Приветствуем Вас на канале независимой аналитической группы Focus Intermarium!

Мы — группа аналитиков с разным бэкграундом, объединённых интересом к процессам, напрямую или косвенно влияющим на будущее территории, которую Йозеф Пилсудский называл Межморьем (Intermarium).

Мы не получаем внешнего финансирования на нашу деятельность и публикуем исключительно плоды своего интеллектуального труда, в фокусе которого находится Беларусь как ключевая, неотъемлемая и при этом самая противоречивая на данном этапе истории часть архитектуры региональной безопасности.

Помимо анализа процессов, затрагивающих Беларусь, мы также уделяем внимание анализу идей и концепций, так или иначе связанных с Беларусью и её ролью — настоящей или будущей — в регионе.

И сегодня мы хотим предложить вашему вниманию критический разбор выдвинутой Вадимом Прокопьевым концепции "финляндизации" Беларуси.

Данная аналитическая записка задумывалась не только как сторонний анализ происходящих мыслепроцессов и порождаемых ими идей, но и как попытка "привить" древу публичного беларускоцентричного политического дискурса новые ветви, которых, на наш взгляд, ему катастрофически не хватает.

Поэтому мы будем безмерно благодарны за:
1) распространение этой записки,
2) её обсуждение,
3) критику,
4) дополнения или уточнения.

Если Вы — аналитик, политолог, экономист, философ, социолог или просто человек, который способен конструктивно общаться на сложные темы, и Вы хотели бы участвовать в заочном онлайн-брейншторминге о будущем Беларуси, мы призываем Вас сопровождать Ваши публикации по теме хэштегами #dumajbelarus и #thinkintermarium. Давайте работать вместе как один большой распределённый think tank!

Если же вы хотите связаться с нами напрямую, вы можете это сделать, написав по адресу:

focusintermarium@protonmail.com

Приятного прочтения! 👇🏻

"Финляндизация" Беларуси: возможна ли она и что для этого нужно

Аналитическая записка Focus Intermarium. 18.03.2026

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: КОНТЕКСТ

I. О чём речь?

Вадим Прокопьев, анализируя перспективы беларуского суверенитета, опирается на историческую аналогию с Финляндией 1948–1991 годов. В 1944 году Финляндия проиграла войну Советскому Союзу. Однако, вместо того чтобы стать советской республикой, она заключила сделку:

Мы не вступаем в НАТО, не дружим против вас, а вы не трогаете нашу демократию, экономику и внутреннюю жизнь.

Это называется "финляндизация" — ограниченный суверенитет в обмен на внутреннюю свободу. Финляндия прожила так 44 года (1948–1992) и вышла из этого периода процветающей демократией.

Вопрос: может ли Беларусь пройти похожий путь?

II. Почему это привлекательно?

Беларуская оппозиция уже шестой год ищет реалистичную стратегию. Революция 2020 года не удалась. Война в Украине показала, что Россия готова применять силу. Вступление в ЕС и НАТО — горизонт десятилетий, если вообще реалистичен. "Финляндизация" предлагает промежуточный вариант: не полная свобода, но и не полное подчинение.

III. Почему это сложнее, чем кажется?

Финляндия 1944 года и Беларусь 2026 года — очень разные случаи. Вот ключевые различия:

1. У Финляндии было то, чего у Беларуси нет. К моменту сделки с СССР финны имели столетие демократических институтов, сильную национальную идентичность, рыночную экономику и военный опыт сопротивления. Зимняя война 1939–1940 годов показала Москве, что оккупация Финляндии будет стоить дорого. Финская модель нейтралитета была основана не на слабости, а на доказанной способности сопротивляться.

2. Беларусь для России — дешёвый стратегический актив. Российские субсидии экономике Беларуси составляют 10–15% беларуского ВВП, но всего 0,1–0,5% российского. Для Москвы это копейки за транзитный коридор, военную базу и буферную зону в одном пакете. Финляндия была для СССР экономически бесполезна и военно опасна, поэтому нейтралитет имел смысл. С Беларусью арифметика другая.

3. “Финляндизация” работала в биполярном мире. СССР соглашался на буфер, потому что альтернативой была прямая граница с НАТО. Сегодня Россия уже граничит с НАТО через Балтику и Финляндию. Буферная функция Беларуси в классическом смысле исчезла. Зато появилась другая ценность — площадка для проецирования силы на Украину и Сувалкский коридор.

4. Беларуское общество всё ещё не консолидировано. Финский нейтралитет держался на национальном консенсусе: все понимали, что проиграли войну конкретному противнику, и что компромисс — единственный выход. Беларусы в 2020 году протестовали против Лукашенко, но не против России. Значительная часть населения не воспринимает Москву как угрозу. Это принципиально другая стартовая точка.

Продолжение ниже.
#dumajbelarus #thinkintermarium

Начало выше.

IV. Что должно произойти, чтобы “финляндизация” Беларуси стала возможной?

"Финляндизация" — это не план на завтра. Это конечное состояние, к которому ведёт цепочка условий. Часть из них можно создавать уже сейчас, часть зависит от внешних обстоятельств:

1. Что должно измениться в России? России нужно оказаться в ситуации, где удержание Беларуси в нынешнем формате станет дороже, чем управляемое ослабление контроля. Это необходимое условие, без которого ничего не работает. Причинами такого изменения могут быть затяжное истощение от войны, экономический кризис, смена власти в Москве или стратегическое переключение внимания Кремля на другие направления. Беларусы не могут это контролировать, однако могут быть готовы использовать момент, когда он наступит.

