Haiku Daily
4.16K members
194 photos
2 videos
58 links
Привет, меня зовут Анна Семида. Я веду этот канал про японскую поэзию на каждый день. Хайку, танка, сэнрю, канси и другие поэтические формы. Вопросы можно задать здесь - @semida
Download Telegram
to view and join the conversation
Кобаяси Эйдзиро. «Ночная прохлада на реке Сумиде», 1930 г
Девушка, которая любила гусениц

В японской культуре вообще и в поэзии в частности с самых древних времён с большой симпатией относились к насекомым, однако и там их делили на приятных глазу и противных.

Приятные — это всякие яркие бабочки, кавайные жучки, кузнечики и сверчки, издающие ласкающие слух звуки.

Противные — гусеницы, похожие туловищем на змей, совершающие неприятные движения всем телом, да ещё покрытые мерзкими волосками. Кажется, что придумать что-то более отвратительное невозможно.

А что если девушка благородных кровей вместо любви к идеальным бабочкам и благоухающим цветам всем сердцем полюбила гусениц?

Это завязка сюжета средневековой японской новеллы 12 века, где эксцентричная барышня отказывается выщипывать брови (!) и чернить зубы (!), поскольку полагает, что все неестественное в человеке достойно осуждения; не думает о нарядах и женихах, а наблюдает за волосатыми питомцами, рассаживая их по корзинкам.

«Что за чудовищная глупость — любить лишь цветы да бабочек! Настоящий человек постигает суть вещей с душой непредвзятой», — говорит она.

У новеллы нет финала (а там начинается любовная линия!), возможно, он был утерян; неизвестен и автор, создавший такую свободолюбивую героиню, скорее похожую на современных бодипозитивных девушек, чем на конвенциональных барышень той эпохи.

Новеллу «Любительница гусениц» можно прочитать по-русски, в переводе Александра Мещерякова в сборнике «Японская новелла. Цуцуми Тюнагон Моногатари».

А я нашла милое хайку по теме:

Летние букашки
Так и бьют в лицо
Студенту-полуночнику

夏虫や
夜学の人の
顔を打つ

нацу муси я/ ягаку-но хито-но/ као-о уцу

Трёхстишие написано поэтом-затворником Куроянаги Сёха (1727-1771)

#хайку #куроянагисёха
«Парад насекомых»

Интересный сюжет, к которому обращались многие художники периода Эдо — пародия на процессии японских князей Даймё.

Кузнечики, пчёлы и богомолы в начале процессии идут с цветами будто с флагами или транспарантами; далее кузнечики на шестах несут клетку для насекомых, которая походит на дорожный паланкин; завершают процессию пчёлы, нагружённые пчелиными гнёздами и рисовыми зёрнами.

Кликайте на картинку и рассматривайте детали — здесь это самое клёвое.

Кстати, как думаете, что за цветы несут насекомые?

#насекомые
Ничего меня так не бесило и не раздражало в японской культуре вообще и словесности в частности как театр Но.

«Адское средневековье», «китайская грамота», «набор непонятных символов» - я размышляла приблизительно в таких категориях. Читать Дзэами в переводах было пыткой, а само название его главного трактата «Предание о цветке стиля» казалось высшей формой пафоса.

Недавно мне попалась цитата из Дзэами, и я вновь обратилась к ненавистному тексту моей юности.

Я опять споткнулась о название и даже поймала себя на мысли, что испытываю форменную неловкость. Какой такой цветок? Почему Дзэами с таким упорством называет «актерское очарование» и «талант» цветком (о кавычках речи в данном случае, конечно же, не идет). Что за средневековая сентиментальность? Зачем придерживаться именно этого слова, сделав его практически термином? Разве не проще оперировать словом «талант» или «очарование»?

Так вот не проще. Попробуйте объяснить слово «очарование» своему оппоненту. Будет ли ему понятно, что именно вы имеете в виду? Ну и главный аргумент — "можно ли пощупать это ваше очарование"?

