Сочинение на тему...
Глава 1. Главное желание
Глава 2. Самый счастливый на планете
Глава 3. Папин бродяга

...Мы почему-то пошли с ним через гаражи, а не через центральный выход. Я не видел, что бабушка заметила нас и пыталась открыть окно. Наверное, она была тогда жутко зла и напугана и тоже не поняла, что я пошёл с папой, а не с незнакомцем. Я глядел на папу снизу вверх и чувствовал себя самым счастливым на планете.

Тот день я запомнил навсегда. Мы с папой были в таких местах, куда ни мама, ни бабушка ни за какие миллионы тысяч долларов не отвели бы меня.

Сначала мы зашли на рынок. Раньше там я был с бабушкой и чаще всего просто за ней плёлся, иногда примеряя на себя то штаны, то футболки. И иногда она что-то мне покупала, если я слёзно просил. Так я как-то получил футболку с Бекхэмом.

С папой же мы либо с кем-то здоровались, либо от кого-то прятались. Это было похоже на игру «Казаки-разбойники», где отец был не самым слабым игроком. Шкерились мы от дяденек в милицейской форме. Папа только и успевал говорить: "Палево!" или "МусорА!", и мы уже прятались в лавке с одеждой. Я в свою очередь, не понимая значения последнего слова, искал глазами мусор. Странные кодовые слова, и о них я обязательно расскажу своим друзьям во дворе.

Потом мы прибежали к какой-то кафешке со странным названием «Надежда». Возможно, это кафе моей бабушки, поэтому папу угостили в долг, а не бесплатно. Бабушку, кстати, зовут бабя Надя. Папа накормил меня большим жирным пирожком с ливером, которые я терпеть не могу. Отца я обидеть не хотел, поэтому через силу и слёзы всё-таки съел пирожок, запивая сладким горячим чаем.

Потом мы пришли на заброшенную стоянку, где были старые, никому не нужные машины. У них даже сидений не было. Папа тогда разрешил мне посидеть в одной машине, пока сам что-то искал. Я с радостью представлял, как я лечу навстречу приключениям, рядом сидела папа, а мама и бабушка — сзади. Нам было хорошо.

На стоянке мы долго не задержались, потому что папа быстро нашёл то, что искал. Он велел шагать за ним и не отставать. Я пытался и иногда шёл вприпрыжку. Всё, что я перед собой видел, так это папины пятки и страшные дома. Мы вообще внезапно оказались в очень мрачном месте, от которого мне стало не по себе.
— Пап, мы куда вообще идём?
— Я же обещал тебе рассказать, где я был, — без оглядки ответил он. — Так вот, сынок, я тебе лучше покажу.

Как я уже сказал, место было мрачным. С одной стороны от меня стоял заваленный дом. Окна в нём были выбиты, а дверей вообще не было. Наверное, хозяев ограбили, а они от страха собрались и уехали. Снесён был даже деревянный забор, когда-то охранявший дом. Рядом с домом была пустая собачья будка. Она тоже еле держалась и вот-вот должна была рухнуть.

С другой стороны от меня был дом чуть получше, но тоже совсем уставший. Мне хотелось его обнять, чтобы ему стало лучше. Бабушка говорила, что у каждого дома есть душа, а из этих двух – всю её высосали. Мне было тут очень плохо и я хотел плакать. Меня не успокаивало даже присутствие папы. Я даже, наоборот, стал его побаиваться.

Вокруг была помойка и я разглядел мёртвую кошку, от чего меня передёрнуло. У неё не было глазок, а пасть была распахнута, словно она ловила добычу.
— Пап, давай тут не будем ходить? Мне страшно.
— Страшно? Да это ж дом мой. Там внутри хорошо, — соврал он.

Внутри было хорошо, наверное, только тараканам и крысам. В доме оказались ещё люди. Они валялись на полу, спали за столом и лишь одна женщина смотрела в грязное окно, поджав колени.
— Эй! — крикнул папа. — Я сына привёл, а вы тут разлеглись, как мухи туалетные.

Никто толком на его слова не отреагировал. Потом он обратился к женщине:
— Я же просил навести марафет, Галя. А чё-то стало ещё хуже, — он обернулся вокруг себя. — Рыжий вообще уже скоро откатит. Его трясёт, как центрифугу.
— Мне вообще фиолетово, что ты там просил. Принёс?
— Принёс, конечно. Чё ты так со мной дерзко говоришь, слышь? В себя поверила? Забыл кто тебе свет в будку провёл?

У меня тогда в голове вообще всё смешалось. Перед мной была грязная женщина, но папа ей зачем-то проводил свет в будке. Видимо, это её конура рядом с повалившимся домом.
— Потом поговорим, — зыркнула на меня тётенька. — Этот папин бродяга надолго?
— Да верну скоро. А то меня его мать с тёщей порвут. Нам эти проблемы не нужны же?
— Ну.
— И я такого же мнения, — кивнул папа тёте, а потом обратился ко мне. — Садись, Гришаня. Добро пожаловать в мой дом! Не так уютно, как у тебя, но ты же хотел всё узнать.

Мне, если честно, хотелось только бежать из этого мрака. Садится там было некуда. Я боялся заразиться от этого места, людей и вещей всеми болезнями, став таким же ужасным и мерзким.
— А где туалет? — спросил я, придумав план.
— Во двор выйдешь и там ведро, — ответила тётя. — В него не ссы, там уже всё протухло, а в кусты – можно.

Я вышел из дома и, несмотря на дикое желание писать, побежал к своим маме и бабушке, совершенно не понимая куда. Я почувствовал, как мои трусы и шорты потеплели. Бабушка говорила, что писаться — это плохо, но мне впервые хотелось сделать хоть что-то плохое.

Пробежав, как мне казалось, очень много, я услышал шумное дыхание сзади. Это был папа, лицо которого уже не казалось добрым. Он был зол, а я – напуган больше, чем от дядьки с какашкой на голове перед передачей «Поле чудес».
— Гриша, а ну стоять! — скомандовал он, как будто я был его конём.

Я запнулся и упал, ударившись о землю. На коленях и локтях появилась кровь. Это был худший момент в моей жизни.

