Супермаркет и метафизика
(часть 2: демократия в Котловане, капитализм по царскому велению)
Продолжу цитирование статьи непонятого философа-поэта Карена Свасьяна из Литгазеты, 30 янв 1991 (тоже ведь брошенный временем осколок: армянин из тбилисского армянского Авлабари, в 1980-е писал о Бергсоне, переводил Ницше и Шпенглера - в Ереване дышалось намного свободнее, чем в северных столицах, занимался Кассирером, Гете и феноменологами, перебрался в Базель, где прожил больше 30 лет, увлекся Штайнером, переводил Рильке):
И думаешь уже непроизвольно: да, судьба угораздила нас быть бесменно детьми сначала "страшных лет России", потом ХХ съезда, теперь, кажется, даже Арбата, и только один архетип - единственно нужный - "дитяти" ухитрились мы фатальным образом проморгать: андерсоновского мальчика. Того самого, который воскликнул бы сегодня среди умного публицистического шума: помилуйте, какая частная собственность, какое демократическое общество! Да мыслимое ли дело украшать нидерландскими декорациями XVII века... простите... Котлован!.. Его - кто усомнился бы этом - непременно перебили бы: негоже, занимаясь серьезным делом, пробавляться метафорами. Положительные умы (юристы, экономисты, публицисты, философы, ну да, "коллективный разум") единодушно отмахнутся: метафора, и нечего там. Самое главное: не путайте вечернего досуга с дневной занятостью. Днем - понятия, строгие, как экзаменатор (рынок, система, презумпция, невиновности), вечером - в удобнейшем кресле - метафоры: Платонов, Оруэлл, ге-ни-аль-но! Мальчик, на то он и андерсоновский. - не смутится обилием экзаменаторов: пусть так, пусть метафора, но... но в таком случае метафора - сама действительность, настолько уж она укладывается в Котлован и не лезет в ваши понятия!
Я допускаю - отчего бы не допустить? - что мальчик наш читал Макса Вебера и Эрнста Трельча. [...] Итак, продолжение раунда. Ничего не поделаешь, придется вспомнить, что частный рынок или презумпция невиновности (по сути, любой ингредиент гражданского общества) не только экономические или юридические категории, но преждже всего этические. Точнее, они оттого и определили судьбы экономики и юриспруденции, западной демократии как таковой, что веками настаивались в темных душевных кельях нравственного самоистязания и самообретения. Да разве же это секрет - как и как долго выстрадала их Европа, прошедшая (разумеется, по-европейски) свой Котлован и донесшая-таки плод до зрелости!
Редкая специфика нашей отечественной истории, чрезвычайно затрудняющая технику аналогий с Европой, грозит обратить любое лакомое сравнение в дурную шутку. У нас ничего или почти ничего не донашивалось, у нас все объявлялось - от Петра, объявившего средь бела дня Просвещение, до совсем еще недавних объявлений, так что нынешнее поколение советских людей, каталептически дожидавшееся объявленного коммунизма, с каким-то смятенно сладким трепетом и ужасом дожидается нынче со дня на день объявления... капитализма. Как будто все давно уже готово и дело "за голосом Левитана"! Как будто - говоря по-научному - субъект права, субъект рыночных отношений, гражданин в смысле английского Хабеас корпус акта 1679 года - десятилетиями томится у нас в ожидании, когда наконец ему объявят, что он gentleman и имеет право прилюдно сморкаться в платок! Как будто - в третий раз - вчерашнему "политически грамотному и идеологически подкованному", изучавшему западную демократию по Кукрыниксам и если что и ценящему в ней, то только фирменные наклейки, недостает всего лишь разрешения местного Совета, чтобы накупить акций и с исконно отечественным "эх!" сесть за один стол с образинами из позапрошлогодних подшивок "Крокодила"!