А цветок — совсем другое дело. Все видели цветок, срывали, держали в руках, нюхали, растили, поддерживали в нем жизнь, губили в конце концов.

То что я принимала за какую-то гипертрофированную сентиментальность, украшательство и манерность на самом деле оказалось простотой и универсальностью в чистом виде. Вот вам и загадочность Средневекового Востока.

Ну и спасибо Эриху Фромму за напоминание, что все мы когда-то владели универсальным языком, который напрочь забыли, потонув во вторичных символах и смыслах.

Веером
Придётся измерить!
Вот так пион

扇にて尺とらせる牡丹かな
О:ги-ни тэ/ сяку торасэру/ботан кана

Кобаяси Исса

#дзэами #но #исса #пион
Что может быть лучше уютного жилища, где так безопасно и так сладко спать или грезить о прекрасном завтра.

Однако дзэнец Басё показывает как зыбки эти мечты:

Горшок для осьминога!
Коротки и обманчивы сны
Под летней луной

蛸壺やはかなき夢を夏の月
тако цубо я/ хаканаки юмэ-во/ нацу-цуки

Это шуточное стихотворение, где главный герой, осьминог, облюбовал для ночлега уютный горшочек, который попался ему на морском дне. Бедняге ведь невдомек, что горшочек — ловушка, расставленная рыбаком.

Да, пока осьминог спит и видит сны под лунным светом, но скоро наступит утро, и горшок вытащат на берег, а осьминог отправится под нож.

Басё показывает абсурдность жизни, опасность сладких грез в этом непостоянном мире, где в любой момент и нас тоже могут «вытащить на берег», прямо как этого осьминога.

Мне кажется, что это очень яркая иллюстрация основополагающего принципа эпохи Эдо — «укиё», то есть изменчивого мира, который может разрушиться в любую секунду.

#хайку #басё #осьминог
«Осьминог и другие океанские рыбы из префектуры Канагава», Тотоя Хоккэй. Из серии «Путевые воспоминания об Эносиме».

Тотоя Хоккэй сначала занимался торговлей рыбой, а потом стал художником, первым и самым известным учеником Хокусая, который вместе с ним работал на 2 и 3 томами знаменитой «Манги»
Веселые картинки Ямады Дзэндзидо

Это случается, когда моешь посуду:

«Когда уже даже губку отмыл от пены, а тут он — непомытый дружок! Жизнь — тлен!»

#ямададзэндзидо
На этой неделе в Москве грядут очень крутые события для всех любителей японской кухни.

Во-первых, шоу японской суси-мастерицы Юямы Рэйко, которая не побоялась заняться типично мужской специальностью, ведь готовка суси считается в Японии чисто мужским делом.

Во-вторых, гениальный документальный фильм про Дзиро Оно, одного из лучших суси-мастеров Японии, а значит и всей планеты. Не пропустите!

https://www.facebook.com/events/2376163469306788/
СИКИ И СОСЭКИ ПЬЮТ ЧАЙ

Как человек, увлеченный чайной культурой, люблю подмечать, когда великие японские поэты и писатели заходят в чайную комнату. Случается это нечасто.

Сегодня расскажу немного о чайном опыте двух лучших друзей — поэта Масаока Сики и романиста Нацумэ Сосэки.

Аж весь вспотел
В чайной комнате — «ветер в соснах»,
За окном — «дождь цикад»

汗を吹く  茶室の松風  蝉時雨
асэ-о фуку/ тясицу-но мацукадзэ/ сэми сигурэ

Удивительно насыщенное трехстишие Сики, где с каждой строкой можно долго разбираться. Оно все построено на звуках-обманках. Приходиться вчитываться и вслушиваться.

«Асэ-о фуку» означает «вытирать пот», но Сики записывает глагол «фуку» другим иероглифом, чтобы появились и другие значения — «вспотеть», а также «дуть» о ветре. Думаю, он делает это намеренно, чтобы намекнуть о появлении ветра во второй строке в словосочетании «ветер в соснах» (мацукадзэ).