Теперь есть на литкарте, как автор малой прозы😁

https://critic-ai.ru/litkarta/author/aleksei-go-shin-tan-43fffe0b

Для меня первое сентября всегда будет ассоциироваться со школой, третье — с Шуфутинским.
Воспоминания напали и не отпускают. Кажется, что вот он был, первый класс, а уже прошло почти 30 лет с того самого дня с астрами в руках.

Помню, как все мальчишки любили одну девчонку, потому что она была отличницей. А она любила лишь учиться. Потом парни поняли, что не всегда ум красит девушку.

Помню, как дрались за первую шишку. И я ей стал в классе третьем или четвёртом. Это целый гладиаторский бой до первой кровинки, а до этого — слезинки. Или наоборот.

Помню, как меня увели первый раз в первый класс, а потом я ходил с друзьями. Самое крутое было — идти в школу самому, без взрослых. Наверное, мной гордились или просто радовались, что меня никуда не надо водить.

Помню, как читал больше двухсот слов в минуту, а потом пытался понять, что я вообще прочитал. Уверен, что никто никогда не вникал в это. Так же?

Помню, как бегали на переменах по коридору, что аж люстры тряслись. Так появилась первая чёрная полоса в моей жизни. Линолеум тёр каждый уважающий себя пацан.

Помню, как получил первую двойку за изложение и с улыбкой шёл за тетрадью. С тех пор двоек не было. В начальной школе.

Помню, как кидались тряпкой для доски, играя в «сифу». Обида обид — тряпка, попавшая в лицо.

Помню, как пахли руки после мела. Аромат под названием: "Останешься после уроков".

Помню, как вызывали к доске, а всё, к чему ты готовился дома, осталось на компьютере под ярлыком GTA ViceCity.

Помню, как шёл со школы и прыгал в кучу сухой листвы с разбега. Дворник, наверное, меня ненавидел.

Вывод прост. Прошло много лет, а память у меня так себе, потому что из GTA я вспомнил только код: ASPIRINE — для восстановления здоровья. Сейчас бы такой код не помешал при зубной боли.

Всех родителей, бабушек и дедушек, детей и учителей, конечно, с праздником!
А какое из ваших школьных воспоминаний сейчас кажется самым-самым?

Про картошку

Картошка ждала Кешу. А Кеша ждал автобус, чтобы впервые в своей жизни поехать на картошку. Цель Кеши была простой — понравится родителям Софии. Цель родителей Софии была ещё проще — выкопать картошку любым способом. Лучше всё-таки с помощью Кеши.

Кеша родом из небольшого города, где на огородах трудился каждый второй. Только папа и мама Иннокентия никогда не были фанатами грядок, считая, что всё можно купить: и картошку, и тех, кто будет её копать.

Что делать с картошкой Кеша не знал. Слышал, что её сажают, огребают и выкапывают. Выкопать — не сложно. С лопатой Кеша умел обращаться, потому что в школе он, как лучший ученик, первый подкопал яму для саженца. Лучшим он стал, потому что, всё можно было купить, по мнению его родителей, включая такое звание, каким удостоили Кешу.
— Надевай перчатки и пошли, — сказал отец Софии, когда Кеша протянул руку в знак приветствия.

Кеша послушался и последовал за отцом.
— С вилами работал?
— Нет, — пожал плечами Кеша.
— С капарулькой?
— С чем?
— Ясно. С лопатой хотя бы?
— Лопату в руках держал, — признался Кеша.
— Тогда держи, — вручил инструмент папа. — Будешь подкапывать, а Сонька с мамкой собирать.
— Хорошо, понял, — кивнул Кеша.
— Видишь, вон там жопы красивые торчат, — указал пальцем на соседний участок папа Софии.
— Угу.
— Это не наш участок, а на жопы грех не посмотреть.

Папа Софии фыркнул, а Кеша — нет. Кеша подумал, что ему тоже надо фыркнуть, чтобы показать, как ему понравилась шутка. Он это сделал и ждал реакции отца.
— Чё смеешься? Жопы чужие понравились?
— Нет.
— Вот и не смотри.
— Так вы ж...
— А если я в кучу навоза прыгну, тоже за мной?
— Смотря для чего? — Кеша пытался уловить сарказм папы Софии.
— Ради Соньки бы прыгнул?
— Прыгнул, — не раздумывая, ответил Кеша.
— И даже лицом в навоз?
— Если надо, то надо, — засомневался Кеша.
— Странный ты, как тебя там?
— Кеша.
— Кеша, да, — продолжил папа. — Ты как попугай получается. Лишь бы повторить. Ещё и Кеша.

Папа Софии расхохотался от своей совершенно не смешной шутки и остановился возле картофельных грядок. Он показал, как подкапывать, а сам удалился в теплицу. Кеша понял, что понравиться папе будет тяжело, поэтому решил зайти с другой стороны — пообщаться с мамой.
— Здрасьте, — крикнул он женщине, которая ковырялась возле грядки.
— Здоровались же, ты чё? Память отшибло? — ответила женщина. — Получается с картошкой у тебя, а?
— Да.
— А с Соней получается?
— Что? — не понял Кеша.
— Ну, что может получаться у парня с девушкой?
— Секс?
— Ты совсем что ли? — мама Сони встала и подбоченилась. — Кто ж это обсуждает с матерью? Я про отношения ваши.
— А, — стукнул по лбу себя Кеша. — Всё хорошо. Картошку правда я никогда не копал, поэтому боюсь, что сделаю не так.
— Эх, что за мужики пошли, — сказала мама Софии. — Ничего не умеют. Один сажать не умел, второй — огребать, а ты — выкапывать.

Кеша выпал в осадок.
— То есть у Сони с мая по сентябрь три разных парня было? И все ушли из-за картошки.
— Почему три? Пять было вместе с тобой! Четверо вон там, за теплицей. И не ушли, а унесли, — ответила мама Софии, серьёзно поглядев на Кешу.

Кеша посмотрел в сторону теплицы, где стоял Сонин отец. Он как раз наточил вилы и водил острием по ладони, глядя на Кешу суровым взглядом. Парень поглядел на родителей своей девушке, думая лишь о том, шутят они или нет? И если нет, то где вообще Соня? Почему родители такие странные? Кеша попятился назад и упал, ударившись о бортик грядки с зелёным луком.