2. Что должно измениться внутри Беларуси? Три вещи. Во-первых, национальная идентичность, отличная от российской — через язык, культуру, историческую память, образование. Это самый медленный, но самый важный процесс, и он частично идёт уже сейчас. Во-вторых, институты в эмиграции: правовые рамки, экономические планы, дипломатические сети, кадры — всё, что позволит развернуть работающее государство за месяцы, а не годы, когда окно откроется. В-третьих, фигура "беларуского Паасикиви" — человека или группы, одновременно приемлемых для Москвы и имеющих внутреннюю легитимность. Лукашенко — не Паасикиви и не может им стать. Он слишком связан с Москвой. Значит, "финляндизация" возможна только после смены власти — управляемой передачи преемнику, хаотичного ухода или внешнего шока. В каждом случае результат зависит от того, насколько сильна Россия в этот конкретный момент и насколько готовы беларуские элиты и оппозиция. Понятно одно: своего Паасикиви у беларусов пока нет, но условия для его появления можно готовить.

3. Что должно измениться в мире? "Финляндизация" работает только при наличии внешнего гаранта. Запад должен сохранять интерес к Беларуси и быть готовым выступить стороной договора. Россия должна получить гарантии, что нейтральная Беларусь не станет плацдармом НАТО. Соседи (Польша, Литва, Латвия) должны видеть в этом выигрыш для собственной безопасности. Концепцию нейтральной Беларуси нужно продвигать в западных экспертных кругах уже сейчас, чтобы к моменту возможности она была готовым вариантом на столе переговоров.

Продолжение ниже.
#dumajbelarus #thinkintermarium

Начало выше.

V. Пять развилок, которые решают всё

На пути от сегодняшнего дня к "финляндизации" есть пять критических точек, каждая из которых может либо открыть дорогу, либо закрыть её (иногда необратимо).

1. Исход войны в Украине. Это мастер-развилка. Если Россия добивается условной победы, то "финляндизация" закроется на поколение. Москва выйдет из войны убеждённой, что сила работает, и усилит интеграцию с Беларусью. Если конфликт замораживается и обе стороны истощены — это оптимальное окно: Россия слаба, но стабильна и способна на переговоры. Если Россия терпит поражение, парадоксально, но это не лучший вариант: хаос в Москве означает, что договариваться не с кем.

2. Транзит власти в Беларуси. Если Лукашенко передаёт власть управляемому преемнику, то возникает узкое окно: новый лидер в первые годы слабее и ищет собственную легитимность. Если уход хаотичный, то результат полностью зависит от силы России в этот момент. А если же происходит новый протестный взрыв при сильной России — путь закрывается: Москва усилит контроль необратимо.

3. Интеграция России и Беларуси. Это точка невозврата. Пока Союзное государство остаётся бумажной конструкцией, "финляндизировать" есть что. Если интеграция станет реальной (единая валюта, единое командование, единое правовое пространство) — субъект "финляндизации" исчезает. Нельзя "финляндизировать" Смоленскую область. Обратный путь из реальной интеграции — это уже не "финляндизация", а сепаратизм.

4. Позиция Запада. Если Запад сохраняет стратегический интерес, то будет внешний гарант. Если Беларусь «разменивается» в рамках большой сделки по Украине, то путь закрыт — после Ялты 1945 года "финляндизация" Польши была невозможна, хотя "финляндизация" Финляндии — да. Если Запад фрагментируется (ЕС и США расходятся, интерес угасает), то модель нестабильна: без гаранта финский нейтралитет не работал бы.

5. Национальная идентичность. Единственная развилка, на которую беларусы могут влиять прямо сейчас. Если идентичность укрепляется через диаспору, культуру, медиа и образование — создаётся человеческий капитал для будущего, а если русификация завершается, то "финляндизировать" станет некого, потому что не будет нации, осознающей себя отдельной. Если общество поляризуется (часть радикально пробеларуская, часть пророссийская) — любой компромисс будет хрупким.

VI. Три сценария

Развилки пересекаются. Вот три комбинации, которые определяют итог:

1. Чёрный сценарий: Победа России в Украине + реальная интеграция РФ–РБ + западная сделка, признающая сферу влияния. Три замка одновременно. "Финляндизация" невозможна на 30–50 лет.

2. Серый сценарий: Замороженный конфликт + завершённая русификация + номенклатурный преемник Лукашенко в орбите Москвы. Формально Беларусь независима, но "финляндизировать" нечего и некем. Мягкое удушение.

3. Золотой сценарий: Истощённая Россия + транзит власти в Беларуси + сохранённые диаспорные институты + сильная национальная идентичность + западный интерес. Все пять факторов должны совпасть в узком временном коридоре. Именно так это произошло с Финляндией в 1944–1948 годах.

VIII. Что делать уже сейчас?

Если нельзя контролировать момент, то можно контролировать готовность. Хоть финны и не выбирали 1944 год, но они были готовы к нему лучше, чем кто-либо другой в Восточной Европе.

1. Управляемое сегодня: укрепление национальной идентичности, строительство институтов в эмиграции, продвижение концепции нейтралитета в западном экспертном сообществе, накопление кадрового капитала, дипломатическое присутствие на международных площадках.

