Фаталист

Так в чём же дело? Ответ, на первый взгляд, достаточно прост: изменились обстоятельства. Экстремальная ситуация, в которой оказался Печорин, направила его жизненные принципы, НЕ ИЗМЕНЯЯ их, совсем в другую сторону. Смертельно опасная попытка обезвредить пьяного убийцу для Печорина – возможность ПОДОБНО ВУЛИЧУ (?) испытать судьбу. Но отметим принципиальную разницу в поведении героев. Вулич, играя с судьбой, полагается только и исключительно на счастливый случай: берёт НАУДАЧУ (т.е. первый попавшийся) НЕЗНАКОМЫЙ ему пистолет; НЕ ЗНАЯ, заряжен ли он, приставляет к виску (НЕ к плечу, ноге и т.п.!) и нажимает на курок в совершенно случайный момент времени (когда подброшенная карта ложится на стол): ничего не подстроено, всё непреднамеренно, случайно, а там – повезёт/не повезёт!.. Заряженный (как оказалось) пистолет не стреляет, направленный в голову, но мгновение спустя стреляет в стену. Почему? Об этом позже, а пока посмотрим, как испытывает судьбу Печорин. Он ГОТОВИТ решительное столкновение, «закрывая» все потенциально опасные места: приказывает отвлечь противника разговорами, проникает к нему через заднее окно, решительно бросившись головой вниз и правильно предвидя, что дым от выстрела помешает убийце, не ожидавшему нападения с этой стороны, найти шашку. Печорин всё ПРОДУМАЛ («прокачал», по выражению современного героя), полагаясь не на судьбу/случай, а на собственный РАССУДОК. Но ведь точно так же (за исключением двух неудачных попыток догнать женщину) он ведёт себя ВСЕГДА: всё продумывает, рассчитывает («включает голову») – и ПОБЕЖДАЕТ!

Что такое ФАТАЛИЗМ?

Вера в судьбу. Что значит "верить в судьбу"? - Верить, что всё в жизни не случайно, а заранее предопределено. В этих расхожих формулировках - одна существенная неточность. Идея ФАТАЛИЗМА относится вовсе не ко всему в человеческой жизни, а только к ОДНОМУ (но существенному) моменту - к СМЕРТИ! И ещё одно уточнение: ВЕРА в судьбу исключает ЗНАНИЕ судьбы (верю, что предопределение есть, но ЧТО ИМЕННО случится - узнаю только ПОСТФАКТУМ). Эти соображения необходимо учитывать для понимания смысла смертельно опасного эксперимента, проведённого Вуличем над собой. Ключевой вопрос: почему заряженный пистолет, направленный в голову героя, не выстрелил?

Располагать своей жизнью своевольно?

Вне идеи фатализма, без «метафизических прений», заряженный пистолет не стреляет случайно (осечка!) либо из-за технической неисправности («дурно смазан»), либо из-за действий стреляющего («не довольно крепко прижат пальцем»); последнее, возможно, сделано намеренно, для того, чтобы выиграть пари. Но Вулич предлагает «испробовать НА СЕБЕ» справедливость фаталистической идеи: может ли человек СВОЕВОЛЬНО располагать своею жизнью или каждому из нас ЗАРАНЕЕ назначена роковая минута. Именно для этого пистолет приставлен ко лбу (а не к другой части тела). Отсутствие выстрела в этом случае подтверждает уверенность в том, что своевольно располагать своей жизнью человек не может, что Вулич и доказал. Но что же даёт Вуличу его вера? Его трагическая гибель через короткое время после триумфа позволяет утверждать – НИЧЕГО! Герой НЕ ЗНАЛ, чем закончится его случайная встреча с пьяным казаком – так же, как он не знал, заряжен ли приставленный ко лбу пистолет. Но во втором случае вера в фатализм питала надежду на благополучный исход эксперимента, а в первом случайное столкновение, случайный диалог привели к гибели именно из-за незнания, что это и есть роковая минута. Таким образом, идея фатализма оказывается чистой метафизикой, поэтому её и не поддерживает ММ – простой человек, относящийся к жизни практически. Так же ведёт себя и Печорин - несмотря на всю его склонность к "метафизике".

Почему обиделся Максим Максимыч?