Очнулся он спустя пару минут. Над ним взгромоздились родители Софии и сама девушка.
— Напугали тебя? — поинтересовалась мама.
— Да мы шутим! — махнул папа. — Нам скучно просто, вот и решили сами себе повеселить. Тем более, повод-то какой. София парня привела домой!
— Кто ж знал, что ты грохнешься, — добавила мама. — У Сони не было никаких пять парней и за теплицей никого тоже нет!
— А вы кто такие? — в панике ответил Кеша. — Что за Соня? Где я?

Он вскочил на ноги и принял стойку боксёра, готового к поединку.
— У него иногда бывают провалы в памяти, — пояснила София. — Это нормально. Надо, чтобы он ещё раз головой ударился. Или чтобы он головой кого ударил.
— Что? — в голос спросили родители. — Серьёзно?
— Я всех тут порешаю! — добавил Кеша, махая кулаками.

Родители чуток попятились назад.
— Попались! — объявила дочка. — Вы думали, что только вы будете прикалываться?
— Мы тоже умеем и могём, — кивнул Кеша.
— Картошку бы ты умел и мог ещё, — ответил папы Сони. — Цены бы тебе не было. А за розыгрыш — респект, как говорится. Я поверил.

Кеша после картошки ждал массаж поясницы. Родители и Соня пока не сказали, что за забором был ещё один их участок.

Говорю жене:
— С собакой мне погулять или вместе пойдем?
— Если хочешь побыть один, то иди.
— Ты думаешь я тебя на каких-то проституток променяю?

Вам, конечно, может быть не понятно, но я просто добрался до ямы. До "Ямы" Куприна. Неожиданно для себя открыл автора, которого всячески избегал в школе. Да, это он написал "Гранатовый браслет" и "Олесю". Но именно "Яму" один из критиков назвал лучшим произведением автора. А кто я такой, чтобы спорить с критиком начала двадцатого века?

Короче, роман о публичном доме, их работницах и постояльцах. Жаль проституток, если честно. Нисколько не жаль многих постояльцев.

Ещё читаю, поэтому без спойлеров. Это необычно, как минимум, для начала 20-го века.

Ну, всё. Ушёл.
Вы что читаете?

С днём рождением!

— Оленька, привет! — воскликнул звонкий женский голос.
— Здрасьте, тётя Свет, — ответила Ольга.
— С днём рождением тебя! — поздравила тётя Света.
— Только "я", а не "ем", — поправила Ольга.
— Чё говоришь? — у тёти Светы периодически куда-то пропадал слух. — Толька твой не ест совсем?
— Да ты причём тут Толька?
— А кто причём?
— Тёть Свет? Вы неправильно просто сказали, а я поправила. Рож-де-...
— Ты поправилась? — уточнила тётя Света, перебив Ольгу. — Так, конеш, тебя разнесёт после родов-то! Пузо-то како было.
— Да не поправилась я! — психовала Ольга. — Вас я поправила. Хотя и поправилась — тоже.
— С чем поздравила? — переспросила тётя Света.
— С именинницей, ёклмн!
— А, ну, спасибо! А то плохо тебя слышно.
— Говорится правильно так, с днем рождения, — всё-таки вставила Ольга. — Ударение на "я". Слышите, тётя Свет?
— Ох, ничего не слышно! — возмущалась тётя Света. — Алё! Алё! Короче, Оль. С днём рождением! Счастью, здоровью и, шоб деньги в дом текли рекой. Ой, мне тут кто-то зво́нит.

Ольга всё прекрасно слышала и у неё дёргался глаз от этих деревенских окончаний и неправильных ударений. "Неисправимая баба", — подумала Ольга про тётю Свету.
— Исправлять меня удумала! — проговорила тётя Света.
— Кто? — спросил муж тёти Светы, вошедший на кухню.
— Да Ольга докопалась! Учит меня правильно говорить, а я прикинулась, что плохо слышу и поиздевалась над ней, шоб не повадно было.
— Шестьдесят семь, — прошептал муж.
— Ты чё шепчешь? Слышу я всё! Просто таких исправителей, как Оля, только так и надо исправлять.
— Ну, ты и змея, — посмеялся муж тёти Светы.
— А то!

Глава 1. Главный подарок
Глава 2. Самый счастливый на планете
Глава 3. Папин бродяга

Пробежав, как мне казалось, очень много, я услышал шумное дыхание сзади. Это был папа, лицо которого уже не казалось добрым. Он был зол, а я – напуган больше, чем от дядьки с какашкой на голове перед передачей «Поле чудес».
— Гриша, а ну стоять! — скомандовал он, как будто я был его конём.

Я запнулся и упал, ударившись о землю. На коленях и локтях появилась кровь. Это был худший момент в моей жизни.

Сочинение на тему...
Глава 4. Машка

Пока папа вёл меня обратно в свой страшный дом, я плакал и молчал. Я вспоминал разговор со своей дворовой подругой Машкой, которую тогда, наверное, сильно обидел. Сцена застыла перед глазами и мне только сейчас стало по-настоящему стыдно.

— Гриш, а ты знаешь, что, если мальчик нравится девочке, то она ему в этом никогда не признается?
— Почему?
— Чтобы он сам догадался, а потом добился девочки.
— То есть я должен догадаться, что у девочки в голове, а потом ещё её добиться, хотя сам вообще ничего такого не хотел? — спросил я, почесав затылок.
— Угу, — кивнула Машка, поправив косичку.

Она слегка зарумянилась, заметив, как я на неё внимательно смотрю. Тогда я пытался понять, что с ней не так и почему она говорит вещи, которые не укладываются в моей голове. Может, у неё голова больше, поэтому там её логика уместилась? Машка, конечно, красивая, но у неё нет переднего зуба, поэтому она мне и не нравилась. А ещё я как-то видел, что она козявки ела. Это было очень гадко. Я тоже их пробовал один раз, но мне не понравилось. Бабушка тогда сказала, что если буду ковыряться в носу, то все пальцы сломаю, а я — послушный мальчик.
— Машка, а я тебе нравлюсь?
— Ты дурак что ли? — покраснела Машка и тут же отвернулась, закрыв рот от смеха. — Ты же маленький!
— Мне так-то скоро пять!
— А мне уже пять!
— Ой, ну, значит ты станешь бабушкой намного раньше меня, — съязвил я. — Уже вон, зубы вываливаются.
— Гриша! Ты дурак! — Машка кинулась на меня с кулаками, а я стал убегать от неё по кругу. — А ты читать зато не умеешь!
— А у тебя вообще папы нет! — ответил я.