(продолжение следует)
(часть 2: демократия в Котловане, капитализм по царскому велению)
Продолжу цитирование статьи непонятого философа-поэта Карена Свасьяна из Литгазеты, 30 янв 1991 (тоже ведь брошенный временем осколок: армянин из тбилисского армянского Авлабари, в 1980-е писал о Бергсоне, переводил Ницше и Шпенглера - в Ереване дышалось намного свободнее, чем в северных столицах, занимался Кассирером, Гете и феноменологами, перебрался в Базель, где прожил больше 30 лет, увлекся Штайнером, переводил Рильке):
И думаешь уже непроизвольно: да, судьба угораздила нас быть бесменно детьми сначала "страшных лет России", потом ХХ съезда, теперь, кажется, даже Арбата, и только один архетип - единственно нужный - "дитяти" ухитрились мы фатальным образом проморгать: андерсоновского мальчика. Того самого, который воскликнул бы сегодня среди умного публицистического шума: помилуйте, какая частная собственность, какое демократическое общество! Да мыслимое ли дело украшать нидерландскими декорациями XVII века... простите... Котлован!.. Его - кто усомнился бы этом - непременно перебили бы: негоже, занимаясь серьезным делом, пробавляться метафорами. Положительные умы (юристы, экономисты, публицисты, философы, ну да, "коллективный разум") единодушно отмахнутся: метафора, и нечего там. Самое главное: не путайте вечернего досуга с дневной занятостью. Днем - понятия, строгие, как экзаменатор (рынок, система, презумпция, невиновности), вечером - в удобнейшем кресле - метафоры: Платонов, Оруэлл, ге-ни-аль-но! Мальчик, на то он и андерсоновский. - не смутится обилием экзаменаторов: пусть так, пусть метафора, но... но в таком случае метафора - сама действительность, настолько уж она укладывается в Котлован и не лезет в ваши понятия!
Я допускаю - отчего бы не допустить? - что мальчик наш читал Макса Вебера и Эрнста Трельча. [...] Итак, продолжение раунда. Ничего не поделаешь, придется вспомнить, что частный рынок или презумпция невиновности (по сути, любой ингредиент гражданского общества) не только экономические или юридические категории, но преждже всего этические. Точнее, они оттого и определили судьбы экономики и юриспруденции, западной демократии как таковой, что веками настаивались в темных душевных кельях нравственного самоистязания и самообретения. Да разве же это секрет - как и как долго выстрадала их Европа, прошедшая (разумеется, по-европейски) свой Котлован и донесшая-таки плод до зрелости!
Редкая специфика нашей отечественной истории, чрезвычайно затрудняющая технику аналогий с Европой, грозит обратить любое лакомое сравнение в дурную шутку. У нас ничего или почти ничего не донашивалось, у нас все объявлялось - от Петра, объявившего средь бела дня Просвещение, до совсем еще недавних объявлений, так что нынешнее поколение советских людей, каталептически дожидавшееся объявленного коммунизма, с каким-то смятенно сладким трепетом и ужасом дожидается нынче со дня на день объявления... капитализма. Как будто все давно уже готово и дело "за голосом Левитана"! Как будто - говоря по-научному - субъект права, субъект рыночных отношений, гражданин в смысле английского Хабеас корпус акта 1679 года - десятилетиями томится у нас в ожидании, когда наконец ему объявят, что он gentleman и имеет право прилюдно сморкаться в платок! Как будто - в третий раз - вчерашнему "политически грамотному и идеологически подкованному", изучавшему западную демократию по Кукрыниксам и если что и ценящему в ней, то только фирменные наклейки, недостает всего лишь разрешения местного Совета, чтобы накупить акций и с исконно отечественным "эх!" сесть за один стол с образинами из позапрошлогодних подшивок "Крокодила"!
(продолжение следует)
❤2
Супермаркет и метафизика
(часть 3: в ожидании чуда капитализма, о необходимости философии, почему Россия не Швеция и про пепел Клааса)
Продолжаю цитирование статьи темного философа Карена Свасьяна (Лит газета, 30 янв 1991). Поставив под сомнение перспективу строительства демократии в Котловане и капитализма - по царскому указу, он спорит с теорией (в дальнейшем ее хорошо выразили Найшуль и Кордонский), что в 1970-80-е в Союзе сложился стихийный подпольный рынок (а значит, делали вывод уже другие публицисты, формализация этого рынка, его обеление, замена стихийной приватизации формальной не должны оказаться чересчур трудным делом):
"И не говорите мне, заклинаю вас славным именем Эразма, о подпольных капиталистах, которые все равно у нас есть (ибо от этого-де не уйдешь) и есть как уродство, так что надо лишь принять закон и объявить его, чтобы вывест таланты из подполья и положить конец уродству. Что таланты, не спорю; спорю о другом - о химерической абстракции "подпольных капиталистов". Капитализм - надо же это взять в толк - никогда не был, да и не мог быть подпольным. Если вообще есть что-либо, что является его паническим антиподом, так это именно подполье, провиденциально не прощающее ему "ананасов и рябчиков". "Подпольный капиталист" - просто нелепый эвфемизм, обозначающий "жулика". Западу, разумеется, знаком этот маргинальный образ, но ни один здравомыслящий человек не рискнет его назвать капиталистом, а называет его, как и подобает, жуликом.
