Пост-знакомство

Привет! Я — Глеб Калинин.

Я провожу лаборатории по claude code, knowledge management с помощью ИИ, помогаю клиентам в коучинговом и менторском формате разобраться с прокрастинацией и затащить сложные изменения в жизни.

Мои другие каналы: Tool Building Ape × Klodkot

Записаться на консультацию — @glebkalinin

→ Подписаться на рассылку
→ Instagram

❦❦❦

Медитация: начало. Боль в Павловском парке

Впервые я попал на практику медитации почти случайно – увидел анонс на каком-то форуме и поехал с ночевкой в Павловск, учиться медитировать у буддийского монаха тайской лесной традиции буддизма в линии Аджана Чаа.

Как чаще всего бывает на практиках для начинающих, на ретрите обучали анапанасати — практике осознанного созерцания процесса дыхания. Задача — просто наблюдать за входом и выдохом, в каждый момент осознавая дыхание. Практика пошла с большим трудом. Концентрироваться на дыхании не получалось дольше, чем на несколько секунд. Мыслями я либо уносился вдаль, забывал, где я нахожусь и чем занимаюсь, либо сильно фокусировался на дискомфортных ощущениях. Но эти ощущения подарили мне первое озарение от практики.

Я приехал неподготовленным к длительному сидению. С собой у меня не было ни подушки, ни тем более скамейки для медитации. Уже на первом часу неподвижного сидения начала болеть спина, и проболела она до самого конца ретрита. В какой-то момент вместо того, чтобы мучаться, я стал изучать возникшую боль. Оказалось, что если «рассматривать» болевые ощущения, не пытаясь от них избавиться, можно гораздо лучше разобраться в их свойствах. Сначала боль воспринималась как одно глухое «пятно» неприятных ощущений. Но по ходу наблюдения я понял, что у нее есть эпицентр, где ощущения были самыми интенсивными, и «края», где они были более тонкими. Чем дольше я наблюдал боль, тем больше нюансов я обнаруживал: вот здесь она плотная, а вот здесь тонкая, исходящая на нет, вот здесь статичная, а тут слегка пульсирующая, перекатывающаяся.

К концу одной из сессий я составил подробную трехмерную модель болевых ощущений. К удивлению, прекратив попытки них избавиться, я перестал и воспринимать их как что-то ужасное, требующее немедленного вмешательства. Я начал видеть боль как ощущение, которое само по себе не несет ничего плохого. Наблюдение тонких моментов перехода боли в не-боль мне начало приносить даже какое-то удовольствие.

Конечно, рассматривать боль – это не совсем то, чем мы должны были заниматься, и для прогресса в медитации важно найти позу, в которой болевые ощущения будут по возможности сведены к минимуму — про это мы поговорим отдельно. Но уж если в медитации что-то проявляется настолько явно, что делает невозможным работу с основным объектом, и быстро исправить это невозможно, может быть полезно побыть с этим проявлением, а не пытаться его проигнорировать или убежать от него.

Випассана Гоенки

Следующим большим шагом в освоении навыков медитации для меня стала поездка на випассану по Гоенке. Эти ретриты стали довольно популярными, в мире их ежегодно проходят, вероятно, тысячи. В русскоязычном интернете можно найти десятки отзывов о випассане — нередко хвалебных. Мне же кажется, что это опыт, который не подходит большинству людей как вводный.

На випассане по Гоенке поддерживается жесткая дисциплина. Расписание близко к монастырскому: подъем в 4 утра, медитации по 12 часов в сутки, строго поддерживаемый обет молчания, половая сегрегация, запрет на физическую активность и любые телесные практики вроде йоги. Это идеальные условия для тех, кто знает, что делает, но если вы сталкиваетесь со сложностями, вам может быть трудно или невозможно получить нужную поддержку. На курсе может быть от пары десятков до нескольких сотен человек (сам Гоенка при жизни обучал по 10 тысяч человек), и на всех приходится 1-2 учителя, на общение с которыми вам выделят 15-20 минут, и то под присмотром одного из помощников. Теоретическая часть передается только в виде записи учений самого Гоенки на английском и с переводом на местный язык, в ней можно найти ответы на какие-то вопросы, но скорее всего не на все.

