«Избыточны ли стиховедческие данные?» - заглавие давней (1991 года) статьи К.Вишневского (автора замечательной книжки (1979 года) для учащихся «Мир глазами поэта. Начальные сведения по теории стиха» – интересное дополнение к классическому РАЗГОВОРУ О СТИХАХ Е.Эткинда). Содержание статьи, за давностию лет забылось, а вот заглавие осталось, поскольку очень точно формулирует проблему: в самом деле - ЗАЧЕМ? НУЖНЫ ЛИ? Если НЕизбыточны, то, вероятно, для использования в процессе анализа, но как стиховедение помогает понять смысл? Методика в этом случае «не возражает»: ведь учиться «отличать ямб от хорея» просто интересно, «весело», как писал Пушкин. Но по существу? Как 4-стопный ямб связан с жизненной драмой Онегина или с борьбой и поражением Мцыри? Позитивные примеры есть. Белинский, например, соотнёс стих лермонтовской поэмы с её содержанием, акцентировав, правда, не столько 4-стопный ямб сам по себе, сколько сплошные мужские клаузулы (стиховые окончания), но ведь таким же размером написаны десятки (если не сотни) других текстов с другим содержанием («Шильонский узкник» Байрона, сходный содержанием с «Мцыри» и переведённый В.Жуковским ТЕМ ЖЕ размером, в статье Белинского упоминается). Чуковский увидел тему народных страданий не только в некрасовских образах, но и в его трёхсложниках. Трагедии Шекспира, «Борис Годунов», «Маленькие трагедии» и «Русалка» Пушкина, драматическая трилогия А.К.Толстого написаны белым пятистопным ямбом. Или представим ВАСИЛИЯ ТЁРКИНА, написанного гомеровским гекзаметром…. Совершенно невозможно! А ведь тема, казалось бы, одна – воинский героизм. Значит, связь всё-таки есть? С другой стороны, «Горе от ума» (комедия) и «Маскарад» (драма) написаны вольным рифмованным ямбом (так же, как и крыловские басни). Подобные примеры легко умножить, но все они сугубо ЛОКАЛЬНЫ. Есть ли закономерность?

М.Л.Гаспаров утверждает, что стих и смысл связаны, но не тематически, а ИСТОРИЧЕСКИ. Поясним примером (из собственной практики). Русская литературная (авторская) стихотворная сказка (Пушкин, Ершов, Чуковский, Маршак, Филатов) пишется ТОЛЬКО четырёхстопным хореем. Традицию заложил Пушкин, и после него из этой традиции уже не выходили. 4-стопный хорей удивительно «подошёл» к сказочному сюжету и образам. Как же Пушкин его нашёл? Этот момент творческой предыстории вряд ли будет когда-нибудь прояснён, но в то же время известно, что стихотворные сказки Жуковского, написанные примерно в то же время, что и пушкинские, сильно проигрывают именно звучанием стиха. Лёгкий летящий пушкинский хорей стал счастливой находкой, навсегда задавший неотменяемую традицию.

РИТМ и СМЫСЛ пушкинского «Анчара»

АНЧАР написан четырёхстопным ямбом с чередованием мужских и женских рифм. Что даёт эта информация для понимания идейного смысла стихотворения, его авторской позиции? Может быть, она избыточна? Другими словами, существует ли связь между ритмом (размером) и смыслом?
Вступительные подходы к разбору
1. Состав текста. Странный, на первый взгляд, аспект применительно к небольшому стихотворению, но для АНЧАРА он очень важен, поскольку имеется ЗАГЛАВИЕ (что в поэзии нечасто – большинство лирических стихотворений не озаглавлено), а также пушкинская СНОСКА к заглавию (тексты АНЧАРА в Сети зачастую без этой сноски, что делает сетевые источники дефектными).
2. Композиция. Две части – описательная (анчар) и повествовательная (история раба и владыки, царя). Содержательно части во многом самостоятельны: в первой не только не упоминаются герои второй, но и подчёркивается их, казалось бы, невозможность (к анчару никто не идёт).
3. Относительная самостоятельность частей позволяет рассматривать их по отдельности, чтобы затем свести в смысловое единство.

Разбор первой части. Анчар описан подробно, 5 строф (против четырёх второй части), все детали предметно-конкретны, тропы немногочисленны: сравнение и гипербола в 1 строфе и метафорическая насыщенность строфы второй (там же – выразительный оксюморон ЗЕЛЕНЬ МЁРТВАЯ). Тема/идея 1 части: Анчар – чудовищное порождение разгневанной (НА ЧТО?) природы. Вероятно, Анчар чудовищно-огромен, каплющий и застывающий яд заставляет содрогаться от ужаса. Анчар – образ природного зла, таков ОБЩИЙ смысл первой описательной части. СТИХОВЕДЧЕСКИЙ анализ 1 строфы выявляет дополнительные – и очень важные! – смыслы. Какие же?

