ЯПОНСКИЙ ПЕТЕРБУРГ
Когда я заводила этот поэтический канал, то была уверена, что буду очень четко выдерживать сезонность стихов, как этого требует жанр хайкай.
Однако когда встречаешь какое-нибудь прекрасное стихотворение, то нет сил ждать подходящего сезона! Хочется немедленно про него рассказать.
Вчера я прочла книгу 1913 года «Импрессионизм как господствующее направление в японской поэзии» и была поражена каким простым и замечательным языком она написана. Ее автор Ямагути Моити - профессор русского языка, поэт, переводчик и литературовед - сделал в 1911 году в Петербурге доклад по японской поэзии, а позже на его основе собрал уже настоящую книгу.
Главное открытие ждало меня на предпоследней странице, где автор приводит изящное и легкое трехстишие, написанное неким японцем, который в начале XX века жил в Петербурге и участвовал в поэтическом турнире хайку с заданной темой «Приближение лета». Может быть автор этого трехстишия сам Ямагути? Из текста это, к сожалению, непонятно:
Лето близко
То тут, то там мелькнет белое платье...
Невский
夏近し白衣点々ニエブスキ
нацу тикаси/ хакуи тэн-тэн/ ниэбуски
Не знаю, как у вас, а у меня послевкусие от этого хайку, как от десерта Павлова.
Кстати, себя по-русски автор писал как Ямагучи Мойчи, а вот тут ссылка на его книгу. Особую прелесть придает ей старая орфография - https://search.rsl.ru/ru/record/01002862979
#хайку #ямагутимоити #ямагучимойчи #лето #петербург
Когда я заводила этот поэтический канал, то была уверена, что буду очень четко выдерживать сезонность стихов, как этого требует жанр хайкай.
Однако когда встречаешь какое-нибудь прекрасное стихотворение, то нет сил ждать подходящего сезона! Хочется немедленно про него рассказать.
Вчера я прочла книгу 1913 года «Импрессионизм как господствующее направление в японской поэзии» и была поражена каким простым и замечательным языком она написана. Ее автор Ямагути Моити - профессор русского языка, поэт, переводчик и литературовед - сделал в 1911 году в Петербурге доклад по японской поэзии, а позже на его основе собрал уже настоящую книгу.
Главное открытие ждало меня на предпоследней странице, где автор приводит изящное и легкое трехстишие, написанное неким японцем, который в начале XX века жил в Петербурге и участвовал в поэтическом турнире хайку с заданной темой «Приближение лета». Может быть автор этого трехстишия сам Ямагути? Из текста это, к сожалению, непонятно:
Лето близко
То тут, то там мелькнет белое платье...
Невский
夏近し白衣点々ニエブスキ
нацу тикаси/ хакуи тэн-тэн/ ниэбуски
Не знаю, как у вас, а у меня послевкусие от этого хайку, как от десерта Павлова.
Кстати, себя по-русски автор писал как Ямагучи Мойчи, а вот тут ссылка на его книгу. Особую прелесть придает ей старая орфография - https://search.rsl.ru/ru/record/01002862979
#хайку #ямагутимоити #ямагучимойчи #лето #петербург
❤3
САКУРА и КАМИКАДЗЕ
На мой последний пост с хайку Рёкана об опадающей сакуре получила прекрасный комментарий от своей хайю (подруге по хайку) Валерии Симоновой-Чекон.
Она приводит известное трехстишие Такая Сосю: (1910-1999):
опадает сакура...
если внизу синеет море
в море опадает сакура
ちるさくら海あをければ海へちる
тиру саура/ уми аокэрэба/ уми-э тиру
Вот, что пишет Валерия:
«Это 20 век, послевоенный период, если не ошибаюсь. Я его поначалу восприняла как красивую немного печальную картинку, а потом спросила у японского друга, и он сразу отреагировал: о, это же известное антимилитаристское хайку!
Оказалось, что государственная идеология 30-40 годов использовала образ опадающих цветов сакуры для пущей романтизации образа пилотов-камикадзе.
Кстати, в статье какого-то японского хайдзина читала, что после этого хайку практически невозможно написать просто милое симпатичное трехстишие, если используешь это киго (сезонное слово).
«Тиру сакура» (опадающая сакура) - сильный отсыл к трагическим образам военного времени, и он не может не возникнуть у подготовленного читателя хайку».
Валерия, спасибо!
#хайку #сакура #такаясосою #камикадзе #весна #антимилитаризм
На мой последний пост с хайку Рёкана об опадающей сакуре получила прекрасный комментарий от своей хайю (подруге по хайку) Валерии Симоновой-Чекон.
Она приводит известное трехстишие Такая Сосю: (1910-1999):
опадает сакура...
