Ваше Блаженство,
Ваше Высокопреосвященство,
отцы и братья, дорогие друзья!

Я думаю обо всех людях, которые не дожили до таких дней, которые плакали бы из глубины своего сердца счастливыми слезами, если бы увидели нечто подобное. Им Бог этого не дал. Он дает это нам недостойным. Будем, по крайней мере, чувствовать, как много нам дается. Мы это, вероятно, не всегда в должную меру чувствуем. Я помню, как один русский из наследников первой эмиграции спросил меня: “Как может быть после всего, что вы пережили, так мало огня у вас в богослужениях?” Я все время вспоминаю этот вопрос. Будем надеяться, это трезвенность, а не теплохладность или попросту холодность, не побуждает нас к такому сильному переживанию дел Божиих на нашей земле.

Я хотел бы пожелать институту всего доброго, помощи, по-человечески говоря необходимой ему от добрых людей, и помощи свыше, которая иногда дает людям силу обходиться без той помощи от людей, которая представляется необходимой. Я желаю профессорам и студентам института быть среди всеобщего уныния, охватывающего детей мира сего, носителями строгой радости, даваемой Христом.

Бодрость и деятельность нужны в нашей стране как никогда. Мы пережили время, когда нашим долгом было сопротивляться обязательной и лживой казенной бодрости, сейчас такой же или еще более существенный наш долг сопротивляться навязываемой нам миром и князем мира сего унылости и растерянности, робости, связанной уже не со страхом перед начальством, а с растерянностью в изменяющихся обстоятельствах.

Сейчас, когда мы берем в руки литературные журналы, мы видим, что настроение общего уныния — это такое же насильственно распространенное князем мира сего настроение, как бездумная комсомольская бодрость вчерашнего дня, и одно стоит другого. Только христианство может вернуть людям силу, бодрость и надежду, которая не от мира сего и которая никакими переживаниями мира сего разрушена быть не может.

Мы переживаем сейчас момент очень радостный и очень опасный, потому что для Церкви прекращение гонений — это всегда очень опасный момент. До тех пор, пока люди знают, что идти на богослужение, они рискуют по меньшей мере неприятностями по службе, им более понятно, что значит быть христианином.

В послании от Свято-Сергиевского Института уже был упомянут четвертый век, век важнейших богословских споров. Это был век в полной степени переживший все опасности, которые встречает Церковь, выходя из катакомб. Сейчас это все переживается и нами, но — слава Богу, слава Богу, без жертвы жизнь христианина не может обходиться, об этом заботятся мировые законы. Когда я слышу, что профессора института два года преподают бесплатно в такое время, когда каждому из нас не стыдно быть озабоченным, чем прокормить свою семью, в такое время это реальность, заставляющая благодарно сказать: Слава Богу, жертвы снова требуются, жертвы иного рода. Гонители как государственная инстанция перестали действовать, но князь мира сего продолжает быть гонителем, и его отношение к Христовой Церкви не изменилось.

Я хотел бы в заключение попросить всех о действенной помощи, какими кто видит способами, институту. Я благодарю за возможность говорить и желаю институту всего доброго.

Господь предложил нам Тело Свое не для единократнаго, или не частаго и случайнаго употребления, как врачевство, но для питания постояннаго и всегдашняго: «ядите»... Господь даровал нам оное, как насущный хлеб, по слову Его: «хлеб, егоже Аз дам, плоть Моя есть» (Ин. VI. 51): то чрез сие самое не только позволил, но и повелел, чтобы мы часто приступали к Его трапезе. Мы не оставляем себя на долго без хлеба обыкновенного, зная, что иначе ослабеют наши силы, и жизнь телесная продолжаться не может: как же не боимся мы надолго оставлять себя без хлеба животного, небесного, Божественнаго?

Тайная вечеря и здесь таже, как в Сионской Горнице; Тот же Господь и ныне учреждает ее; вы слышите собственное слово Его чрез уста священнодействующаго: «пийте от нея вси»; вскоре после сего священныя врата отверзаются, является служитель таинства, чтобы пригласить вас к исполнению повеления Христова: «пийте от нея вси»; он зовет вас: «со страхом Божиим и верою приступите». Но вы – приступаете ли «вси»? – Долготерпеливе Господи! – часто, ни один. – Не смущайтесь много; не укоряя, говорю сие; знаю, что в вас это не дерзость самочиния, но недостаток дерзновения в вере; что вы поступаете по обычаю, от предков принятому, но будьте безпристрастны; сличите ваш обычай с заповедию Христовою: не можете не признать, что обычай мог бы точнее следовать заповеди; что можно было бы вам деятельнее исполнять слово Христово.

В начальные века Христианства хождение в воскресные и праздничные дни в Церковь, и приобщение Святых таин составляло для верных одну почти нераздельную обязанность; так что есть церковныя правила, которыя осуждают «ходящаго в церковь» и «исходящаго вон» без «святаво причащения» (Апост. Прав. 9. Антиох. Соб. прав. 2). Вот обычай, очевидно более совершенный, нежели нынешний! Что же касается до тех, которые ниже один раз в год не приступают к Трапезе Господней, или совсем чуждаются ея: суд их написан в Евангелии: «аще не снесте плоти Сына человеческого, ни пиете крове Его; живота не имате в себе» (Ин.6:53).

Не промолчим того, что говорят обыкновенно в свое оправдание редко приступающие к Святым Тайнам: мы недостойны; мы не готовы. Мысль сия иногда подлинно происходит от смирения; Ты не готов: не ленись, приготовься. Ты недостоин: недостоин и ни один человек общения со Всесвятым, потому что ни один не безгрешен; но как всякому другому, так и тебе предоставлено веровать, каяться, исправляться, быть прощену, и уповать на благодать Спасителя грешников и Взыскателя погибших.