​ЗАМЁРЗШИЕ КИСТИ. ДВА ПОДХОДА

Продолжаем прекрасную тему японского зимнего затворничества «фую-гомори».

Свой прошлый пост я проиллюстрировала автопортретом Бусона, который сопровождали какие-то стихи, но я их, к своему стыду, не смогла разобрать, так как пока не владею искусством чтения японской скорописи.

Однако, есть умельцы, которые владеют :)

Хочу поблагодарить Никиту Самсоненко — он расшифровал это стихотворение, и сегодня я готова поделиться своим собственным переводом этого прекрасного хайку:


Зубы обнажив
Лёд с кисти сгрызаю
Ах, эта ночь...


歯あらわに筆の氷を噛夜かな
ха арава-ни/ фудэ-но коори-о/ каму ё кана


Но самое любопытное, что это трёхстишие Бусон написал как ответ на стихотворение своего ученика Ёсивакэ Тайро. Вот на эти строки:


На огне лампы
Заледеневшую кисть
Взял да подпалил...


灯火に氷れる筆を焦しけり
томосиби-ни/ коорэру фудэ-о/ когаси кэри


Два хайку объединены общим чувством холодной ночи, которую каждый из поэтов проводит в одиночестве и бедности с замёрзшей кистью в руке.

На фото: круг «энсо», работа Накахары Нантэмбо, 1924 год.
«Энсо» - один из главных символов дзен буддизма. Дзенские каллиграфы оттачивают мастерство написания круга «энсо» одним движением кисти, при этом кисть не должна вернуться точно в ту же точку, откуда началось движение. «Энсо» часто воспринимают как автопортрет каллиграфа

#хайку #бусон #тайро

ДЕКАБРЬ. Побежали?

Пожалуй, из всего старого японского календаря мне больше всего нравится именно название декабря — «сивасу».

По иероглифам 師走, которыми записывается слово «сивасу», становится понятно, что это месяц «бегущих учителей».

Действительно, это самый суетный месяц в году, когда нужно сделать так много, что даже просветленные учителя то и дело переходят с подобающего для них неспешного шага на очень нехарактерный бег. А иначе ничего не успеешь!

Для поэтической иллюстрации в моем олд-скульном календаре выбрано пятистишие танка поэта Минамото-но Моромицу, который жил в 11 веке:

Когда только
Зима наступила?
Утром в саду
Отзывается каждый мой шаг
Свежим звенящим звуком

いつしかも冬のけしきになりにけり朝ふむ庭の音のさやけき
ицу сика мо/ фую-но кэсики-ни/ нари ни кэри/ аса фуму нива-но/ ото-но саякэки

Я все думала, почему выбрали танка именно этого поэта, пока меня не осенило: в его имени —源師光 — ведь тоже есть иероглиф «учитель».

Как тонко, не правда ли?

#календарь #танка #декабрь #минамотоморомицу

​Если бы у меня была собственная чайная комната, то сегодня я бы повесила там вот такой свиток с дзенским изречением:

三冬枯木花
санто: кобоку-но хана

В вольном переводе это может звучать так:

Все три месяца зимы
Облетевшее дерево грезит,
Как зацветёт весной

Но перевод дзенского высказывания, пожалуй, должен быть конкретнее:

Три месяца зимы
На облетевшим дереве —
Цветы

У этого зимнего свитка есть не менее прекрасный парный свиток про жаркое японское лето:

九夏寒巌雪　　
кю:ка канган-но юки

90 дней лета
Над холодными скалами —
Снег



#дзен

​В Японии подходит время большой предновогодней уборки!

Когда-то она начинались а середине декабря, но современный ритм жизни вносит коррективы, так что некоторые очистительные ритуалы многие лентяи и замученные офисные работники переносят на самый конец года или даже на 31 декабря.

Мой любимый современный иллюстратор Ямада Дзэндзидо напоминает, что пришло время очищать пылесос и браться за О:со:дзи — Большую Уборку!