Я не заметил, что за мной уже никто не бегал.
— Чё, я победил? — выкрикнул я, уходящей Машке.
— Я с тобой больше не дружу. У тебя тоже папы нет так-то!
— А вот и есть! — скрестив руки, сказал я. — Он просто вышел и скоро придёт.
— Мой папа никогда не бросал семью, — вытирая слёзы, говорила Машка. — Он всегда нас оберегал и был героем города. Его даже наградили за смерть на работе.
— Всё равно я победил, — ответил я, не найдя ответа.
— Ненавижу! — выкрикнула Машка и убежала.

Я остался один и снова пытался понять, что сделал не так. Тогда я обратился к бабушке, так как она старая, а, значит, мудрая.
— Ба, а, что я сделал не так? — наконец, спросил я, рассказав наш с Машкой разговор.
— Ты совсем дурак? — постучала мне по лбу бабушка. — У тебя там пусто в голове?
— Вот и Машка тоже меня дураком назвала, — печально ответил я.
— Нельзя такое говорить. Это ж как ума-то хватило, — приговаривала бабушка. — Стыдоба-то какая!

Она ходила по кухне, держась за лоб. Мне показалось, что у неё температура, потому что именно так её измеряют мне.
— Бабушка, ты что заболела? — спросил я. — Чего-то лоб держишь?
— Потому что голова заболела от твоих новостей, Гриша, — строго ответила она. — Стыдно мне. Ты должен извиниться перед Машей, хорошо?
— За что?
— За то, — бабушка схватила меня за шею своими пальцами, что мне стало неистово больно. — За то, что так нельзя говорить. У неё папа погиб, потому что его убили бандиты. У Маши никогда теперь не будет папы, слышишь? Никогда. А у тебя, балбеса такого, папа хоть и есть, но от него толку, как от балерины на сенокосе!

Бабушка резко отпустила мою шею, как будто бросила, а потом добавила:
— Лучше б отца твоего не стало, чем Машкиного. Ой, прости меня, Господи, — перекрестившись, она вышла из кухни.

Вся эта сцена быстро проиграла в моей голове, пока папа, если это вообще был папа, вёл меня к себе в дом.

Когда мы вернулись, то тётенька, которую папа звал Галей, сидела за столом и нервно курила сигарету, поглядывая в окно.
— Я же говорила, что от него будут только проблемы! А если бы кто услышал?
— Да кто тут услышит? — ответил папа. — Мёртвый район. Сюда никто по собственной воле не придёт.
— Тебе че-то не нравится? — обратилась ко мне Галя. — Ты боишься, да? Боишься?
— Да, — ответил я.
— А ты чё хотел, когда с папкой пошёл?
— Он мне вертолёт обещал?
— Вертолёт? — Галя засмеялась. — Он тебе волшебник что ли? В голубом вертолёте.
— Я не знаю уже кто он, — подвёл итог я. — Мне кажется, что он нехороший, хотя я думал по-другому ещё вчера.

Галя вышла из-за стола и подошла впритык ко мне. Из её рта жутко воняло помоями. Папа даже не пытался меня защитить. Папа был совсем не героем, он был — пустым местом, призраком.
— Короче, малой, — сказала Галя. — Тебе будет задание. И если ты с ним справишься, то мы тебя пальцем не тронем.
— А если не справлюсь?
— Тогда не увидишь больше мамку свою, — она оскалилась и выпустила дым мне в лицо.

Я громко сглотнул. Папа молчал и даже на меня не смотрел. Он как будто был в тумане или боялся этой Гали.
— Что надо сделать? — смирился с поражением я.

Мне дали вполне простое, но бандитское задание. Тётя Галя сказала, что если справлюсь и буду могилой, то она купит мне много сладостей. Я согласился, потому что боялся, а не потому, что любил сладости. Был один нерешённый вопрос: Как стать могилой?

У папы внезапно прорезался голос и он сказал мне не плакать, а быть мужиком. Я, как настоящий мужик из маминого сериала, плюнул и ответил сквозь зубы:
— За себя и за Машку.

— Где жопа?

Такой вопрос я себе задал, увидев это фото.

А какие у вас вопросы ко мне?

Давайте без рассказов. Просто задаём рандомный, интересующий вас, вопрос, а я постараюсь честно на всё ответить. Жду. Поболтаем.

Сеанс без попкорна: как мы в лагере мультики смотрели

Жена у меня в шоке с этой истории.

Однажды мы с пацанами вместо дискотеки весь вечер смотрели "мультики". Кто был в детском лагере или армии, наверное, понимает о чём я. Если нет, то объясню. Смотреть мультик — это в в полуприседе, будто ты сидишь на стуле или кресле, держать перед собой подушку и глядеть вперёд. Так ты смотришь воображаемый телевизор, периодически пересказывая сюжет того, что идёт по каналу тому, кто тебя наказал. Фокус был в том, что ноги да и руки тоже отнимались, что аж плакать хотелось, но такова цена удовольствия. Нас наказал вожатый.

Жена против таких методов, но нам было весело, хоть и ужасно больно. Как по мне, за дело, можно и посмотреть пару серий.

Дело в том, что в детском лагере была большая душевая. Она представляла собой одноэтажное вытянутое здание с закрашенными окнами. Туда ходил мыться каждый отряд по очереди, от мала до велика. Мы были уже в старших отрядах. В душевых с одной стороны здания мылись парни, а с другой — девчонки. Все знают, что мужики моются в миллион раз быстрее девушек. Поэтому когда мы, парни, выходили из душа, то сразу шли к окнам женской душевой, чтобы подглядеть, ну и покурить, пока кто-то стоял на стрёме. В окнах совершенно ничего не было видно и даже если щели появлялись, то всё заслонялось паром.