Анчар: ядовитый и одинокий... (продолжение)

Ритмический рисунок 1 строфы АНЧАРА характеризуется рядом особенностей. Во-первых, это полное подобие ритма первых ТРЁХ стихов (без учёта чередования мужских и женских клаузул, которые, как известно, существенно на ритм не влияют): в каждом – пиррихий (пропуск ударения) на третьей стопе. Тем самым создаётся ритмическая ИНЕРЦИЯ, которая нарушается ритмом ЧЕТВЁРТОГО стиха – полноударного, с двумя ассонансами – на «И» и на «А». Такая ритмическая схема безусловно направлена на ВЫДЕЛЕНИЕ четвёртого стиха – с помощью явных ритмических ходов. Как же это связано со смыслом 1 строфы? В ней – «явление героя», самого АНЧАРА, главная особенность которого, на первый взгляд – его «ядовитость»: Анчар – яд/смерть/зло. Но о том, что анчар ядовит, мы узнали раньше – из авторской сноски к заглавию! Ритмический же акцент на ПОСЛЕДНЕМ стихе выявляет другую черту в образе анчара – его ОДИНОЧЕСТВО. Тема эта, занимающая только одну строфу (4-ю) 1 части, оказывается ВАЖНЕЙШЕЙ, поскольку готовит парадоксальный («НО») переход ко второй части.

Почти кино!

Третья строфа АНЧАРА – яд «крупным планом». В третьем стихе «работают» пиррихии. В длинном слове ЗА-СТЫ-ВА-ЕТ пропуск ударения на первой стопе (безударный слог ЗА) превращает это длинное слово в «медленное», как бы «рисующее» своим звучанием обозначенную им картину – стекающий и застывающий яд, что, конечно, существенно усиливает ВЫРАЗИТЕЛЬНОСТЬ изображённого. Важное уточнение: выразительность картины создаётся словесным составом, ритм её (выразительность) УСИЛИВАЕТ. Та же функция – у начинающего строфу ассонанса на -А (Яд кАплет). Ритмическая ослабленность этой строфы в целом (ни в одном стихе не «соблюдены» все необходимые схемные ударения 4-стопного ямба) так же работает на усиление выразительности страшной картины (почти кино!)

Значимая связь ритма и смысла - в 6 строфе АНЧАРА. За сильно ослабленным первым стихом (два пиррихия!) следует полноударный, с 4-кратным (!) ассонансом на -А. Тем самым этот стих ("послал к анчару властным взглядом") максимально выделен ритмически - конечно потому, что несёт основную смысловую нагрузку всего текста: власть одного человека над другим способна сделать то, что невозможно в природе, где к анчару никто не идёт. Сильный ритм второго стиха не ослабевает в третьем - тоже полноударном, инструментованном глухой аллитерацией (на -Т и -П). Далее единственный полноударный стих - 3-й в 8-й строфе: смерть человека-раба, совершившего, ценой своей жизни, невозможное - ради "рассылки" смерти, на что анчар не способен.

«Детский» вопрос – по поводу стиховедческих приёмов в АНЧАРЕ – насколько они осознаны автором («он что, специально так?»). Ответ мог бы дать сам автор, но, во-первых, его не спросишь, а во-вторых, авторы редко рефлектируют над собственным творчеством. Ответ можно было бы найти в черновиках – если они сохранились – доступны – и если творческий поиск в них отразился, но, возможно, интересующие нас строки написались сразу, набело… Но главное – в том, что «детский» вопрос в данном случае оказывается некорректным: филолог работает с результатом, а как именно это получилось - ПРИНЦИПИАЛЬНОГО значения не имеет.

Некрасовский генерал (в «ЖД»), позиционируя себя как просвещённого знатока и ценителя высокого искусства (и одновременно нечувствительно саморазоблачающийся как невежа – помните? – «термы И бани»?), в качестве доказательства заявляет, что он «по Колизею две ночи бродил». Это «две ночи» всегда воспринималось как поверхностно-туристическое восприятие искусства: главное – отметиться! А «две ночи» - пошло-глупый довесок чванливого барина. И вдруг… В позднем рассказе Ю.В.Трифонова «Вечные темы» (из цикла «Опрокинутый дом») герой, с трагической ясностью чувствующий близкий конец, обращается к собеседнику (действие происходит в Риме) с настоятельным, дважды повторяющимся, пожеланием: «Надо непременно пойти в Колизей ночью!» Это уже не издевательский некрасовский гротеск, это серьёзно и произносится как нечто судьбоносно важное для человеческого бытия. Вряд ли фанфаронящий генерал имел ввиду нечто подобное, но всё же… Значит, Колизей – непременно ночью?

Кто виновен?

