Приглашение
Это пост исключительно для тех, кто ознакомился с Отчётом по СК и у кого есть вопросы по тому, как он работает и что можно из этого извлечь. В этой группе мы согласуем время и формат разговора.
Заходите: https://t.me/+RnYIvNeORDQ4Mzg6
Это пост исключительно для тех, кто ознакомился с Отчётом по СК и у кого есть вопросы по тому, как он работает и что можно из этого извлечь. В этой группе мы согласуем время и формат разговора.
Заходите: https://t.me/+RnYIvNeORDQ4Mzg6
Telegram
Встреча СК
Konstantin Ushakov invites you to join this group on Telegram.
👍2
Чужая ошибка — это характер.
Своя — обстоятельства.
Когда сотрудник опоздал со сроком, довольно легко решить, что он неорганизованный.
Когда срок сорвали мы сами, картина обычно сложнее: неожиданное совещание, родители, отчёт, срочное письмо, отсутствие данных, технический сбой и вообще неделя была такая.
В психологии это называют фундаментальной ошибкой атрибуции. Чужое поведение мы охотно объясняем личными качествами человека, а своё — ситуацией.
В школе этот эффект встречается постоянно.
Учитель не проявляет инициативу — «пассивный». Не справился с классом — «слабый». Не включился в проект — «ему ничего не надо».
Возможно.
Но иногда полезно задать второй вопрос: а что происходит вокруг этого человека?
Может быть, инициатива уже несколько раз заканчивалась дополнительной нагрузкой. Может быть, класс объективно сложный. Может быть, проект появился одновременно ещё с тремя «приоритетными направлениями».
Это не значит, что ответственность исчезает. Но прежде чем ставить диагноз человеку, полезно посмотреть на систему.
Потому что фраза «он такой» очень удобна. Она быстро закрывает вопрос.
Иногда слишком быстро.
Как-то так…
#Искажения@KM_notes
Константин Ушаков | Заметки:
Подписаться в телеграме
Подписаться в ВК
Своя — обстоятельства.
Когда сотрудник опоздал со сроком, довольно легко решить, что он неорганизованный.
Когда срок сорвали мы сами, картина обычно сложнее: неожиданное совещание, родители, отчёт, срочное письмо, отсутствие данных, технический сбой и вообще неделя была такая.
В психологии это называют фундаментальной ошибкой атрибуции. Чужое поведение мы охотно объясняем личными качествами человека, а своё — ситуацией.
В школе этот эффект встречается постоянно.
Учитель не проявляет инициативу — «пассивный». Не справился с классом — «слабый». Не включился в проект — «ему ничего не надо».
Возможно.
Но иногда полезно задать второй вопрос: а что происходит вокруг этого человека?
Может быть, инициатива уже несколько раз заканчивалась дополнительной нагрузкой. Может быть, класс объективно сложный. Может быть, проект появился одновременно ещё с тремя «приоритетными направлениями».
Это не значит, что ответственность исчезает. Но прежде чем ставить диагноз человеку, полезно посмотреть на систему.
Потому что фраза «он такой» очень удобна. Она быстро закрывает вопрос.
Иногда слишком быстро.
Как-то так…
#Искажения@KM_notes
Константин Ушаков | Заметки:
Подписаться в телеграме
Подписаться в ВК
❤6🔥5👍4
Одна из главных школьных традиций — умение ничего не отменять.
Школа довольно хорошо умеет вводить новое.
Новый проект. Новая форма отчёта. Новая система мониторинга. Новая программа. Новое направление, которое, разумеется, становится приоритетным.
С отменой старого всё обычно сложнее.
Старое продолжает жить — на всякий случай. Вдруг ещё спросят. Вдруг понадобится. Вдруг отменили не совсем. Вдруг проверяющие считают иначе.
В результате организация постепенно становится похожа на квартиру, из которой ничего не выбрасывали двадцать лет. Всё вроде нужное, но пройти уже трудно.
И тогда появляется привычное объяснение: сотрудники перегружены.
Конечно, перегружены. Но иногда перегрузка возникает не только потому, что задач стало больше. А потому, что организация почти не умеет задавать себе вопрос: что мы перестанем делать, если начинаем делать это?
Любое новое решение имеет цену не только в деньгах. Оно требует времени, внимания и сил.
Если эту цену не учитывать, развитие легко превращается в наслаивание.
Наверное, поэтому один из самых полезных вопросов при запуске нового проекта звучит довольно непривычно:
Что после этого мы отменяем?
И если ответ — «ничего», возможно, мы запускаем не развитие, а очередной слой организационной археологии.
Как-то так…
#Про_управление@KM_notes
Константин Ушаков | Заметки:
Подписаться в телеграме
Подписаться в ВК
Школа довольно хорошо умеет вводить новое.
Новый проект. Новая форма отчёта. Новая система мониторинга. Новая программа. Новое направление, которое, разумеется, становится приоритетным.
С отменой старого всё обычно сложнее.
Старое продолжает жить — на всякий случай. Вдруг ещё спросят. Вдруг понадобится. Вдруг отменили не совсем. Вдруг проверяющие считают иначе.
В результате организация постепенно становится похожа на квартиру, из которой ничего не выбрасывали двадцать лет. Всё вроде нужное, но пройти уже трудно.
И тогда появляется привычное объяснение: сотрудники перегружены.
Конечно, перегружены. Но иногда перегрузка возникает не только потому, что задач стало больше. А потому, что организация почти не умеет задавать себе вопрос: что мы перестанем делать, если начинаем делать это?
Любое новое решение имеет цену не только в деньгах. Оно требует времени, внимания и сил.
Если эту цену не учитывать, развитие легко превращается в наслаивание.
Наверное, поэтому один из самых полезных вопросов при запуске нового проекта звучит довольно непривычно:
Что после этого мы отменяем?
И если ответ — «ничего», возможно, мы запускаем не развитие, а очередной слой организационной археологии.