Сквозной сюжетообразующий мотив романа и основа его метафизики – ПЕЧОРИН НЕСЁТ ОКРУЖАЮЩИМ ЗЛО (многочисленные уточняющие и осложняющие моменты пока не учитываем): погибает Бэла; обречены на нищету и гибель старуха и слепой; страдают кн.Мери и Вера; убит Грушницкий; печалится напрасно ждавшая Настя. Вина Печорина (в той или иной степени) во всех этих случаях несомненна. Какое место в этом ряду занимает случайная встреча с ММ («Максим Максимыч»). Общепринятое/традиционное мнение – Печорин глубоко обидел старого друга. Чем же? Равнодушно - холодной встречей с ним, высокомерно - отстранённым отношением аристократа к простому человеку. Другими словами, нравственная оценка поведения Печорина определяется исключительно мнением ММ! Но должно выслушать и другую сторону. Печорин встречает человека, с которым действительно связано очень много, но всё же во многом личностно ему чуждого. ММ стоит на существенно более низкой ступени духовного и культурного развития, это подлинно ПРОСТОЙ человек, и его ожидания от встречи совершенно расходятся с тем, что мог «дать» Печорин. Вероятно, ММ был бы удовлетворён встречей в стиле Ноздрёва с Чичиковым (но, конечно, без оскорбительного амикошонства). Печорин же («по определению») поступает в соответствие со своими, иными, представлениями о бытовом поведении. К тому же ММ проявляет непреднамеренную бестактность, напоминая о Бэле… Таким образом, по нашему мнению, обида ММ простительна/понятна, но надуманна: никакого оскорбительного высокомерия Печорин не проявил.

Как «сделан» ПЕЧОРИН (из опыта работы – без особенных открытий, на основе наблюдений И.И.Виноградова)

Последовательность составных частей «ГНВ» – не меньшая проблема, чем последовательность помещичьих глав «МД». Обычно констатируется нарушения естественной хронологии (например, события в «Кн.Мери» предшествуют событиям в «Бэле», а «Фаталист» и «Бэла» явно одновременны, хотя и разнесены на границы композиции, что объясняют заявленной автором темой – ИСТОРИЯ ДУШИ (в отличие от истории судьбы Онегина, о событиях жизни которого рассказывается в их естественной последовательности). Между тем в основе композиции «ГНВ» – ДВЕ хронологии: непоследовательная – это события из жизни Печорина в Крыму и на Кавказе, назовём её внутренней. Вторая, внешняя – это последовательность представления Печорина читателю, и здесь никаких отступлений от естественной хронологии нет! Сначала автор СЛЫШИТ рассказ о Печорине («Бэла»), затем ВИДИТ его («ММ»), затем читает его «журнал». Другими словами, сначала о Печорине говорят окружающие, т.е. видят его со стороны, ИЗВНЕ, затем он САМ говорит о себе, т.е. читатель «видит» его ИЗНУТРИ. От внешнего – к внутреннему, это, конечно, стремление «дойти до самой сути». Какова же эта печоринская суть?

Всё ближе и ближе – всё глубже и глубже. Первое появление Печорина («Бэла») – как бы сквозь двойные стёкла. Рассказ ММ читатель воспринимает в передаче безымянного повествователя, случайно встреченного ММ. Насколько они разные, ММ и повествователь, с предельной ясностью выяснится в «ММ», пока же отметим не менее резкие различия ММ и Печорина: европейски образованный рефлектирующий аристократ дан в восприятии «простого» человека. Для ММ Печорин – «странный», причём печоринские странности – чисто бытовые: храбрый человек вздрагивает от случайного стука и смеётся во время жизненной трагедии. Непостижимость этих проявлений для ММ – прямое следствие детски-простодушной наивности его в оценке человеческих поступков, для него если смех – значит смешно, но как же можно смеяться в такую минуту (смерть близкого человека)!.. В этом же ряду – анекдотическое объяснение «мировой скорби» (основы европейского романтизма) пьянством англичан!.. Таким образом, адекватно понять Печорина ММ принципиально не способен. В «ММ» Печорин дан глазами рассказчика, близкого ему по уровню духовного развития литератора-интеллигента: «стёкла становятся одинарными», а Печорин – значительно ближе к читателю, который как бы видит того, о ком только что услышал занимательную историю. В психологическом портрете Печорина «странности» (в духе ММ) сменяются противоречиями: неопределённость возраста (детскость/молодость/зрелость), сила и одновременно слабость телосложения, несмеющиеся во время смеха глаза (последняя деталь специально подчёркнута – абзац, восклицательная интонация, вводящая оговорка). Странность и противоречивость поведения и внешности создают впечатление загадочности, доминирующее в «Тамани».