2. Управляемое в среднесрочной перспективе: поддержание связей с прагматичной частью беларуской элиты, формирование экономической альтернативы российским субсидиям, подготовка людей и структур для момента транзита.

3. Неуправляемое, но к чему нужно быть готовым: ослабление России, уход Лукашенко, геополитический сдвиг.

Смысл всей конструкции: не ждать идеального момента, а строить готовность к любому моменту.

Конец обзорной части.
Аналитическая часть ниже.
#dumajbelarus #thinkintermarium

Продолжение. Обзорная часть выше.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ: АНАЛИЗ

"Финляндизация" Беларуси 2.0: от биполярной модели к многовекторной реальности

Тезис

Модель "финляндизации" Беларуси, предложенная Вадимом Прокопьевым и основанная на биполярном балансировании между Россией и Западом по образцу доктрины Паасикиви — Кекконена, не учитывает фундаментальных структурных изменений 2024–2026 годов. Фактические данные показывают, что Лукашенко уже строит инфраструктуру многовекторности — системно, целенаправленно и с опережением теоретических моделей. Реализуется она как навигация в поле трёх-четырёх гравитационных центров, для которой в политической науке пока нет устоявшегося термина.

I. Модель Прокопьева: допущения и ограничения

Ключевые элементы модели:

1. Биполярная рамка. Беларусь находится между двумя полюсами — Россией и Западом (ЕС + США как единый блок). Задача — занять позицию буфера, сохраняя формальный нейтралитет при фактическом учёте интересов доминирующей стороны (России).

2. Доктрина Паасикиви-Кекконена в качестве образца. Финляндия сорок лет (1948–1991) балансировала между СССР и Западом: не вступала в НАТО, не провоцировала Москву, но при этом сохраняла рыночную экономику, демократические институты и западную ориентацию. Каждый шаг в сторону Запада «согласовывался» с Москвой.

3. Российская рациональность как условие успеха. Модель работает, если Россия готова принять ограниченный суверенитет Беларуси в обмен на стратегическую лояльность по аналогии с тем, как СССР мирился с финской демократией ради гарантий ненападения.


4. Субсидии как рычаг. Россия тратит значительные средства на субсидирование беларуской экономики (по оценкам — $2–6 млрд ежегодно, или 3–10% ВВП Беларуси). Прокопьев оценивает это как 1–2% российского ВВП, хотя фактические расчёты дают 0,1–0,3%, что, впрочем, не отменяет значимости зависимости.


5. Окно возможностей. Модель предполагает, что окно для "финляндизации" откроется при ослаблении контроля Москвы из-за затяжной войны, экономического истощения, внутриполитической нестабильности или технологического отставания.

Продолжение ниже.
#dumajbelarus #thinkintermarium

Начало выше.

Что модель объясняет хорошо.

Прокопьев точно фиксирует несколько принципиальных обстоятельств. Зависимость Беларуси от России — не абстрактная, а конкретная и многоуровневая: 100% поставок газа, ~90% нефти, ~40% экспорта, полная зависимость в сфере безопасности. Финская аналогия как историческая метафора выглядит продуктивно: малая страна рядом с великой державой может выиграть пространство автономии через последовательную, прагматичную политику. Тезис о «российской иррациональности» как главном препятствии является ключевым наблюдением: "финляндизация" предполагает рационального партнёра, готового к компромиссу.

Что модель не учитывает.

Биполярная рамка Прокопьева содержит четыре системных слепых пятна:

1. Китай — уже третий игрок, а не фон. Финская модель работала в условиях биполярного мира (СССР vs. Запад). Современный мир — иной. Китай не просто присутствует в беларуском уравнении: он структурно встроен в экономику через $8,86 млрд товарооборота (2025), $5 млрд инвестиций и кредитов, членство Беларуси в ШОС, военное сотрудничество (учения "Орлиный удар", поставки дронов, обучение кадров). У Финляндии 1948 года не было "третьей силы", сопоставимой по масштабу. У Беларуси 2026 года она есть.

2. США и Европа — больше не единый блок. Прокопьев говорит о «Западе» как о монолите. Реальность 2025–2026 опрокидывает это допущение. Трамп позвонил Лукашенко (впервые за 31 год) и назначил спецпосланника в Минске. Одновременно Европа движется к стратегической автономии (ReArm Europe, €800 млрд на оборону, франко-германский саммит по цифровому суверенитету). Для Беларуси это означает следующее: «Запад» распадается на как минимум два отдельных вектора — американский и европейский, с различными интересами, инструментами и горизонтами планирования.

3. Залив и региональные державы — новое измерение. Визит наследного принца Абу-Даби в Минск (июнь 2025) с $4 млрд инвестиционных соглашений и визит султана Омана ($1,4 млрд) создают пятый вектор, отсутствующий в классической финляндизации. Суммарно $5,4 млрд заявленных инвестиций Залива за один год превышают объём всех китайских инвестиций за двадцать лет.

4. "Вассализация" России Китаем меняет правила. Россия сама стремительно теряет экономическую автономию: 57% её импорта теперь из Китая, 90% расчётов — в юанях и рублях, китайские банки контролируют ликвидность российского рынка. Если Финляндия балансировала рядом с суверенной сверхдержавой, то Беларусь балансирует рядом с государством, которое само попадает в зависимость от третьей стороны. Беларуская зависимость от России становится транзитивной: Минск зависит от Москвы, которая зависит от Пекина.

