Смотрите, какой симпатичный канал о том, как история, искусство и мифология находят отражение в массовой культуре. Есть кое-что и японское :)

​​«КЮН» ИЛИ «ЦУН»? МАГИЧЕСКАЯ УБОРКА В ПОЭТИЧЕСКОМ ПЕРЕВОДЕ

Я стремительного приближаюсь к тому возрасту, когда умер Басё. Это настраивает на философский лад. 

Как себя чувствовал «старик Басё», как он называл себя, в эти годы? Например, он написал трехшстишие про птицу в облаках. Это стихотворение относится к его зрелому стилю «каруми», то есть «легкости». 

Получается, что не только в оригинале, но и в переводе на русский язык читатели должны ощутить физическое «каруми» от текста. 

Мари Кондо, знаменитая японка, придумавшая и запатентовавшая свой собственный метод уборки, показывает, как мы можем принимать решение оставлять нам какую-либо вещь в доме или избавиться от нее. Она предлагает взять предмет в руки и прислушаться к своему телу, что с ним происходит в этот момент. Мари Кондо описывает эти ощущения двумя японскими звукоподражательными словами «кюн» и «цун». 

«Кюн» — это когда все ваше тело невольно подается вверх, вы ощущаете подъем чувств, а «цун» говорят про состояние, когда тело само собой оседает к земле. Мари очень мило показывает это движение тела вверх и вниз на своих демонстрациях. 

Почему бы не попробовать применить метод КонМари к поэтическому переводу? Можно ли подбирать слова, прислушиваясь к ощущениям тела? В конце концов японцы же считают, что мы можем ощущать слова физически.

Давайте вернемся к птице в облаках, про которую Басё написал в возрасте 50 лет, в год своей смерти. Существует несколько отличных русских переводов, и в них есть слово «старость» или производные от него. 

Однако на слово «старость» мое тело отчетливо откликается движением «цун», то есть оседает к земле. Какое уж тут «каруми», какая уж тут легкость? 

Да, действительно, словосочетание «тоси ёру» можно переводить как «стареть». Однако если его разбить на части («тоси» - это год или годы, а «ёру» — глагол, означающий «приближаться»), то, возможно, вы сможете вообразить, как годы идут к вам на встречу. И тут я чувствую «кюн». 


Мне также захотелось воспользоваться советом современного хайдзина Огавы Кэйсю, который считает, что в хайку надо опустошить себя. Возможно, я ошибаюсь, но я понимаю его призыв как отказ от оценочности и собственного «я». Поэтому я и отказалась в переводе не только от слова «старость» и производных от него, но и от личных местоимений, чтобы это стихотворение звучало как в оригинале — без указания на конкретного лирического героя. Это и про меня, и про Басё, и про всех, кому вдруг немного взгрустнулось: 


Эта осень…
Отчего ж летят года
Птицей в облаках? 

此秋は　何で年寄る　雲に鳥
коно аки ва/ нандэ тоси ёру/ кумо-ни тори


Смею надеяться, что у меня получилось передать ощущение «каруми», по крайней мере, когда я читаю эти строки, то я абсолютно точно чувствую движение вверх, будто следую за взглядом Басё, который смотрит на небо 

НА ФОТО: Нашла в сети у современного мастера, которого зовут Ямада Наокими, вот такую любопытную гравюру, где изображены птицы, которые будто превращаются в слова самого стихотворения, которое записано ниже. Нравится мне и подпись, указывающая на автора стихов. Нет, здесь нет имени поэта Мацуо Басё. Стихи подписаны словом «окина» 翁, то есть просто «старик»

Помните хайку от лица собаки? У котов совсем другие проблемы :)

Вероника-сан, спасибо еще раз!

​​ПРИРОДА ИЛИ МАГИЯ?

Кажется, что сегодня я всё утро гуляла в парке под ручку с японским поэтом и вельможей X века Фудзиварой Тосиюки. 