если внизу синеет море
в море опадает сакура
ちるさくら海あをければ海へちる
тиру саура/ уми аокэрэба/ уми-э тиру
Вот, что пишет Валерия:
«Это 20 век, послевоенный период, если не ошибаюсь. Я его поначалу восприняла как красивую немного печальную картинку, а потом спросила у японского друга, и он сразу отреагировал: о, это же известное антимилитаристское хайку!
Оказалось, что государственная идеология 30-40 годов использовала образ опадающих цветов сакуры для пущей романтизации образа пилотов-камикадзе.
Кстати, в статье какого-то японского хайдзина читала, что после этого хайку практически невозможно написать просто милое симпатичное трехстишие, если используешь это киго (сезонное слово).
«Тиру сакура» (опадающая сакура) - сильный отсыл к трагическим образам военного времени, и он не может не возникнуть у подготовленного читателя хайку».
Валерия, спасибо!
#хайку #сакура #такаясосою #камикадзе #весна #антимилитаризм
❤4
ДЫМКА, О КОТОРОЙ НИ СЛОВА
Люблю современную поэзию, но что-то ее много было в последнее время. Хочется отдохнуть от модернизма и постмодернизма, поэтому сегодня — Басё. И сакура — до того, как она наполнилась другими смыслами.
Во времена Басё сакура - главный цветок поэзии хайкай. Причем можно его даже не называть по имени, а просто сказать слово «хана», цветок, и всем будет понятно, что речь идет не о каком-то абстрактном цветке, а именно о ней — о сакуре.
Во времена Хэйан в аристократической поэзии под таким цветком подразумевали сливу, а городская культура эпохи Эдо отодвинула сливу на второе место, отдав первенство сакуре.
Читала, что у Басё с сакурой отношения были не самые любовные — то есть ничего плохого, но суммарно количество стихов про сливу, как ни странно, больше, чем про вишню. И тем не менее, вот легкое и воздушное трехстишие Басё о цветущей сакуре:
Облако цветущей вишни
То ли в Уэно, то ли в Асакусе
Звонят колокола
花の雲鐘は上野か浅草か
хана-но кумо/ канэ-ва уэно ка/ асакуса ка
«Хана-но кумо», облако цветущей вишни, - красивый весенний образ. Это самый пик цветения, когда многочисленные соцветия выглядят будто нежная бело-розовая пена, плывущая до самого горизонта. Басё написал это хайку, когда жил в местечке Фукагава в предместье Эдо (нынешний Токио) в своей хижине «Басё-ан» на левом берегу реки Сумида.
Нежнейший вид «вишневых облаков» где-то там на горизонте такой же тонкий и едва уловимый как звон колокола вдали — сам Басё не может решить, из какого же храма слышен колокольный звон: из величественного Канэй-дзи в Уэно, знаменитым своими сакурами, или Сэнсо-дзи в Асакусе, где сакуры не менее прекрасны.
Вот это неуловимое ощущение создает еще один важный символ японской весны — дымку или «касуми». Действительно, все как-будто в легком тумане: визуальные образы сакуры так тесно переплелись со звучанием колоколов, что их невозможно отделить друг от друга - даже если Басё и не использует в своем хайку слово «касуми».
Проиллюстрировать это хайку хочу своей чайной чашей керамики «сино». Кроме хайку я увлекаюсь еще и чайной церемонией, где принято давать поэтические имена чайной утвари.
Мою весеннюю чашу зовут «хана-но кумо» - облако сакуры. Я полюбила керамику сино после того, как прочла книгу Кавабата Ясунари «Тысячекрылый журавль», где чаша сино сыграла огромную роль в любовной драме героев. Керамику сино ценят за белый и розовый оттенки и за пористость структуры, которую часто сравнивают с нежной женской кожей.
#хайку #басё #сакура #дымка #весна
Люблю современную поэзию, но что-то ее много было в последнее время. Хочется отдохнуть от модернизма и постмодернизма, поэтому сегодня — Басё. И сакура — до того, как она наполнилась другими смыслами.
Во времена Басё сакура - главный цветок поэзии хайкай. Причем можно его даже не называть по имени, а просто сказать слово «хана», цветок, и всем будет понятно, что речь идет не о каком-то абстрактном цветке, а именно о ней — о сакуре.
Во времена Хэйан в аристократической поэзии под таким цветком подразумевали сливу, а городская культура эпохи Эдо отодвинула сливу на второе место, отдав первенство сакуре.