Продолжение ниже.
#dumajbelarus #thinkintermarium

Начало выше.

II. Фактическая база: многовекторность Лукашенко в 2024–2026

Вектор 1: Китай — от периферийного партнёра к структурному элементу:

- Товарооборот (2025): $8,86 млрд — рост 5,5% год к году, исторический максимум.
- Экспорт Беларуси в Китай (I кв. 2025): +18% год к году.
- Позиция Китая: второй торговый партнёр после России, со стабильной динамикой роста.
- Инвестиции и кредиты (кумулятивно): свыше $5 млрд, из которых лишь $461 млн — прямые инвестиции, остальные $4,5 млрд — связанные кредиты.
- "Великий камень": 150+ компаний-резидентов к середине 2025 года, прогноз — 170 к концу года.
- ШОС: полноправное членство с 2024 года — первая страна Восточной Европы в организации.
- Институциональная архитектура: Беларусь первой из стран ЕАЭС подписала с Китаем Соглашение о торговле услугами и инвестициях (август 2024). Объявлены "Годы научно-технического сотрудничества" (2024–2025), затем "Годы промышленного сотрудничества" (2026–2027). Си Цзиньпин повысил отношения до "всепогодного всеобъемлющего стратегического партнёрства" (2022) — терминология, зарезервированная для наиболее близких партнёров. Встреча в июне 2025 года охарактеризована китайской стороной как "семейная" — это маркёр личной связи, а не только государственной.
- Военное измерение: в июле 2024 года прошли первые в истории китайско-беларуские военные учения "Атакующий сокол" — у границы с Польшей, в момент Вашингтонского саммита НАТО. Минск закупает китайские дроны (Chimera CX10, Autel EVO MAX), обсуждает обучение кадров и расширение списка специальностей для подготовки курсантов. Беларуский РСЗО "Полонез" построен на китайских компонентах.

Критическая оценка. Китай действует осторожно и не пересекает линий, установленных Москвой. 90% "инвестиций" — это связанные кредиты, обязывающие закупать китайские товары. Корреляция 0,8 между китайскими инвестициями и китайским импортом указывает на формирование долговой зависимости, а не диверсификацию. Для Китая Беларусь — логистический узел и полигон, а не стратегический партнёр: $8,86 млрд — это менее 0,05% китайского товарооборота.

Продолжение ниже.
#dumajbelarus #thinkintermarium

Начало выше.

Вектор 2: США — прорыв после тридцати лет изоляции.

Хронология 2025 года:

- 12 февраля: США добились освобождения трёх заключённых, включая американского гражданина и журналиста "Радио Свобода" Андрея Кузнечика.
- 15 августа: Трамп позвонил Лукашенко перед саммитом с Путиным в Аляске — первый телефонный разговор беларуского лидера с американским президентом за 31 год. Трамп назвал Лукашенко "уважаемым президентом" и принял приглашение в Минск.
- 11 сентября: После прямого обращения Трампа Беларусь освободила 52 заключённых, включая 14 иностранных граждан. В обмен Вашингтон ослабил санкции в отношении "Белавиа". Посланник Коул доставил личное письмо Трампа Лукашенко и обсудил возобновление работы посольства.
- ноябрь: Трамп назначил Джона Коула специальным посланником в Беларуси, формализовав канал.
- 13 декабря: Крупнейшее за историю режима освобождение — 123 политзаключённых, в том числе Колесникова, Знак, Бабарико, Беляцкий. В обмен — снятие санкций с калийной промышленности.

Стратегический смысл. Канал Минск-Вашингтон имеет для Лукашенко тройную ценность. Во-первых, легитимизация: Трамп называет его "президентом", а это то, чего не делает ни одна европейская столица. Во-вторых, экономические бонусы: снятие санкций с калия — ключевого экспортного товара. В-третьих, медиаторный капитал: Лукашенко позиционирует себя как канал связи между Трампом и Путиным — роль, которая повышает его ценность для обеих сторон.

Критическая оценка. Канал привязан к личности Трампа и может исчезнуть с его уходом.

Всё, что Минск пока получил от Вашингтона, — это твиты, визиты и любезности.

- Carnegie Politika

Освобождение заключённых сопровождалось депортацией: многие были вывезены в Литву без паспортов. Репрессии внутри страны не ослабли: в октябре 2025г. арестованы 88 человек по делу мониторинговой группы "Беларускі Гаюн".

Продолжение ниже.
#dumajbelarus #thinkintermarium

Начало выше.

Вектор 3: Персидский залив — неожиданный новый игрок

- 26 июня 2025: Визит наследного принца Абу-Даби шейха Халеда в Минск. Подписаны инвестиционные и инфраструктурные соглашения на $4+ млрд — оборонные технологии, цифровые инновации, туризм, городское планирование, промышленность.
- 6–7 октября 2025: Визит султана Омана Хайсама в Минск. Инвестиции $1,4 млрд — целлюлозно-бумажное производство (800 000 тонн/год), с трансфером технологий и обучением персонала.

$5,4 млрд заявленных инвестиций от двух стран Залива за один год — сумма, превышающая все китайские инвестиции в Беларусь за двадцать лет ($5 млрд). Для беларуской экономики (~$76 млрд ВВП) это 7% — потенциально трансформативный объём.