Мы решили, что надо в течение нескольких дней окно чем-то подтереть, чтобы краска отлетела. Так мы на одном окне "вышкурили" целое пятно, в которое успешно можно было подглядывать. Чтобы никто ничего не заметил мы очищенное место подклеивали цветным синим картоном, чтобы изнутри казалось, что всё так же закрашено, как и было раньше.

Так мы увидели почти всю женскую половину нашего отряда в чём мать родила. Были ли счастливы четырнадцатилетние мальчишки? Не то слово. Было ли кому-то стыдно? Нисколько.

Подглядывать получалось недолго, и то потому, что мы обнаглели.

По вечерам мылись вожатые и мы, находчивые, умные ребятки, решили, мол, почему бы и нет? Почему бы не подглядеть за более взрослыми девушками. Пристроились за душевой, ждали, но совершенно не учли, что вожатые могут выйти покурить. Короче, пока мы что-то пытались разглядеть, нас всех поймали, а тех, кто убежал - запомнили.

Ну, а далее, на протяжении нескольких вечеров, пока шла дискотека, мы смотрели "мультики". Окна в душевой закрасили на несколько слоёв, что их было потом не оттереть. А мы, решили, что пора уже взрослеть, поэтому когда нас пустили на дискотеку, то тут же позвали девчонок на медляк.

Жена меня осуждает за моё поведение тогда, но таков был мой подростковый путь.

Ночной дожор дозор Калача

Калач не спал.

Саша проснулся от скулежа и подошёл к собаке:
— Калач, ты чего не спишь? Хочешь на улицу? Странно, — почесал затылок он. — Вроде ничего такого не ел.

Калач лишь склонил голову и завилял хвостом. По-собачьи это означало "Да", но не всегда. Саша с диким нежеланием оделся и, надев шлейку, вышел на улицу с собакой.

Калач полаял, сделал быстро свои дела и попросился домой, вновь виляя хвостом. Взглядом будто сказал: "Хозяин. Я всё. Погнали домой!".
— И всё? — спросил Саша. — Ты меня поднял ради этого? Нет, нет, нет. Пойдём ещё гулять.

Так они бродили под луной около получаса, а то и больше. Калач уже не знал где свою лапу поднять. Он вообще не знал, стоило ли это делать, а Саша был бодрячком и теперь домой идти не хотелось.
— Либо ты сейчас покакаешь, либо ещё будем ходить! — поставил Саша ультиматум Калачу.

Пёс сделал вид, что понял. Он удалился в кусты и вернулся, спустя минуту. Единственное, что он сделал — хорошо сыграл. Молодой человек попытался собрать в пакетик хоть что-нибудь, но не смог залезть под заросшие кусты акации. Саша поверил и повёл собаку домой.

Когда они вернулись и Саша лёг в постель, то Калач опять стал поскуливать.
— Да что тебе надо? — возмутился Саша.
— Есть хочу, — ответил взглядом пёс.
— Еда будет по расписанию, Калач, — ответил Саша. — Спи давай.
— Ну, и жадина.

Когда Саша очередной раз лёг в постель, то услышал шебуршание на кухне. Он вскочил и побежал на звук. Калач ходил по столу и грыз вафельную трубочку через целлофановый пакетик.
— И снова ты за своё! — шуганул его Саша. — Нельзя!

Калач спрыгнул сначала на стул, а затем на пол. Он скорчил жалобный взгляд и спрятался за штору.
— Так вот ты чего скулил? — спросил Саша. — А я зачем с тобой ходил почти час?
— Дурацкое дело нехитрое, — ответил Калач взглядом. — Я думал, что мы с тобой понимаем друг друга без слов.
— Жалко, что мы с тобой друг друга не понимаем, — сказал Саша. — Ладно, поешь.

Саша протянул Калачу вафельную трубочку, которую тот уже успел обслюнявить. Саша пошёл спать. Все были счастливы и кто-то даже сыт.

Сочинение на тему...
Глава 1. Главный подарок
Глава 2. Самый счастливый на планете
Глава 3. Папин бродяга
Глава 4. Машка

Мне дали вполне простое, но бандитское задание. Тётя Галя сказала, что если справлюсь и буду могилой, то она купит мне много сладостей. Я согласился, потому что боялся, а не потому, что любил сладости. Был один нерешённый вопрос: Как стать могилой?

У папы внезапно прорезался голос и он сказал мне не плакать, а быть мужиком. Я, как настоящий мужик из маминого сериала, плюнул и ответил сквозь зубы:
— За себя и за Машку.

Глава 5. Мальчик, который выпил

Помню, как бабушка говорила, что от сладкого может кое-что слипнуться. Когда мне тётя Галя и папа вручили целый пакет сладостей, я об этом совершенно не думал. Ел и киндеры, и конфеты, и чупа-чупсы, и мармеладки. Ел всё, пока лезло. Задание я выполнил и взамен получил свою награду. Это меня сильно радовало, учитывая, что надо было всего лишь стащить сумку у бабушки на рынке.

Меня всему научили, прежде чем выпускать на задание. Мы даже отрепетировали. Конечно, я не мог сделать всё одни, так как мне помогли. Моей задачей было просто вовремя схватить и убежать, пока другие отвлекают бабулю. Меня как могли отмыли и привели в порядок, чтобы я не привлекал внимания.
— Чище ты, чище дело, — говорила тётя Галя, смачивая большой палец слюной. Она мне так вытирала лицо.

Как оказалось, именно для этого я и был нужен. Просто вся банда тёти Гали была на виду, и от милиции просто так не спрятаться. Я же был новым неприметным лицом. Существовало только два риска: либо я сбегу, либо меня заберут, пока не найдут взрослых. Мне удалось всё провернуть без ошибок.

Бабушка говорила, что воровать нехорошо. Но я вспомнил Робина Гуда, который успешно с этим справлялся и был, при этом, добрым. Я же взял сумку у плохой бабушки, которая, со слов тёти Гали, топила котят. Кто в здравом уме топит котят? Конечно, я без капли жалости стащил у неё сумку и вернулся в дом.

Внутри сумки оказалось много денег, так что хватило и мне на сладости, и папе с друзьями на водку.