Меня не перестает удивлять, как классические стихи, написанные одиннадцать(!) веков назад, оказываются зачастую более понятны, чем стихи, написанные нашими современниками

Свое пятистишие Фудзивара Тосиюки сочинил в первый день осени, и оно идеально ложится на мое настроение, так как я уже несколько дней чую осень, хотя и не вижу её глазами. Цветут гортензии и флоксы, все зеленое, но какое-то неуловимое движение ветра по верхушкам деревьев уже дает о себе знать: 

Это осень пришла
Пусть невидима взору
Что с того?
Но ведь в звуках ветра 
Ты точно почуешь её!

秋来ぬと目にはさやかに見えねども風の音にぞおどろかれぬる
аки кину-то/ мэ-на-ва саяка-ни/ миэнэ до мо/ кадзэ-но ото-ни дзо/ одорокаренуру

Это пятистишие обычно цитируют в паре с хайку Бусона, поэта XVIII века, и показывают преемственность поэтической традиции, ведь Бусон позаимствовал классический мотив, но добавил в него дух мятежный хайкай. Я тоже остаюсь в рамках традиции и сразу же цитирую Бусона в своем переводе: 

Это осень пришла!
Чему же ты так удивлен,
Гадатель-оммёдзи?

秋たつや 何におどろく 陰陽師
аки тацу я/ нани-ни окороку/ оммё:дзи

Высказывание Бусона мне кажется чуть менее однозначным. Критикует ли Бусон магические гадания по «Книге Перемен» (а именно этим занимаются гадатели-оммёдзи)? Посмеивается ли он над гадателем, отдаёт ли ему должное или просто констатирует тот факт, что природа сильнее магии?

НА ФОТО: Кацусика Хокусай, гравюра из серии «Хяку моногатари» («Сто историй»). Это не просто «истории», а «истории о призраках». 

Например, эта конкретная гравюра называется «Усадьба с тарелками» и изображает служанку по имени О-Кику, которую хотел склонить к греху один самурай, шантажируя её тем, что разобьет ценную голландскую тарелку или расскажет, что это О-Кику её украла и продала. О-Кику самураю отказала, а сама утопилась в колодце. Превратилась в мстительного духа и каждую ночь приходила к своему обидчику считать вслух тарелки и когда доходила до десятой, «разбитой», то начинала так громко завывать, что самурай в итоге сошел с ума

​​ЯПОНСКИЙ СПОСОБ СТАТЬ УСПЕШНЫМ 

Люблю смотреть японских ютуберов, которые рассказывают о том, что есть хорошего в Японии. Особенно после возвращений из заграничного турне. 

Как правило, первым номером идет чистота японских туалетов. Одна девушка так расчувствовалась, что хотела прямо-таки «прокричать», какие же прекрасные и чистые туалеты в её родной Японии. В её глазах стояли слёзы. 

С этим не поспоришь. Туалеты занимают важнейшее место в японской культуре: про них слагают стихи, им посвящают эссе, по ним судят об успехе. Это не оговорка, туалеты имеют непосредственную связь с личным успехом, в том числе финансовым. 


Если вы хотите, чтобы ваш доход вырос, а каждый день начинался идеальным образом, то возьмите за правило начинать свое утро с собственноручной чистки вашего туалета. Если вы владелец компании, то личным туалетом не обойтись, придется драить один из общественных. 

Вы, кстати, будете в отличной компании: вот какие знаменитые японцы имеют привычку каждый день чистить туалет — Мацусита Коносукэ, основатель Panasonic; Китано Такэси, знаменитый актер и режиссер; Хонда Соитиро, основатель Honda.

Как же чистый туалет связан с личным успехом? 

Японцы уверены, что когда вы чистите туалет, то заодно вы приводите в порядок ваш разум, что способствует будущему успеху. Впрочем, не обошлось и без магического мышления, ведь у японцев есть туалетный бог Усусама Мё:о:, который приносит людям экономический успех в благодарность за чистое отхожее место.