Интерес Залива к Беларуси вписывается в глобальный тренд: ОАЭ и Саудовская Аравия позиционируют себя как "средние державы", диверсифицирующие партнёрства за пределами западного блока. ОАЭ вступили в БРИКС (2024), активно инвестируют в Африку и Центральную Азию, развивают оборонное сотрудничество с Турцией и Китаем. Беларусь — их точка доступа к ЕАЭС и постсоветскому пространству.

Критическая оценка. Подписанные соглашения — рамочные меморандумы, а не перечисленные средства. Историческая норма реализации таких договоров на постсоветском пространстве — 10–20%. Залив не претендует на роль гаранта безопасности и не может заменить Россию ни в одном из критических измерений зависимости (энергетика, оборона, рынок сбыта).

Продолжение ниже.
#dumajbelarus #thinkintermarium

Начало выше.

Вектор 4: Глобальный Юг — институциональное присутствие

Беларусь в 2024–2025 годах систематически расширяла контакты за пределами традиционного круга:

- ШОС (полноправный член с 2024): доступ к рынкам Китая, Индии, Центральной Азии, Ирана, Пакистана.
- БРИКС (страна-партнёр с октября 2024): включение в растущий блок, представляющий 55% мирового населения и 46% глобального ВВП.
- Военные контакты за один месяц (август 2025): делегации Пакистана, Вьетнама, Азербайджана, Китая, Казахстана; аккредитация индонезийских военных дипломатов.
- Оборонные соглашения 2025 года: военное сотрудничество с Индонезией (включая разработку БПЛА, обслуживание Су-30, обучение спецназа), стратегическое партнёрство с Вьетнамом, соглашения с Пакистаном и Ираном о совместном военно-промышленном развитии.
- Производство дронов: Совместное российско-беларуское предприятие (план 100 000 БПЛА/год), использующее иранские технологии (модификации "Шахед") и китайские компоненты.

Продолжение ниже.
#dumajbelarus #thinkintermarium

Начало выше.

III. Сравнительный анализ: Паасикиви — Кекконен vs. Лукашенко

Структура балансирования:

- Число полюсов. Финляндия — 2 (СССР + Запад). Беларусь — 4–5 (Россия, Китай, США, Залив, потенциально — автономная Европа).
- Позиция полюсов. Финляндия — по разные стороны. Беларусь-Россия и Китай на одной; США, ЕС, Залив — на разных.
- Характер зависимости. Финляндия — военная + экономическая от СССР. Беларусь — энергетическая, рыночная, военная от России; долговая от Китая; инвестиционная от Залива.
- Экономическая модель. Финляндия — рыночная, ориентированная на Запад. Беларусь — государственная, ориентированная на Россию, диверсифицирующаяся на Восток и Юг.
- Демократические институты. Финляндия — сохранены. Беларусь — отсутствуют.
- Внутренняя легитимность. Финляндия — выборная. Беларусь — авторитарная.
- Формальный статус. Финляндия — нейтралитет. Беларусь — Союзное государство с Россией, военный альянс.

Методы балансирования:

- Паасикиви-Кекконен:

Никогда не ставить себя в ситуацию, когда нужно сказать "нет" Советам, а действовать так, чтобы они говорили "да" финнам.

- Il Popolo, 1971

Финская модель — последовательное расширение пространства через нюансированную дипломатию при сохранении институтов.

- Лукашенко: обратная логика — создание конкурирующих зависимостей для повышения собственной ценности для каждого из игроков. Минск не расширяет пространство свободы, а увеличивает число игроков, заинтересованных в его выживании. Это стратегический мультипатронат.

Ключевые различия:

1. Финляндия расширяла автономию. Лукашенко расширяет число зависимостей.

- Финская стратегия: сохранить демократию и рыночную экономику, постепенно включаясь в западные институты (ООН, Совет Европы, EFTA, ОЭСР) при формальном нейтралитете. Каждый шаг — «согласование» с Москвой.
- Стратегия лукашенко: добавить к российской зависимости китайскую, американскую, зависимость от Залива, чтобы ни один патрон не мог диктовать условия в одиночку: диверсификация рисков.

2. Финляндия была ценна обоим блокам как буфер. Беларусь ценна каждому игроку по разным причинам:

- России: стратегическая глубина, военный плацдарм, политическая лояльность в Союзном государстве.
- Китаю: логистический узел на «Поясе и пути», полигон для экономических экспериментов в ЕАЭС, символический партнёр в ШОС, потенциальный коридор в ЕС (после разблокировки польской границы).
- США (при Трампе): канал связи с Путиным, инструмент торга по Украине, возможность демонстрировать "искусство сделки" через освобождение заключённых, калийная отрасль (калий внесён в реестр стратегических ресурсов США).
- Заливу: точка доступа к ЕАЭС, партнёр по оборонным технологиям, элемент диверсификации от западных альянсов.
- Глобальному Югу: поставщик вооружений (дроны, ПВО), партнёр по обслуживанию советских/российских платформ.

3. Финская модель предполагала одну "красную линию" (не вступать в НАТО). Беларуская реальность — это множество пересекающихся "красных линий":

- Москва: не сближаться с Западом.
- Пекин: не препятствовать "Поясу и пути".
- Вашингтон: освобождать заключённых.
- ЕС: уважать права человека и способствовать безопасности в регионе.
- Залив: обеспечить возврат инвестиций.