Во время випассаны я столкнулся почти со всеми классическими препятствиями в практике: лень, забывчивость, сонливость, чувственное перевозбуждение и недостаток усилия. Они сменяли друг друга, поочередно захватывая мой ум. Я постоянно испытывал физический дискомфорт – хотя в этот раз я приехал уже с подушкой для медитации, оказалось, что сидеть на ней по 11 часов в сутки – не то же самое, что и 30-40 минут. Ныли колени, с каждым днем сильнее и сильнее, болела спина и живот. Заметная часть времени, проведенного на этом ретрите была подобна пытке.

Конечно, кое-чему я на випассане научился – больше часа сидеть без движения, например, или тому, что любое ощущение, которое в обычном состоянии требует немедленного вмешательства (чешущийся нос или другой телесный дискомфорт), при должной выдержке пройдет само – и, как и в случае с болью, может быть даже интересно наблюдать за тем, как пульсирующая точка на коже постепенно затухает и в конце концов исчезает, а где-то в другом месте появляется новая. Оказалось, что если сидеть без движения, можно начать замечать сотни микроскопических событий на теле, а особенно на лице. Первые 2 дня, посвященные осознанности дыхания, были довольно полезными — хотя я и не смог научиться наблюдать дыхание, не контролируя его, я понял, что такое действительно концентрироваться на одном объекте — это тонкое, ни с чем не сравнимое состояние, вызывающее тихий восторг.

«Свободный поток» , состояние, при котором внимание плавно перетекает из одной точки вашего тела в другую и которые является одной из формальных целей гоенковской практики, мне запустить не удалось. Я думаю, что расписание курса, при котором на анапанасати – практику осознанности дыхания, отдается всего пара дней, мне не подошло, я не смог развить должной концентрации, и, как следствие, остальная часть практики не пошла мне на пользу.

Я был рад, когда ретрит закончился и с наслаждением вернулся к обычной жизни, хотя интерес к практике випассана, к счастью, не отбила. После ретрита мы с женой пытались практиковать, медитируя рекомендованные Гоенкой 2 часа в день, но такие обязательства быстро стали тяготящими и практика постепенно сошла на нет. Идеологически-мотивационная часть в гоенковской випассане мне не очень понравилась – огромное и довольно сложное учение Будды Гоенкой было сокращено, упрощено и законсервировано, а от всей организационной структуры исходил заметный сектантский дух.

Я знаю, что многим прошедшим курс он показался полезным, но считаю, и нашёл подтверждение своему мнению в том числе и у опытных учителей, что для начала практики лучше подойдут другие курсы — более щадящие по длительности и расписанию, с живым учителем и разнообразными формами медитации. К счастью, мне удалось побывать на более мягких и полезных курсах, о них я ещё напишу.

БУДДИСТ ЧТОЛЬ?

Говоря о медитации в этом канале, я имею в виду только буддийскую медитацию осознанности: дыхания, звука, визуального образа, эмоций и чувств, мыслей, осознания или другого объекта. Я не имею в виду модную в Америке Transcendental Meditation (хотя о ней я напишу) и чтение мантр, визуализацию и практики из книги «Секрет», йогу (хотя медитативные практики в ней есть) и пранаяму, суфизм, поющие чаши, гипноз и прочие бесчисленные практики. Каждая из них может быть рабочей, ведущей к счастью и просветлению, но я с большинством из них не сталкивался — и, честно говоря, пока не собираюсь.

—Медитация буддистская — значит, ты буддист? — спросите вы.