Если печоринские странности и противоречия лежат на поверхности, то заявленная загадочность его поведения в Тамани, конечно, требует обоснования. Сюжетные загадки вполне разъясняются в финале и … что же остаётся здесь загадочного? Это, конечно, загадка печоринской финальной же рефлексии по поводу случившегося. Первая реакция: «Мне стало грустно. И зачем было судьбе кинуть меня в мирный круг честных контрабандистов?» Казалось бы, вполне естественная («нормальная») реакция на безрадостный результат своих действий – Печорин ПОНИМАЕТ, что стал причиной несчастья других. Другой аспект случившегося воспринимается как СМЕШНОЙ («слепой мальчик меня обокрал, а 18-летняя девушка чуть-чуть не утопила»). Следующий ход печоринской рефлексии – отстранённость: «Что сталось с старухой и с бедным слепым — не знаю». Но ведь легко догадаться – нищета и призрак голодной смерти! Однако теперь - никакого сожаления! И наконец удивительное в своём бессердечном равнодушии «Да и какое дело мне до радостей и бедствий человеческих!» Но если никакого дела нет, то зачем, по-детски выражаясь, к ним было «лезть»? Ссылка на судьбу явно необоснованна: случившееся – результат печоринской активности, но где же её причина? Вернёмся к началу – с чего всё началось?

Размышляя о таманском приключении, Печорин склонен объяснять всё СУДЬБОЙ. Подтверждает ли завязка «Тамани» этот вывод? Печорин приезжает поздно ночью, измученный тремя бессонными ночами, долго ищет ночлег… Казалось бы, мгновенное засыпание и глубокий сон обеспечен. Однако внимательное рассматривание лица слепого, подозрение, что этот слепой не так слеп, как оно кажется, и … «я не мог заснуть: передо мной во мраке все вертелся мальчик с белыми глазами». Далее за окном мелькает чья-то тень, пробегавшему некуда деться, кроме спуска по отвесу берега, что представляется невозможным… Неспящий Печорин встаёт и активно включается в происходящее. Казалось бы, ничего особенного с ним не происходит, мало ли почему измученный тремя бессонными ночами человек не может заснуть. Однако же встать и выйти из дома только для того, чтобы выяснить, куда могло деться пробегавшее мимо окна существо (вместо того, чтобы отвернуться от окна и всё же постараться уснуть) очень показательно. Подозрительное лицо слепого не даёт заснуть – подозрительность мелькнувшей тени провоцирует активность. Незначительность мотивирующего импульса, возможно, коренится в том БЕСПОКОЙСТВЕ, МУЧИТЕЛЬНОСТЬ которого испытывал Онегин (ХIII строфа YIII главы). Также активно/инициативно Печорин включается в события во всех других случаях – тем поразительнее его пассивность в «ММ»: он ни к чему не стремится, он просто ждёт. Итак, судьба, ставшая роком для совершенно посторонних Печорину людей – и только из-за того, что ему не спалось?

Ещё из опыта работы. Уже очень давно, в ранние студенческие годы, поразило и до сих пор удивляет своей неожиданностью тыняновское определение «ГоУ»: «Комедия о женской власти и мужском упадке». Многократное обдумывание и неоднократное использование её в практике разбора привело, к постановке двух проблемных вопросов. Для чего Софье Молчалин (почему Софья предпочитает Чацкому Молчалина?) / Для чего Молчалину Софья? (почему Молчалин, не любя Софью, о чём он прямо говорит в разговоре с Лизой – «по должности», продолжает длить эти, явно тяготящие его, отношения?) Ответ на первый вопрос лежит на поверхности – в тексте. Софья сама мотивирует свой выбор в диалогах с Лизой и Чацким. Значит, это выбор чисто «головной»? Конечно, сыграла роль и чисто женская обида на Чацкого на его внезапный отъезд («если любит кто кого, зачем…ездить так далёко?»), и тогда выбор Молчалина – «назло» Чацкому. В отношении Софьи к Молчалину есть и подлинное чувство (эпизод падения Молчалина с лошади), но главное – это реализация (возможно, неосознанная) Софьей выявленного Тыняновым житейского принципа общества, идеал которого - «муж-мальчик, муж-слуга», т.е. та самая женская власть над мужским упадком. Софья, с одной стороны, проявляет силу характера и самостоятельность выбора, но, с другой – действует вполне в духе породившего её социума. Здесь и Горичи, как бы демонстрирующие итог отношений Софьи и Молчалина, и княгиня Марья Алексевна, перед которой трепещет Фамусов, и могучая Татьяна Юрьевна, восхищающая Молчалина… Везде женщины доминируют! Так и Софья - сама инициирует свидание: «поди к Молчалину и позови его, чтоб он пришёл меня проведать»! И это в то время, когда Молчалин с перевязанной рукой! Так кто кого должен проведывать?