Можно также сослаться и на научные исследование Lion Corporation, в котором приводятся интересные цифры: в домах с чистым туалетом доход семьи оказывается на 7 тыс долларов выше, чем у тех, кто пренебрегает чисткой туалета. Говорят также, что люди с чистыми туалетом более социальны и уверены в себе, возможно, этим объясняется их карьерный успех. 

Но это все не главное. 

Главное, как водится, в том, что ежедневная уборка туалета делает вас «скромными». А вот это уже очень по-японски. Например, основатель The Yellow Hat Кагияма Хидэсабуро начал чистить туалеты своей компании в возрасте 28 лет и продолжал это делать 53 года без перерыва. Он уверен, что «скромность», которая рождается, когда человек чистит туалет, влияет на его блестящую карьеру. 

Что еще важно? Чистый туалет повлечет за собой чистоту во всем доме, так как вы сразу будете замечать малейшие признаки нечистоты на любых поверхностях. 

А если ваш туалет чистит клининг-леди, то, увы, туалетная магия не сработает :) 

Ну а я решила посмотреть, как поживает мой любимый конкурс «Туалетных сэнрю» и кто получил Гран при в прошлом году: 

Живы мы 
И потому все мы
Ходим в туалет!

生きている　だから僕らは　トイレする
икитэиру/ да кара бокура-ва/ тоирэ суру

​​МУСИ В СОЛОМЕННОМ ПЛАЩЕ 


Осенью 1687 года Басё отправляет трёхстишие своему ученику с приглашением посетить его в скромном жилище, которое он называет «хижиной из трав». 

Приходи же скорей
Этот плач миномуси послушать
В хижину из трав!

蓑虫の 音を聞きに来よ 草の庵
миномуси-но/ нэ-о кики-ни ко ё/ куса-но ио
 
На мой взгляд, это совершенное идеальное трёхстишие, где есть все: знаменитая японская осенняя грусть, не менее знаменитая японская бедность, но для меня здесь самое прекрасное — фирменная усмешка Басё, которую я отчетливо чувствую. Без этой фирменной усмешки само стихотворение стало бы пафосным и серьезным. А мне не хочется, чтобы мы воспринимали Басё как скучного и пафосного старика. 

Кто же такой «миномуси», на чью песню Басё зазывает ученика? 

Это «муси», то есть насекомое, которое носит «мино», то есть пальто, ой простите, плащ из соломы, в который одевались все странствующие поэты хайкай. 

Если переводить «миномуси» как биологи, то мы бы дали им название «мешочница (лепидоптера), мелкая бабочка». Гусеницы мешочницы окукливаются в чехле, который они делают из листьев и стебельков. Действительно, если посмотреть на «миномуси» в живой природе, то они выглядят как смешные человечки, завернутые в какие-то лохмотья. 

«Миномуси» давно существуют в японской литературе. Возможно, одной из первых женщин, которая их жалела и ими любовалась была Сэй-Сёнагон, поэтесса и эссеистка, написавшая свои знаменитые «Записки у изголовья». Сэй-Сёнагон несколько раз упоминает людей, похожих на её взгляд на «миномуси» — то юного слугу, то монаха.  

В тех же «Записках» есть такой пассаж, который рассказывает легенду о происхождении «миномуси»: 
«Мне очень жалко миному́си («червячка в соломенном плаще»). Отец его был чертом. Увидев, что ребенок похож на своего отца, мать испугалась, как бы он тоже не стал злобным чудовищем. Она закутала его в лохмотья и обещала: "Я вернусь, непременно вернусь, когда подует осенний ветер..." - а сама скрылась неведомо куда.
Но покинутый ребенок не знает об этом. Услышит шум осеннего ветра в пору восьмой луны и начинает горестно плакать: "Тити, тити!" - зовет свою мать. Жаль его, несчастного!» 

Вот так поворот! Получается, что «миномуси» — это брошенный ребенок самого чёрта, который с большой надеждой вслушивается в звуки осеннего ветра. 