Нет, я не буддист, хотя однажды я даже принимал обеты мирянина — придерживаться их оказалось сложно, и я с радостью про них забыл. Я многое беру из буддизма, но я также нахожу полезное в индуизме, христианстве, современной психотерапии (CBT, DBT, ACT) и даже в голом бихевиоризме . Могу идентифицировать себя как spiritual but not religious. Под этим обычно понимается человек с большим количество буллшита в голове, ну да не беда. Кстати, одна из причин, почему я не хочу идентифицировать себя как буддиста — не хочу создавать себе буддийскую идентичность. Увы, порой практики настолько увлекаются тем, чтобы «быть буддистом», что забывают, что это очередная роль, а значит тоже морок Сансары, от которого практика должна освобождать 🙂

Буддизм — как конструктор. Можно взять полный набор — этому нужно посвятить всю жизнь. Можно отдельные детали, или вовсе одну детальку. Многие комбинации будут непротиворечивыми (хотя между разными формами буддизма противоречия есть, и их немало). Какие-то детали могут быть полезны сами по себе (медитация), но в комбинациях с другими дадут больше (например, моральные принципы + медитация дадут больше, чем голая медитация). Какие-то — например, буддийская философия, вряд ли будут так же полезны сами по себе, как вместе с практикой (увы, размышления западных философов про буддизм именно из-за отсутствия практики порой полны глупостей и недопониманий). Сами буддисты, хоть сколько-то просветленные, не против того, что вы не принимаете некоторые его части.

Сейчас я понимаю, что теоретическая часть чрезвычайно важна. Годы я медитировал с поверхностным представлением о теории, и из-за этого не продвигался. Понимание даже самых простых инструкций по медитации (наблюдай дыхание!) требует постоянных уточнений. Представьте: вы делаете физическое упражнение час за часом, и делаете его неправильно! Это скорее всего бесполезно, а в долгосрочной перспективе может и навредить здоровье. Так же и с медитацией. На каждом этапе возникают новые и новые нюансы и сложности, большинство из которых подробно описаны в тысячелетных текстах. Если смотреть на медитацию прагматически, то есть желать, чтобы она была полезна вашей жизни, то имеет смысл не только практиковать, но и читать сутты, комментарии к ним и, скажем, «Вишуддхимаггу» или Ламрим. Безусловно, есть и хорошие современные книги, авторы которых синтезируют опыт разных традиций и прекрасно их излагают в понятной нам форме. Про них мы тоже поговорим!

Первое, чему нам, людям западной цивилизации, нужно научиться перед тем, как медитировать — это, нет, не сидеть в позе лотоса, а расслабляться. Только из состояния расслабления можно выработать глубокую концентрацию, которую реально поддерживать длительное время. Через напряжение и усилие фокусироваться можно, но это не так эффективно. Вы тратите силы на поддержание мышечного тонуса и другие ненужные процессы, и устаете быстрее.

Я долгое время пребывал в ошибочной уверенности, что это медитация должна помогать мне расслабляться. Такое может произойти, но скорее при длительном сидении: в отсутствие сильных стимулов организм обычно замедляется, если вы не разгоняете его мыслями и эмоциями. Если же у вас на практику всего 15 минут — потратьте на расслабление хотя бы пару минут.

Ищите подходящий вам способ:
— сканирование тела и последовательное расслабление мышц — лучше делать это под аудио-инструкцию или с преподавателем,
— шавасана или другие йогические асаны,
— цигун,
— танец,
— (само)массаж,
— дыхательные практики,
— любой другой метод, который приводит вас в спокойное состояние и снимает мышечное напряжение, при этом не усыпляя и не отнимая способность что-либо делать. Я слышал про учителя, который предлагал выпить перед медитацией 1-2 рюмки крепкого алкоголя. Полагаю, это был Сузуки Роши, и он не шутил, хотя совет, разумеется, неконвенциональный и противоречащий заветам Будды 🙂

Медитация — это телесный процесс, а состояние мышц — самый надежный индикатор уровня расслабления. Я стараюсь находить и отпускать напряжения в теле как до, так и в процессе практики — оно почти всегда возвращается. Классические места скопления напряжения — это лицо, шея, плечи, спина и пресс. Если какую-то часть тела категорически не получается расслабить, можно попробовать сначала напрячь её как следует, а после отпустить. Некоторые зажимы могут оказаться настолько сильными, что на их полное расслабление потребуется не один месяц — это нормально. По крайней мере вы о них знаете и можете с ними работать.