Читала, что у Басё с сакурой отношения были не самые любовные — то есть ничего плохого, но суммарно количество стихов про сливу, как ни странно, больше, чем про вишню. И тем не менее, вот легкое и воздушное трехстишие Басё о цветущей сакуре:
Облако цветущей вишни
То ли в Уэно, то ли в Асакусе
Звонят колокола
花の雲鐘は上野か浅草か
хана-но кумо/ канэ-ва уэно ка/ асакуса ка
«Хана-но кумо», облако цветущей вишни, - красивый весенний образ. Это самый пик цветения, когда многочисленные соцветия выглядят будто нежная бело-розовая пена, плывущая до самого горизонта. Басё написал это хайку, когда жил в местечке Фукагава в предместье Эдо (нынешний Токио) в своей хижине «Басё-ан» на левом берегу реки Сумида.
Нежнейший вид «вишневых облаков» где-то там на горизонте такой же тонкий и едва уловимый как звон колокола вдали — сам Басё не может решить, из какого же храма слышен колокольный звон: из величественного Канэй-дзи в Уэно, знаменитым своими сакурами, или Сэнсо-дзи в Асакусе, где сакуры не менее прекрасны.
Вот это неуловимое ощущение создает еще один важный символ японской весны — дымку или «касуми». Действительно, все как-будто в легком тумане: визуальные образы сакуры так тесно переплелись со звучанием колоколов, что их невозможно отделить друг от друга - даже если Басё и не использует в своем хайку слово «касуми».
Проиллюстрировать это хайку хочу своей чайной чашей керамики «сино». Кроме хайку я увлекаюсь еще и чайной церемонией, где принято давать поэтические имена чайной утвари.
Мою весеннюю чашу зовут «хана-но кумо» - облако сакуры. Я полюбила керамику сино после того, как прочла книгу Кавабата Ясунари «Тысячекрылый журавль», где чаша сино сыграла огромную роль в любовной драме героев. Керамику сино ценят за белый и розовый оттенки и за пористость структуры, которую часто сравнивают с нежной женской кожей.
#хайку #басё #сакура #дымка #весна
❤5
СКАЖИ, КУКУШКА
Мой читатель Алексей Акинфиев задаёт вопрос: «Неужели японцы комментируют стихи? Или это только нам свойственно?» Алексей также приводит знаменитое стихотворение Басё про глицинии, которое, по его мнению, прекрасно и без комментариев, само по себе.
Да, безусловно, большинство стихов прекрасны сами по себе, однако я люблю сравнивать японскую поэзию с детскими загадками. Это же совершенно феноменальная вещь. Если не знаешь заранее ответ, то по сути отгадать ты не должен. Ни про «деда, во сто шуб одетого», ни про «девицу в темнице». А уж если знаешь, то получаешь подлинное удовольствие. Дети сто раз отвечают на один и тот же вопрос и не устают радоваться правильному ответу.
И вот читаю я Басё про те самые глицинии, которые прекрасны сами по себе:
Уставший
Добрался до ночлега, а тут —
Цветы глициний
草臥れて 宿借る頃や 藤の花
кутабирэтэ/ ядо кару горо я/ фудзи-но хана
Поэзия хайкай слишком лаконична, чтобы разбрасываться смыслами. Всего-то 17 слогов. Каждый выбран не случайно, за каждым — определенный образ, о котором знают искушенные люди. Они то и способны разгадать замысел.
«Цветы глициний», конечно же, не случайны. Басё использует образ более древнего поэта Ки-но Цураюки, который в одном из своих стихов придал глициниям смысл «вечернего заката». Так этот образ и тянется за глициниями несколько веков. Образованный человек при слове «глицинии» представляет таинственные «лиловые сумерки», в чем-то похожие на свисающие соцветия глициний. Возможно, он даже помнит и сам стих Цураюки. Тем лучше для него.
Но Басё, как известно, любил работать с текстом. (Применительно к Басё, вот это «работать с текстом» меня умиляет до бесконечности). Над 17 слогами он мог думать годами. Так что существуют разные версии его стихов, и про глицинии — не исключение.
Второй вариант звучит так:
Голос кукушки
Добрался до ночлега, а тут —
Цветы глициний
ほととぎす 宿かる比の藤の花
хототогису/ ядо кару коро-но/ фудзи-но хана
Как думаете, «голос кукушки» куда поэтичнее просто «уставшего путника»? С кукушкой в японской классической литературе связано много всего, но в первую очередь — «тоска по прошлому». И в данном случае также найдется не один поэтический источник, откуда эта тоска выросла.
В этом варианте у Басё не только таинственно мерцающие в закатном солнце глицинии, встречающие измученного путника, но и щемящая тоска по ушедшему времени. Но ведь Басё слишком хороший поэт, чтобы впадать в дурновкусие. Он, конечно же, в конце концов убирает кукушку, хотя это и красивый образ, и оставляет просто путника, правда очень усталого путника.