Дом гулял. Вокруг было шумно, дымно и грязно. Мне было запрещено выходить на улицу, поэтому я вжался в угол со своими сладостями и листал старую книгу, где иногда проскакивали чёрно-белые картинки. Это меня успокаивало, и ничего пока не слипалось. Я просто ел и пытался радоваться мелочам.

Как мне сказал потом папа, который отвлёкся от застолья, история называлась «Робинзон Крузо». Она о том, что мужчина остался один на необитаемом острове после кораблекрушения. Он никак не мог вернуться домой, поэтому решил, что будет обустраиваться на острове. Позже оказалось, что Робинзон не один и с ним ещё живёт дикарь по кличке Пятница. Папа потрепал меня по волосам и сказал, что я обязательно научусь читать.

Я ощущал себя Робинзоном, который потерпел если не кораблекрушение, то мечтакрушение. Мне пришлось точно так же обустраиваться, потому что я не знал, куда идти. Я боялся за бабушку и маму, которым эта тётя Галя могла сделать самое страшное. У таких людей есть только чувство любви к водке, которую они так беспощадно поглощают. Но они хотя бы не топили котят и других животных.

От сладкого сильно хотелось пить, поэтому я прошёл в комнату, где проходило застолье, и попросил воды. Мне тут же сунули стакан, и я сразу сделал небольшой глоток. Вместо воды там было что-то горькое и мерзкое. Будто бы вода от всего нелюбимого: холодца, горчицы, перца и мясного жира.

Меня мгновенно вырвало. Все сладости, что я съел, разлетелись по и без того грязному полу. И меня тошнило ещё и ещё. Я давился, и невкусный запах водки не уходил. Именно от него мне и было плохо. Большинство смеялись надо мной. Папа вообще не попадался на глаза. Не было ни его, ни тёти Гали. Я в панике искал их, думая, что меня бросили. Меня бросили те, кому я и так был не нужен.
— Чё ржёте? — выскочила тётя Галя из-за угла, поправляя колготки. За ней шёл мой папа, заправляя футболку в штаны. Он недовольно оценивал обстановку.
— Да малой, вон, хлебанул водки и теперь блюёт, — всё так же смеясь, ответил мужик в полосатой майке.
— Мальчик, который выпил... — прошипела тётя Галя, а затем осеклась, кинув ненавистный взгляд на своих друзей. — А чё смешного? А если бы он тут откатил, то чё бы мы делали?
— Дак не откатил же, — ответил тот же мужик в полосатой майке, но уже без смеха.
Я уже подумал, что всё-таки в тёте Гале есть частичка добра, раз она за меня заступается. Только она тут же объявила:
— Давайте научим мальчишку нормально пить!

И все, будто пираты на корабле, громко закричали. Все, кроме папы. Я ещё до этого заметил, что после удачной кражи, он словно мной гордился. Или наоборота жалел о том, что втянул меня во всё это.
— Галя! — выкрикнул он. — Ты совсем больная? Он же ребёнок! Ему пять лет. Какая водка?
— Молчать! — зашипела она. — Я, думаешь, тупая и не знаю этого? Мне просто весело, понимаешь? Или ты хочешь расстроить свою любимую?
— Это не нормально!

И снова толпа загалдела, а я дрожал от страха. Я не хотел учиться пить. Папа смотрел на своих друзей с яростью в глазах. Он взял меня за руку и поволок из дома. Вслед нам кричала тётя Галя, пытаясь остановить.
— Я тебя отведу домой, — бормотал папа. — Я тебя отведу. Отведу.
— Ну и валите! Только потом сюда не приходи, понял! — крикнула Галя. — Ты сделал свой выбор!

Потом папа обернулся и очень сильно ругался матом. Я не могу такое рассказывать, потому что это плохие слова. Я сделал вывод, что скоро буду дома. Что скоро папа меня или сам туда принесёт, или покажется, как добраться. Что скоро весь этот ад кончится и мне не придётся быть Робинзоном, который учится жить заново. Скоро я снова будут с бабушкой пить чай и болтать обо всём, что мне интересно.

Папа взял меня на руки. Я обхватил его мокрые от пота плечи и смотрел на удаляющийся страшный дом. Всё становилось маленьким, как муравьи и совсем нестрашным. От папы уже не пахло так, как при нашей первой встрече, но он всё-таки был героем, хоть и не совсем геройской внешности.

Что читаешь?

Саша читал "Графа Монте-Кристо" и никого не трогал. Надя проходила мимо, случайным образом обратив внимание на обложку:
— Что читаешь? О, интересная книга. Планируешь сбежать?
— Почему?
— Эта книга же о побеге из тюрьмы, — смутилась она.
— То есть всю книгу ты не читала? — спросил Саша, и Надя помотала головой. — Тогда о чём "Побег из Шоушенка"?
— Так это ж фильм! — удивилась девушка. — Он тоже о побеге из тюрьмы.
— Всё с тобой понятно, — отмахнулся Саша.
— Там ещё негр этот снимается... как его..., картофельная фамилия такая... — девушка искала ответ в воздухе. — Фри, фри, фри... Фриман! Во! Морган Фриман!
— Угу.
— А ты от вопроса не уходи.
— Какого?
— Планируешь побег?
— Откуда? — Саша пытался хоть как-то уловить нить логики своей жены.
— От меня.
— А я разве в тюрьме?
— Может быть, ты себя тут так чувствуешь, — растерялась девушка. — Может, я на тебя давлю и тебе кажется, что я как надзиратель.
— Да нет. Я просто читаю книгу. Интересная, кстати. Но ты так себя ведёшь, что я могу подумать о побеге хотя бы в другую комнату, хотя бы в ванную.
— И что тебя не устраивает? Может, тебе не нравится, как я готовлю, или я плохо выгляжу? Ну да, чуть-чуть набрала, но ты же сказал, что тебя всё устраивает? Или всему виной другая?
— Стоп, стоп, стоп, — отложив книгу, сказал Саша. — Ты серьёзно? Я просто читал книгу, а у тебя выстроилась цепочка из-за названия романа, который ты даже не читала?
— Нет. Просто мне кажется, что ты что-то задумал.
— Почему?
— Загадочный какой-то. Вдруг у тебя непереносимость?
— У меня непереносимость глупых вопросов, Надя, — ответил Саша, слегка улыбнувшись. — То, что я читаю или смотрю, никак не связано с тем, как я живу и чем занимаюсь. По твоей логике, когда я читал ту книгу о Чикатило, то я кого-то убить что ли хотел?
— Мне откуда знать, что у тебя за мысли? Мне просто кажется.
— Когда кажется, креститься надо.
— Я тебе крёстный отец что ли?
— Почему отец? — Саша прищурился, пытаясь сдержать смех.
— А кто? А, точно, мать! Я тебе крёстный мать?