Таковы вот в нас неизжитые метастазы университетских курсов по марксизму: если делает деньги, то капиталист; там это разрешено, и потому там дело идет в открытую, у нас запрещено, и оттого - "подполье". Скромнейшее логическое усилие, в рамках крыловской басни: если вывести жулика из подполья и отправить его не в тюрьму (по принципу "всех не перевешаешь!"), а в наспех открытый для него офис, то капиталистом он не станет, а станет разве что жуликом с презумпцией невиновности. История не любит чудес и социально-политического каскадерства: мы же, очевидно, настолько привыкли к чудесам, что даже и сегодня, когда бы впору сотворить молитву и зажмуриться, все еще мичуринствуем с собственной засеченной до полусмерти душой и плотью. Теперь вот стоим в ожидании нового чуда: презумпции невиновности и правового общества.
Случилось так, что после четвертой ли главы "Краткого курса" или сногсшибательных успехов физических наук слово "метафизика" основатеьлно закрепилось нами в словаре бранных выражений. В те самые годы у нас за него сажали; после оттепели сажать перестали, но клеймо идеологической неблагонадежности почиет на нем и посейчас. Хуже, гораздо хуже: дискредитация этого слова и всего космоса связанных с ним смыслов проникла в самые недра народной психологии.
Но подумаем - не оттого ли наше уважение к деловым людям обернулось катастрофическим дефицитом деловых людей, что, взыскуя дела, мы сметали со своего пути всякого рода философствующих бездельников? Метафизик не может построить трамвай или запустить атомный реактор, но метафизик мыслями своими создает тот озонный слой духовности, без которого любая телесность обречена на однозначную животность. [...] Вот же, вот чего не хватает нам - Слона нравственной перспективы за Букашками перспектив деловых: экономических, юридических, демократических. Я понимаю, что демократия - это хорошо, и хорошо - когда сыто, но "пепел Клааса стучит в мое сердце", и обещанный кусок частнорыночного хлеба застрянет в моем горле, пока общество - не коллективным разумом, а каждым в отдельности, - не распнет себя на кресте нравственно не изжитого прошлого. Оставим в покое "венгерские" и "шведские" модели; у нас своя модель, нас молодость бросала не в Клондайк, а на кронштадский лед; за отказ от "шведской" модели мы расплачивались демографической статистикой трупов, равной статистике десяти Швеций - куда же прикажете списать ее, эту статистику, в сегодняшнем равнении на Швецию!
(окончание следует)
(часть 3: в ожидании чуда капитализма, о необходимости философии, почему Россия не Швеция и про пепел Клааса)
Продолжаю цитирование статьи темного философа Карена Свасьяна (Лит газета, 30 янв 1991). Поставив под сомнение перспективу строительства демократии в Котловане и капитализма - по царскому указу, он спорит с теорией (в дальнейшем ее хорошо выразили Найшуль и Кордонский), что в 1970-80-е в Союзе сложился стихийный подпольный рынок (а значит, делали вывод уже другие публицисты, формализация этого рынка, его обеление, замена стихийной приватизации формальной не должны оказаться чересчур трудным делом):
"И не говорите мне, заклинаю вас славным именем Эразма, о подпольных капиталистах, которые все равно у нас есть (ибо от этого-де не уйдешь) и есть как уродство, так что надо лишь принять закон и объявить его, чтобы вывест таланты из подполья и положить конец уродству. Что таланты, не спорю; спорю о другом - о химерической абстракции "подпольных капиталистов". Капитализм - надо же это взять в толк - никогда не был, да и не мог быть подпольным. Если вообще есть что-либо, что является его паническим антиподом, так это именно подполье, провиденциально не прощающее ему "ананасов и рябчиков". "Подпольный капиталист" - просто нелепый эвфемизм, обозначающий "жулика". Западу, разумеется, знаком этот маргинальный образ, но ни один здравомыслящий человек не рискнет его назвать капиталистом, а называет его, как и подобает, жуликом.
