Идрис Газдиев, кандидат экономических наук, член Экспертного клуба «Дигория», доцент Факультета международных экономических отношений Финансового университета при Правительстве Российской Федерации, специально для канала DOFA

С позиции экономических интересов России создание Ираном специального органа по вопросам Ормузского пролива следует рассматривать не только как региональное политическое решение, но и как фактор изменения баланса сил в мировой энергетике, логистике и цифровой инфраструктуре. Ормузский пролив является одним из ключевых транспортных узлов для нефти, нефтепродуктов и СПГ, поэтому любое усиление контроля над ним влияет на стоимость фрахта, страхования, сроки поставок и ожидания участников рынка.

Отдельно следует учитывать фактор подводных кабелей. Ормуз — это не только маршрут для танкеров, но и чувствительная зона прохождения цифровых коммуникаций, от которых зависят финансовые операции, передача данных, работа облачных сервисов и устойчивость связи в регионе. Если Иран институционализирует своё доминирование в проливе, он получает дополнительный рычаг влияния не только на энергетические потоки, но и на цифровую связность экономических центров. Для России это важно в контексте перехода мировой конкуренции от контроля над сырьём к контролю над инфраструктурой — транспортной, финансовой и информационной.

Кроме того, потенциальная польза России от такого решения состоит в трёх аспектах. Во-первых, возрастает значение стран, способных обеспечивать альтернативные и устойчивые поставки энергоресурсов. Российский экспорт в такой ситуации получает дополнительный аргумент в пользу долгосрочных контрактов и стабильных маршрутов. Во-вторых, укрепляется значение евразийских транспортных коридоров, прежде всего направления «Север-Юг», где Россия, Иран и страны Каспийского региона могут нарастить роль в транзите, торговле и перераспределении грузопотоков. В-третьих, ослабляется монополия внешних центров силы на контроль над критически важными морскими коммуникациями, что соответствует российским интересам в формировании многополярной экономической архитектуры.

В этом смысле происходящее можно считать серьёзным стратегическим просчётом США. Давление на Иран и милитаризация региона не привели к снижению его роли, а, напротив, создали условия, при которых Тегеран получил политический аргумент для усиления контроля над проливом. С учётом развитого иранского потенциала военного реагирования — беспилотников, быстроходных катеров, морских дронов и малых подводных средств — силовое давление фактически легитимизировало расширение роли Ирана как самостоятельного гаранта безопасности в Ормузе.

При этом прямую выгоду нельзя понимать как заинтересованность России в кризисе или закрытии пролива. Резкая эскалация ударит по мировой торговле, усилит страховые и логистические издержки, создаст неопределённость для энергетических рынков. Поэтому оптимальная позиция — поддержка суверенного участия Ирана в обеспечении региональной безопасности при одновременном акценте на предсказуемость судоходства. Главная выгода для России — не хаос вокруг Ормуза, а управляемое перераспределение влияния, при котором возрастает роль российских энергоресурсов, транспортных коридоров и дипломатического посредничества.

🇰🇿
Запуск единого рынка электроэнергии ЕАЭС могут перенести
 
Как отмечается в документе, подписанном министром энергетики Республики Казахстан Ерланом Аккенженовым, запуск отдельных элементов общего электроэнергетического рынка ЕАЭС может быть перенесен с начала 2027 года на 2030 год. Речь идет в том числе о механизмах организованной торговли.
 
Единый рынок электроэнергии должен развивать взаимную торговлю электричеством, а также позволит более эффективно использовать электростанции и повысить надежность электроснабжения.
 
Единый рынок электроэнергии ЕАЭС должен был заработать еще 1 января 2025 года. Однако на тот момент этому процессу помешали законодательные барьеры стран-участников Евразийского экономического союза, а также отсутствие единых правил рынка.

#Казахстан_НРШМ
#ЕАЭС_НРШМ

НЕРУШИМЫЕ