Как-то так…
#Про_управление@KM_notes
Константин Ушаков | Заметки:
Подписаться в телеграме
Подписаться в ВК
🔥14👏3👍2❤1
PISA-2025: шокирующие результаты
Опубликованы результаты очередного исследования PISA. И, пожалуй, самая неприятная новость состоит не в том, что результаты снова снизились.
Особенно неприятно, что ожидаемого восстановления после провала PISA-2022 (из-за ковида) не произошло.
За десять лет средний результат стран OECD по чтению снизился на 28 баллов, по математике — на 22. Особенно тревожно снижение по чтению, это все же ключевая компетентность.
Но дело не только в среднем балле.
В 2022 году 16% пятнадцатилетних школьников стран OECD не достигали базового уровня одновременно в чтении, математике и естественных науках. Теперь таких 20% — каждый пятый.
Особенно меня заинтересовало, что хуже становятся именно те читательские действия, которые всё важнее в сегодняшней информационной среде:
◾️сопоставление нескольких источников,
◾️оценка надёжности информации,
◾️установление связей между частями текста,
◾️критическое осмысление прочитанного.
И здесь возникает российский вопрос.
Россия в двух последних исследованиях PISA не участвовала. Последние сопоставимые международные данные у нас относятся к 2018 году. Поэтому механически переносить результаты других стран на российских школьников, конечно, нельзя.
Но при этом от российских учителей всё чаще приходится слышать очень похожую жалобу: детям становится трудно читать длинный текст. Не найти в нём отдельный факт, а удерживать содержание, прослеживать ход мысли, связывать одну часть текста с другой, дочитывать до конца и понимать прочитанное.
Возможно, это просто субъективное впечатление педагогов. А возможно, мы наблюдаем проявление той же более общей проблемы, которую сейчас фиксирует PISA.
Мне кажется, это стоит проверить хотя бы на уровне нашей аудитории.
P.S. Понятно, что такое голосование не заменяет исследования. Но если в нашей аудитории практики чувствуют такую тенденцию, это уже будет повод продолжить разговор.
А продолжить его стоит еще и потому, что PISA-2025 содержит довольно любопытные данные об ИИ, телефонах и цифровых устройствах, а также о новых лидерах.
Константин Ушаков | Заметки:
Подписаться в телеграме
Подписаться в ВК
Опубликованы результаты очередного исследования PISA. И, пожалуй, самая неприятная новость состоит не в том, что результаты снова снизились.
Особенно неприятно, что ожидаемого восстановления после провала PISA-2022 (из-за ковида) не произошло.
За десять лет средний результат стран OECD по чтению снизился на 28 баллов, по математике — на 22. Особенно тревожно снижение по чтению, это все же ключевая компетентность.
Но дело не только в среднем балле.
В 2022 году 16% пятнадцатилетних школьников стран OECD не достигали базового уровня одновременно в чтении, математике и естественных науках. Теперь таких 20% — каждый пятый.
Особенно меня заинтересовало, что хуже становятся именно те читательские действия, которые всё важнее в сегодняшней информационной среде:
◾️сопоставление нескольких источников,
◾️оценка надёжности информации,
◾️установление связей между частями текста,
◾️критическое осмысление прочитанного.
И здесь возникает российский вопрос.
Россия в двух последних исследованиях PISA не участвовала. Последние сопоставимые международные данные у нас относятся к 2018 году. Поэтому механически переносить результаты других стран на российских школьников, конечно, нельзя.
Но при этом от российских учителей всё чаще приходится слышать очень похожую жалобу: детям становится трудно читать длинный текст. Не найти в нём отдельный факт, а удерживать содержание, прослеживать ход мысли, связывать одну часть текста с другой, дочитывать до конца и понимать прочитанное.
Возможно, это просто субъективное впечатление педагогов. А возможно, мы наблюдаем проявление той же более общей проблемы, которую сейчас фиксирует PISA.
Мне кажется, это стоит проверить хотя бы на уровне нашей аудитории.
P.S. Понятно, что такое голосование не заменяет исследования. Но если в нашей аудитории практики чувствуют такую тенденцию, это уже будет повод продолжить разговор.
А продолжить его стоит еще и потому, что PISA-2025 содержит довольно любопытные данные об ИИ, телефонах и цифровых устройствах, а также о новых лидерах.
Константин Ушаков | Заметки:
Подписаться в телеграме
Подписаться в ВК
PISA-2025: кто удержался, а кто просел
В предыдущем посте я писал об общем снижении результатов PISA. Но средняя температура, как известно, скрывает довольно интересные различия между странами.
Для начала небольшое пояснение.
ОЭСР (OECD) — Организация экономического сотрудничества и развития. Сейчас в неё входят 38 стран. В основном именно их результаты обычно используются как один из ориентиров при международных сопоставлениях образования.
Всего же в PISA-2025 участвовала 91 страна и образовательная система.
Кто сегодня впереди?
Два абсолютных лидера — четыре участвовавших региона Китая (Пекин, Шанхай, Цзянсу и Чжэцзян) и Сингапур.
Китайские регионы показали лучший результат по математике — 612 баллов и по естественным наукам — 597.
Сингапур оказался первым по чтению — 535 баллов.
Но, пожалуй, интереснее не первые места сами по себе, а то, кому удалось удержаться на фоне общего падения.
Среди десяти лучших образовательных систем сразу по всем трём основным областям оказались также Эстония, Япония, Южная Корея, Макао и Великобритания.
Однако даже положение в верхней части таблицы ещё не означает благополучной динамики.
Например, Эстония остаётся одним из мировых лидеров, но с 2022 года результат по чтению снизился примерно на 12 баллов.
У Японии снижение составило около 13 баллов по чтению и 10 по математике.
У Южной Кореи — около 15 баллов по чтению.
То есть проблема чтения затронула даже образовательные системы, которые продолжают занимать верхние строчки рейтингов.
Есть, однако, и совсем другая динамика.