Сегодня - Пушкинский День России! Вместо рассуждений - чудное стихотворение Б.Окуджавы СЧАСТЛИВЧИК. БУДЕМ!

Александру Сергеичу хорошо!
Ему прекрасно!
Гудит мельничное колесо,
боль угасла,

баба щурится из избы,
в небе — жаворонки,
только десять минут езды
до ближней ярмарки.

У него ремесло первый сорт
и перо остро.
Он губаст и учен как черт,
и все ему просто:

жил в Одессе, бывал в Крыму,
ездил в карете,
деньги в долг давали ему
до самой смерти.

Очень вежливы и тихи,
делами замученные,
жандармы его стихи
на память заучивали!

Даже царь приглашал его в дом,
желая при этом
потрепаться о том о сем
с таким поэтом.

Он красивых женщин любил
любовью не чинной,
и даже убит он был
красивым мужчиной.

Он умел бумагу марать
под треск свечки!
Ему было за что умирать
у Черной речки.

…но для чего Молчалину Софья?

Почему Молчалин, не любя Софью, о чём он прямо говорит в разговоре с Лизой – «по должности», продолжает длить эти, явно тяготящие его, отношения?

Обычный ответ – с помощью Софьи Молчалин надеется сделать карьеру. Однако первая же попытка конкретизировать этот предположение («как именно?») делает это совершенно невозможным. Свои отношения Софья и Молчалин СКРЫВАЮТ от Фамусова, опасаясь репрессий (что, в конце концов, и происходит), а стать полноценным любовником Софьи (чтобы впоследствии предъявить Фамусову реальный – и неустранимый - результат связи и тем самым вынудить его покровительствовать новоявленному зятю) Молчалин явно не хочет. В такой ситуации связь с Софьей скорее мешает ему – ведь у него на примете могущественная Татьяна Юрьевна, к которой он, возможно, уже нашёл ход. Тактика Молчалина по отношению к нелюбимой (но искренне любящей его) Софье определяется жизненным принципом, завещанным отцом – «угождать всем людям без изъятья» (т.е. всем вообще - и не только людям! - без исключений). Софья для него – прежде всего дочь начальника («такого человека!»), инициатива завязать отношений с молодым человеком – новым секретарём, судя по всему, принадлежала ей, и Молчалин быстро нашёл необходимую в этой ситуации маску «сентиментального влюблённого» (интересная и неожиданная параллель – сватовство Бориса Друбецкого к Жюли Карагиной в «ВиМ»). Для Молчалина главное – не конфликтовать ни с кем, чтобы не навлечь на свою голову «маленького человека» неприятности («не пойдёшь навстречу – а вдруг она будет мстить!»)

Торжественный пушкинский день (6 июня) прошёл – прочитаем замечательного СЧАСТЛИВЧИКА Б.Окуджавы без праздничной эйфории. Стихотворение интересно своим непарадным образом великого поэта, чудесной чисто человеческой интонацией, мягкой иронической улыбкой даже в упоминании жизненной драмы. И всё же концовка, как мне кажется, возвращает «счастливчика» «Александра Сергеича» в год написания – идеологически-советский 1967: «Ему было ЗА ЧТО умирать у Чёрной речки». ЗА ЧТО? Синтаксическая конструкция «умирать за что» обозначает ЗАЩИЩАТЬ это самое «ЧТО». Выходит, Пушкин на дуэли защищал то, что у него пытались отнять? Но ведь это типичная советская трактовка гибели Пушкина: конфликт Поэта с «чернью» (светским обществом), за которым стояли высшие лица империи (а не трагедия оскорблённого отвратительной клеветой и измученного ревностью человека)… Написал – перечитал – и вдруг: но ведь именно так этот сюжет трактовали и Лермонтов и Блок! И всё ж таки это самое «за что умирать» как-то цепляет… Может быть, интонацией … одобрения/поддержки: было за что умирать – вот он за это и умер, счастливчик и в этом – погиб как герой. Или, возможно, всё дело в смене интонации – светлая лёгкость в концовке сменяется горечью, смягчённой героической подсветкой?