Навигация между этими линиями — задача иного порядка, чем финская дипломатическая нюансировка. Здесь нужна казахстанская или эмиратская модель: быть незаменимым для каждого из игроков, не становясь собственностью ни одного из них.

Продолжение ниже.
#dumajbelarus #thinkintermarium

Начало выше.

IV. Пять признаков того, что многовекторность — не случайность, а стратегия

- Институциональная диверсификация. Членство в ШОС (2024), партнёрство в БРИКС (2024), соглашение с Китаем о торговле услугами (2024), военные соглашения с Индонезией, Вьетнамом, Пакистаном, Ираном (2025) — это не отдельные жесты, а системное создание институциональной инфраструктуры, которая переживёт текущую конфигурацию власти. Рельсы прокладываются заблаговременно, до того как по ним пойдут поезда.

- Использование окон возможностей. Трамп позвонил Лукашенко, и Минск мгновенно конвертировал это в посланника, снятие санкций с калия и крупнейшее за историю освобождение заключённых. Наследный принц Абу-Даби приехал — и в тот же визит подписаны соглашения на $4 млрд. Это активная эксплуатация каждого контакта для создания необратимых связей.

- Параллельность, а не последовательность. Многовекторность строится одновременно по всем направлениям. В августе 2025 года — за один месяц — Минск провёл переговоры с делегациями Пакистана, Вьетнама, Азербайджана, Китая, Казахстана, Индонезии, продолжил диалог с Вашингтоном через Коула и готовился к учениям «Запад-2025» с Россией. Это полностью управляемый процесс.

- Военно-промышленная диверсификация. Беларуская оборонная промышленность — уникальный актив. Серийное производство ЗРК "Бук-МБ2" с беларуской ракетой, обслуживание Су-30, производство РСЗО "Полонез" (на китайских компонентах с российской интеграцией), планы по производству 100 000 дронов в год (российско-беларуское предприятие, иранские технологии, китайские комплектующие). Это превращает Беларусь из потребителя чужих вооружений в узел глобальных военно-промышленных цепочек с привязкой к нескольким поставщикам и покупателям одновременно.

- Риторический разворот от "многовекторности" к "повороту на Восток" — как тактика, а не стратегия. Официальный Минск заменил лексику "многовекторной политики" (ассоциируемой с балансированием между Россией и Западом, т.е. с "предательством" в глазах Москвы) на "поворот на Восток" — формулировку, не вызывающую аллергии ни у Москвы, ни у Пекина. Но под этим зонтиком фактически реализуется именно многовекторность, просто с другим составом игроков и под другим названием.

Многополярный мир уже наступил.

- Лукашенко, сентябрь 2025, саммит ШОС в Тяньцзине

Продолжение ниже.
#dumajbelarus #thinkintermarium

Начало выше.

V. Риски и ограничения

1. Структурная ловушка. Многовекторность Лукашенко может оказаться не освобождением, а "двойным подчинением": когда вместо одного патрона (Россия) появляются два (Россия + Китай), а остальные векторы (США, Залив) остаются поверхностными. Факты, указывающие на этот сценарий:
- 90% китайских "инвестиций" — связанные кредиты.
- энергетическая зависимость от России не имеет альтернативы.
- закрытие Польшей границы (сентябрь 2025) поставило под угрозу главное конкурентное преимущество перед Китаем — железнодорожный транзит в ЕС.
- американский канал привязан к личности Трампа.
- инвестиции из Залива — пока декларации.

2. Отсутствие демократических институтов. "Финляндизация" в её классическом виде работала потому, что финская демократия создавала внутреннюю легитимность, не зависящую от внешнего покровителя. Лукашенко лишён этого ресурса: его легитимность — это функция российской поддержки. Это фундаментально ограничивает возможности балансирования: любой игрок, поставивший под сомнение внутреннюю легитимность режима, автоматически становится угрозой.

3. Персоналистский характер стратегии. Вся многовекторная конструкция держится на одном человеке. Институциональная память беларуского МИД ограничена, дипломатический корпус подчинён лично лукашенко. Смена лидера может обрушить всю архитектуру, или, напротив, создать пространство для её развития новым поколением.

Продолжение ниже.
#dumajbelarus #thinkintermarium

Начало выше.

VI. Выводы

1. Модель Прокопьева нуждается в обновлении. Биполярная "финляндизация" ("Беларусь между Россией и Западом") — продукт мира, которого уже нет. Реальность 2026 года — это минимум четыре активных вектора (Россия, Китай, США, Залив) и два потенциальных (автономная Европа, Глобальный Юг как совокупность). Модель Паасикиви-Кекконена остаётся полезной метафорой, но требует радикального расширения: из двумерной шахматной доски в многомерное пространство.

2. Лукашенко уже строит многовекторность, не называя её так. Факты 2024–2026 годов не оставляют сомнений: расширение контактов идёт системно, параллельно, с использованием окон возможностей. Это не “финляндизация” в смысле “нейтралитет между двумя блоками”, а стратегический мультипатронат, в котором происходит создание множественных зависимостей, ни одна из которых не является исключительной.