Очень интересно выглядит Турция. По сравнению с 2022 годом она улучшила результат сразу во всех трёх областях.
Великобритания фактически удержала результаты по чтению и математике и заметно прибавила в естественных науках.
Новая Зеландия сохранила примерно прежний уровень сразу по трём направлениям.
А теперь другая часть картины.
Продолжается снижение в целом ряде стран, которые мы привыкли считать сильными образовательными системами.
С 2022 года результаты по чтению снизились примерно:
◾️в Финляндии — на 16 баллов;
◾️в Канаде — на 17;
◾️в Германии — на 15;
◾️во Франции — на 18;
◾️в Швеции — на 21;
◾️в Чехии — на 20.
Особенно любопытна Финляндия. Она по-прежнему выше среднего уровня ОЭСР, но результаты снижаются уже довольно давно. То есть можно продолжать выглядеть очень неплохо в международном рейтинге — и одновременно двигаться вниз.
Не менее интересный вопрос:
Куда движется образовательная система?
На общем фоне особенно важны страны, которым удалось либо остановить снижение, либо изменить направление движения. Потому что их существование означает: происходящее с чтением и математикой — не какой-то неизбежный мировой закон.
И вот здесь возникает, на мой взгляд, гораздо более интересный вопрос: что именно они делают иначе?
Но это уже отдельный разговор.
Как-то так…
P.S. Пост длинноват, но поверьте на слово, эти результаты очень сильно повлияют на мировую систему образования и на нашу тоже, несмотря на то, что мы в PISA не участвуем.
Константин Ушаков | Заметки:
Подписаться в телеграме
Подписаться в ВК
В предыдущем посте я писал об общем снижении результатов PISA. Но средняя температура, как известно, скрывает довольно интересные различия между странами.
Для начала небольшое пояснение.
ОЭСР (OECD) — Организация экономического сотрудничества и развития. Сейчас в неё входят 38 стран. В основном именно их результаты обычно используются как один из ориентиров при международных сопоставлениях образования.
Всего же в PISA-2025 участвовала 91 страна и образовательная система.
Кто сегодня впереди?
Два абсолютных лидера — четыре участвовавших региона Китая (Пекин, Шанхай, Цзянсу и Чжэцзян) и Сингапур.
Китайские регионы показали лучший результат по математике — 612 баллов и по естественным наукам — 597.
Сингапур оказался первым по чтению — 535 баллов.
Но, пожалуй, интереснее не первые места сами по себе, а то, кому удалось удержаться на фоне общего падения.
Среди десяти лучших образовательных систем сразу по всем трём основным областям оказались также Эстония, Япония, Южная Корея, Макао и Великобритания.
Однако даже положение в верхней части таблицы ещё не означает благополучной динамики.
Например, Эстония остаётся одним из мировых лидеров, но с 2022 года результат по чтению снизился примерно на 12 баллов.
У Японии снижение составило около 13 баллов по чтению и 10 по математике.
У Южной Кореи — около 15 баллов по чтению.
То есть проблема чтения затронула даже образовательные системы, которые продолжают занимать верхние строчки рейтингов.
Есть, однако, и совсем другая динамика.
Очень интересно выглядит Турция. По сравнению с 2022 годом она улучшила результат сразу во всех трёх областях.
Великобритания фактически удержала результаты по чтению и математике и заметно прибавила в естественных науках.
Новая Зеландия сохранила примерно прежний уровень сразу по трём направлениям.
А теперь другая часть картины.
Продолжается снижение в целом ряде стран, которые мы привыкли считать сильными образовательными системами.
С 2022 года результаты по чтению снизились примерно:
◾️в Финляндии — на 16 баллов;
◾️в Канаде — на 17;
◾️в Германии — на 15;
◾️во Франции — на 18;
◾️в Швеции — на 21;
◾️в Чехии — на 20.
Особенно любопытна Финляндия. Она по-прежнему выше среднего уровня ОЭСР, но результаты снижаются уже довольно давно. То есть можно продолжать выглядеть очень неплохо в международном рейтинге — и одновременно двигаться вниз.
Не менее интересный вопрос:
Куда движется образовательная система?
На общем фоне особенно важны страны, которым удалось либо остановить снижение, либо изменить направление движения. Потому что их существование означает: происходящее с чтением и математикой — не какой-то неизбежный мировой закон.
И вот здесь возникает, на мой взгляд, гораздо более интересный вопрос: что именно они делают иначе?
Но это уже отдельный разговор.
Как-то так…
P.S. Пост длинноват, но поверьте на слово, эти результаты очень сильно повлияют на мировую систему образования и на нашу тоже, несмотря на то, что мы в PISA не участвуем.
Константин Ушаков | Заметки:
Подписаться в телеграме
Подписаться в ВК
👍13🔥11❤3
PISA-2025: почему падают результаты?
В предыдущем посте я закончил вопросом: что делают иначе те образовательные системы, которым удалось удержаться или даже улучшить результаты?
Но прежде другой вопрос: а почему вообще результаты падают?
PISA обнаруживает связи, но не позволяет уверенно сказать: «вот эта причина дала минус столько-то баллов».
Тем не менее несколько вещей складываются в довольно интересную картину.
1. Проблема, похоже, не только в знаниях. Проблема — во внимании.
Хуже всего школьники справляются с заданиями, где нужно читать длинный текст, удерживать несколько фрагментов информации, возвращаться назад, сопоставлять источники.
Наше голосование указало на сходные проблемы. Похоже, мы здесь не одиноки.
2. Изменился сам способ чтения.
Мы всё больше читаем короткими фрагментами: сообщения, заголовки, ленты, карточки.
Такое чтение требует очень быстрого переключения внимания.
А сложный текст требует прямо противоположного: не переключаться.
Не исключено, что школа сегодня пытается сформировать устойчивое внимание у ребёнка, который всё остальное время тренирует внимание короткое.
3. Цифровые устройства оказались довольно противоречивым подарком образованию.
Умеренное использование цифровых средств для учёбы связано с хорошими результатами.