Можно и нужно любить стихи сами по себе «как они есть», но лично мне куда интереснее понять, что за ними стоит и вытянуть из маленького трёхстишия небольшую историю
#басё #весна #глицинии #хайку #кукушка
Мой читатель Алексей Акинфиев задаёт вопрос: «Неужели японцы комментируют стихи? Или это только нам свойственно?» Алексей также приводит знаменитое стихотворение Басё про глицинии, которое, по его мнению, прекрасно и без комментариев, само по себе.
Да, безусловно, большинство стихов прекрасны сами по себе, однако я люблю сравнивать японскую поэзию с детскими загадками. Это же совершенно феноменальная вещь. Если не знаешь заранее ответ, то по сути отгадать ты не должен. Ни про «деда, во сто шуб одетого», ни про «девицу в темнице». А уж если знаешь, то получаешь подлинное удовольствие. Дети сто раз отвечают на один и тот же вопрос и не устают радоваться правильному ответу.
И вот читаю я Басё про те самые глицинии, которые прекрасны сами по себе:
Уставший
Добрался до ночлега, а тут —
Цветы глициний
草臥れて 宿借る頃や 藤の花
кутабирэтэ/ ядо кару горо я/ фудзи-но хана
Поэзия хайкай слишком лаконична, чтобы разбрасываться смыслами. Всего-то 17 слогов. Каждый выбран не случайно, за каждым — определенный образ, о котором знают искушенные люди. Они то и способны разгадать замысел.
«Цветы глициний», конечно же, не случайны. Басё использует образ более древнего поэта Ки-но Цураюки, который в одном из своих стихов придал глициниям смысл «вечернего заката». Так этот образ и тянется за глициниями несколько веков. Образованный человек при слове «глицинии» представляет таинственные «лиловые сумерки», в чем-то похожие на свисающие соцветия глициний. Возможно, он даже помнит и сам стих Цураюки. Тем лучше для него.
Но Басё, как известно, любил работать с текстом. (Применительно к Басё, вот это «работать с текстом» меня умиляет до бесконечности). Над 17 слогами он мог думать годами. Так что существуют разные версии его стихов, и про глицинии — не исключение.
Второй вариант звучит так:
Голос кукушки
Добрался до ночлега, а тут —
Цветы глициний
ほととぎす 宿かる比の藤の花
хототогису/ ядо кару коро-но/ фудзи-но хана
Как думаете, «голос кукушки» куда поэтичнее просто «уставшего путника»? С кукушкой в японской классической литературе связано много всего, но в первую очередь — «тоска по прошлому». И в данном случае также найдется не один поэтический источник, откуда эта тоска выросла.
В этом варианте у Басё не только таинственно мерцающие в закатном солнце глицинии, встречающие измученного путника, но и щемящая тоска по ушедшему времени. Но ведь Басё слишком хороший поэт, чтобы впадать в дурновкусие. Он, конечно же, в конце концов убирает кукушку, хотя это и красивый образ, и оставляет просто путника, правда очень усталого путника.
Можно и нужно любить стихи сами по себе «как они есть», но лично мне куда интереснее понять, что за ними стоит и вытянуть из маленького трёхстишия небольшую историю
#басё #весна #глицинии #хайку #кукушка
❤4
Нас пугают блокировкой Телеграма, так что на всякий случай оставляю ссылку на свою одноименную группу в Фб. Не будем теряться - https://www.facebook.com/haikudaily2018/
Facebook
Log in or sign up to view
See posts, photos and more on Facebook.
КИТАЙСКИЕ СТИХИ, ДЗЭН и ЧАЙНАЯ КОМНАТА
Сходила на занятие в чайную комнату, а там чудесное пополнение - новый свиток с дзэнским изречением.
На самом деле это строчка из китайского стихотворения «Лунная ночь в весенних горах», которая выглядит вот так:
掬水月在手
«Зачерпнул воды - в руках луна осталась»
Как же японцы читают китайские стихи? По-китайски? Самое интересное, что нет.
Японцы читают, конечно же, по-японски - переставляя слова согласно японской грамматике и добавляя японские окончания, которые пишут азбукой. Если китайский текст длинный, то сбоку приписывают специальные символы, которые подсказывают, в каком порядке нужно читать иероглифы по-японски.
Уже с древности Китай был для Японии тем, чем Греция - для европейской культуры. А китайские стихи - абсолютным поэтическим идеалом. Японские аристократы считали делом чести писать собственные стихи именно по-китайски. «Канси» - так в Японии называли и собственно родные китайские стихи и стихи, написанные по-китайски японскими поэтами.
Этот жанр был высоким и практиковали его преимущественно мужчины. Чуть позже я обязательно ещё вернусь к этому жанру, а сегодня хочу закончить со стихотворением про лунную ночь в весенних горах.