Затаил дыхание,
Чтобы не втянуть мелкие частички
Пылесосной пыли

#ямададзэндзидо #уборка

Меня пригласили выступить в детском лектории кинотеатра «Пионер» в это воскресенье — будем смотреть Миядзаки и обсуждать японскую культуру!

Волнуюсь, но жду с нетерпением 🙂


https://pioner-cinema.ru/kids-lections/

​Самый грустный новогодний текст великого поэта Бусона — о собственном ничтожестве, об отвратительной предновогодней суете и стихах Басё, очищающих душу получше буддийских трактатов

СУМЕРКИ ГОДА

Я бегу на городские улицы, где царят богатство и слава. Я тону в море алчности. Я гублю свою смертную душу.

Год подходит к концу. Не выразить словами, как неприятны мне люди, стучащие и стучащие в ворота домов, кричащие, бегающие туда-сюда так быстро, что кажется, будто их ноги не касаются земли. Возможно ли мне, глупцу, избежать этой тщеты? Я забиваюсь в укромный угол и бормочу стихи Басё:

Закончился год
Надеваю дорожную шляпу
Завязываю соломенные сандалии

年暮れぬ笠きて草鞋はきながら
тоси курэну/каса китэ варадзи/ хакинагара

Душа моя становится чище, я преисполняюсь уважения к учителю и думаю: как бы и мне стать таким, как он? Его стихи для меня все равно что «Сутра Великого Созерцания».

Басё покинул этот мир. Таких, как Басё, больше нет. Какая разница теперь, закончится ли этот год, придет ли Новый год ему на смену?

Басё ушел
С тех пор до наших дней
Так и не закончится год

芭蕉去りてそののちいまだ年くれず
басё саритэ/ соно ноти има да/ тоси курэдзу

#архив #лучшее #хайбун #бусон #басё

​КАКОЕ ОНО, ЯПОНСКОЕ РОЖДЕСТВО

В полной фрустрации
Прихлебываю суп вонтон
Кристмас

へろへろとワンタンすするクリスマス
хэро-хэро то/ вантан сусуру/ курисумасу

Классное стихотворение поэта Акимото Фудзио (1901-1977) из сборника «Нарост» (瘤 «Кобу»)1950 года.

В пятидесятые годы прошлого века Япония переживает новую волну американизации, тогда и возвращается традиция празднования Рождества, которое было под запретом в военные годы. Однако в этом хайку чувствуется не праздничная атмосфера, а одновременно растерянность, злость и одиночество японцев, зажатых между китайским супом и американским Рождеством.

И суп вонтон, и Рождество — это заимствованные японцами вещи, которые даже выделены графически: эти слова записаны азбукой «катаканой» для заимствованных слов. Мне кажется, что здесь поэт как будто задается вопросом, что значит быть современным японцем? Почему так много наносного в японской культуре? Почему чужое не даёт успокоения? Почему так безнадёжно одиноко?

Сам поэт принадлежал к так называемому «Новому движению хайку», которое подверглось гонениям во время эпохи японского милитаризма (совсем как Рождество) — поэтам этого нового направления было запрещено писать стихи, а некоторым из них, как Акимото Фудзио, пришлось даже провести несколько лет в тюрьме.

На фото: «Санта в заснеженном саду», Кавасэ Хосуй

#хайку #рождество #одиночество #акимотофудзио

Вот и мои итоги ;)

​Могу только позавидовать тем, кто уже закончил все свои дела в этом году и ушёл на каникулы.

У меня, наоборот, эти два последние дня сплошные обязанности и одно желание — только бы все успеть. Я мечтаю, чтобы у меня оказалась дополнительная пара рук или хотя бы ног.