Но когда их становится слишком много — или они используются в школе для развлечения — связь меняется на противоположную.
28% школьников стран OECD говорят, что на большинстве или на каждом уроке естественных наук их одноклассники отвлекаются на цифровые устройства.
Получается довольно странная ситуация: учитель борется уже не только за понимание предмета.
Он борется за внимание ученика.
4. Есть ещё одна, менее заметная вещь — условия самого урока.
Учителя стали тратить больше времени на поддержание порядка. Каждый из этих факторов по отдельности может казаться небольшим. Но если они действуют одновременно, эффект накапливается. А теперь вернёмся к тем, кому удалось удержаться.
Здесь тоже нет волшебной технологии. Но OECD выделяет несколько довольно простых принципов.
◾️Меньше содержания, но больше глубины. Не пытаться «пройти» максимальное количество материала, а добиваться понимания ключевых вещей.
◾️Высокие и понятные требования. Причём не только к сильным детям.
◾️Подготовленный учитель. Не просто знающий свой предмет, а умеющий объяснять, удерживать класс, замечать непонимание и помогать.
◾️Адресная помощь тем, кто отстаёт, вместо надежды, что они как-нибудь догонят сами.
◾️Защита учебного времени от отвлечений.
Последний пункт особенно любопытен.
В Великобритании около 80% школьников учатся в школах, где телефоны запрещены на территории школы. В Турции — около 83%. В среднем по OECD — 49%.
При этом о постоянном цифровом отвлечении на уроках сообщают 19% британских и 18% турецких школьников против 28% в среднем по OECD.
В Южной Корее — около 7%.
Это, конечно, не доказательство того, что запрет телефонов автоматически повышает результаты PISA.
Если бы всё было настолько просто, образовательная политика была бы гораздо успешнее.
Но направление размышления мне кажется интересным.
Возможно, сильная школа сегодня отличается уже не количеством технологий, проектов и инноваций.
Возможно, всё большую ценность приобретает её способность защищать несколько довольно старомодных вещей: устойчивое внимание, сложный текст, интеллектуальное усилие, хороший урок и время, в течение которого ребенку никто не мешает думать.
Как вам такие приоритеты? Высказывайтесь 😊
Как-то так…
P.S. И вот теперь можно переходить к отдельной теме — ИИ в PISA-2025. Там обнаружился довольно неприятный парадокс: использование искусственного интеллекта может помогать учиться, а может избавлять ученика именно от того усилия, благодаря которому обучение и происходит.
Константин Ушаков | Заметки:
Подписаться в телеграме
Подписаться в ВК
В предыдущем посте я закончил вопросом: что делают иначе те образовательные системы, которым удалось удержаться или даже улучшить результаты?
Но прежде другой вопрос: а почему вообще результаты падают?
PISA обнаруживает связи, но не позволяет уверенно сказать: «вот эта причина дала минус столько-то баллов».
Тем не менее несколько вещей складываются в довольно интересную картину.
1. Проблема, похоже, не только в знаниях. Проблема — во внимании.
Хуже всего школьники справляются с заданиями, где нужно читать длинный текст, удерживать несколько фрагментов информации, возвращаться назад, сопоставлять источники.
Наше голосование указало на сходные проблемы. Похоже, мы здесь не одиноки.
2. Изменился сам способ чтения.
Мы всё больше читаем короткими фрагментами: сообщения, заголовки, ленты, карточки.
Такое чтение требует очень быстрого переключения внимания.
А сложный текст требует прямо противоположного: не переключаться.
Не исключено, что школа сегодня пытается сформировать устойчивое внимание у ребёнка, который всё остальное время тренирует внимание короткое.
3. Цифровые устройства оказались довольно противоречивым подарком образованию.
Умеренное использование цифровых средств для учёбы связано с хорошими результатами.
Но когда их становится слишком много — или они используются в школе для развлечения — связь меняется на противоположную.
28% школьников стран OECD говорят, что на большинстве или на каждом уроке естественных наук их одноклассники отвлекаются на цифровые устройства.
Получается довольно странная ситуация: учитель борется уже не только за понимание предмета.
Он борется за внимание ученика.
4. Есть ещё одна, менее заметная вещь — условия самого урока.
Учителя стали тратить больше времени на поддержание порядка. Каждый из этих факторов по отдельности может казаться небольшим. Но если они действуют одновременно, эффект накапливается. А теперь вернёмся к тем, кому удалось удержаться.
Здесь тоже нет волшебной технологии. Но OECD выделяет несколько довольно простых принципов.
◾️Меньше содержания, но больше глубины. Не пытаться «пройти» максимальное количество материала, а добиваться понимания ключевых вещей.
◾️Высокие и понятные требования. Причём не только к сильным детям.
◾️Подготовленный учитель. Не просто знающий свой предмет, а умеющий объяснять, удерживать класс, замечать непонимание и помогать.
◾️Адресная помощь тем, кто отстаёт, вместо надежды, что они как-нибудь догонят сами.
◾️Защита учебного времени от отвлечений.
Последний пункт особенно любопытен.
В Великобритании около 80% школьников учатся в школах, где телефоны запрещены на территории школы. В Турции — около 83%. В среднем по OECD — 49%.
При этом о постоянном цифровом отвлечении на уроках сообщают 19% британских и 18% турецких школьников против 28% в среднем по OECD.
В Южной Корее — около 7%.
Это, конечно, не доказательство того, что запрет телефонов автоматически повышает результаты PISA.
Если бы всё было настолько просто, образовательная политика была бы гораздо успешнее.
Но направление размышления мне кажется интересным.
Возможно, сильная школа сегодня отличается уже не количеством технологий, проектов и инноваций.
Возможно, всё большую ценность приобретает её способность защищать несколько довольно старомодных вещей: устойчивое внимание, сложный текст, интеллектуальное усилие, хороший урок и время, в течение которого ребенку никто не мешает думать.
