Роберт Бровди («Мадьяр») как двигатель передела собственности в РФ: текст для Вот Так. Правительство возьмет в госуправление объекты, которые не сумело защитить от беспилотников и ракет ВСУ. Это немного похоже на бандитов 1990-х, которые тоже создавали угрозу для бизнеса и потом забирали его, полностью или частично. Но «братки» все-таки защищали бизнес – как минимум, от других группировок. А российское государство заберет бизнес, который не сумело защитить – ибо функция защиты от ВСУ, что там ни говори, государственная, а не частно-предпринимательская.

Но государство именно что собирается переложить вину за горящие НПЗ и склады с себя на собственников: «мы ни за что не отвечаем, виноват бизнес». Путинский указ фактически вводит военное положение для бизнеса, узаконивает захват активов и открывает гигантский простор для коррупции. Можно писать доносы на собственника: плохо защищает предприятия. Можно забрать хоть все НПЗ Лукойла, которые сейчас не работают: собственник слишком долго восстанавливает.

Временному госуправлению может подлежать почти все, что не удалось национализировать под анти-коррупционными или антиэкстремистскими предлогами. Новым интересантом тут может стать Минобороны – буквально на днях оно впервые получило в управление несколько цементных заводов на Дальнем Востоке, недавно национализированных. Свои возрождаемые стройбаты будут работать на своем цементе.

Разговор с Ксенией Лученко о симфоническом слиянии церкви и власти - очень рекомендую. Это продолжение книжного клуба "Тексты нашего времени"

Ксения Лученко: Как церковь и власть любят друг друга

РПЦ стала прямой, активной и искренней соучастницей войны России в Украине, очень глубоко в нее включившись. Масштабы поддержки путинской политики и войны впечатляют, а шла к этому церковь десятилетиями, говорит Ксения Лученко, автор книги «Благими намерениями. Русская православная церковь и власть от Горбачева до Путина», получившей в 2025 году премию «Политпросвет». Она ответила на вопросы Бориса Грозовского и участников ридинг-клуба «Тексты нового времени», организованного Bazaleti Uni и 24.place.

Верхушка РПЦ никогда в России так хорошо себя не чувствовала, как при Путине, путинский режим гарантирует ей гигантский объем власти, денег и влияния. У церкви в России есть политическая субъектность, она сильно влияет на проводимую властями политику — от запрета абортов до запрета ювенальной юстиции — и участвовала в оформлении путинской идеологии. В 2020 году, когда открывался Храм вооруженных сил РФ, все были в ужасе от мозаик с Путиным, но это было открытое и честное предупреждение о скорой большой войне, которое мы пропустили, говорит Лученко.

Очень хороший (короткий, емкий, содержательный) разговор с Михаилом Коминым - в частности, о конфликте между гражданско-политической и силовой частями путинской администрации и о том (что увеличивает вероятность мобилизации), о том, как дирижистские настроения начинают определять и экономическую политику. Дополнительное давление к эскалации и милитаризации (против нормализации) создадут в следующей Госдуме ветераны войны... Еще МК очень хорошо объяснил, почему бензиновый кризис и горящие склады ведут к росту пессимизма и раздражения, но ответственность не атрибутируется власти. https://www.youtube.com/watch?v=c10B9rhLICU

Дорогие друзья из Новой, вы - чудо. Спасибо вам огромнейшее

«У нас нет комментариев. У нас есть позиция». Заявление редакции «Новой газеты»*

18+. НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ИНТЕРНЕТ-ИЗДАНИЕ «НОВАЯ ГАЗЕТА» ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ИНТЕРНЕТ-ИЗДАНИЕ «НОВАЯ ГАЗЕТА».

У нас спрашивают комментарии по поводу сегодняшнего решения Минюста внести некоторые медиа-проекты «Новой газеты» в реестр «иноагентов».

За комментариями просим обращаться в Минюст.

У нас нет комментариев. У нас есть позиция. Она проста.

Мы соблюдаем и будем соблюдать Конституцию (которую как раз глава Минюста хочет переписать).

Мы выступаем и будем выступать за скорейшее прекращение огня и мирные переговоры.

Мы считаем и будем считать, что не государство, а права и свободы человека являются абсолютным приоритетом. Прежде всего — право на жизнь и человеческое достоинство, свобода мысли и свобода ее выражения.

Российскому государству все это не нравится, потому оно и пытается узурпировать власть над обществом, над личностью, над страной. Однако в итоге это еще никому не удавалось.

Именно уверенность в этом помогала нам работать в России все это время и поможет работать далее.

«Новая газета»

* Минюст включил в реестр иноагентов.

Эмигрантские параллели

Нина Берберова в "Железной женщине", повествовании о Марии (Муре) Закревской-Бенкендорф-Будберг, предположительной агентке советской и британской разведок, пишет о разговорах 1931 года: "...Она не могла простить ему его непримиримой ненависти к советскому режиму, которую она рассматривала как ненависть к России. Эти два понятия постепенно стали сливаться для нее в одно. Она не была исключением: известный, хоть и не слишком большой процент эмигрантов так же, как она, постепенно приходил - через запутанную диалектическую сеть колебаний, оценок и переоценок - к убеждению, что любить родину (или, как тогда начали писать, "дорогую Родину") значит принимать все, что в ней есть, кто бы ею ни управлял. Большинство эимграции по-прежнему держались того мнения, что "узурпаторы в Кремле" мучают русский народ, который хочет демократии, и только ничтожная часть ее считали, что, если случилось то, что случилось, значит, были для этого причины, глубоко лежащие как в историческом прошлом страны, так и в природе русского человека".

Прекрасный текст Александра Верховского в "Новой" о том, как в постсоветские годы националисты постепенно сомкнулись с православием, и оба вместе — с властью:

Движение русских националистов за постсоветские десятилетия прошло путь от значительного религиозного плюрализма и дистанцированных отношений с институциализированной религией до явного доминирования православия и тесных связей с РПЦ. Одновременно это был путь от радикальной оппозиционности до полной лояльности (не всех, но подавляющего большинства националистических организаций в ситуации, когда власти терпят их существование).

Руководство РПЦ тоже проделало большой путь: в первые постсоветские годы оно было дистанцировано от государства, а теперь сблизилось с ним, в том числе идеологически. Как и националисты, РПЦ зависит от того, какую степень свободы государство готово предоставить и ей, и другим крупным религиозным организациям.

«В последние годы сложилась беспрецедентная для русского национализма ситуация: никогда в нем не было такого доминирования процерковных сил. Никогда в нем не были так слабы оппозиционные настроения».

📌«Новая» вместе с медиапроектом «Страна и мир — Sakharov Review»* продолжает рассказывать об истоках русского национализма (первые части смотрите здесь и здесь.

Православие принято считать едва ли не неотъемлемой частью русского националистического движения — вплоть до формулы «русский — значит православный». Исторически оно действительно было тесно связано с церковью.

В первые постсоветские десятилетия русские националисты в основном находились в радикальной оппозиции к власти, а РПЦ еще сохраняла дистанцию от государства. Отношения националистов с церковью и религией тоже сильно различались в зависимости от течения.

Со временем эта конфигурация изменилась: РПЦ идеологически сблизилась с государством, а большинство заметных националистических сил стало полностью лояльно власти.

👉Как государство, церковь и националисты пришли к сегодняшнему союзу — в материале Александра Верховского.

*Власти РФ считают «иноагентом»

🟡🟨 Честная журналистика существует, пока вы с нами. Присоединяйтесь!