Оказывается, в этом желании я не одинока. Со мной солидарен ученик Басё, отличнейший поэт Мукаи Кёрай:

Последняя ночь года!
Кажется, у всех по десять
Рук и ног


年の夜や人に手足の十ばかり
тоси-но ё я/ хито-ни тэаси-но/ то: бакари

Во времена Кёрая именно в последний день года закрывались все финансовые отчеты и выплачивались долги. С одной парой рук и ног не справиться с таким количеством задач и хочется уподобиться тысячерукой богине Каннон!

На фото: Храм Сандзюсангэндо Киото, в котором можно увидеть 1001 статую богини милосердия Каннон

#хайку #кёрай #новыйгод

​«Первое солнце» Нового года

В Японии 1 января принято встречать первые лучи солнца как символ грядущего года.

Помню, что в прошлом году, одна японская авиакомпания даже придумала специальный рейс, пассажиры которого летели в сторону восхода и наслаждались «первым солнцем» несколько минут.

Оказывается, накануне Нового года публикуется карта Японии, где указаны места с наиболее вероятной возможностью увидеть восход и точное его время, чтобы не пропустить.

Помню, что я тоже однажды встречала Новый год в Японии и поднялась на крышу дома, чтобы увидеть первые лучи — пожалуй, это был один из самых приятных новогодних ритуалов:


И в этот год
Восходит на Востоке
Первое солнце


今年も東より出る初日哉
котоси-мо/ адзума-ёри дэру/ хацухи кана

Новогоднее хайку поэта Масаока Сики показывает приятную незыблемость некоторых вещей, дающих уверенность в завтрашнем дне

На фото: Утагава Хиросигэ. Встреча «первого солнца» в Сусаки. Это место в период Эдо считалось одним из лучших для встречи Нового года

#новыйгод #первоесолнце #хайку #масаокасики

Первый сон Нового года

Японцы трепетно относились к своим снам — им было особенно важно, что приснится в первую ночь Нового года. Так они могли делать выводы о грядущем счастье или бедах.

Средневековые японцы мечтали увидеть во сне гору Фудзи, ястреба и баклажан. Эта троица символизировала превосходные качества — самую высокую гору, самую умную и сильную птицу, а баклажан по созвучию с глаголом «насу» сулил выдающихся достижений.

В литературе «первый сон» или «хацуюмэ» впервые появился во времена Камакуры в поэтическом сборнике Сайге «Горная хижина». Правда тогда в Японии Новый год наступал по китайскому календарю — 4 февраля и фактически означал приход весны. Собственно Сайге увидел во сне приближение весны, а когда пробудился, то понял, что сон оказался вещим.

Новые времена приносят новые сюжеты. Нацумэ Сосэки, живущий в буржуазном обществе и мучимый всевозможными городскими неврозами, видит уже совсем иные сны:

Первый сон.
Ни денег не нашёл,
Ни умер

初夢や金も拾はず死にもせず
Хацуюмэ я/ канэ мо хировадзу/ си ни мо сэдзу

#хайку #сосэки #первыйсон #хацуюмэ

​Веселые картинки Ямады Дзэндзидо

Пришёл Новый год,
На волне энтузиазма купил ежедневник,
Но писать туда особо и нечего...

#ямададзэндзидо

​ГРЕНКИ В СУПЕ

Подруга подарила мне на день рождения роман Кадзуо Исигуро «Не отпускай меня», который мне не только ужасно понравился, но даже растрогал до слез, чего уже давно со мной не бывало.

Я хочу процитировать небольшой отрывок из него, где главная героиня высказывает мысль, которая мне чрезвычайно близка — о том, как мы понимаем искусство, и что мы имеем полное право понимать его не так, как это задумано автором.

Она слушает песню, название которой собственно и вынесено в заглавие романа, и представляет конкретную ситуацию, которая рождается в ее голове: она качает в руках воображаемого младенца, которого у неё никогда не будет.

«Я и тогда понимала, что это неверное толкование, что оно противоречит другим словам песни. Но для меня это было не важно. Песня была о том, о чем я сказала, и я слушала ее одна одна снова и снова при первой возможности».

