Пока немного.

P.S. На этом фоне удивительными оказались недавние слова Силуанова о том, что объемы поступлений и недопоступлений за март–апрель примерно одинаковы. По итогам разница оказалась более чем в 200 млрд. Еще один пример того, насколько «компетентные» счетоводы сидят в Минфине.

Константин Двинский в Max. Подписаться.

«АвтоВАЗ» похвастался тем, что продажи его автомобилей в апреле выросли в годовом выражении на 6%.

Это могло бы быть хорошо, но обратим внимание на ключевой сегмент — рынок новых легковых автомобилей. Здесь увеличение продаж, согласно данным Автостата, даже более существенное и составляет 12% (г/г) до 31,8 тыс. штук.

Однако важно смотреть на динамику всего рынка, которая увеличилась на 15% (г/г) до 117,5 тыс. Получается, что «АвтоВАЗ» продолжает терять долю рынка. Динамика у других топовых марок следующая:

▪️ Haval: +28% (г/г) до 16,5 тыс.
▪️ Tenet: с нуля до 12 тыс.
▪️ Geely: +2% (г/г) до 6,8 тыс.
▪️ Belgee: +47% (г/г) до 5,7 тыс.

Я буду рад, если новая модель «АвтоВАЗа» Lada Azimut сможет «выстрелить» и займёт достойное место на рынке. Но текущее предложение, мягко говоря, не очень хорошее.

Константин Двинский в Max. Подписаться.

Дефляция наступила на три месяца раньше.

Росстат сообщил о снижении цен на 0,02% на неделе с 28 апреля по 4 мая. Инфляция с начала года — 3,19%, в годовом выражении — уже 5,6%.

Обычно недельная дефляция фиксируется в августе, когда на полки поступает новый урожай и предприятиям АПК важно быстро обернуть капитал, в связи с чем они готовы реализовать товар с не такой большой наценкой + нет влияния импорта. Но сейчас еще май.

Если смотреть детально, то есть много разовых факторов. Впрочем, особого значения это не имеет.

Следующее заседание ЦБ состоится еще через 42 дня. Опять будут говорить о проинфляционных рисках и восстановлении роста экономики?

Константин Двинский в Max. Подписаться.

В апреле мировые запасы нефти сократились почти на 200 млн баррелей (6,6 млн баррелей в сутки) — максимальное падение вне периода пандемии COVID.

С начала войны в Персидском заливе рынок потерял около 1 млрд баррелей: предложение снижается быстрее падающего спроса.

Константин Двинский в Max. Подписаться.