Что самое главное в «канси»? Надо чётко понимать, что это поэзия не для слуха, а для глаз! Ведь написаное мы читаем совершенно не так, как в оригинале. По большому счёту мы читаем интерпретацию.
掬水月在手
Итак, эту строчку по китайски мы должны записать вот так по-японски:
水を掬すれば月、手に在り
мидзу-о кику сурэба цуки тэ-ни ари
Что же означает эта строчка и почему в Японии она стала дзэнским изречением?
Имеется в виду, что весь мир принадлежит всем нам. Луна не может быть чьей-то собственностью, однако зачерпнув воды с лунным отражением можно ненадолго заполучить ее для себя.
У этой строчки есть и продолжение: «Коснувшись цветка, одежда пропитался его ароматом».
弄花満香衣
Человеку не нужно рвать и присваивать себе цветок - достаточно унести с собой его аромат.
Вот его японское написание и чтение:
花を弄すれば香衣に満つ
хана-о ро: сурэба каори коромо-ни мицу
Строчку с луной чайные мастера советуют использовать осенью, а с цветком - весной. Хотя некоторые считают, что оба выражения подходят для весны.
#канси #дзэн #дзэнго
Сходила на занятие в чайную комнату, а там чудесное пополнение - новый свиток с дзэнским изречением.
На самом деле это строчка из китайского стихотворения «Лунная ночь в весенних горах», которая выглядит вот так:
掬水月在手
«Зачерпнул воды - в руках луна осталась»
Как же японцы читают китайские стихи? По-китайски? Самое интересное, что нет.
Японцы читают, конечно же, по-японски - переставляя слова согласно японской грамматике и добавляя японские окончания, которые пишут азбукой. Если китайский текст длинный, то сбоку приписывают специальные символы, которые подсказывают, в каком порядке нужно читать иероглифы по-японски.
Уже с древности Китай был для Японии тем, чем Греция - для европейской культуры. А китайские стихи - абсолютным поэтическим идеалом. Японские аристократы считали делом чести писать собственные стихи именно по-китайски. «Канси» - так в Японии называли и собственно родные китайские стихи и стихи, написанные по-китайски японскими поэтами.
Этот жанр был высоким и практиковали его преимущественно мужчины. Чуть позже я обязательно ещё вернусь к этому жанру, а сегодня хочу закончить со стихотворением про лунную ночь в весенних горах.
Что самое главное в «канси»? Надо чётко понимать, что это поэзия не для слуха, а для глаз! Ведь написаное мы читаем совершенно не так, как в оригинале. По большому счёту мы читаем интерпретацию.
掬水月在手
Итак, эту строчку по китайски мы должны записать вот так по-японски:
水を掬すれば月、手に在り
мидзу-о кику сурэба цуки тэ-ни ари
Что же означает эта строчка и почему в Японии она стала дзэнским изречением?
Имеется в виду, что весь мир принадлежит всем нам. Луна не может быть чьей-то собственностью, однако зачерпнув воды с лунным отражением можно ненадолго заполучить ее для себя.
У этой строчки есть и продолжение: «Коснувшись цветка, одежда пропитался его ароматом».
弄花満香衣
Человеку не нужно рвать и присваивать себе цветок - достаточно унести с собой его аромат.
Вот его японское написание и чтение:
花を弄すれば香衣に満つ
хана-о ро: сурэба каори коромо-ни мицу
Строчку с луной чайные мастера советуют использовать осенью, а с цветком - весной. Хотя некоторые считают, что оба выражения подходят для весны.
#канси #дзэн #дзэнго
❤4👍1
Медитируем и готовимся к блокировке - https://meduza.io/feature/2018/04/12/telegram-sovsem-skoro-zablokiruyut-chto-delat
Meduza
Telegram заблокировали. Как им теперь пользоваться?
Это удобно. Почти во всех обычных браузерах есть расширения или встроенные функции анонимайзера — через них можно пользоваться веб-версией Telegram. А еще есть браузер Tor. Для телефонов существует множество платных и бесплатных VPN-сервисов.
Давно не было «Веселых картинок Ямады Дзэндзидо». Исправляюсь!
«Последний кусочек...Как же трудно с ним разделаться...»
Я вот тоже всегда стесняюсь взять последнее. А вы?
#ямададзэндзидо #山田全自動
«Последний кусочек...Как же трудно с ним разделаться...»
Я вот тоже всегда стесняюсь взять последнее. А вы?
#ямададзэндзидо #山田全自動
❤1
САКУРА КАК СИМВОЛ ВЕРЫ
Если я правильно поняла, сакура в Японии почти отцвела, вот и мне хочется сделать завершающий пост про неё в этом году.