Мне это знакомо. Иногда я не могу ответить на вопрос, что имел в виду поэт. Я могу лишь сказать, какой смысл лично я вкладываю в то или иное стихотворение. И возможно, оно зацепило меня совсем не тем, что изначально имел в виду сам автор.

Уже несколько лет, например, мне не дает покоя одно трёхстишие, автор которого Ида Рюта, современный поэт. Пусть оно не подходит по сезону (в нем речь идет об осени), но зато оно, как мне кажется, идеально подходит к Исигуро:


Неужто лунная ночь?!
Дыхание спящего малыша
Будто гренки в супе

良夜かな赤子の寝息麩のごとく
рё:я кана/ акаго-но нэики/ фу-но готоку

Рё:я — это не просто «классная ночь», как можно было бы подумать по иероглифам, а прекрасная, но главное — лунная ночь где-то в середине сентября.

Однако основная загвоздка для меня в этом трехстишии — гренки или печеньки «фу». Их кладут в суп мисо, где они разбухают, а бывает, делают из них десерт, если поджаривают и посыпают чем-то сладким. Вот тут у меня и случается раздвоение — что же поэт имеет в виду, когда сравнивает дыхание малыша с этими гренками/печеньями?

Оно такое же мягкое, нежное и соленое, как в супе мисо? Или сладкое и хрустящее, как в десерте?

Я делаю выбор в пользу мягких и нежных разбухших гренок в соленом супе, но, возможно, я ошибаюсь

#хайку #итарюта #исигуро

Итак, придумала новое зимнее мероприятие! Японская поэзия, чай и вагаси!


https://www.facebook.com/748193188/posts/10158004107273189?sfns=mo

​КАК СПРЯТАТЬ МОРЕ?

Кажется, что это странный вопрос, но для японских поэтов и чайных мастеров он заучит разумно. Оказывается, «спрятать» можно и море, и цветущий луг.

Зимой морем одним
Взгляд наполнен мой,
Но бывает порой
Что одна лишь волна
Заслоняет целое море

冬の日の　眼に満つる海　あるときは　一つの波に　海はかくるる
фую-но хи-но/ мэ-ни мицуру уми/ ару токи- ва/ хитоцу-но нами-ни/ уми-ва какуруру

Когда я прочитала это пятившие танка поэта Сато Сатаро, то сразу восхитилась, как автор смещает акцент и прямо на глазах трансформирует что-то бескрайнее во что-то конечное. Вот только что же было море до горизонта и вдруг осталась одна единственная волна.

Я не только восхитилась, но ещё сразу же вспомнила чайного мастера Сэн-но Рикю и его уверенность в том, что целый цветущий луг можно легко и непринужденно перенести в чайную комнату, причём с помощью лишь одного правильно выбранного и поставленного в вазу цветка.

Обожаю, как части и целое работают в японской культуре.

А вы смогли бы в одном цветке увидеть луг и за одной волной спрятать целое море?

На фото: Красавица собирает ракушки на берегу. Работа Ямамото Мориёсукэ, 1920-е

#танка #зима #море #сатосатаро

​А вы уже вынесли ёлку?

Вы наверняка знаете, что японцы до 25 декабря наслаждаются рождественскими ёлками, но уже 26 декабря они молниеносно заменяют их на «кадомацу» - специальные новогодние украшения в японском стиле, где главным и несущим элементом всей конструкции выступает сосна. Дословно «кадомацу» и переводится как «сосна у ворот».

«Кадомацу» - символ нового года, а также пристанище новогоднего божества.

В эпоху Эдо «кадомацу» убирали 7 января в регионе Канто (современный Токио), а в регионе Кансай чуть позже — 14 января. Вроде бы их ритуально сжигали.

