Иногда тянет тронуть за боль,
чуть сильнее, чем можно, нарочно.
Хочется видеть, как рушится роль, как дрожит всё живое, крошится прочно.

Сначала ломаю — без лишних причин, без права на жалость и объясненья.
А после — касаюсь едва, как кувшин, что склеил из пепла твоего прикосновеньем.

Шепчу, что теперь всё будет легко, что мир ещё может быть добрым и честным.
Да, я сам понимаю — всё это смешно, ведь я снова играю роль чудовища нежного.