Тем более, что изучая современных поэтов, можно узнать некоторые любопытные нюансы.
Читаем трёхстишие Гото Хинао, который родился аж в 1917 году и жив до сих пор:
Пышные в вазе цветы
До них рукой подать —
Горы Ёсино
壺の花 溢れて吉野 山となる
цубо-но хана/ афурэтэ ёсино/ яма тонару
По-японски стихотворение очень лаконичное, а по-русски так же строго перевести у меня не получается. Буду действовать описательно.
Если в хайку есть слово «хана», то мы уже знаем, что речь идёт о сакуре. Здесь также упоминаются горы Ёсино — знаменитейшее сакурное место. Даже больше — Ёсино в каком-то смысле и есть синоним слова сакура.
Меня же здесь поразили две вещи.
Во-первых, не знала, что сакуру можно выставлять в вазу, как мы это делаем с сиренью. До сих пор прихожу в себя, если честно.
А во-вторых, из комментария к этому стихотворению узнала, что задолго до того, как сакура стала объектом туристического поклонения, она была практически символом веры.
Ещё в эпоху Нара (710-794 гг) легендарный отшельник и мистик Эн-но Оцуну (основатель синкретической религии Сюгэндо, соединяющей буддизм, синто и даосизм) вырезал на дереве сакуры божество Дзао Гонгэн, которое стало главной святыней храмового комплекса Кимпусэн-дзи в горах Ёсино. Сакура получила статус священного дерева и ею быстро засадили все горы Ёсино.
В этом хайку мы как бы перескакиваем с бытового образа — ветки сакуры в вазе — прямо к священным горам Ёсино.
Я пока в сомнениях про завершающий глагол стихотворения «тонару» или «то-нару», так как он написан азбукой, а не иероглифом.
Не могу понять, он と成る — «становиться»?И тогда ваза с обилием цветов превращается на наших глазах в горы Ёсино.
Или же он 隣る — «быть рядом», «соседствовать», «примыкать»? Тогда горы Ёсино — вот они рядом. Где ваза, там и Ёсино, они в неразрывной связи.
Хотя...в широком смысле это практически одно и то же получается.
Японисты, как думаете?
#хайку #сакура #весна #ёсино #готохинао
Если я правильно поняла, сакура в Японии почти отцвела, вот и мне хочется сделать завершающий пост про неё в этом году.
Тем более, что изучая современных поэтов, можно узнать некоторые любопытные нюансы.
Читаем трёхстишие Гото Хинао, который родился аж в 1917 году и жив до сих пор:
Пышные в вазе цветы
До них рукой подать —
Горы Ёсино
壺の花 溢れて吉野 山となる
цубо-но хана/ афурэтэ ёсино/ яма тонару
По-японски стихотворение очень лаконичное, а по-русски так же строго перевести у меня не получается. Буду действовать описательно.
Если в хайку есть слово «хана», то мы уже знаем, что речь идёт о сакуре. Здесь также упоминаются горы Ёсино — знаменитейшее сакурное место. Даже больше — Ёсино в каком-то смысле и есть синоним слова сакура.
Меня же здесь поразили две вещи.
Во-первых, не знала, что сакуру можно выставлять в вазу, как мы это делаем с сиренью. До сих пор прихожу в себя, если честно.
А во-вторых, из комментария к этому стихотворению узнала, что задолго до того, как сакура стала объектом туристического поклонения, она была практически символом веры.
Ещё в эпоху Нара (710-794 гг) легендарный отшельник и мистик Эн-но Оцуну (основатель синкретической религии Сюгэндо, соединяющей буддизм, синто и даосизм) вырезал на дереве сакуры божество Дзао Гонгэн, которое стало главной святыней храмового комплекса Кимпусэн-дзи в горах Ёсино. Сакура получила статус священного дерева и ею быстро засадили все горы Ёсино.
В этом хайку мы как бы перескакиваем с бытового образа — ветки сакуры в вазе — прямо к священным горам Ёсино.
Я пока в сомнениях про завершающий глагол стихотворения «тонару» или «то-нару», так как он написан азбукой, а не иероглифом.
Не могу понять, он と成る — «становиться»?И тогда ваза с обилием цветов превращается на наших глазах в горы Ёсино.
Или же он 隣る — «быть рядом», «соседствовать», «примыкать»? Тогда горы Ёсино — вот они рядом. Где ваза, там и Ёсино, они в неразрывной связи.
Хотя...в широком смысле это практически одно и то же получается.
Японисты, как думаете?
#хайку #сакура #весна #ёсино #готохинао
❤1
Никак не могу себе представить Басё, сидящим за столом и пишущим стихи.