Кто виновен в гибели Бэлы? Казбич, который её убил – безусловно! Печорин, который организовал её похищение, влюбил в себя, а потом охладел – прямой вины, конечно, нет… Максим Максимыч -- ??? На первый взгляд, никакого отношения к гибели Бэлы он не имеет, но… Рассмотрим подробнее.
Для чего Казбич похитил Бэлу? Судя по всему, Бэла ему не нужна, ему нужно вернуть коня (который не имеет цены), вероятно, именно для этого он и появился около крепости – для переговоров об условиях возвращения предательски похищенного Карагёза – и что же? Получил пулю, понял, что надежд на решение проблемы путём переговоров нет, и похитил Бэлу в качестве заложницы: конь в обмен на женщину. Что же стало причиной именно такого развития событий? Без сомнения, поступок ММ: его первая реакция на появление Казбича явно и, на первый взгляд, НЕМОТИВИРОВАННО недоброжелательная (см.ниже). Но немотивированная в данном случае недоброжелательность ММ на самом деле объясняется его ОБЩИМ отношениям к горцам, единственная оценка их в его устах – РАЗБОЙНИКИ (лошадь - лучше этой лошади ничего выдумать невозможно. Уж такая разбойничья лошадь!). Особенно поражает в устах ММ (чудесная душа и золотое сердце, по словам Белинского) его реакция на промах солдата, стрелявшего в Казбича.
«…из леса выезжает кто-то на серой лошади - Это Казбич!..— Ах он разбойник! смеяться, что ли, приехал над нами? — Это лошадь отца моего, — сказала Бэла. «Ага! — подумал я, — и в тебе, душенька, не молчит разбойничья кровь!» — осмотри ружье да ссади мне этого молодца, — получишь рубль серебром (часовому).— Слушаю, только он не стоит на месте... — Прикажи! — сказал я, смеясь...— Эй, любезный! — закричал часовой, — подожди, что ты крутишься, как волчок? Казбич остановился и стал вслушиваться: верно, думал, что с ним заводят переговоры, — как не так!.. Мой гренадер приложился... бац!.. мимо, — Казбич крикнул что-то по-своему, пригрозил нагайкой — и был таков.— Как тебе не стыдно! — сказал я часовому.— Ваше высокоблагородие! — отвечал он, - такой проклятый народ, сразу не убьешь». Изменим формулировку вопроса: кто спровоцировал гибель Бэлы?

Как погибла Бэла? (Если бы Печорин не стрелял!..)

Выстрел Печорина, подбивший лошадь Казбича и тем самым похоронивший его надежды на использование Бэлы в качестве заложницы – не просто момент совершающейся трагедии, но и своего рода знак/символ. Во время скачки ММ советует Печорину не стрелять, надеясь и так догнать похитителя, но Печорин, увидев Казбича, взвизгивает не хуже чеченца и затем некстати горячится: вероятно, он целится в Казбича, но, промахнувшись, попадает в лошадь… Другими словами, Печорин действует под влиянием эмоций, сильного душевного волнения, его рассудок (рассудительность) молчит. ММ же не теряет головы, его огромный опыт и наблюдательность (видит, что лошадь Казбича устала и замедляет бег), возможно, позволили бы догнать похитителя и отбить Бэлу (всё ж таки двое против одного), но… Поведение Печорина в такой ситуации понятно и, в большой степени, оправданно, тем не менее цель – спасти Бэлу, не достигнута, и причина – его горячность. Нечто подобное происходит и во время бешеной скачки за Верой: Печорин как безумный загоняет лошадь и теряет всякую надежду догнать любимую женщину. И опять рассудок его молчит – говорит страсть. Сходство двух этих сцен (безумная и безрезультатная скачка за женщиной), думается, неслучайно. Жизнь как бы подсказывает Печорину: действовать не рассуждая, под влиянием сильного чувства – заведомо обречь себя на поражение. Там же, где Печорин действует рассудительно/расчётливо, он всегда – победитель.

Загадки ФАТАЛИСТА. Что именно доказал поручик Вулич своим смертельно опасным опытом над собой? И почему именно ФАТАЛИСТ занимает финальную позицию в значимой композиции романа?

#анонс

Положительный герой Печорин?

«Фаталист» долгое время рассматривался в свете мнения В.Г.Белинского, который не находил «в нём ни одной новой черты, которая дополнила бы портрет «героя нашего времени»». Революционный значение в этом смысле имела замечательная статья И.И.ВИНОГРАДОВА «Философский роман Лермонтова» (1964; в расширенном виде вошла в его книгу ПО ЖИВОМУ СЛЕДУ. ДУХОВНЫЕ ИСКАНИЯ РУССКОЙ КЛАССИКИ (1987 и послед.переиздания), в которой неприкасаемое (в то время) мнение «главного» критика подверглось решительному пересмотру. Исходная мысль И.Виноградова – в «Фаталисте» Печорин никому не причиняет зла, никто не страдает от его поступков (хорошенькая дочка урядника Настя, печально вздыхающая, когда Печорин проходит мимо, по сравнению с Бэлой и кн.Мери, конечно не в счёт). Более того, Печорин, обезвреживая пьяного казака-убийцу, совершает общественно-полезный поступок (ему лично казак не угрожает), давая тем самым убийце шанс раскаяться и, по крайней мере, умереть во Христе. Каким же образом совершилась эта сюжетная неожиданность? Может быть, Печорин изменился? Пережил нравственное перерождение? Забегая вперёд, сразу скажем – НЕТ! Нравственные основы печоринского характера остались те же. Так в чём же дело?