«Ветер в соснах» — старое поэтическое выражение с двойным смыслом, поскольку слово «сосна» (мацу) звучит так же, как глагол «ждать». Этот образ часто использовали в древней любовной поэзии. Также «Ветер в соснах» — самая известная пьеса для театра «Но».

Однако здесь в хайку главным оказывается совсем другой нюанс, чайный. «Ветер в соснах» — это особый звук кипящего котла в чайной комнате, по которому мастер понимает, что вода достигла наилучшей кондиции.

Один из постулатов чайной церемонии гласит, что мастер в жару должен сделать так, чтобы гостю было прохладно. Тут же бедный Сики обливается потом, - или все же «ветер в соснах» обдаёт его прохладой? Может быть, как раз этот ветер вытирает пот с лица поэта?

В заключительной строке за окном чайного дома гремит крещендо, так называемый «дождь цикад» (сэми сигурэ). Это яркое звуковое явление, когда хор насекомых поет так громко, что напоминает финальную, очень шумную стадию тропического ливня. Стену шума.

Одни переводчики склонны считать, что пение цикад столь назойливо, что лишь усиливает ощущение жары. Другие приделывают к голосам цикад эпитет «прохладный». Я пока пребываю в раздумьях, что же чувствует автор и лирический герой: освобождающее ощущение прохлады или настойчивое напоминание о нестерпимом потном лете?

А в заключении отрывок из новеллы «Изголовья из трав» язвительного Нацумэ Сосэки.

«Услышав про чай, я немного испугался. На свете нет более чванливых людей, чем знатоки чая. Демонстративно выгородив себе небольшое пространство в просторном поэтическом мире, эти так называемые чайные люди, раздуваясь от сознания собственной важности и исключительности, стесняя себя всякими условностями и выказывая никому не нужное самоуничижение, с демонстративным удовольствием пьют пену. Если считать проявлением утонченности наличие строгих правил, то в военных кварталах Асабу от этой утонченности просто не продохнуть».

Я долго хохотала над эти пассажем великого классика!

А вы как думаете, действительно ли чайные люди выглядят такими самовлюбленными зазнайками, как их описал Сосэки?

#сики #сосэки #хайку #чайнаяцеремония
Сцена из пьесы театра «Но» под названием «Ветер в соснах». Актеры в роскошных костюмах и театральных масках рассказывают трагическую историю любви двух сестёр.
Гравюра 1910 года, автор Цукиока Когё
http://youtu.be/XksI2_gYMPc Вот так звучит чайный котёл, как ветер в соснах
Веселые картинки Ямады Дзэндзидо

Случай в обувном

Когда попробовал все размеры, что тебе принесли, и нет смелости сказать, что уходишь...

#ямададзэндзидо
ЗАПАХ КАК ЛИТЕРАТУРНЫЙ ПРИЁМ

Помню, что еще в студенческие годы меня поразило, что зрелый Басё, уже переживший несколько творческих этапов и наконец достигший пика поэтической формы и сформировавший свой собственный стиль, учил своих последователей соединять строфы не по лексическим (котоба-цукэ) или смысловым (кокоро-цукэ) ассоциациям, а по аромату (ниои-цукэ).

Этот принцип можно объяснить, конечно, и поэтическим языком — как ощущение от запаха цветка, что истончается на ветру.

Однако мне нравится, как это объясняет японский исследователь Харуо Сиранэ в своей великолепной статье «Мацуо Басё и поэтика аромата». Особенно лестно, что он сравнивает «принцип аромата» Басё с принципом интеллектуального монтажа пионера кинематографа Сергея Эйзенштейна, который считал, что образ рождается из коллизии двух совершенно независимых элементов, поставленных рядом.