Обычно я представляю Басё так, как принято его изображать на гравюрах: согбенный мужчина в сандалях, плаще и монашеской шляпе. Ну еще посох, пожалуй. Настоящий поэт-странник. Кажется, что он буквально должен был писать стихи «на коленке», сидя на камне, поднимаясь по горной дороге, прячась от дождя под сосной.
По крайней мере, его стихи отличается тем, что невероятно точно схватывают момент и даже читателя делают соучастником — ну или точнее, со-чувствующим.
Однако, мое воображение рисует неправильные картины. Басё, как я уже когда-то упоминала, был настоящим литератором и любил работать над текстом, часто переписывал свои стихи, оставлял несколько вариантов, по которым можно проследить, как меняется поэтический образ с каждой новой версией. И это захватывающая картина.
Существует один хайбун (прозаический текст в стилистке хайкай), в котором Басё воспевает письменный стол. И не важно, что стол этот принадлежал Ранрану, еще одному поэту хайкай, потому что все, что пишет Басё — это всегда про него самого.
НАДПИСЬ НА СТОЛЕ
«Когда я свободен от дел, то кладу на него локти и успокаиваю дыхание. Когда кругом тишина, я разворачиваю на нем свитки и пускаюсь вслед за отшельниками и мудрецами. Когда некуда спешить, я беру в руки кисть и следую за великими каллиграфами Ван Си Чжи и Хуай Су. Какой искусный стол, его можно использовать тремя разными способами!
Высота его восемь сунов, площадь - два сяку. На ножках вырезаны триграммы Неба и Земли. Рассматривая их, я учусь добродетелям «затаившегося дракона» и «податливой кобылицы». Не знаю только, выбрать что-то одно? Или пользоваться сразу двумя?»
Когда я читаю этот хайбун, то вижу совсем другого Басё — книжного червя, любителя и знатока китайской словесности.
Уже в первом предложении, говоря о дыхательных упражнениях, он цитирует Чжуан-цзы «О том, как вещи друг друга уравновешивают». Он соревнуется во владении кистью с великими китайскими каллиграфами-литераторами и играючи разгадывает триграммы из «Книги Перемен»: мужское «небо» и женскую «землю», а через них примеряет на себя активную добродетель небесного дракона и пассивную — земной кобылицы.
Здесь он совсем не похож на странника-аскета, желающего выглядеть простачком.
#басё #хайбун
Обычно я представляю Басё так, как принято его изображать на гравюрах: согбенный мужчина в сандалях, плаще и монашеской шляпе. Ну еще посох, пожалуй. Настоящий поэт-странник. Кажется, что он буквально должен был писать стихи «на коленке», сидя на камне, поднимаясь по горной дороге, прячась от дождя под сосной.
По крайней мере, его стихи отличается тем, что невероятно точно схватывают момент и даже читателя делают соучастником — ну или точнее, со-чувствующим.
Однако, мое воображение рисует неправильные картины. Басё, как я уже когда-то упоминала, был настоящим литератором и любил работать над текстом, часто переписывал свои стихи, оставлял несколько вариантов, по которым можно проследить, как меняется поэтический образ с каждой новой версией. И это захватывающая картина.
Существует один хайбун (прозаический текст в стилистке хайкай), в котором Басё воспевает письменный стол. И не важно, что стол этот принадлежал Ранрану, еще одному поэту хайкай, потому что все, что пишет Басё — это всегда про него самого.
НАДПИСЬ НА СТОЛЕ
«Когда я свободен от дел, то кладу на него локти и успокаиваю дыхание. Когда кругом тишина, я разворачиваю на нем свитки и пускаюсь вслед за отшельниками и мудрецами. Когда некуда спешить, я беру в руки кисть и следую за великими каллиграфами Ван Си Чжи и Хуай Су. Какой искусный стол, его можно использовать тремя разными способами!
Высота его восемь сунов, площадь - два сяку. На ножках вырезаны триграммы Неба и Земли. Рассматривая их, я учусь добродетелям «затаившегося дракона» и «податливой кобылицы». Не знаю только, выбрать что-то одно? Или пользоваться сразу двумя?»
Когда я читаю этот хайбун, то вижу совсем другого Басё — книжного червя, любителя и знатока китайской словесности.
Уже в первом предложении, говоря о дыхательных упражнениях, он цитирует Чжуан-цзы «О том, как вещи друг друга уравновешивают». Он соревнуется во владении кистью с великими китайскими каллиграфами-литераторами и играючи разгадывает триграммы из «Книги Перемен»: мужское «небо» и женскую «землю», а через них примеряет на себя активную добродетель небесного дракона и пассивную — земной кобылицы.
Здесь он совсем не похож на странника-аскета, желающего выглядеть простачком.