Саша не выдержал и громко засмеялся. Надю тоже порвало со смеху.
— Ты реально думал, что я такая тупая и ничего не знаю о "Побеге из Шоушенка"? И что это так-то изначально книга, а не фильм? Я даже знаю, что это написал Стивен Кинг.
— Да я уже потом понял, что ты стебёшь меня. Ещё думаю, что с тобой происходит! Вроде ж вот нормальная была, а тут просто в мгновение отупела.
— Скажи, хороша? — подмигнула Надя. — Ты даже не понял, что я тебя троллю! Где мой Оскар?
— Оскара ей! Оскара! — выкрикнул Саша, громко хлопая. — Браво!

Надя сделала быстрый реверанс и плюхнулась к Саше на диван.
— Хорошо хоть я не читал "Голодные игры", а то бы подумала, что я хочу сесть на диету, — сказал Саша.
— Не, этот фильм я видела. Я бы поняла, что ты хочешь как-то выжить в этом Капитолии.

Один из лучших фильмов, который я видел. Не ожидал. Отзывы в сети различные: смешно, грустно, мудро.

Мы и смеялись, и плакали при просмотре. И, думаю, каждый бы так себя повёл.

Сильный фильм, основанный на реальных событиях, после которого появляется желание всё перевернуть в своей жизни.

Доступен по ссылке на ВК.

P.S. в фильме маты и они уместны, так как это история о синдроме Туретта.

Сочинение на тему...
Глава 1. Главный подарок
Глава 2. Самый счастливый на планете
Глава 3. Папин бродяга
Глава 4. Машка
Глава 5. Мальчик, который выпил

Папа взял меня на руки. Я обхватил его мокрые от пота плечи и смотрел на удаляющийся страшный дом. Всё становилось маленьким, как муравьи и совсем нестрашным. От папы уже не пахло так, как при нашей первой встрече, но он всё-таки был героем, хоть и не совсем геройской внешности.

Глава 6. Дом

Я сильно стучался в дверь, прежде чем переполошенные бабушка и мама мне её открыли.
— Гришка пришёл! — воскликнула бабушка. — Ты где ж был-то?

Они принялись меня обнимать, осматривать, словно проверяли, не подменил ли меня кто. При этом бабушка сильно плакала и выла, будто я умер. Мама же обходилась без воя. Она просто плакала и крепко-крепко меня обнимала.

Мама и бабушка сказали, что от меня воняет шуптуром. Поэтому они наполнили большой тазик водой, а затем закинули туда кипятильник. Позже меня отмыли, привели в порядок и переодели. Одежду замочили в другом тазике для стирки. Они постоянно спрашивали, как я себя чувствую. А я отвечал, что всё хорошо, и всё.

Меня накормили рыбным супом. Никогда ещё он не был таким вкусным. Обычно я его вообще не мог есть, потому что мне было жалко рыбок. Но кушать приходилось, потому что бабушка всегда приговаривала: «Приготовлено, значит, надо поесть. Обратно жизнь рыбе твоей не воротишь. Деньги тоже за неё уплочены». И я смиренно ел.
— Где ты был? — спросила, не знаю который раз, бабушка после того, как я опустошил тарелку с супом. — Расскажи.
— Я не могу, ба, — ответил я. — Со мной же всё хорошо?
— Ага.
— Значит, нечего больше переживать, — ответил я, как будто ничего и не было. Как будто не было страха и слёз.

Вот только мне очень тяжело было сдерживаться и молчать. Я обещал, что буду молчать, потому что, если я этого не сделаю, может быть больно. Больно не только мне, но и бабушке, маме и папе.

Папа донёс меня на руках до гаражей недалеко от дома. Там я уже знал, как добраться к себе. Папа поставил меня на землю и присел рядом.
— Слушай, Гриш, — сказал он, чуть заплетающимся языком. — Ты меня прости. Прости, что я позволил тебе это всё увидеть. Я поддался очередной слабости и подумал, что было бы неплохо тебя использовать в благих целях. Но только потом я понял, что до благого нам капец как далеко.

У папы по щеке скатилась слеза. Он небрежно вытер её рукавом своей прокуренной кожаной куртки и обернулся по сторонам, надеясь, что милиции или соседей нет рядом.
— Я очень сильно виноват, Гриша, — продолжил он. — Но я сломан, как человек. Я не смогу жить с тобой, мамой, бабушкой и делать вид, что ничего не было.
— А что было, пап? — тут же прервал его я.
— Я сделал больно твоей маме. Ты всё узнаешь, когда вырастешь, — он пытался меня расчесать. — Я бы очень хотел быть тебе хорошим отцом, но слишком поздно, понимаешь?
— Нет, — пожал плечами я. — Что сложного в том, чтобы не уйти из того страшного дома?
— Если я буду с ними, то у меня останутся шансы хоть на какую-то жизнь.
— А если нет?
— Тогда меня заберёт милиция и посадит в тюрьму.
— Но тебя же потом выпустят, и ты сможешь жить с нами.
— Ты не понимаешь, Гриша, — папа гладил меня по щеке. — Ты ещё мелкий, сынок. Но я столько натворил, что, если и выйду, то не скоро.
— Мне кажется, что у тебя больше шансов умереть там, у тёти Гали, чем в тюрьме. В тюрьме вроде бы кормят. Я видел в маминых фильмах, что они там едят кашу и поднимают штанги.