Дхаммадипа и Андрей Терентьев

ГОРОДСКОЙ РЕТРИТ

Уехать в лес на 10 дней — замечательный способ начать или углубить практику. Но, к сожалению, он подходит не всем, да и проводят длительные (по мирским меркам) затворы нечасто.

В 2010 году я участвовал в городском ретрите. В течение двух недель каждый день после работы мы с женой отправлялись в галерею Бугаева-Африки в Аптекарском переулке. Помещение было абсолютно пустым, только на стенах висели работы Тимура Новикова. Расположившись на полу, мы слушали лекции Дхаммадипы, пожилого тхеревадинского монаха чешского происхождения. Годы монастырской жизни в Азии казалось совсем стерли с него национальную идентичность. Он давал учение на английском и рудиментарном русском, щедро сдабривая текст пали и санскритом.

Я ещё раз утвердился в подозрениях относительно гоенковской випассаны — теоретическая её часть, во всяком случае та, что давалась «новым» студентам, была чрезвычайно упрощенной. Я конспектировал и исписал толстый блокнот — это, впрочем, оказалось бесполезным занятием, интегрировать такое количество теории я впоследствии не смог.

Теория, разумеется, перемежалась практикой, а выходные дни были посвящены ей почти полностью. Дхаммадипа большую часть времени уделял медитации осознанности дыхания — анапанасатти, и упомянул, что во многих традициях випассана вообще не дается раньше, чем после достижения определенного уровня сосредоточения — а на это могут уйти и десятилетия. Помимо сидячей медитации, монах рассказал, что практиковать можно при ходьбе. Во время ходьбы наблюдают не за дыханием, а за передвижения ног, ощущениями в ступнях, а чтобы ум не улетал слишком далеко, можно считать шаги. Такая практика хороша как переходная к повседневной жизни — у вас открыты глаза, гораздо больше внешней стимуляции, но и в таком состоянии можно оставаться с осознаванием происходящего.

Городская практика шла в чём-то легче — не было запрета на разговоры, если что-то шло не так, легко была «заземлиться», пообщавшись с другими людьми или задав вопрос учителю. Но и возможности углубиться обстановка давала меньше — всё-таки в тишине, сенсорной депривации и изоляции это делать проще.

Когда курс закончился, я был очень доволен тем, что прошёл его и с такой пользой провёл время. Но сразу же после окончания я умудрился попасть в очень нестабильное эмоциональное состояние. Я повел себе неадекватно и даже обидел близкого человека. Я очень расстроился — казалось, всё благо, приобретенное за время практики, было уничтожено. Я увидел, что если медитация и помогала справляться с эмоциональной волатильностью, то совсем не так быстро, как хотелось бы. Позже на опыте я убедился, что для быстрого изменения обязательно нужно зеркало в виде другого человека — учителя, психотерапевта.

К слову о городских ретритах — 6-7 октября (вечер пятницы и весь день в субботу) мой друг и учитель Виктор Ширяев проведет такой ретрит в Москве. Это хороший способ попробовать впервые или перезапустить практику. Про ретрит под руководством Вити я расскажу чуть позже — его подход в своё время оказался для меня очень эффективным.

https://mindup-centr.timepad.ru/event/580296/

Следующий продолжительный ретрит в 2014 я провёл под руководством Вити Ширяева.

Этот опыт дался мне гораздо проще, чем предыдущие. Под практику арендовали дом в Ленобласти. На участке прогуливались гуси и куры, под окном журчал ручей. Группа практикующих была небольшой, с некоторыми участниками я был знаком, и, хотя мы всё время молчали, я чувствовал их поддержку. Здорово ощущать, что рядом с тобой работают над собой близкие люди, а не незнакомцы. Трижды в день Витина жена Маша проводила йогу, которая делала длительное сидение более комфортным. Ещё она умудрялась очень вкусно и разнообразно готовить. Может показаться, что это для практики вещи ненужные, и чем меньше мирских радостей, тем лучше — но это не так. Дискомфорт может отвлекать от практики, делать её безрадостной. Простые удовольствия вроде еды и хорошей погоды дают вдохновение и силы продолжать, пока сама практика радости не приносит.