Однако самое интересное еще впереди, так как известно, что «миномуси» не издают никаких звуков. Как ехидно заметил один японский журналист: «На какие только уловки не идут поэты хайкай, чтобы создать поэтический образ. У них даже черепаха и дождевой червь запоют!». Но традиция есть традиция, поэтому так уж случилось, что немые «миномуси» в японском поэзии издают голоса. 

Впрочем, меня не покидает ощущение, что под «миномуси» — этим червяком в соломенном плаще — Басё вывел самого себя. Он приглашает ученика слушать свои осенние песни, а как и подобает скромного поэту выставляет себя смешным, бедным и безголосым. 

Как же я люблю иронию Басё!

НА ФОТО: Этот фрагмент свитка Ито Дзякутю «Плоды и насекомые» стал афишей к выставке, которая идет прямо сейчас в японском Suntory Museum of Art. Выставка называется «Японцы, влюбленные в муси и других мелких живых существ» и исследует тесные, я бы даже сказала, интимные отношения японцев с насекомыми. Если вы в Японии, сходите на эту выставку за меня! Это одна из самых интересных тем в японской культуре:) 

Кстати, сможете ли вы найти «миномуси» на этом изображении?

​​КАК ФОРМИРУЕТСЯ «СЕРДЦЕ»

Осенний сезон — лучшее время для развития у себя чувствительности к окружающему миру, посколько само время года подталкивает к размышлениям о смысле жизни. Зачастую, как мы уже знаем, во всем виноват ветер. Именно он настраивает на нужное созерцательное состояние. 

В очередной раз я дивлюсь, как просто средневековые поэты формулировали свои идеи. И как эти слова современно звучат сегодня. 

Сайгё, поэт XII века, использует вот такое простое выражение: «кокоро-о цукуру» (心 をつくる), то есть дословно «создавать душу» или «формировать сердце», а подразумевается под этим, что люди начинают глубоко чувствовать и проникать в суть вещей, понимать «моно-но аварэ» — их печальное очарование. 

Перевела пятистишие Сайгё и поняла, что есть некоторое несоответствие: слова у Сайгё очень просты, но когда читаешь это стихотворение, то рождается образ чуть более сложный. Именно это я называю «открытым текстом», то есть когда сам текст подталкивает к дальнейшему его наполнению дополнительными смыслами. 

Поэтому мой перевод передает не только слова, но и ощущение от стиха, или как говорили в старину — «аромат стихотворения». Ну а что тут поделаешь, если Сайге смог разбередить мне душу? Именно так я поэтически перевела выражение «кокоро-о цукуру»:


Так повелось
Что даже тем, кто чувствам 
Предаваться не горазд
Разбередит сердца 
Осенний первый ветер

おしなべて ものを思わぬ 人にさへ 心をつくる 秋のはつかぜ
осинабэтэ/ моно-о омовану/ хито-ни саэ/ кокоро-оцукуру/ аки-но хацукадзэ


НА ФОТО: Небольшая гравюра Судзуки Харунобу под названием «Новаки». Новаки — это старинное название сильного осеннего ветра, который пригибает траву к земле. У Харунобу ветер новаки точно так же обходится и с молодыми красавицами: они склоняются под его порывами, которые красиво развевают длинные рукава кимоно. 

Подобный жанр называли «абуна-э», то есть «опасные картинки». Что же в них опасного? Это же не эротические картины «сюнга». Все дело в некотором частичном оголении красавиц. У одной из них ветер распахнул кимоно и стали видны её белоснежные икры. Любопытно, одно из японских слов, которые обозначают икры — хаги — звучит точно так же (в японском очень много одинаково звучащих слов!), как и название одного из главных японских осенних растений. Возможно, я немного увлеклась, уже вижу здесь то, чего нет на самом деле. В любом случае, довольно смешное совпадение

​​Сегодня я получила цветы и аплодисменты! Чувствую себя актрисой больших и малых драматических театров :) 

Провела небольшую поэтическую лекцию «Пять сезонов хайку. Идеи для художников» в школе восточной живописи Александры Васильевой. 