Как вам такие приоритеты? Высказывайтесь 😊
Как-то так…
P.S. И вот теперь можно переходить к отдельной теме — ИИ в PISA-2025. Там обнаружился довольно неприятный парадокс: использование искусственного интеллекта может помогать учиться, а может избавлять ученика именно от того усилия, благодаря которому обучение и происходит.
Константин Ушаков | Заметки:
Подписаться в телеграме
Подписаться в ВК
👍5🔥3❤2
PISA-2025. Финал?
Попробую закончить разговор о PISA-2025.
Важно: В моих постах я имею в виду только среднюю и старшую школу!
Итак: школьникам всё труднее:
◾️читать длинные и сложные тексты;
◾️долго удерживать внимание;
◾️сопоставлять несколько источников;
◾️оценивать надежность информации;
◾️совершать продолжительное интеллектуальное усилие.
Одновременно цифровая среда постоянно тренирует почти противоположное: быстрое переключение, короткие фрагменты, немедленную реакцию, постоянный поиск нового стимула.
Возможно, поэтому стоит немного пересмотреть и наши образовательные приоритеты.
✅ Меньше стремления «пройти материал» — больше глубины.
✅ Меньше фрагментов — больше работы с длинным текстом.
✅ Меньше переключений — больше устойчивого внимания.
✅ Меньше готовых ответов — больше необходимости самому связывать факты, сравнивать источники и делать выводы.
И, пожалуй, ещё одно.
В разговорах об образовании у нас очень часто звучит мысль: ребёнку должно быть интересно.
С этим трудно спорить. Интерес действительно помогает учиться.
Но меня давно смущает превращение интереса практически в главный критерий хорошего урока.
Потому что огромное количество вещей, которые человеку необходимо освоить, не обязаны быть интересными с первой минуты.
Читать сложный текст трудно. Разбираться в непонятной задаче трудно. Возвращаться к тому, что не получилось, трудно. Иногда откровенно скучно.
И именно здесь, возможно, находится одна из важнейших задач школы.
Не только найти то, что ребенку уже интересно, а расширить границы его интереса.
Не только поддерживать желание делать то, что хочется, а сформировать способность некоторое время делать то, что трудно, непонятно и пока не слишком интересно.
Мне кажется, это принципиальная разница.
Если образование будет всё время следовать за уже существующим интересом ребёнка, возникает ещё один довольно неприятный вопрос:
а кто сегодня вообще формирует этот интерес?
Школа? Семья?
Или алгоритмы TikTok, YouTube и других платформ, которые значительно лучше нас научились удерживать внимание ребенка — только совсем не обязательно на том, что способствует его развитию.
Поэтому после изучения результатов PISA мне всё более важными кажутся отнюдь не новые образовательные приоритеты:
✔️сложный текст;
✔️устойчивое внимание;
✔️интеллектуальное усилие;
✔️высокие требования;
✔️хороший учитель, который способен провести ребенка через «не понимаю» и «мне неинтересно» к «теперь понял».
Возможно, одна из задач современной школы как раз и состоит в том, чтобы не конкурировать с цифровой индустрией за мгновенный интерес ребёнка.
Эту конкуренцию школа всё равно проиграет.
У неё другая задача — научить человека думать тогда, когда развлечения закончились.
Как-то так…
Константин Ушаков | Заметки:
Подписаться в телеграме
Подписаться в ВК
Попробую закончить разговор о PISA-2025.
Важно: В моих постах я имею в виду только среднюю и старшую школу!
Итак: школьникам всё труднее:
◾️читать длинные и сложные тексты;
◾️долго удерживать внимание;
◾️сопоставлять несколько источников;
◾️оценивать надежность информации;
◾️совершать продолжительное интеллектуальное усилие.
Одновременно цифровая среда постоянно тренирует почти противоположное: быстрое переключение, короткие фрагменты, немедленную реакцию, постоянный поиск нового стимула.
Возможно, поэтому стоит немного пересмотреть и наши образовательные приоритеты.
✅ Меньше стремления «пройти материал» — больше глубины.
✅ Меньше фрагментов — больше работы с длинным текстом.
✅ Меньше переключений — больше устойчивого внимания.
✅ Меньше готовых ответов — больше необходимости самому связывать факты, сравнивать источники и делать выводы.
И, пожалуй, ещё одно.
В разговорах об образовании у нас очень часто звучит мысль: ребёнку должно быть интересно.
С этим трудно спорить. Интерес действительно помогает учиться.
Но меня давно смущает превращение интереса практически в главный критерий хорошего урока.
Потому что огромное количество вещей, которые человеку необходимо освоить, не обязаны быть интересными с первой минуты.
Читать сложный текст трудно. Разбираться в непонятной задаче трудно. Возвращаться к тому, что не получилось, трудно. Иногда откровенно скучно.
И именно здесь, возможно, находится одна из важнейших задач школы.
Не только найти то, что ребенку уже интересно, а расширить границы его интереса.
Не только поддерживать желание делать то, что хочется, а сформировать способность некоторое время делать то, что трудно, непонятно и пока не слишком интересно.
Мне кажется, это принципиальная разница.
Если образование будет всё время следовать за уже существующим интересом ребёнка, возникает ещё один довольно неприятный вопрос:
а кто сегодня вообще формирует этот интерес?
Школа? Семья?
Или алгоритмы TikTok, YouTube и других платформ, которые значительно лучше нас научились удерживать внимание ребенка — только совсем не обязательно на том, что способствует его развитию.
Поэтому после изучения результатов PISA мне всё более важными кажутся отнюдь не новые образовательные приоритеты:
✔️сложный текст;
✔️устойчивое внимание;
✔️интеллектуальное усилие;
✔️высокие требования;
✔️хороший учитель, который способен провести ребенка через «не понимаю» и «мне неинтересно» к «теперь понял».
Возможно, одна из задач современной школы как раз и состоит в том, чтобы не конкурировать с цифровой индустрией за мгновенный интерес ребёнка.