В этом стихотворении поэт того времени Татиба Фукаку (1662-1753) подмечает, как сильно меняется его восприятие жизни, как возвращается рутина, стоит только убрать новогоднее украшение:

Убрал сосну
Как в самый обычный день
Солнце встало

松とりて常の旭となりにけり
мацу-торитэ/ цунэ-но асахи-то/ нари ни кэри


А вы, кстати, вынесли ёлку? Я еще нет

Веселые картинки Ямады Дзэндзидо


Утро в Маке. Только до 10:30

«Вот бы и днем, и вечером продавали утреннее меню в Макдаке. Ведь МакМаффин с котлеткой и яйцом такой вкусненький»


#ямададзэндзидо

Приходите, поговорим о японской зиме!



https://www.facebook.com/events/178936906814639?sfns=mo

​ЗИМА. ВРЕМЯ ЖЕЛТОЙ СЛИВЫ

Из Японии приходят новости, что там уже вовсю распустились цветы «робай».

Они удивительно красивы, а к тому же источают сладкий аромат. Цветут в холодный сезон, поэтому их относят к так называемым «четырем друзьям, распускающимся на снегу» (雪中四友).

По-английски они называются Winter Sweet, а в русском словаре их название переводят как «зимоцвет». Однако если посмотреть по иероглифам 蝋梅, то получается «восковая слива». А ведь действительно, когда смотришь на эти цветы, то кажется, что они будто вылеплены из воска.

Интересно, что у поэтов классиков (Басё, Бусон, Исса) я не нашла стихов о восковой сливе (но может быть плохо искала), зато они есть у поэтов нового времени. Например, такие:

Все сильнее
Проникает сквозь сёдзи
Зимнее солнце!
В комнате нет никого
Только сливы жёлтой цветы

しらじらと　障子を透す　冬の日や　部屋に人なく　臘梅の花
сира-дзира то/ сё:дзи-о то:су/ фую-но хи я/ хэя-ни хито наку/ ро:бай-но хана

Это пятистишие написал Кубота Уцубо (1877-1967), который был большим фанатом «восковой сливы». Его принято относить к направлению «натурализма», однако социальные стихи ему, кажется, были не очень свойственны и он больше воспевал природу во всех ее проявлениях.

Мне нравится, как здесь тонкий свет зимнего солнца просачивается сквозь бумагу в сёдзи ( раздвижные перегородки, обтянутые бумагой) и вдруг превращается в яркие жёлтые цветы.

А волнует меня только один вопрос: где же тогда находится сам поэт? В комнате его быть не должно, так сказано в стихах. Смотрит ли он из сада? И значит ли тогда, что он не видит цветы желтой сливы, а только догадывается, что они там — по очень характерному сладкому запаху?

#танка #куботауцубо #слива

​​ИССА и ЕГО ЧУВСТВО СНЕГА

Сегодня у нас в Москве приятный снегопад.

Для поэзии это интересная тема, когда окружающий мир моментально меняется на наших глазах.

Вот так поэт Исса в 1813 году останавливается удивленный около знакомого дома:

Сыплет с крыши снег
Табличка на доме «Сдаётся»
Вчера была не видна

雪ちるやきのふは見えぬ借家札
юки тиру я/ кино: ва миэну/ сякуя фуда


Снег подтаял и сорвался с крыши, а может быть просто упал под собственным весом и оголил табличку, которой совершенно точно ещё совсем недавно здесь не было. Вчера здесь жили люди, а утром дом оказался покинут. Что заставило их уехать под покровом ночи?

Уж не здесь ли
Моё последнее пристанище?
Снег в пять сяку

是がまあつひの栖か雪五尺
корэ-га маа/ цуи-но сумика ка/ юки го сяку

А это трёхстишие написано годом ранее, в 1812. Исса возвращается в родную деревню после 36 лет скитаний, во время которых по его собственным словам «не было ни дня, когда бы его душа не страдала». Дома он оказывается превратившись в седого старца, а родное село утопает в глубоком снегу.

Пять сяку — это, как заботливо пишут японцы в комментариях, приблизительно 151 сантиметр.

На фото: Танака Рёхэй «Деревня в снегу»

#исса #хайку #зима #снег