Как, оказывается, я соскучилась по живому общению, по возможности увидеться со всеми теми, кто тоже любит японские стихи. 

Сегодня я предложила слушателям продекламировать японские трёхстишия вместе со мной. Получился незабываемый опыт, когда мы все вместе пропели осеннее трехстишие Мукаи Кёрая, одного из лучших учеников Басё! 

Александре-сан, огромное спасибо за возможность выступить перед такой большой и прекрасной аудиторией в таком красивом Бунинском зале!

Огромное спасибо всем, кто дошел! За ваше участие, за белые сезонные цветы и за аплодисменты!

Поговорила с литературным интернет-журналом Лифт о японской поэзии, а заодно
неожиданно для себя впервые сформулировала разницу между тремя главными классиками хайкай - Басё, Бусоном и Иссой!

https://lift-journal.ru/tpost/97e4ip52r1-glavnoe-uvidet-krasotu-tam-gde-eyo-nikto

​​ЦИКАДЫ И РУКА БОГА

Совершенно не планировала переводить это стихотворение, но открыла файл, который прислала нам наша сэнсэй, Татьяна Львовна Соколова-Делюсина, для грядущего семинара, и не смогла пройти мимо.

Это стихотворение поэта XX века Миёси Тацудзи. 

Меня поразил новый образ цикады — она у него похожа на заводную игрушку, которая должна отработать этот завод. 

Это настолько свежо. У нас, как правило, описывают голоса цикад в рамках классической поэзии — как красивые. Хотя в реальности цикады звучат скорее как назойливый шум. Есть в их пении что-то похожее на жужжание механизма. 


ЦИКАДЫ

Цикадам положено петь
Поскольку пружину в них завели сами боги
Цикады всегда при делах 

И сейчас, пока не закончилось лето,
Им нужно успеть отработать завод пружины — 
Цикады поют и поют

А я, слушая их голоса,
Перебираю, одно за другим, свои воспоминания 
И все они почти так же печальны
Увы….так быть не должно



蝉

蝉は鳴く
神様がネジをお巻きになっただけ、
蝉は忙しいのだ
夏が行ってしまわないうちに
ぜんまいがすっかりほどけるように
蝉が鳴いている
私はそれを聞きながら
つぎつぎに昔のことを思い出す
それもおおかたは悲しいこと
ああ　これではいけない


Как замечательно в эту картину входят японские боги: они задают задачу, цикады эту задачу выполняют. И боги, и цикады заняты делом, ну а люди предаются воспоминаниям и грустят. Или, может быть, боги именно так все и задумали?

Из Японии пишут, что голоса цикад больше не слышны. Значит, они выполнили свою работу, отжали пружину, заведенную богами. Значит точно пришла осень


Здесь можно послушать, как это стихотворение звучит по-японски

​​СЕНТЯБРЬ. МЕСЯЦ ДОЛГИХ НОЧЕЙ


В лунном календаре он записывается двумя иероглифами — 長(длинный) и 月(месяц). Читается это сочетание как «нагацуки». 

Пишут, что изначально название состояло из трёх иероглифов 夜長月, но потом первый иероглиф 夜, означающий «ночь», почему-то отвалился.

Действительно, в сентябре уже очень явно ощущается, что ночи стали длиннее. Именно сентябрьское полнолуние считается в Японии самым красивым. В этом месяце как никогда нужно любоваться луной. Для этого есть и специальный термин - 月見 - «цукими». Японские художники любят изображать полную осеннюю луну на фоне метёлок мискантуса. 

В этом сентябре полнолуние наступит 29 числа. Постарайтесь его не пропустить, именно эту луну в Японии еще называют «луной пятнадцатой ночи». 

В сентябре хорошо слушать, как поют насекомые. Японцы считают, что только они и жители Полинезии ценят голоса насекомых, а все остальные народы к этим природным звукам совершенно равнодушны. Если «цукими» — это дословно «любование луной», то «мусикики» — «наслаждение пением насекомых».