Эту конкуренцию школа всё равно проиграет.
У неё другая задача — научить человека думать тогда, когда развлечения закончились.
Как-то так…
Константин Ушаков | Заметки:
Подписаться в телеграме
Подписаться в ВК
🔥13👏3
Новый директор
приходит не в чистую организацию. Он приходит в чужую историю. У школы есть память.
Не только официальная — в протоколах, приказах и программах развития. Есть другая, гораздо более живучая.
◾Когда-то за несогласие пришлось дорого заплатить — и люди научились молчать.
◾Когда-то обещания руководства не выполнялись — и теперь к новым обещаниям относятся осторожно.
◾Когда-то правило можно было безнаказанно обходить — и все прекрасно помнят, что формальное правило и настоящее могут сильно отличаться.
Это и есть организационная память.
Она хранится не столько в документах, сколько в привычках, историях, репутациях и маленьких правилах, которые никто не писал. К сожалению, память о дурном сохраняется лучше :(
Причём люди могут меняться, а память оставаться. Старожилы передают новичкам не только полезный опыт, но и объяснение того, «как здесь всё устроено на самом деле».
Для директора это означает неприятную вещь: каждое новое решение попадает не в пустоту. Его сравнивают с тем, что школа уже пережила.
Иногда люди реагируют не столько на сегодняшнего директора, сколько на вчерашнего.
Поэтому, прежде чем менять организацию, полезно понять: что именно она помнит?
Как-то так…
#Про_управление@KM_notes
Константин Ушаков | Заметки:
Подписаться в телеграме
Подписаться в ВК
приходит не в чистую организацию. Он приходит в чужую историю. У школы есть память.
Не только официальная — в протоколах, приказах и программах развития. Есть другая, гораздо более живучая.
◾Когда-то за несогласие пришлось дорого заплатить — и люди научились молчать.
◾Когда-то обещания руководства не выполнялись — и теперь к новым обещаниям относятся осторожно.
◾Когда-то правило можно было безнаказанно обходить — и все прекрасно помнят, что формальное правило и настоящее могут сильно отличаться.
Это и есть организационная память.
Она хранится не столько в документах, сколько в привычках, историях, репутациях и маленьких правилах, которые никто не писал. К сожалению, память о дурном сохраняется лучше :(
Причём люди могут меняться, а память оставаться. Старожилы передают новичкам не только полезный опыт, но и объяснение того, «как здесь всё устроено на самом деле».
Для директора это означает неприятную вещь: каждое новое решение попадает не в пустоту. Его сравнивают с тем, что школа уже пережила.
Иногда люди реагируют не столько на сегодняшнего директора, сколько на вчерашнего.
Поэтому, прежде чем менять организацию, полезно понять: что именно она помнит?
Как-то так…
#Про_управление@KM_notes
Константин Ушаков | Заметки:
Подписаться в телеграме
Подписаться в ВК
👍16❤1
Выученная беспомощность
В прошлом посте я писал об организационной памяти. Она может хранить много разного, крепче всего она сохраняет опыт неудач.
Представьте:
◾Человек предложил — ничего не произошло.
◾Принял участие в обсуждении — решение всё равно оказалось другим.
◾Включился в очередной проект — через несколько месяцев о проекте забыли.
◾Попробовал что-то изменить — результата не увидел.
Один раз — бывает. Два — тоже.
Но если это повторяется, человек начинает учиться.
Только совсем не тому, чему хотелось бы руководителю.
Он учится экономить усилия: от меня всё равно ничего не зависит.
В психологии это называют выученной беспомощностью. Выученная беспомощность — это состояние, при котором человек, усвоив из прошлого опыта, что его действия не влияют на результат, перестаёт пытаться изменить ситуацию — даже когда такая возможность уже появилась. В организации она выглядит довольно буднично: «А смысл?», «Мы это уже проходили», «Всё равно ничего не изменится».
Для директора здесь есть неприятный вывод: призывать таких людей к активности почти бесполезно. Им нужны не новые призывы, а новый опыт.
✔️Небольшое изменение, которое действительно доведено до конца.
✔️Решение, на которое сотрудники реально повлияли.
✔️Договоренность, которая не исчезла через месяц.
То есть связь, которая должна восстановиться очень простая:
я что-то сделал → что-то действительно изменилось.
Наверное, это один из немногих случаев, когда мотивация возвращается не словами, а доказательствами.
Как-то так…
#Про_управление@KM_notes
Константин Ушаков | Заметки:
Подписаться в телеграме
Подписаться в ВК
В прошлом посте я писал об организационной памяти. Она может хранить много разного, крепче всего она сохраняет опыт неудач.
Представьте:
◾Человек предложил — ничего не произошло.
◾Принял участие в обсуждении — решение всё равно оказалось другим.
◾Включился в очередной проект — через несколько месяцев о проекте забыли.
◾Попробовал что-то изменить — результата не увидел.
Один раз — бывает. Два — тоже.
Но если это повторяется, человек начинает учиться.
Только совсем не тому, чему хотелось бы руководителю.
Он учится экономить усилия: от меня всё равно ничего не зависит.
В психологии это называют выученной беспомощностью. Выученная беспомощность — это состояние, при котором человек, усвоив из прошлого опыта, что его действия не влияют на результат, перестаёт пытаться изменить ситуацию — даже когда такая возможность уже появилась. В организации она выглядит довольно буднично: «А смысл?», «Мы это уже проходили», «Всё равно ничего не изменится».
Для директора здесь есть неприятный вывод: призывать таких людей к активности почти бесполезно. Им нужны не новые призывы, а новый опыт.
✔️Небольшое изменение, которое действительно доведено до конца.
✔️Решение, на которое сотрудники реально повлияли.
✔️Договоренность, которая не исчезла через месяц.
То есть связь, которая должна восстановиться очень простая:
я что-то сделал → что-то действительно изменилось.
Наверное, это один из немногих случаев, когда мотивация возвращается не словами, а доказательствами.