Таковы вот в нас неизжитые метастазы университетских курсов по марксизму: если делает деньги, то капиталист; там это разрешено, и потому там дело идет в открытую, у нас запрещено, и оттого - "подполье". Скромнейшее логическое усилие, в рамках крыловской басни: если вывести жулика из подполья и отправить его не в тюрьму (по принципу "всех не перевешаешь!"), а в наспех открытый для него офис, то капиталистом он не станет, а станет разве что жуликом с презумпцией невиновности. История не любит чудес и социально-политического каскадерства: мы же, очевидно, настолько привыкли к чудесам, что даже и сегодня, когда бы впору сотворить молитву и зажмуриться, все еще мичуринствуем с собственной засеченной до полусмерти душой и плотью. Теперь вот стоим в ожидании нового чуда: презумпции невиновности и правового общества.
Случилось так, что после четвертой ли главы "Краткого курса" или сногсшибательных успехов физических наук слово "метафизика" основатеьлно закрепилось нами в словаре бранных выражений. В те самые годы у нас за него сажали; после оттепели сажать перестали, но клеймо идеологической неблагонадежности почиет на нем и посейчас. Хуже, гораздо хуже: дискредитация этого слова и всего космоса связанных с ним смыслов проникла в самые недра народной психологии.
Но подумаем - не оттого ли наше уважение к деловым людям обернулось катастрофическим дефицитом деловых людей, что, взыскуя дела, мы сметали со своего пути всякого рода философствующих бездельников? Метафизик не может построить трамвай или запустить атомный реактор, но метафизик мыслями своими создает тот озонный слой духовности, без которого любая телесность обречена на однозначную животность. [...] Вот же, вот чего не хватает нам - Слона нравственной перспективы за Букашками перспектив деловых: экономических, юридических, демократических. Я понимаю, что демократия - это хорошо, и хорошо - когда сыто, но "пепел Клааса стучит в мое сердце", и обещанный кусок частнорыночного хлеба застрянет в моем горле, пока общество - не коллективным разумом, а каждым в отдельности, - не распнет себя на кресте нравственно не изжитого прошлого. Оставим в покое "венгерские" и "шведские" модели; у нас своя модель, нас молодость бросала не в Клондайк, а на кронштадский лед; за отказ от "шведской" модели мы расплачивались демографической статистикой трупов, равной статистике десяти Швеций - куда же прикажете списать ее, эту статистику, в сегодняшнем равнении на Швецию!
(окончание следует)
Супермаркет и метафизика
(часть 4: почему нужна проработка прошлого)
Заканчиваю цитировать текст темного философа Карена Свасьяна (Литгазета, 30.01.1991). Мы остановились на полемике с теми, кто ждал для России чего-то похожего на "шведский социализм":
Швеция выстрадала свою модель, какую же "Швецию" накликаем себя мы с таким непостижимым нравственным легкомыслием, только и знающим, что "из грязи в князи" и обратно! Вот чего не хватает нам: метафизики [...] Не хватает - говоря языком дня - нравственной реформы, творимой опять же не в парламентских залах [...], а в индивидуальных сознаниях и - навылет.
Ведь не с супермаркетов начиналась Европа, а всегда и только с таких вот реформ, после которых деловые разговоры впервые становились реально деловыми, и если Европа спотыкалась о кошмары, то выход из них уже как бы инстинктивно освещался факелами нравственности и только потом "планами Маршалла". Хотите узнать секрет европейских супермаркетов - ну что же: он не в рыночной экономике; он а творческой епитимье, наложенной на себя поэтом Эзрой Паундом, который наказал себя творческим молчанием за увлечение фашизмом (а ведь поэт Божьей милостью!), он в крике философа Адорно, пронзившем навылет европейскую душу: "После Освенцима стыдно писать стихи". Вот где источник "экономического чуда"[...]. А мы... мы все еще накидываем брезент на свой кошмар, каемся кинолентами и концептуальными рок-группами, обсуждаем "шведскую модель" и радуемся куску мыла. Вот так, начали Стахановыми, кончаем Мойдодырами.