Например, сверчок «судзумуси» кричит по-японски рин-рин; сверчок «коороги» поёт совсем иначе — коро-коро-коро или же кири-кири-кири; а похожий на кузнечика «куцувамуси» пищит гатя-гатя. 

Если вы пишете письмо в сентябре, то уместно начать его со слов, что жара и холод пришли к равновесию, что брызнули первые дожди и уже чувствуется дуновение осеннего ветра. А закончить его можно пожеланием беречь себя, ведь ранним утром и поздним вечером бывает так прохладно. 

И напоследок — куртуазное пятистишие, написанное монахом Сосэем от женского лица в IX веке. 

В те времена мужчины аристократы посещали любимых женщин тайно, под покровом ночи. После таких свиданий существовал ритуал обмена письмами со стихами. Однако не каждая женщина дожидалась своего кавалера:

«Приду!»
Ты мне пообещал,
Всю ночь ждала...
Но лишь одна луна
Была со мною до рассвета

今来むといひしばかりに長月の 有明の夜を待ち出づるかな 
има кому-то/ ииси бакари-ни/ нагацуки-но/ ариакэ-но цуки-о/ матиидэцуру кана



НА ФОТО: «Луна на равнине Мусасино», Цукиока Ёситоси. Из его знаменитой серии «Сто аспектов луны»

​​СЕЛЁДКА В НЕБЕ И СМЕРТЬ МУРАВЬЯ

«Иваси гумо» — неожиданное для русского слуха сезонное слово. Оно указывает на осенние облака, которые похожи на стайки рыб иваси. 

Для поэтически настроенного человека небо оборачивается морем, по которому плывут большие и кучные стаи этих рыб. Картина достойная созерцания. И сегодняшний поэт, конечно, тоже наслаждается картиной осеннего неба, однако, кажется, что на душе у него не все так однозначно. 

Ведь это Като Сюсон, известный своими «трудно объяснимыми хайку». Я уже переводила несколько его трёхстиший, а сегодня хочу продолжить знакомство с ним. 

Мне нравится, что он выступал за право идти против общепризнанных мнений, а если говорить поэтически, то он не боялся плыть против течения и не требовал в стихах однозначного прочтения.


В 1937 году, когда в Японии усилились милитаристические настроения, ведь страна вела военную компанию в Китае, он выпустил сборник стихов «Канрай» («Зимний гром», хотя так и хочется перевести «Гром среди зимнего неба»!). Уже само название было довольно странным, ведь, как известно, гром зимой — редкое явление. 

Впрочем, и стихи их этого сборника не всегда поддавались однозначным трактовкам: 


Облака-иваси
Но есть ли смысл другим
Об этом говорить


鰯雲 人に告ぐべきことならず
иваси гумо/ хито-ни цугубэки/ котонарадзу

Одни пишут, что это хайку о том, что когда ты наслаждаешься красотой неба, ты не можешь разделить это чувство с другими, потому что личные ощущения непередаваемы. 

Другие пишут, что это хайку — острое социальное высказывание о том, что наслаждаться красотой этого мира, когда твоя страна ведет войну, занятие спорное. Не время сейчас для наслаждений и созерцаний. 

Есть и другие трактовки, но уже этих двух вполне достаточно, чтобы показать, как по-разному можно подходить в хайку: можно считывать только первый слой, а можно учитывать контекст и соотносить высказывание художника с событиями того времени.

Самое знаменитое хайку Като Сюсона тоже опубликовано в этом сборнике:


Убил муравья
Трое моих детей
Видели это

蟻殺すわれを三人の子に見られぬ

Трехстишие про смерть муравья возвращает нас к словам современного поэта Огавы Кэйсю про то, что хайку — это поэзия «маленького». Мне кажется, что в этом стихотворении как раз хорошо видно, что значит это «маленькое». 