Как-то так…
#Про_управление@KM_notes
Константин Ушаков | Заметки:
Подписаться в телеграме
Подписаться в ВК
👍11
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍11🔥4❤1
Мнения есть? Нужно - не нужно. Напомню, что региональные новости будут поставляться в зависимости от региона пользователя
👍1
Награда
Самый надёжный способ получить дополнительную работу — один раз хорошо выполнить предыдущую😊
В любой школе довольно быстро становится понятно, на кого можно положиться.
▪️Этот человек не забудет.
▪️Эта доведёт до конца.
▪️Этот не подведёт перед проверкой.
▪️Эта разберётся, даже если задача сформулирована словами «ну вы там посмотрите».
И дальше организация делает вполне рациональный вывод: раз получилось один раз — можно поручить ещё.
Потом ещё.
И ещё немного, потому что срочно.
Так постепенно надёжность превращается почти в отдельную должностную обязанность.
Проблема здесь не в том, что сильным людям дают сложные задачи. Это нормально. Проблема начинается тогда, когда школа перестаёт распределять работу и начинает распределять риск.
▪️Сомнительную задачу отдают тому, кто точно спасёт.
▪️Срочную — тому, кто не откажется.
▪️Неясную — тому, кто сам разберётся.
В результате часть сотрудников становится всё более загруженной, а другая часть получает очень полезный организационный урок: если не демонстрировать лишнюю надёжность, нагрузка растёт медленнее.
Для директора здесь вопрос довольно простой: мы действительно развиваем сильных сотрудников — или просто всё чаще используем их как страховочную сетку?
Как-то так…
#Про_управление@KM_notes
Константин Ушаков | Заметки:
Подписаться в телеграме
Подписаться в ВК
Самый надёжный способ получить дополнительную работу — один раз хорошо выполнить предыдущую😊
В любой школе довольно быстро становится понятно, на кого можно положиться.
▪️Этот человек не забудет.
▪️Эта доведёт до конца.
▪️Этот не подведёт перед проверкой.
▪️Эта разберётся, даже если задача сформулирована словами «ну вы там посмотрите».
И дальше организация делает вполне рациональный вывод: раз получилось один раз — можно поручить ещё.
Потом ещё.
И ещё немного, потому что срочно.
Так постепенно надёжность превращается почти в отдельную должностную обязанность.
Проблема здесь не в том, что сильным людям дают сложные задачи. Это нормально. Проблема начинается тогда, когда школа перестаёт распределять работу и начинает распределять риск.
▪️Сомнительную задачу отдают тому, кто точно спасёт.
▪️Срочную — тому, кто не откажется.
▪️Неясную — тому, кто сам разберётся.
В результате часть сотрудников становится всё более загруженной, а другая часть получает очень полезный организационный урок: если не демонстрировать лишнюю надёжность, нагрузка растёт медленнее.
Для директора здесь вопрос довольно простой: мы действительно развиваем сильных сотрудников — или просто всё чаще используем их как страховочную сетку?
Как-то так…
#Про_управление@KM_notes
Константин Ушаков | Заметки:
Подписаться в телеграме
Подписаться в ВК
👍6💯5
Принцип Питера
Есть управленческие идеи, которые сначала кажутся шуткой. А потом начинаешь смотреть вокруг…
В 1969 году Лоуренс Питер вместе с Рэймондом Халлом сформулировал принцип, который позднее получил его имя.
Классическая формулировка звучит примерно так:
В иерархии (в том числе и в школе) каждый сотрудник имеет тенденцию подниматься до уровня своей некомпетентности.
Есть и более житейская версия.
Пока человек хорошо делает свою работу, его повышают.
Если и новую работу делает хорошо, повышают ещё раз.
И так до тех пор, пока однажды он не попадёт на должность, с которой справляется уже не очень хорошо.
После этого повышать его становится вроде бы не за что.
И там он наконец обретает стабильность. 😊
Питер сформулировал и ещё более неприятное следствие: со временем многие должности в иерархии оказываются заняты людьми, которые уже достигли собственного уровня некомпетентности.
Звучит довольно издевательски.
Но попробуйте мысленно посмотреть на знакомые вам организации.
▪️Хороший учитель становится руководителем методического объединения.
▪️Хороший руководитель методобъединения — завучем.
▪️Хороший завуч — директором.
На каждом шаге всё выглядит совершенно логично: хорошо справляешься — достоин повышения.
Только есть одна маленькая проблема.
А почему мы решили, что успех на одной ступени иерархии предсказывает успех на следующей?
Возможно, мы вообще говорим уже о другой профессии.
Но об этом — в следующий раз.
Как-то так…
#Про_управление@KM_notes
Константин Ушаков | Заметки:
Подписаться в телеграме
Подписаться в ВК
Есть управленческие идеи, которые сначала кажутся шуткой. А потом начинаешь смотреть вокруг…
В 1969 году Лоуренс Питер вместе с Рэймондом Халлом сформулировал принцип, который позднее получил его имя.
Классическая формулировка звучит примерно так:
В иерархии (в том числе и в школе) каждый сотрудник имеет тенденцию подниматься до уровня своей некомпетентности.
Есть и более житейская версия.
Пока человек хорошо делает свою работу, его повышают.
Если и новую работу делает хорошо, повышают ещё раз.
И так до тех пор, пока однажды он не попадёт на должность, с которой справляется уже не очень хорошо.
После этого повышать его становится вроде бы не за что.
И там он наконец обретает стабильность. 😊
Питер сформулировал и ещё более неприятное следствие: со временем многие должности в иерархии оказываются заняты людьми, которые уже достигли собственного уровня некомпетентности.
Звучит довольно издевательски.
Но попробуйте мысленно посмотреть на знакомые вам организации.
▪️Хороший учитель становится руководителем методического объединения.
▪️Хороший руководитель методобъединения — завучем.
▪️Хороший завуч — директором.
На каждом шаге всё выглядит совершенно логично: хорошо справляешься — достоин повышения.
