🇰🇿
Долги казахстанцев растут

С сентября 2025 года объем кредитов в банковской системе Республики Казахстан увеличился с 40,8 до 43,4 трлн тенге. При этом рост кредитов является нестабильным и обеспечивается, в основном, за счет розничного сегмента.

Объем займов населения за прошедшие 6 месяцев вырос с 23,7 до 25 трлн тенге. Большую часть этих займов составляют потребительские кредиты, объем которых оценивается в 16,8 трлн тенге, тогда как на ипотеку приходится около 7 трлн.

Сложившаяся картина указывает на то, что казахстанцы берут кредиты для бытовых расходов, а не для долгосрочных инвестиций.

На фоне роста закредитованности населения Агентство по регулированию и развитию финансового рынка совместно с Нацбанком РК ужесточают правила получения займов. Уже с 1 июля этого года банки будут должны учитывать коэффициент долговой нагрузки заемщика, а также просрочки платежей и проблемы с кредитной историей.

Помимо этого, кредитные организации будут учитывать рассрочки вне банковской системы и вводить систему общего лимита задолженности на одного человека.

#Казахстан_НРШМ

НЕРУШИМЫЕ

Тестовая рубрика, постоянно присылают вопросы, буду на них в видео отвечать, посмотрим понравится зрителю или нет, потому что текст готов, зачитать его проще простого.

В: Почему после атаки США на Иран Казахстан ни разу не осудил действия США и Израиля?

О: Политика Казахстана исходит от экономической модели, которая является экспортно-заёмной. То есть Казахстан продаёт нефть сырую, которую мы даже сами не можем добывать без так называемых «западных» инвестиций, которые, пусть и грабительны для казахстанской экономики, но ничего лучше за 30 лет «независимости» Казахстан придумать не смог (или нам не дали, что скорее всего). Израиль же — это проект США, так называемая базовая страна-провокатор на Ближнем Востоке.

Спартак Барановский, политолог, член Экспертного клуба «Дигория», специально для канала DOFA

Заявление главы МАГАТЭ Рафаэль Гросси о том, что мир приблизился к уровню ядерной угрозы времён холодной войны — это скорее преувеличение.

Если сопоставлять текущую ситуацию с действительно критическими моментами прошлого, такими как Карибский кризис 1962 года, различия принципиальны. Тогда мир находился на грани прямого ядерного столкновения: решения принимались в считанные часы, а уровень напряжённости был максимальным. Сегодня же, несмотря на серьёзные разногласия и нагнетание риторики, ни одна из сторон не демонстрирует готовности переходить к аналогичной фазе.

Это видно и по текущим конфликтам. В отношениях США и Ирана даже при жёсткой риторике сохраняются сигналы о нежелании эскалировать конфликт. Дональд Трамп прямо заявлял, что США не рассматривают применение ядерного оружия против Ирана. Российская позиция также чётко зафиксирована: ядерная доктрина России допускает применение ядерного оружия только в ответ на угрозу самому существованию государства. При этом в зоне проведения специальной военной операции у России явное преимущество, что также снижает вероятность сценария крайней эскалации. Показательно и распределение ядерных арсеналов: в мире насчитывается порядка 12–13 тысяч боеголовок, и почти 90% из них сосредоточены у России и США. По оценкам, у России около 4400–5500 единиц, у США — порядка 3700–5500, что возлагает ответственность за глобальную стабильность именно на две супердержавы.

Другие конфликты также не находятся в столь острой фазе для применения ЯО. Например, конфликт между двумя ядерными державами — Индией и Пакистаном — остаётся фактором риска, но не развивается по пути немедленного обострения. Всё это делает нынешнюю ситуацию существенно менее напряжённой по сравнению с логикой холодной войны.

Поэтому говорить о полном «возвращении» к уровню угрозы 1962 года — это явная драматизация. Уже не первый год звучат предупреждения о возможной ядерной эскалации, однако на практике продолжает действовать базовый принцип сдерживания: государства осознают последствия ядерного удара или ударов и избегают пересечения так называемых красных линий.

В то же время Гросси прав в более долгосрочной оценке. Он справедливо обращает внимание на рост числа стран, стремящихся приблизиться к ядерному порогу. Именно этот фактор, а не гипотетический обмен ударами «завтра», формирует реальные риски будущего. Не случайно он подчёркивает значение Договора о нераспространении ядерного оружия как ключевого инструмента глобальной стабильности. ДНЯО, вступивший в силу в 1970 году, сегодня объединяет 191 страну и закрепляет три базовых принципа: нераспространение, мирное использование атомной энергии и постепенное разоружение. Именно через систему гарантий МАГАТЭ обеспечивается контроль за тем, чтобы ядерные материалы не переходили из гражданской сферы в военную.