Витя давал направляемые медитации, и что было радостно, увеличивал время сидения постепенно, а не сразу же усаживал нас на 40 минут. Поначалу он напоминал об инструкциях в течение всей медитации — это здорово помогало, потому что пока ум не тренирован, очень легко за 40 минут забыть, чем вы вообще тут занимаетесь.

Витя дал несколько альтернативных дыханию объектов: визуальные образы (внешние с открытыми глазами и внутренние с закрытыми), звуки (и мысли как внутренние звуки), чувства (как телесные, так и внутренние ощущения). Для того, чтобы не терять концентрацию, мы использовали «лейблинг» — называния своих ощущений (например, «слышу снаружи» или «чувствую внутри»).

Для меня звук как объект оказался более подходящим, чем дыхание — ни внутренние, ни внешние звуки я, в отличие от дыхания, не могу контролировать, а они, как и дыхание, есть всегда. У меня тиннитус — постоянно слышу легкий звон в ушах, поэтому даже в недостижимой абсолютной тишине у меня есть «внешний» звуковой объект для наблюдения. Одна из медитаций на звук запомнилась особенно хорошо. Птицы за окном устроили настоящий концерт: кудахтали куры, гоготали гуси, ворковали голуби на крыше, чирикали бесчисленные лесные птахи. Я сидел и повторял «слышу снаружи, слышу снаружи» — и почти не отвлекался ни на что другое, пытаясь вобрать в себя весь звуковой поток.

Кроме медитаций на объектах, мы учились искать покой в различных сенсорных модальностях: чувствах, звуке, визуальных образах; добавили деконцентрации — практики, противоположной сосредоточению, когда вы пытаетесь охватить вниманием как можно больше объектов в, к примеру, визуальном или аудиальном поле, расслабляя и рассредоточивая внимание, впуская в себя весь поток одновременно.

Ближе к концу ретрита мне удалось почувствовать вкус плодов практики. Во время очередной сессии в качестве объекта я выбрал свои чувства: я наблюдал, как ежесекундно сменяют друг друга внутренние состояния, называл их про себя каждые несколько секунд. Минут через 10 я попал в незнакомое мне состояние тихой, но энергичной радости от продолжительно сёрфинга на эмоциях и ощущениях. Они приходили и уходили, сменяя друг другу, я различал всё более тонкие оттенки ощущений, но не цеплялся за них, просто давал им уходит. Мысли появлялись, но не я не начинал их думать, как обычно — они уплывали сами по себе. Я открыл глаза и какое-то время мог удерживать это состояние. Мне было хорошо: не нужно было ни к чему стремиться или от чего-то убегать, можно было просто быть. Наконец я убедился, что медитация может быть не только испытанием для силы воли, а ещё и приносить радость и удовольствие.

Многие практики остались со мной — и очень выручают во время сложных состояний. Даже в периоды, когда формальной практики в жизни мало, я возвращаюсь к лейблингу, к телесной осознанности, а медитация на звук вообще долгое время была моей основной практикой.

У Вити тоже есть канал в Телеграме: https://t.me/actofpresence

Буддийский учитель Гил Фронсдал как-то рассказывал, что однажды встретил человека, который за пару десятилетий до этого посетил его короткий курс медитации. Он не продолжил практику, но незадолго до встречи с Фронсдалом с ним случился сердечный приступ. Каким-то чудом он вспомнил про практику осознанности: стал наблюдать за дыханием и собственными ощущениями, и это помогло ему не впасть в панику, как минимум не ухудшить своё состояние и успешно пережить кризис.

Этим летом я отравился — помню, еле держался на ногах, когда почуствовал резкую боль в животе. По возможности размеренно я стал повторять про себя «чувствую, чувствую», наблюдать, как меняется ощущение, равномерно дышать. Спокойно присел, не делая лишних движений, дождался, пока боль спала, написал жене, чтобы она вызвала скорую. Повторял про себя: «Это состояние, оно пройдет» — это моя мантра на такие случаи. До начала практики в подобной ситуации наверняка бы разнервничался, что точно не ускорило бы восстановление. Когда приехала скорая, мог связно и подробно объяснить, что и в какой последовательности произошло.