Меня перебьют; самые благожелательные из возможных оппонентов воскликнут: позвольте! Промедление смерти подобно, трезвейшие специалисты гремят о просрочке всех сроков, нас, не возьмись мы тотчас же за дело, ожидает катастрофа, и что же - должны ли мы в преддверии нового краха наказывать себя за старый? Очень соблазнительная логика. И все же вопреки ей скажу: да, должны. Ибо нет старого и нового, есть единственный, все тот же, определяемый не какими-то там "объективными факторами", а человеком, и значит, мерой всех вещей. Так кто же мы такие? Еще позавчера Раскольниковы, еще вчера Корчагины, а сегодня уже без пяти минут жюльверновские инженеры - и все это в объеме одной долголетней человеческой жизни! Надо накормить народ. Святое желание, но - врачу, исцелися сам! Без этого едва ли накормим, ну а если накормим, так он и сытый все равно сведет с нами счеты.
Я возвращаюсь к тому, с чего начал. Может быть, есть еще на земном шаре такие уголки, где понимать - значит прощать, или презирать, или сваливать все на Царя и Бога. У нас подобная арифметика не идет в счет. Здравый смысл уместен в стандартных здоровых условиях; парадоксальность наших условий готова всякий раз обратить это в плоский смысл. Оттого в наших условиях понимание может выглядеть метафорой, метафизикой, порой даже чушью.
Но я обещал формулу и вынужден сдержать слово. Придется для этого посчитаться с одним-единственным фактом, от которого нас последовательно отучали в школах и университетах: фактом реальности мысли. Мы знаем, какие разрушения в физическом пространстве может произвести рука кретина, дорвавшаяся до взрывчатки, но мы не знаем, какими разрушениями в духовном пространстве - и оттуда уже в физическом - чревата неверная или заведомо преступная мысль. Искать виновных после реализации мысли не значит понимать; понимать - значит разоблачать мысль ДО ее реализации на физическом плане и тем самым лишать ее возможности реализации. В карикатурной форме этот принцип был высказан однажды Робеспьером: наказание, по его словам. должно опережать преступление. Убережемся от такой карикатуры, наделяющей функцией понимания трибунал и палача. Речь идет не о сечке голов, а о засвечивании мыслей, или (отваживаясь на обещанную формулу) понимать - значит предотвращать.
Конечно, текст КС, вопреки своей формуле, ничего не предотвратил, но он понял очень важные вещи, в т.ч. о переходном правосудии. 35 лет назад эта заметка показалась мне очень важной, и теперь я вижу, что не ошибся.
(часть 4: почему нужна проработка прошлого)
Заканчиваю цитировать текст темного философа Карена Свасьяна (Литгазета, 30.01.1991). Мы остановились на полемике с теми, кто ждал для России чего-то похожего на "шведский социализм":
Швеция выстрадала свою модель, какую же "Швецию" накликаем себя мы с таким непостижимым нравственным легкомыслием, только и знающим, что "из грязи в князи" и обратно! Вот чего не хватает нам: метафизики [...] Не хватает - говоря языком дня - нравственной реформы, творимой опять же не в парламентских залах [...], а в индивидуальных сознаниях и - навылет.
Ведь не с супермаркетов начиналась Европа, а всегда и только с таких вот реформ, после которых деловые разговоры впервые становились реально деловыми, и если Европа спотыкалась о кошмары, то выход из них уже как бы инстинктивно освещался факелами нравственности и только потом "планами Маршалла". Хотите узнать секрет европейских супермаркетов - ну что же: он не в рыночной экономике; он а творческой епитимье, наложенной на себя поэтом Эзрой Паундом, который наказал себя творческим молчанием за увлечение фашизмом (а ведь поэт Божьей милостью!), он в крике философа Адорно, пронзившем навылет европейскую душу: "После Освенцима стыдно писать стихи". Вот где источник "экономического чуда"[...]. А мы... мы все еще накидываем брезент на свой кошмар, каемся кинолентами и концептуальными рок-группами, обсуждаем "шведскую модель" и радуемся куску мыла. Вот так, начали Стахановыми, кончаем Мойдодырами.
Меня перебьют; самые благожелательные из возможных оппонентов воскликнут: позвольте! Промедление смерти подобно, трезвейшие специалисты гремят о просрочке всех сроков, нас, не возьмись мы тотчас же за дело, ожидает катастрофа, и что же - должны ли мы в преддверии нового краха наказывать себя за старый? Очень соблазнительная логика. И все же вопреки ей скажу: да, должны. Ибо нет старого и нового, есть единственный, все тот же, определяемый не какими-то там "объективными факторами", а человеком, и значит, мерой всех вещей. Так кто же мы такие? Еще позавчера Раскольниковы, еще вчера Корчагины, а сегодня уже без пяти минут жюльверновские инженеры - и все это в объеме одной долголетней человеческой жизни! Надо накормить народ. Святое желание, но - врачу, исцелися сам! Без этого едва ли накормим, ну а если накормим, так он и сытый все равно сведет с нами счеты.