«Принцип аромата» Басё хорошо изучать на примере стихотворных цепочек рэнга - это такой коллективный игровой состязательный жанр японской поэзии. Рэнга сочиняется в реальном времени на заданную тему.

Зачин рэнга — это всегда трехстишие хокку (5-7-5 слогов), за трехстишием одного поэта идет двустишие другого (7-7 слогов). Потом к двустишию снова сочиняется трехстишие следующего поэта, ну и так далее. Рэнга может состоять из ста стихов, пятидесяти или тридцати шести.

Давайте посмотрим, как Басё задает нижеследующим хокку тему «ханами» или любования цветами:

Под деревом у нас
И суп, и соленая рыбка
Вот и сакура в цвету!

木のもとに汁も膾も桜かな
Ки-но мото-ни/ сиру-мо намасу-мо/ сакура кана

Поэт Фубаку вступает в состязание вот таким двустишием:

Тому, кто завтра к нам придет
Лишь горечь принесет весна

あさくる人は 悔しがる春
аса куру хито га/ куясигару хару

Басё, судя по всему, остался недоволен таким продолжением своего стихотворения. Здесь нет легкости, и слишком уж прямолинейна связь, когда одно вытекает из другого — это пример «кокоро-дзукэ», ассоциации по смыслу, которые Басё отвергает. Чуть позже он снова выставляет свое трехстишие на поэтическое состязание:

Под деревом у нас
И суп, и соленая рыбка
Вот и сакура в цвету!

Теперь честь продолжить мысль Басё выпадает поэту Тинсэки. Вот его завершающее двустишие:

Медленно к Западу катится солнце
Какое ясное чистое небо

西日のどかによき天気なり
нисиби нодока -ни/ ёки тэнки нари

Басё в восторге от такого развития темы. Здесь нет причинно-следственных связей, есть лишь две разных картины, два независимых образа, которые связывает общий настрой, — или, как бы сказал Басё, аромат.

Ну а мы легко можем представить это кинематографически, как два отдельных кадра, воспроизведя в голове интеллектуальный монтаж по завету Сергея Эйзенштейна.

#басё #рэнга #аромат #эйзенштейн #монтаж
Автошарж Сергея Эйзенштейна в стиле японской гравюры с надписью по-японски «Я в Москве». Режиссёр был увлечён Японией и японским театром, а также изучал японский язык
НАРУШАЯ КАНОН

Вечерняя мордашка!
Носик в цветок опустив,
Сморкается дочурка

夕顔の花で鼻かむ娘かな
ю:гао-но/ хана-дэ хана каму/ мусумэ кана

В первой строке стихотворения Исса называет цветок Югао, который обычно поэтически переводят как «вечерний лик».

Это большие белые цветы тыквы-горлянки, которые распускаются вечером и благодаря своей белизне хорошо видны в сумерках.

Переводя это трёхстишие я решила отказаться от устоявшейся традиции, ведь «вечерний лик» звучит торжественно и зачастую ассоциируется с образом невероятной красавицы. У Иссы же красавица тоже есть, да только занимается она не тем, чем должна по канону.

Судите сами, каково это сморкаться в «вечерний лик»? Похоже на оскорбление тонких чувств эстетов. А вот вечерняя мордашка — другое дело.

Пятидесятилетний Исса и смеётся над своей дочкой, и любуется её «кавайностью». Это так мило, что ее маленькое лицо полностью утонуло в большом цветке.

Кстати, по-японски и «цветок», и «нос» звучат одинаково — хана. Полное слияние действий и звуков

#исса #югао #дочь #отец
А вот совсем другое настроение от «вечернего лика».

Рисунок на ширме работы Кусуми Морикагэ (1620-1690) под названием «В часы прохлады»

Семейство отдыхает в беседке, увитой «вечерним ликом». Виднеется луна, уже созревают плоды тыквы-горлянки и чувствуется лёгкий эротический подтекст, ведь барышня-красавица несколько обнажена