В дни больших трагедий, как сегодня, осознанность помогает понимать свои чувства, давать им место, быть с ними, не следуя за ними. Не расплёскивать силы, которые всегда конечны, в панике обновляя ленты новостей — а сохранять их, например, чтобы помогать тем, кому потребуется помощь. Или продолжать жить полной жизнью, если вы ничем не можете помочь.

#лицадепрессии

Я собирался написать про депрессию позже, но раз сейчас про это говорят многие, выскажусь и я. Я был и, наверное, остаюсь склонным к депрессивным состояниям, хотя и значительно продвинулся в их предотвращении.

Хуже всего мне было весь прошлый год. Были проблемы в семье, болел, а в августе умер мой отец. На работе тоже было непросто, пришлось расстаться с половиной команды, которую я любовью формировал больше года.

Мне было плохо. Настроение по умолчанию было подавленным, мотивации не хватало на что-либо, кроме самых основных рабочих задач. И я часто чувствовал себя совершенно одиноким, даже находясь среди людей. Не все люди, на помощь которых я рассчитывал, смогли мне хоть как-то помочь. Те, кто пытались, делали это совсем неэффективно: зачем-то озвучивали трюизмы про смерть как часть жизни, предлагали решения несуществующих проблем... но люди чаще просто аккуратно старались со мной поменьше контактировать. Только позже, начав разбираться с этой темой, я понял, что это не от того, что они не хотели помочь. Просто у них самих не было ни ресурсов для помощи, ни понимания, как её лучше оказывать. А ещё те, с кем ничего такого не происходило, просто не могут представить, насколько плохо ты можешь себя чувствовать. Эмоциональная боль кажется тем, кто с ней не сталкивался, чем-то незначительным, таким, от чего можно просто отмахнуться, «придумать» выход из неё.

К счастью, в мае прошлого года, ещё до смерти отца и рабочего коллапса, я начал ходить к психотерапевту, и встречи с ним помогли мне не только пережить эту ситуацию, но и выйти из неё, надеюсь, чуть более человечным. Для меня самым мощным терапевтическим приёмом оказалась валидация. Мой терапевт не оспаривал мои состояния, не предлагал «собраться» или «взбодриться», не говорил через месяц после смерти отца, что «прошло же уже какое-то время». Вместо этого он всегда подтверждал, что нормально испытывать то, что я испытываю, что мне может быть непросто. Вся работа с когнитивными искажениями, распутывание, обсуждения и совместный поиск решений начинались уже после этого. Оказалось, что когда тебя слушают, слышат — и даже если не соглашаются с твоей точкой зрения, то хотя бы признают, что она имеет право на существование — уже это само по себе может иметь терапевтическое воздействие.

Вместе с терапевтом мне удалось разобраться с основными причинами, вызвавшими моё подавленное состояние. К счастью, я не впал в состояние, в котором не смог бы работать и поддерживать социальные контакты. Я знал, что нельзя забрасывать физическое состояние, поэтому интенсивно занимался спортом, следил за питанием, принимал пищевые добавки с доказанной эффективностью и практиковал медитацию, а также начал изучать телесные практики. Я боролся с руминацией — непрекращающимся пережевыванием одних и тех же мыслей, и я стал учиться видеть в жизни больше положительного.

Мне повезло — с тем, что я в принципе знал о том, что такое психотерапия, что у меня не было по её поводу неэффективных предупреждений, что я сразу же попал к хорошему терапевту, что я не пожалел денег, что у меня был опыт пребывания со своими чувствами и состояниями. Мне повезло, хотя я и был очень грустным и подавленным, часто плакал, физиологически я оставался здоровым, мои запасы серотонина никогда не были истощены до предела. Мне удалось восстановиться. Сейчас я бодрее и счастливее, чем был до всех этих событий, и я даже нашёл в себе способность помогать людям, которые сталкиваются с подобными состояниями.

Многим повезло не так сильно. Им пришлось и ещё придется жить с болью, о которой не с кем поговорить и от которой непонятно как избавиться — я прекрасно помню это удушающее чувство беспомощности по отношению к внешним обстоятельствам и своему состоянию. Говорить о депрессии, эмоциональном и психическом здоровье важно и нужно именно для того, чтобы бессмысленного страдания становилось меньше.