Я возвращаюсь к тому, с чего начал. Может быть, есть еще на земном шаре такие уголки, где понимать - значит прощать, или презирать, или сваливать все на Царя и Бога. У нас подобная арифметика не идет в счет. Здравый смысл уместен в стандартных здоровых условиях; парадоксальность наших условий готова всякий раз обратить это в плоский смысл. Оттого в наших условиях понимание может выглядеть метафорой, метафизикой, порой даже чушью.
Но я обещал формулу и вынужден сдержать слово. Придется для этого посчитаться с одним-единственным фактом, от которого нас последовательно отучали в школах и университетах: фактом реальности мысли. Мы знаем, какие разрушения в физическом пространстве может произвести рука кретина, дорвавшаяся до взрывчатки, но мы не знаем, какими разрушениями в духовном пространстве - и оттуда уже в физическом - чревата неверная или заведомо преступная мысль. Искать виновных после реализации мысли не значит понимать; понимать - значит разоблачать мысль ДО ее реализации на физическом плане и тем самым лишать ее возможности реализации. В карикатурной форме этот принцип был высказан однажды Робеспьером: наказание, по его словам. должно опережать преступление. Убережемся от такой карикатуры, наделяющей функцией понимания трибунал и палача. Речь идет не о сечке голов, а о засвечивании мыслей, или (отваживаясь на обещанную формулу) понимать - значит предотвращать.
Конечно, текст КС, вопреки своей формуле, ничего не предотвратил, но он понял очень важные вещи, в т.ч. о переходном правосудии. 35 лет назад эта заметка показалась мне очень важной, и теперь я вижу, что не ошибся.
👍8❤7🔥1
Бензиновый коллапс
Вместо довоенного профицита в 8-18% в 2020-2021 годах (разница между производством и потреблением бензина) получили дефицит в районе 20%. И при продолжении ударов он может еще подрасти. Нехватка 1/5 части нужного топлива — это серьезно, тем более что сейчас в приоритете у российских чиновников снабжение армии, которая умеет экономить еще хуже, чем воевать.
Заметка для Вот Так: https://vot-tak.tv/94076495/toplivnyj-kollaps-v-rossii?
Или вот версия для России: https://storage.googleapis.com/kldscp/vot-tak.tv/tminions
Начинает ускоряться инфляция, ЦБ может затормозить снижение процентной ставки, а регионы, приоретизируя поставки топлива для армии, по государственному и муниципальному заказу - ещё сильнее пережать рынок, увеличив дефицит топлива для частных нужд.
Но самое страшное — это даже не инспирированная бензином инфляция, а его физическое отсутствие, которое может привести к падению множества сегментов экономики - от торговли и туризма до аграрного сектора и добычи полезных ископаемых.
Вместо довоенного профицита в 8-18% в 2020-2021 годах (разница между производством и потреблением бензина) получили дефицит в районе 20%. И при продолжении ударов он может еще подрасти. Нехватка 1/5 части нужного топлива — это серьезно, тем более что сейчас в приоритете у российских чиновников снабжение армии, которая умеет экономить еще хуже, чем воевать.
Заметка для Вот Так: https://vot-tak.tv/94076495/toplivnyj-kollaps-v-rossii?
Или вот версия для России: https://storage.googleapis.com/kldscp/vot-tak.tv/tminions
Начинает ускоряться инфляция, ЦБ может затормозить снижение процентной ставки, а регионы, приоретизируя поставки топлива для армии, по государственному и муниципальному заказу - ещё сильнее пережать рынок, увеличив дефицит топлива для частных нужд.
Но самое страшное — это даже не инспирированная бензином инфляция, а его физическое отсутствие, которое может привести к падению множества сегментов экономики - от торговли и туризма до аграрного сектора и добычи полезных ископаемых.
vot-tak.tv
Почему удары дронов по НПЗ в 2026 году стали критическими
Летом 2026 года Россия столкнулась с беспрецедентным дефицитом автомобильного топлива, охватившим более 90% регионов страны. Из-за систематических ударов БПЛА по установкам первичной переработки...