И, конечно же, невозможно не перевести стихи, которые дали название всему сборнику: 

Зимний гром!
Би-ри-ри би-ри-ри…звучит
Стекло в ночи

寒雷やびりりびりりと真夜の玻璃
канраи я/ би-ри-ри би-ри-ри-то/ синъя-но хари

И опять же, каждый здесь услышит свое: для кого-то это будет просто редким природным явлением, достойным того, чтобы сохранить его в стихах, а для кого-то реальность, от которой вылетают стекла настоящих домов

НА ФОТО: Не так-то просто оказалось найти иллюстрацию с облаками, про которые идет речь в первом хайку. Кажется, на этой знаменитой гравюре «Победный ветер. Ясный день» Хокусая облака как раз похожи на «иваси гумо»

​​ТОНКОЮ ТРОПОЙ НА СЕВЕР.
ПЯТЬ ХАЙКУ ИЗ ТРЕВЕЛ-ДНЕВНИКА БАСЁ

Дорогие друзья!

Приглашаю вас всех на свой новый миникурс, который на этот раз посвящен знаменитому тревел-дневнику Мацуо Басё — «Оку-но хосомити» (в русском переводе «По тропинкам Севера»). 

Это, пожалуй, одно из лучших хайкай-путешествий всех времен. Басё совершил его в возрасте 46 лет вместе с учеником Сора. 

Первое слово в заглавии дневника («оку») можно понимать двояко. Например, мы можем трактовать название дневника как «Тонкая тропа, ведущая к самому себе». 

Конечно, в рамках одного маленького курса невозможно прочесть все стихи из этого произведения. Я выбрала лишь пять осенних трехстиший, однако, я уверена, вы сможете через них посмотреть на осенний мир Басё и почувствовать дух путешествий эпохи Эдо.


Курс будет состоять из пяти занятий, на каждом из которых мы разберем одно хайку из тревел-дневника Басё:

прочитаем оригинальный текст произведения (с подстрочника)

разберем каждое слово стихотворения

послушаем, как звучит японский поэтический текст 

ознакомимся с контекстом стихотворения

обсудим каждое трёхстишие в общем чате 

попробуем сделать самостоятельные переводы на русский язык


Знать японский язык, чтобы пройти этот курс, не обязательно: занятия устроены таким образом, чтобы каждый мог работать с коротким подстрочником.

Курс займет 9 дней — с 17 по 25 октября. Будет проходить в закрытой группе в Telegram, куда раз в несколько дней я буду высылать подстрочник и аудио файл. Курс устроен таким образом, что можно делать задания в собственном ритме.

Стоимость: 30 евро (оплату можно производить в любой валюте: рублях, доллар или евро)

Если вы заинтересовались курсом, если у вас остались вопросы — напишите мне личное сообщение или оставьте комментарий к этому посту! 

НА ФОТО: «По тропинкам Севера» авторства Ёсы Бусона. Когда я смотрю на эти иллюстрации к тексту Басё, то представляю его как Дон Кихота, а его ученика Сору вижу как Санчо Пансу

​​КОСМОС В ОДНОМ ЦВЕТКЕ

В сентябре в одной маленькой деревушке на побережье Средиземного моря я увидела потрясающие темно-синие вьюнки и мне сразу же вспомнилась Япония.

Этот цветок называется «утренний лик», цветёт он летом, но в системе японских сезонных поэтических слов указывает уже на осень (во всем виноват переход на новый календарь в эпоху Мэйдзи, из-за чего все поэтические сезоны сдвинулись).

Мне захотелось найти такое хайку, где был бы подчеркнут этот насыщенный цвет «утреннего лика». Не удивительно, что нужное трехстишие я нашла у любимого Бусона, у которого многие стихи воспринимаются как живописные картины:

«Утренний лик»!
В глубине одного вьюнка —
Цвет бездны 

朝顔や一輪深き淵の色
асагао-я/ итирин фукаки/ фути-но иро

Бусон написал эти строчки в 57 лет, что позволяет некоторым комментаторам делать предположения, что эти стихи обладают философским смыслом, характерным для зрелого человека — цветок «утреннего лика» становится метафорой человеческой жизни, в которую можно вглядываться как в бескрайнюю бездну.