Отец опустил голову вниз, будто согласился со мной и просил прощения.
— Ты никому не говори, пожалуйста, где ты был и что делал, — давал наставления папа. — Пойми. Тётя Галя — плохой человек. Она пойдёт на что угодно ради мести. И если вдруг ты расскажешь, а к нам придёт милиция, или мама, или бабушка, не дай Бог, то плохо будет всем.
— Но что мне сказать маме и бабушке?
— Не говори ничего обо мне. Скажи, что заблудился в городе, а потом отсиживался в подвале.
— А ты?
— Что я? — уточнил папа.
— Ты будешь приходить ещё?
— Гриш, я не знаю. Моя жизнь настолько опасна, что я не знаю, проснусь ли завтра. Лучше будет без меня.
— А ты не писай перед сном, — дал я совет.
— Зачем?
— Тогда ты точно проснёшься, чтобы пописать.

Папа улыбнулся и прижал меня к себе. Я побежал домой, а он куда-то пропал. Я клянусь, что не видел, куда он делся. И самое главное, я совершенно забыл путь до страшного дома.

Бабушка с мамой глядели на меня и ждали хоть какого-то пояснения.
— Я просто заблудился, мам, — отвечал который раз я. — Испугался и не знал, куда идти. А потом совсем потерялся.
— Я же видела, как тебя мужик какой-то уводил со двора, — вставила бабушка. — Больно уж на кое-кого похож.

При этой фразе бабушка зыркнула на маму, и я понял, что они говорят про папу.
— Я бы хотел позвонить Машке, — сказал я. — Мне надо извиниться за то, что я ей тогда наговорил.
— А вот это правильно, — согласилась бабушка.
— А что он наговорил? — поинтересовалась мама.
— Да так, — отмахнулась бабушка. — Глупостей. Я уже с ним беседу провела.

Меня увели к соседям, чтобы я мог позвонить. Дома телефона у нас не было.
— Алло, здравствуйте, — сказал я. — Я могу услышать Машу?

Женщина позвала Машку к телефону со словами: «Тебя какой-то мальчик к телефону. Выросли. Мальчики уже звонят в шесть лет».
— Алло, — растерянным голосом ответила Машка. — Кто это?
— Ты знаешь, — начал я. — Если девочка нравится мальчику, то он говорит всякие глупости?
— Гриша, это ты? — её голос был и встревоженным, и радостным.
— Прости меня, Машка. Я сделал тебе больно и хотел бы всё изменить. С меня жвачка!
— А где ты был? Мне звонила твоя бабушка.
— Если я тебе скажу, то к нам придёт мили... — я перестал говорить на полуслове и обернулся. Бабушка болтала с соседкой. — Короче, Машка, у парней тоже есть секреты. И, в отличие от вас, девочек, мы их умеем хранить.

Тот день рождения я запомнил на всю жизнь. Папу с тех пор я так и не видел. Как-то, спустя несколько лет, я дошагал до тех самых мест, где жили алкоголики. От дома, где я когда-то встретился с тётей Галей, практически ничего не осталось. Он сгорел, и внутри было темно и страшно. Даже страшнее, чем было раньше. Непроизвольно в голову лезли воспоминания, которые я когда-то успешно стёр из памяти.

Я встал на пороге и попытался разглядеть хоть что-то, напоминающее о предыдущих жильцах, но тщетно. Пол скрипел от моих шагов, но мне почему-то хотелось убедиться, что всё кончено и больше никакой тёти Гали нет.

Я дошёл до кухни. Там раньше сидела тётя Галя и смотрела в окно, покуривая сигарету. Её образ всплыл у меня перед глазами, как сигаретный дым, и я также от него отмахнулся. Вообще ничего не осталось.
— Ты кого-то потерял? — на меня глядел старик, одетый в чёрную кожаную куртку. Его лицо было покрыто бородой, а одного глаза совсем не было. Я испугался не только его появления, но и образа мужика. — Тут все сгорели. Все, кто жил, — сгорели. Вот только куртка осталась и книжка. Я её читаю иногда. На толчке!

Мужик протянул мне потрёпанную книгу «Робинзон Крузо».
— Страшный пожар был, — добавил он. — Все сгорели. Я бы тоже сгорел, но вовремя в туалет приспичило. Взял книжку и пошёл в кусты. Там с книжкой в этой куртке и уснул.
— А куртка ваша? — спросил я.
— Не, друга моего, Андрюхи. Он тоже сгорел. А ты кто такой?
— А я Гриша, — затем откашлялся и добавил. — Григорий Андреевич... Мой папа тут жил.

Дедье лето

— Мам, а почему у всех лето одно, а у бабушек — два? — спросил Лёва, шагая с мамой по улице.
— Ты о чём? — не поняла женщина. — Почему два?
— Бабушка сказала, что сейчас бабье лето, поэтому тепло.
— А! Ты вот о чём, — женщина улыбнулась и закрыла глаза в недоумении. — Насколько я знаю, традиция появилась давно. Это связано с сельскохозяйственной женской работой. Примерно с середины сентября женщинам нужно было много чего сделать в полях, огородах, и погода, так сказать, им помогала.
— Жаль, — загрустил Лёва. — Я думал, что было было неплохо всем лета раздать.
— Это как?
— Ну дедье лето сделать в октябре, дядье в ноябре, папское — в мае, а мамино — в марте.
— Ну, ты и фантазёр, — посмеялась мама. — Как вообще тебе такое в голову приходит?
— Это у меня ум президентский. Я когда вырасту, то всем введу кучу праздников, чтобы никто не работал.
— Так не получится, милый, — ответила мама. — Если все будут отдыхать, то ни у кого не будет денег.
— Будут! — заявил мальчик. — Я всем выдам по миллиону.
— Ого! Миллион — это много. Откуда же у тебя будет столько денег?
— Раз президент не заведует всеми деньгами в России?
— Нет, конечно, — снова засмеялась женщина.
— Блин, — нахмурился Лёва. — Тогда я просто издам указ о новых летах. Чтобы у каждого было ещё одно лето и никому не было обидно.
— Здорово ты придумал, — похвалила мама. — Я бы не отказалась от лета в феврале.
— Я вот тоже думаю, что всем только хорошо будет, — подытожил мальчик. — Раньше просто об этом никто не думал. А я ведь не просто так умный.

С днём пожилых людей! Пусть у каждых бабушки и дедушки будет очень много солнечных дней!

Однажды Хэмингуэя попросили написать самый короткий рассказ.

Меня никто не просил, но я написал. Вот он: Я сдал на права!