👍2❤1⚡1🔥1
На днях премия «Просветитель» @p_prosvetitel объявила основной длинный список, биографическую спецноминацию и премию за перевод. Вот книги из этих списков, которые я прочитал или собираюсь прочитать:
📕 Николай Власов
«Немцы после войны: как Западной Германии удалось преодолеть нацизм»
@alpinanonfiction
📕 Иван Давыдов
«Люди и города. Путеводитель по русскому Средневековью»
@individuumbooks
📕 Игорь Данилевский
«Интеллектуалы древней Руси. Зарождение соблазна русского мессианизма»
@nlobooks
📕 Борис Колоницкий и др.
«Имя раздора: политическое использование понятия «гражданская война» (1917–1918)» / Коллективная монография
@nlobooks
📕 Марк Липовецкий
«Советский трикстер: культурное наследие цинизма»
@nlobooks
📕 Лев Масиель Санчес
«Купола, дворцы, ДК. История и смыслы архитектуры России»
@individuumbooks
📕 Кирилл Осповат
«Пугачевщина: политическая семиотика бунта в эпоху Просвещения»
@izdatelstvoogi
📕 Егор Сенников
«Расходящиеся тропы. Очерки России ХХ века о тех, кто уехал, и тех, кто остался»
@individuumbooks
📕 Дмитрий Хаустов
«Темные теории: философия после постмодерна»
@led_project
📕 Сергей Ходнев
«Еретики: Как церковные распри создали мир, в котором мы живем»
@alpinanonfiction
📕 Александр Архангельский
«Пушкин. Книга про всё»
@vidimbooks
📕 Наталья Громова
«Евгений Шварц. Судьба Cказочника в эпоху Дракона»
ISIA Media Verlag / @ilimbakh
📕 Глеб Морев
«Иосиф Бродский: годы в СССР. Литературная биография»
@nlobooks
📕 Вольфрам Айленбергер
«Дух современности. Последние годы философии и начало нового Просвещения. 1948–1984»
@admarginem
перевод: Наталья Чепелева
ред. Мария Сюткина
📕 Буркхард Билгер
«Отечество. История о войне, семье и совести в нацистской Германии»
@individuumbooks
перевод: Максим Шер
ред. Олег Егоров
📕 Пол Верт
«1837 год. Скрытая трансформация России»
@nlobooks
перевод: Сергей Карпов
📕 Роджер Кроули
«Битва за пряности: как противостояние XVI века определило устройство современного мира»
@alpinanonfiction
перевод: Ольга Корчевская
ред. Ольга Нижельская
📕 Ларри Коллинз, Доминик Лапьер
«Свобода приходит в полночь»
@corpusbooks
перевод: Ольга Гринкруг
науч. ред. Илья Спектор
ред. Никита Соколов
📕 Мишель Пастуро
«Бестиарии Средневековья»
@led_project
перевод: Денис Голованенко
науч. ред. Михаил Майзульс
лит. ред. Екатерина Абегян
вып. ред. Павел Здешнев
📕 Рэймонд Стоукс
«Фениксы мировой экономики: экономическое возрождение Германии и Японии после 1945 года»
@alpinaru
перевод: Михаил Оверченко
науч. ред. Сергей Горячий
📕 Николай Власов
«Немцы после войны: как Западной Германии удалось преодолеть нацизм»
@alpinanonfiction
📕 Иван Давыдов
«Люди и города. Путеводитель по русскому Средневековью»
@individuumbooks
📕 Игорь Данилевский
«Интеллектуалы древней Руси. Зарождение соблазна русского мессианизма»
@nlobooks
📕 Борис Колоницкий и др.