3. Ближайшие аналоги — не Финляндия, а Казахстан и ОАЭ. Казахстан балансирует между Россией, Китаем, Западом и Турцией. ОАЭ — между США, Китаем, Индией и региональными соперниками. Обе модели предполагают прагматичную навигацию между несколькими центрами силы без идеологической привязки. Беларусь движется в этом направлении, но с важной оговоркой: ни Казахстан, ни ОАЭ не находятся в такой степени военной зависимости от одного игрока.

4. Инфраструктура переживёт архитектора. Членство в ШОС, партнёрство в БРИКС, соглашения с Китаем, военные контакты с Глобальным Югом, канал с Вашингтоном — всё это создаёт рельсы, по которым при смене обстоятельств (или лидера) может пойти реальный трафик. Вопрос надёжности этих рельсов — вне зоны единоличного контроля какого-либо из центров.

Парадокс: Лукашенко, воспринимаемый как инструмент Москвы, не отказался от идеи многовекторности и де-факто строит инфраструктуру, которая при определённых условиях может быть использована для выхода из-под российского контроля.

Сравнение обеих концепций в виде динамических схем.

#dumajbelarus #thinkintermarium

В новом материале мы анализируем сделку «политзаключённые в обмен на калий» с точки зрения того, может ли она свидетельствовать о формировании контуров новой политической и экономической архитектуры вокруг Беларуси.

В статье мы приводим разбор нескольких конкурирующих теорий, объясняющих заинтересованность региональных и глобальных игроков в беларуских калийных проектах, даём им оценку и пробуем определить место беларуского калийного фактора на общем геополитическом и экономическом ландшафте.

Благодарим за прочтение, репосты, обсуждение и критику статьи под хэштегами #thinkintermarium и #dumajbelarus

Связь с нами: focusintermarium@protonmail.com

В свежей публикации мы рассматриваем, какие ещё «товары» помимо калия режим Лукашенко может пытаться включить в сделку по перенастройке внешнеполитических отношений Беларуси.

Поводом для этого анализа стали два новых сюжета — сообщение Wirtualna Polska о возможных поставках нефти в Беларусь и гипотеза Игоря Тышкевича о том, что частью торга может быть тема высокообогащённого урана. Мы показываем, почему оба этих трека пока остаются скорее гипотетическими, и на этом фоне рассматриваем более широкий набор активов, которые Минск может предлагать США, России, ЕС и другим игрокам.

В статье мы предлагаем рабочую матрицу таких «товаров», оцениваем вероятность их включения в архитектуру сделки в ближайшие месяцы и показываем, какие факторы могут ускорить этот процесс, а какие — заблокировать его.

Благодарим за прочтение, репосты, обсуждение и критику статьи под хэштегами #thinkintermarium и #dumajbelarus .

Связь с нами: focusintermarium@protonmail.com .

https://t.me/BIoomberg/49048

Як кажуць, замест тысячы слоў.

У гэтай публікацыі мы прапануем вашай увазе ўяўны філасофска-лінгвістычны эксперымент па рэканструкцыі мінімальна задавальняючай усіх актараў і таму найбольш верагоднай пасляваеннай будучыні Рэспублікі Беларусь у тым выпадку, калі рэалізуецца "шэры" сцэнар, апісаны намі ў артыкуле аб "фінляндызацыі Беларусі".

У артыкуле мы аналізуем мову мэтавызначэння ўсіх ключовых актараў, знаходзім зону перасячэння аблокаў прыкмет “прымальнай Беларусі” па версіі кожнага з іх, даем апісанне агульнага ядра матывацый у выглядзе некалькіх словаў і паказваем, якія элементы павінна ўключаць у сябе стратэгія прыхільнікаў дэмакратычнай Беларусі, калі яны хочуць мець перспектыву пераходу ад “шэрага” сцэнара да “залатога”.

Дзякуем за чытанне, рэпосты, абмеркаванне і крытыку артыкула пад хэштэгамі #thinkintermarium і #dumajbelarus.

Сувязь з намі: focusintermarium@protonmail.com.

Недавно мы выложили большую статью и получили обратную связь: интересно, но читается тяжеловато. Мы услышали и впредь будем сопровождать публикации коротким разбором, написанным простым языком. Разбор этой статьи ниже.

Четыре Беларуси и поиск пятой

С чего всё начинается? Будущее обычно пытаются угадать: кто победит, что подпишут, куда двинутся войска. Мы зашли с другой стороны. У каждого игрока (Россия, Украина, ЕС, США, Китай, соседи, режим Лукашенко, беларуские демократические силы) в голове есть своя картинка «правильной Беларуси». Эти картинки между собой не совпадают. Но у каждого есть и вторая картинка: «ну, с таким я смирюсь». Вот вторые картинки местами накладываются друг на друга. Там, где они накладываются, и лежит самая вероятная Беларусь.

Почему «четыре Беларуси»? В споре о стране всё время крутятся четыре образа. Реальная Беларусь — та, что есть сейчас: зависимая от России, с репрессиями внутри, втянутая в войну своей территорией. Идеальная — какую игрок хотел бы видеть; у всех она своя. Приемлемая — на какую игрок согласится скрепя сердце. И исчезнувшая: когда флаг и карта остаются, а самостоятельности уже нет. Для одних игроков такая Беларусь — страх, но для других она может быть «приемлемой» или даже «идеальной». Пятую Беларусь, вероятную, мы и ищем там, где «приемлемые» накладываются.