... а как следует понимать образный строй первой строфы? Какое МЕЛЬНИЧНОЕ КОЛЕСО? какая БОЛЬ?

Отчего умер Ак.Ак.Башмачкин (что стало причиной его смерти / гибели)? Традиционный ответ – из-за утраты шинели. В общем, верно, ограбление стало потрясением, но всё же между ограблением и смертью произошло ещё одно событие – визит к начальству, закончившийся ещё большим потрясением («обмер, пошатнулся, затрясся всем телом и никак не мог стоять») и ставший косвенной причиной смертельной болезни («жабы»), которую надул ему в горло зимний петербургский ветер, потому что он шёл «разинув рот», не в силах освободиться от шока, вызванного начальственным распеканьем («жаба» – совр.АНГИНА). Следовательно, утрата шинели не стала НЕПОСРЕДСТВЕННОЙ причиной смерти АкАк, он умер от «жабы». Итак: начальственное распеканье – потрясение – разинутый рот, в который дул зимний петербургский ветер – смертельная болезнь. Теперь можно поставить главный вопрос: каким же надо быть человеком, чтобы прийти в такое состояние только оттого, что начальник повысил на тебя голос? «Маленький» человек, достойный сострадания, или мелкий человек, вызывающий горькую усмешку?

Почему шинель? Сюжет «Шинели», как известно, основан на анекдоте о чиновнике, потерявшем дорогое охотничье ружьё (подробно об этом – в замечательной книге Е.Добина «История девяти сюжетов. Рассказы литературоведа»). Произведённая Гоголем замена обычно трактуется как антитеза «дорогое увлечение» - «жизненная необходимость». В самом деле, в современном мире утиная охота для столичного чиновника – игра, в которую играют взрослые, а без тёплой одежды зимой….? И вот здесь, как мне представляется, возникает главная проблема. Тёплая шинель зимой как жизненная необходимость подсознательно понимается как «без неё НЕ ВЫЖИТЬ»! Но ведь это совершенно НЕ ТАК! Дойти по зимнему Петербургу от дома до департамента в ветхой прохудившейся шинели – значит, очень сильно замёрзнуть, но ведь не до такой же степени, чтобы превратиться в обледенелый труп! Без соответствующей одежды зимой очень некомфортно, но не смертельно опасно! В своём страстном желании обладать новой шинелью, Ак.Ак. стремился к «двум выгодам: одно то, что тепло, а другое, что хорошо». Это стремление к бытовому «хорошо» – признак неприемлемой для Гоголя западной культуры, заменившей житейскими удобствами духовность (то же – у Чичикова с его особым мылом и тонкими голландскими рубашками), а религиозное гоголеведение главным искусителем героя называет … портного Петровича, у которого на табакерке – портрет генерала с проткнутым лицом, которое трактуется как знак дьявола!.. Значит, трагедия Ак.Ак. – не в бездушности социума, а в стремлении обладать излишним? Значит, надо было «питаться духовно», одной идеей шинели, «приятной подругой жизни» – и мёрзнуть?

«На дне» заканчивается репликой Сатина «Эх, испортил песню, дурак» - реакция на сообщение Барона о самоубийстве Актёра. К кому это обращено? Кто «дурак»? Барон? А может быть, Актёр? В любом случае поражает чудовищный цинизм высказывания! Добровольно ушёл из жизни человек, но для Сатина главное – что он «испортил песню» А ведь Актёр был наиболее близким ему человеком! Но, другой стороны, песня здесь – не просто песня, а момент редкого (может быть, единственного) ЕДИНЕНИЯ до этого трагически разобщённых героев! Песня как бы реализует утопию Луки о праведной земле, где все друг дружке помогают и все друг дружку уважают, т. е. где ВСЕ ВМЕСТЕ! Тогда Барон (и Актёр) действительно «дураки», разрушающие едва возникшую гармонию… Неожиданную параллель находим в реплике Чебутыкина о смерти Тузенбаха («Три сестры» АПЧ): «Барон хороший человек, но одним бароном больше, одним меньше — не всё ли равно? Пускай! Всё равно!» Цинизм этого «больше/меньше» в устах интеллигента стоит люмпенского «дурака»… Смысловое сходство реплик (при полном различии ситуаций), на мой взгляд, несомненно, но что же из этого следует?