—————————
Если у вас есть вопрос или вам нужна какая-либо рекомендация — я с радостью попытаюсь помочь: @glebkalinin в Телеграме или по почте glebis@gmail.com.

Что такое медитация?

Может показаться неожиданным, но прямого аналога этому слову вы не найдёте ни в санксрите, ни в языке пали, ни в хинди. Латинский корень meditatum, от которого оно происходит, означает «размышлять». Сборник рассказов Кафки Betrachtung на английский переведён как Meditations, как и собрание сочинений Марка Аврелия. Разумеется, ни о какой формальной практике в этих книгах речь не идёт.

Этим же словом на английский — на мой взгляд неудачно — перевели термин «дхьяна» (dhyāna), который может обозначать как саму созерцательную практику, так и состояния, в ней достигаемые.

В языке пали и санскрите есть ещё один термин — бхвана (bhāvana), часто встречающийся в Палийском каноне, который означает буквально «взращивание», «культивацию», «развитие». Гленн Уоллис, гарвардский буддолог и переводчик, поясняет исторический контекст этого термина (вольный перевод мой):

«Я представляю, что когда Будда Гаутама выбрал это слово для того, чтобы описать медитацию, он держал в уме вездесущие фермы и поля родной Индии. В отличие от слов «медитация» и «созерцание», термин Гаутамы болотистый, плодородный, покрытый зеленью. Он пахнет землёй. Распространенность выбранного им слова предполагает естественность, повседневность, обыденность. Оно также намекает на надежду: неважно, насколько заброшенным или поврежденным стало поле — его всегда можно вспахать, бесконечно улучшить и обогатить — и получить богатый и питательный урожай.»

Это буквальное значение очень точно объясняет, чем же именно мы занимаемся в практике: взращиваем в себе определенные качества. Как и в случае с йогой, в которой физические упражнения составляют лишь одну из частей практики, Пали-канон описывает несколько видов бхаван: развитие ума или сознания, концентрации (как раз практика формальной медитации), тела, доброжелательности и мудрости.

Можно ли вырвать медитацию из этого более широкого контекста? Об это поговорим в следующий раз.

Недавно я взял интервью у Вити Ширяева, моего друга и учителя медитации одновременно. Я опубликую его полностью чуть позже, а здесь поделюсь отдельными фрагментами, которые мне показались наиболее интересными.

Глеб: Сейчас для меня важна тема удовольствия, и удовольствия от практики в частности. Когда я начинал медитировать, удовольствия от процесса я практически не получал. Было ощущение, что это нужно и важно, что это изменит мою жизнь, но процесс был порой мучительный. Особенно длительные сидения, в которых появляется физический дискомфорт. Сейчас я понимаю, что нужно акцентировать внимание на приятных ощущениях и радости в практике, без этого тяжело. Что тебе приносит радость в практике?


Виктор: Прежде всего удовольствие в медитации мне приносит качество покоя. Шинзен Янг (американский учитель медитации и практик осознанности) говорит: «Вытяньтесь вверх, укоренитесь в позе для медитации и почувствуйте, как приятно, когда ногам не нужно никуда идти, не нужно поддерживать вес тела, они могу просто расслабленно покоиться. Как приятно, когда руки могут просто лежать, им не нужно ничего делать.»

Это качество простого спокойного присутствия. И здесь самое важное – это понять, что, когда что-то куда-то бежит – ум бежит, тело порывается вскочить, подвигаться или что-то сделать, происходят эмоциональные всплески – что на все это можно смотреть, как на смену погоды в какой-то точке пространства.