Главная хитрость. Идеалы противоречат друг другу: демократическую проевропейскую Беларусь не примет Россия; российскую Беларусь не примут Украина, соседи и демсилы; вечную Беларусь Лукашенко не примут те, кто хочет сменяемости власти. Спорить об идеалах бесполезно. А минимумы, то есть на что каждый готов согласиться, местами совпадают. Поэтому мы смотрим на минимумы.

Какое слово описывает совпадение? Сначала кажется, что общее слово — «надёжность» (предсказуемость, поменьше сюрпризов). Его и правда произносят все. Но это ловушка. Для Москвы «надёжная Беларусь» значит «под нашим контролем». Для большинства остальных смысл обратный: «не под российским сапогом». А Лукашенко в эту коалицию не входит. Ему не нужно сбросить российский сапог — ему нужно, чтобы на нём стояло сразу много сапогов (российский, китайский, американский, заливский). Тогда патроны мешают друг другу, и ни один не может надавить в полную силу. Одно слово, а смыслов три, и тянут они в разные стороны. Ядром оно быть не может.

Проверку проходит другая пара — «отдельная и ненападающая». Отдельная: сохраняет себя как страну, не растворяется. Ненападающая: с её земли не летит и не едет угроза соседям. Под это готовы подписаться почти все: и Украина (ей не нужен второй фронт), и соседи (им не нужны кризисы на границе), и Запад, и даже Китай. Упирается только Россия в максимальном варианте: ей нужна управляемая Беларусь, и настоящая отдельность ей мешает. Но что если максимальный вариант для Москвы недостижим — просто в силу обстоятельств?

Особое слово — «демократическая». Его в общем списке нет. России оно противопоказано, Лукашенко тоже, Китаю безразлично, Западу желательно, но не обязательно. По-настоящему требуют его только сами беларуские демократические силы. Отсюда простой и важный вывод: слово «демократическая» в вероятной Беларуси само не появится. Его придётся вписать самим беларусам. Никто не сделает этого за них.

Где здесь финляндизация? Есть известная идея: пусть Беларусь станет нейтральным буфером, как Финляндия во времена холодной войны: не воюет, не входит в чужие блоки, живёт сама. На нашей карте это один из сценариев, буферный. Но в обсуждении всплыла тонкость: словом «финляндизация» называют две разные вещи.

Первое значение — это состояние: тихая нейтральная Беларусь-буфер. Оно в принципе может сложиться даже при Лукашенко, ведь ему самому выгодно числиться «отдельным» — это его разменная монета. Беда в том, что без слова «демократическая» такое состояние застывает серой клеткой, удобной режиму и Москве.

Второе значение — это проект: переход, который закрывает эпоху нынешней системы и вписывает то самое «демократическая». Для него смену власти уже не обойти.

Поэтому «начинать финляндизацию с Лукашенко» — значит закреплять серость. Демократическая финляндизация существует ради того, чтобы с нынешней системой попрощаться. Если система остаётся забетонированной, никакой финляндизации не вышло — вышла серая клетка.

Работает ли время на демократическую Беларусь? Часто слышишь надежду: режимы вроде московского и минского исторически обречены, новые технологии их перемелют, надо лишь дожить. Тут нужна оговорка. Технологии удешевляют не только свободу, но и контроль над людьми. Китай показывает, как авторитаризм спокойно седлает новый технологический уклад. Значит, время само по себе ни на чьей стороне. На стороне отдельной Беларуси работает другое: цена, которую надо сделать невыносимой для Москвы. Чем дороже России держать Беларусь в кулаке — война её истощает, зависимость от Китая растёт, санкции бьют, Запад не теряет интереса, — тем выше шанс, что Москва стерпит отдельную и ненападающую Беларусь.

Что из этого следует?

Главная работа демократических сил — удержать в формуле слово «демократическая». За «отдельность» и так борются многие, вплоть до режима, а вот демократическое содержание держат только они.

Серый промежуточный вариант, скорее всего, случится, если не произойдёт чего-то непредвиденного, что изменит расклад кардинальным образом. Брезгливо отворачиваться от него не стоит: полезнее влезть и тянуть его вверх, к свободе, чем оставить тем, кто потянет вниз.

«Освобождать людей» и «обогащать режим» — это разные вещи, и их надо разводить. Хорошо, когда выпускают политзаключённых. Плохо, когда за это режиму открывают денежные краны.

Спор «давить или договариваться» не должен разорвать лагерь. Оба метода стоит проверять делом: снижаются репрессии или нет.

И заранее готовить две вещи: фигуру, на которую согласятся и общество, и часть элиты, и внешние гаранты, плюс систему гарантий. Про гарантии важно понимать одно: они двусторонние. Не только для страны — её безопасность, собственность, законность, — но и для тех, кто уходит от власти, вплоть до самого Лукашенко и его окружения. Звучит неприятно, но это цена мирного перехода: пока уходящие не уверены в собственной безопасности, они держатся за власть до конца. Окно, когда всё это понадобится, открывается без предупреждения, и готовые слова с институтами должны уже лежать на столе.

Что в итоге? Вероятная Беларусь — перекрытие того, с чем готовы смириться очень разные игроки. Её фундамент — «отдельная и ненападающая». Сам по себе этот фундамент нейтральный: на нём можно выстроить ступеньку к свободе, а можно серую клетку без выхода. Что именно вырастет, решает одно слово. И вписать его, кроме самих беларусов, некому.

#thinkintermarium #dumajbelarus