Только есть одна маленькая проблема.
А почему мы решили, что успех на одной ступени иерархии предсказывает успех на следующей?
Возможно, мы вообще говорим уже о другой профессии.
Но об этом — в следующий раз.
Как-то так…
#Про_управление@KM_notes
Константин Ушаков | Заметки:
Подписаться в телеграме
Подписаться в ВК
💯7👍6❤3🔥2
Власть или мастерство?
После разговора о принципе Питера остаётся один вопрос.
Почему вообще карьера почти всегда представляется как лестница вверх?
➡️ Учитель.
➡️ Руководитель методического объединения.
➡️ Завуч.
➡️ Директор.
➡️ …
Чем выше — тем вроде бы успешнее.
Но ведь профессиональный рост может происходить совсем иначе.
Есть люди, которым действительно интересно расширять влияние, принимать решения, координировать других, брать на себя ответственность за всё более крупные участки работы.
Для них вертикальная карьера естественна.
Условно назовём её карьерой власти.
Но есть и другие.
✔️Им интереснее всё глубже входить в профессию.
✔️Лучше понимать свой предмет.
✔️Точнее видеть ученика.
✔️Осваивать более сложные способы работы.
✔️Становиться человеком, к которому коллеги идут за советом.
✔️Браться за задачи, которые другим пока не по силам.
И при этом совершенно не хотеть никем руководить.
Это ведь тоже карьера. Только горизонтальная. Карьера мастерства.
Проблема в том, что организация часто признаёт только один из этих двух вариантов настоящей карьерой.
Вертикальная карьера хорошо видна.
↗️ Новая должность.
↗️ Новый статус.
↗️ Новые полномочия.
А горизонтальная часто почти невидима.
Учитель стал значительно сильнее, чем пять лет назад. Его уважают коллеги. К нему идут советоваться. Он умеет работать с очень сложными детьми. Его уход станет для школы серьёзной потерей…
Но формально он всё тот же учитель.
И здесь, возможно, скрыта одна из ошибок нашей системы продвижения.
Почему мы считаем, что вверх — это обязательно в начальники?
Когда сильному специалисту хочется расти, организация чаще всего предлагает ему хорошо понятную дорогу — административную.
И тем самым иногда сама толкает хорошего специалиста туда, где его прежние достоинства уже не гарантируют успеха.
❗️Хорошо работать с детьми — не то же самое, что хорошо работать со взрослыми.
❗️Профессиональный авторитет — не то же самое, что способность руководить.
❗️Умение прекрасно преподавать — ещё не означает умения принимать неприятные решения, распределять ресурсы, выдерживать конфликты и отвечать за организацию в целом.
Может быть, одна из причин действия принципа Питера в школе заключается не только в слабости людей, а в бедности наших представлений о профессиональной карьере?
Мы предлагаем человеку движение вверх, когда ему, возможно, значительно больше подходит движение вглубь.
И тогда вопрос уже не к человеку.
Вопрос к организации.
А что мы можем предложить человеку, который хочет расти, но не хочет становиться администратором?
У вас есть соображения?
#Про_управление@KM_notes
Константин Ушаков | Заметки:
Подписаться в телеграме
Подписаться в ВК
После разговора о принципе Питера остаётся один вопрос.
Почему вообще карьера почти всегда представляется как лестница вверх?
➡️ Учитель.
➡️ Руководитель методического объединения.
➡️ Завуч.
➡️ Директор.
➡️ …
Чем выше — тем вроде бы успешнее.
Но ведь профессиональный рост может происходить совсем иначе.
Есть люди, которым действительно интересно расширять влияние, принимать решения, координировать других, брать на себя ответственность за всё более крупные участки работы.
Для них вертикальная карьера естественна.
Условно назовём её карьерой власти.
Но есть и другие.
✔️Им интереснее всё глубже входить в профессию.
✔️Лучше понимать свой предмет.
✔️Точнее видеть ученика.
✔️Осваивать более сложные способы работы.
✔️Становиться человеком, к которому коллеги идут за советом.
✔️Браться за задачи, которые другим пока не по силам.
И при этом совершенно не хотеть никем руководить.
Это ведь тоже карьера. Только горизонтальная. Карьера мастерства.
Проблема в том, что организация часто признаёт только один из этих двух вариантов настоящей карьерой.
Вертикальная карьера хорошо видна.
↗️ Новая должность.
↗️ Новый статус.
↗️ Новые полномочия.
А горизонтальная часто почти невидима.
Учитель стал значительно сильнее, чем пять лет назад. Его уважают коллеги. К нему идут советоваться. Он умеет работать с очень сложными детьми. Его уход станет для школы серьёзной потерей…
Но формально он всё тот же учитель.
И здесь, возможно, скрыта одна из ошибок нашей системы продвижения.
Почему мы считаем, что вверх — это обязательно в начальники?
Когда сильному специалисту хочется расти, организация чаще всего предлагает ему хорошо понятную дорогу — административную.
И тем самым иногда сама толкает хорошего специалиста туда, где его прежние достоинства уже не гарантируют успеха.
❗️Хорошо работать с детьми — не то же самое, что хорошо работать со взрослыми.
❗️Профессиональный авторитет — не то же самое, что способность руководить.
❗️Умение прекрасно преподавать — ещё не означает умения принимать неприятные решения, распределять ресурсы, выдерживать конфликты и отвечать за организацию в целом.
Может быть, одна из причин действия принципа Питера в школе заключается не только в слабости людей, а в бедности наших представлений о профессиональной карьере?
Мы предлагаем человеку движение вверх, когда ему, возможно, значительно больше подходит движение вглубь.
И тогда вопрос уже не к человеку.
Вопрос к организации.
А что мы можем предложить человеку, который хочет расти, но не хочет становиться администратором?
У вас есть соображения?
#Про_управление@KM_notes
Константин Ушаков | Заметки:
Подписаться в телеграме
Подписаться в ВК
🔥7💯3👍2👏1