Если вы хоть раз летали на самолете, то вы знаете, что как только поднимаешься выше облаков, то всё становится на свои места. Виден ландшафт, видно бесконечное синее небо, видна просторность другого слоя, где ничего не возникает, нет дождя — он остается на слой ниже. В медитации то же самое. Если получается, используя технический термин, «отлепиться» от содержимого собственных переживаний, выйти из вовлеченности, иметь возможность смотреть на то, как что-то разворачивается внутри меня, но я с этим не идентифицирован, не растворяюсь в этом на 100%, но сохраняю способность смотреть на это, т.е. осознавать происходящее, то остается контакт с этим вот бескрайним, безграничным простором, внутри которого все происходит. И этот простор по определению содержит в себе качество покоя. Это то, что приносит самое большое удовольствие от того, что я просто сел в позу для медитации.

____
Сегодня стартует курс «Во все электронные: Осознанность для жизни в цифровом веке», который проведём мы с Виктором, Максом Черепицей и Сергеем Суховым. Вводное занятие, которые проведёт Виктор, бесплатное. Зарегистрироваться и посмотреть можно по ссылке: https://mind.space/course/digital-awareness/

(Запись тоже должна быть доступна.)

Несколько человек спрашивали меня про трансцедентную медитацию, кто-то даже просил контакты преподавателей. Это не удивительно — ТМ активно продвигают такие люди, как Дэвид Линч, который в своих выступлениях приписывал ТМ чуть ли не все свои творческие достижения и с 2005 года управляет фондом, целью которого является продвижение TM (в том числе в школах), Джим Керри, Тим Феррис, Офра Уинфри и другие селебрити.

Я уверен, что работать может совершенно любая техника, если практикующий достаточно в неё верит, чтобы хотя не забрасывать — ведь даже эффективность плацебо часто не ниже эффективности лекарства. Людей, которым помогла ТМ, много — например, все сотрудники Buzzfeed, которые несколько недель практиковали ТМ, сообщили о повышении концентрации, снижении тревожности и прочих благоприятных эффектах. Существует ряд исследований, показывающих эффективность ТМ в решении самых разных проблем: тут и снижение кровяного давления, и облегчение симптомов астмы, и повышение креативности. Не все они вызывают доверие — во-первых, потому что часто проведены адептами ТМ, и далеко не всегда с соблюдением методологических стандартов.

У меня нет непосредственного опыта TM (только практика с мантрами), но кое-какое мнение о ТМ как движении я для себя составил, и оно не очень позитивное.

Во-первых, у меня есть правило — всегда изучать историю. История ТМ полна безумия. Основатель практики, Махариши Махеш Йоги, харизматичный индус, в 70-е перебравшийся на Запад и сумевший увлечь своими идеями и практикой The Beatles, Миа Фэрроу и других звёзд, продавал за миллионы долларов курсы с «гарантированным» просветлением, печатал собственную валюту, неоднократно обвинялся в финансовых махинациях и сексуальных домогательствах и планировал построить парк развлечений, посвященный медитации. Лично у меня доверия такой человек не вызывает.

Во-вторых, ТМ — это коммерческая организация. Передача практики происходит только сертифицированными преподавателями, и стоит эта передача совсем не дёшево — от тысячи до нескольких тысяч долларов. Такой подход делает практику закрытой для тех, для кого собрать такую сумму сложно. За эти деньги практически всё, что вы получаете — это одна-единственная мантра, с которой вам предстоит работать самостоятельно. Поддержка учителя предполагается, и это, пожалуй, положительное свойство ТМ, но в то же время даже в США за эти деньги можно получить десяток сеансов психотерапевта, или пройти многодневный ретрит в одном из многочисленных медитационных центров.

В-третьих, ТМ, как и гоенковская випассана — закрытая экосистема. Буддизм, как и любое другое древнее религиозно-философское учение, предоставляет широкий спектр подходов и практик. Не получается с мантрой — медитируй на дыхании или звуке, сидя, лёжа или при ходьбе, ходи вокруг ступы, бей поклоны. ТМ не оставляет выбора. Из отзывов я понял, что для некоторых эта ограниченность и простота — не минус, а огромный плюс, но у меня от такого начинается клаустрофобия.

_____
Друзья, мне немного грустно вести этот канал в режиме вещания, не получая никакого фидбека, поэтому я сделал группу, где можно задавать вопросы и предлагать темы для постов → https://t.me/joinchat/CZ8wXhLSiQS0j49HyLrWCA ← присоединяйтесь!