Бездна, как правило, ассоциируется с водой, поэтому трехстишие Бусона сравнивают и вот с таким дзенским выражением: 

潤水湛如藍
кансуи татаэтэ аи-но готоси

Смысл его можно интерпретировать так: капля воды прозрачна и бесцветна, но если воды много, то она становится цвета индиго. 

В этой изменчивости заключена неизменная истинность. 

Кажется, я немного увлеклась дзенскими смыслами, но помню, что когда сама долго смотрела внутрь ярко-синего вьюнка, мне тоже представлялась что-то бескрайнее — то ли океан, то ли космос 

НА ФОТО: работа современного японского художника Хидэтоси Мито «Утренний лик»

​​УДАЧА КОКУРЫ 

Прекрасное стихотворение мне показала моя подписчица и мне сразу же захотелось его перевести, потому как я обожаю это ощущение, про которое написала поэтесса Сугита Хисадзё — про ощущение раннего утра:

Утренний лик! 
Уже закоптилось слегка
Городское небо

朝顔や濁り初めたる市の空
асагао я/ нигори сомэтару/ ити-но сора


Уверена, что в этом хайку очень важна последняя строчка — «городское небо» или «небо над городом». Это прежде всего именно городское стихотворение. 

Сугита Хисадзё написала его в 1928 году, когда жила в городе Кокура. Она вела там насыщенную жизнь, воспитывала двух своих дочерей, а также преподавала в школе для девочек живопись и японский язык. 

Кстати, у города Кокура оказалась очень счастливая судьба. В 1945 году он был выбран командованием США как цель для ядерного удара, наряду с Хиросимой. Однако сильная облачность и пожары по соседству помешали этим планам, и атомная бомба была сброшена на запасную цель — Нагасаки. В результате в японском языке появилась поговорка «везуч как Кокура» — 小倉の幸運 (кокура-но кооун).

Но давайте вернемся в осенний день 1928 года, когда Сугита Хисадзё написала свое знаменитое хайку. 

Совсем ранее утро, когда так четко чувствуется чистота и первозданность нового дня. Вот открывают свои венчики ярко синие вьюнки «утренний лик», а также показывают свои лица и городские жители: они просыпаются, начинают растапливать очаги «камадо», чтобы приготовить еду и над домиками идет дымок, от которого небо становится «мутным». 

Мне кажется, что поэтесса противопоставляет свежесть утренних цветов и замутненность человеческой бытовой жизни, которая вся, хотим мы того или нет, состоит в том, чтобы производить «нигори» (то есть «мутность»). 

Возможно, кто-то увидит здесь красивый контраст природной и городской жизни, однако 
меня это трёхстишие натолкнуло на страшную мысль, что зачастую люди за всю свою жизнь не производят ничего, кроме мусора или дыма. 

Как жаль, что человек не может быть цветком) 



НА ФОТО: Кацусика Хокусай, «Утренний лик и зеленая древесная лягушка». Надеюсь, вы найдете лягушку)

Напоминаю, что сегодня у нас самое главное и самое красивое осеннее полнолуние!

Не забудьте посмотреть на небо, где будет полная луна (мэйгэцу 名月), или устройте себе праздник любования луной (цукими 月見).

Для вдохновения вам трёхстишие одного из учеников Басё, блестящего поэта Мукаи Кёрая:

Притормозил коня:
Пусть вдоволь щиплет травку
Пока луной любуюсь я!

のりながら　馬草はませて　月見哉
норинагара/ магуса хамасэтэ/ цукими кана



Главный герой не сходя с коня, отпускает поводья и дает своей лошади наесться травы, пока он вволю любуется полной луной. Для меня это хайку — прекрасный пример слияния космоса, природы и человека, а также духовных и плотских ощущений!

НА ФОТО: Нагасава Росэцу «Луна в дымке и момидзи». Тут я, конечно, немного не понимаю названия, так как «луна в дымке» — весенний образ, почему же художник использует его для осени. Или в его времена этот образ еще плавал от сезона к сезону?