#басё #хайбун
❤1🔥1
«Веселые картинки Ямады Дзэндзидо»
«Так как большинство держится за поручень строго посередине, стараюсь взяться немного повыше».
С последним рабочим днём на этой неделе!
#ямададзэндзидо #山田全自動
«Так как большинство держится за поручень строго посередине, стараюсь взяться немного повыше».
С последним рабочим днём на этой неделе!
#ямададзэндзидо #山田全自動
❤2
НЕПРАВИЛЬНЫЙ ПЕРЕВОД, или как важно быть собой
Расправил траву
И лег
Бьется сердце мое —
В сердце спящего леса —
На десять ри вокруг
Мори Огай (1862-1922).
草敷きて臥すわが脈は方十理寝ねたる森の中心に搏つ
куса сикитэ/ фусу вага мяку ва/ хо:дзю:ри/ инэтару мори-но/ тю:син-ни уцу
Вообще-то Мори Огай — прозаик и переводчик. Основатель романтизма в Японии и военный врач. Впрочем какой японский прозаик не был поэтом? И какой японский литератор нового времени не был врачом? И какой из японских литераторов и врачей не окончил Токийский Университет? В этом смысле у Огайя образцовая биография. Все как у всех.
Поэтический дневник начал вести во время русско-японской войны. Дневник назывался очень просто - «Ута-но никки», то есть «Дневник песен». Из поэтических форм Огай выбрал танка (к моему огромному сожалению!), но стремился к новаторству (а вот это я, конечно же, одобряю!). Его стихи считались экспериментальными и полемическими.
Когда я первый раз прочла это стихотворение, то очень живо представила себе такую вот картину: Мори Огай ложится ничком на траву (хотя это тоже еще вопрос, ничком ли?), раскидывает ноги и руки в разные стороны, а его сердце неистово колотится и колотится в тишине леса.
Однако грамматически все же получается, что это не сердце его колотится на 10 ри (а это как никак 40 км!), а спящий лес раскинулся вокруг на эти самые 10 ри.
Вот так всегда с поэзией у меня. Знаешь же, что неправильно, но продолжаешь настаивать на своем.
Кстати в этом же сборнике у Огайя есть стихотворение вот какого содержания:
Вот так
Ноги мои стоят!
Буду я
Самим собой
Пока держит меня Земля
わが足はかくこそ立てれ重力のあらむ限りを私しつつ
вага аси ва/ каку косо татэрэ/ дзю:реку-но/ араму кагири-о/ ватакуси сицуцу
Очень созвучно получилось: я тоже ничего не могу с этим поделать — ватакуси сицуцу - буду самой собой!
#танка #мориогай
Расправил траву
И лег
Бьется сердце мое —
В сердце спящего леса —
На десять ри вокруг
Мори Огай (1862-1922).
草敷きて臥すわが脈は方十理寝ねたる森の中心に搏つ
куса сикитэ/ фусу вага мяку ва/ хо:дзю:ри/ инэтару мори-но/ тю:син-ни уцу
Вообще-то Мори Огай — прозаик и переводчик. Основатель романтизма в Японии и военный врач. Впрочем какой японский прозаик не был поэтом? И какой японский литератор нового времени не был врачом? И какой из японских литераторов и врачей не окончил Токийский Университет? В этом смысле у Огайя образцовая биография. Все как у всех.
Поэтический дневник начал вести во время русско-японской войны. Дневник назывался очень просто - «Ута-но никки», то есть «Дневник песен». Из поэтических форм Огай выбрал танка (к моему огромному сожалению!), но стремился к новаторству (а вот это я, конечно же, одобряю!). Его стихи считались экспериментальными и полемическими.
Когда я первый раз прочла это стихотворение, то очень живо представила себе такую вот картину: Мори Огай ложится ничком на траву (хотя это тоже еще вопрос, ничком ли?), раскидывает ноги и руки в разные стороны, а его сердце неистово колотится и колотится в тишине леса.
Однако грамматически все же получается, что это не сердце его колотится на 10 ри (а это как никак 40 км!), а спящий лес раскинулся вокруг на эти самые 10 ри.
Вот так всегда с поэзией у меня. Знаешь же, что неправильно, но продолжаешь настаивать на своем.
Кстати в этом же сборнике у Огайя есть стихотворение вот какого содержания:
Вот так
Ноги мои стоят!
Буду я
Самим собой
Пока держит меня Земля
わが足はかくこそ立てれ重力のあらむ限りを私しつつ
вага аси ва/ каку косо татэрэ/ дзю:реку-но/ араму кагири-о/ ватакуси сицуцу
Очень созвучно получилось: я тоже ничего не могу с этим поделать — ватакуси сицуцу - буду самой собой!
#танка #мориогай
❤4