«Имя раздора: политическое использование понятия «гражданская война» (1917–1918)» / Коллективная монография
@nlobooks
📕 Марк Липовецкий
«Советский трикстер: культурное наследие цинизма»
@nlobooks
📕 Лев Масиель Санчес
«Купола, дворцы, ДК. История и смыслы архитектуры России»
@individuumbooks
📕 Кирилл Осповат
«Пугачевщина: политическая семиотика бунта в эпоху Просвещения»
@izdatelstvoogi
📕 Егор Сенников
«Расходящиеся тропы. Очерки России ХХ века о тех, кто уехал, и тех, кто остался»
@individuumbooks
📕 Дмитрий Хаустов
«Темные теории: философия после постмодерна»
@led_project
📕 Сергей Ходнев
«Еретики: Как церковные распри создали мир, в котором мы живем»
@alpinanonfiction
📕 Александр Архангельский
«Пушкин. Книга про всё»
@vidimbooks
📕 Наталья Громова
«Евгений Шварц. Судьба Cказочника в эпоху Дракона»
ISIA Media Verlag / @ilimbakh
📕 Глеб Морев
«Иосиф Бродский: годы в СССР. Литературная биография»
@nlobooks
📕 Вольфрам Айленбергер
«Дух современности. Последние годы философии и начало нового Просвещения. 1948–1984»
@admarginem
перевод: Наталья Чепелева
ред. Мария Сюткина
📕 Буркхард Билгер
«Отечество. История о войне, семье и совести в нацистской Германии»
@individuumbooks
перевод: Максим Шер
ред. Олег Егоров
📕 Пол Верт
«1837 год. Скрытая трансформация России»
@nlobooks
перевод: Сергей Карпов
📕 Роджер Кроули
«Битва за пряности: как противостояние XVI века определило устройство современного мира»
@alpinanonfiction
перевод: Ольга Корчевская
ред. Ольга Нижельская
📕 Ларри Коллинз, Доминик Лапьер
«Свобода приходит в полночь»
@corpusbooks
перевод: Ольга Гринкруг
науч. ред. Илья Спектор
ред. Никита Соколов
📕 Мишель Пастуро
«Бестиарии Средневековья»
@led_project
перевод: Денис Голованенко
науч. ред. Михаил Майзульс
лит. ред. Екатерина Абегян
вып. ред. Павел Здешнев
📕 Рэймонд Стоукс
«Фениксы мировой экономики: экономическое возрождение Германии и Японии после 1945 года»
@alpinaru
перевод: Михаил Оверченко
науч. ред. Сергей Горячий
❤7⚡4👍3
Разговор с Мариной Скориковой про ситуацию в региональных экономиках и бюджетах
https://www.youtube.com/watch?v=va8QxEsez3U
https://www.youtube.com/watch?v=va8QxEsez3U
❤4👍3
В этом году в длинный список "Политпросвета" вошли 13 книг. И в нем есть очень сильные книги - даже жалко, что они вышли почти одновременно:
Тимур Атнашев. Бюрократия, или Порядок без хозяина. — СПб.: Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2025.
Андрей Архангельский. Страна, решившая не быть. — Берлин: Freedom Letters, 2025.
Роман Баданин, Михаил Рубин. Царь собственной персоной. Как Владимир Путин обманул всех нас. — BAbook, 2026.
Илья Венявкин. Храм войны. Люди и их идеи, сделавшие возможным российское вторжение в Украину. — Рига: Meduza / StraightForward, 2025.
Константин Гаазе. Куда дрейфуют диктатуры? Российская автократия и вторжение в Украину. — Рига: Meduza, 2025.
Сергей Гирин. От 3+5 до Z: язык одной войны. — FRESH Verlag, 2025.
Андрей Захаров. Русский киберпанк. Как Кремль и олигархи строят «цифровой ГУЛАГ» — и кто этому сопротивляется. — Берлин: Эхо Книги / StraightForward, 2025.
Елена Лукьянова. Основной закон. — Рига: Свободный университет, 2026.
Леонид Никитинский. Понятия. Краткий курс неправа для будущих социологов и юристов. — Freedom Letters / Новая газета, 2026.
Константин Пахалюк. В поисках «русской древности». «Консервативный поворот» и политика памяти в регионах Центральной России (2010-е — начало 2022 года). — Chișinău: The Historical Expertise, 2026.
Александра Прокопенко. Соучастники. Почему российская элита выбрала войну. — Берлин: BABook, StraightForward, 2025.
Саша Скочиленко, С.М. Фаворски. Мой тюремный трип. — Рига: Freedom Letters, 2025.
Дмитрий Травин. Пути России от Ельцина до Батыя: история наоборот. — М.: Новое литературное обозрение, 2025.
Тимур Атнашев. Бюрократия, или Порядок без хозяина. — СПб.: Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2025.
Андрей Архангельский. Страна, решившая не быть. — Берлин: Freedom Letters, 2025.
Роман Баданин, Михаил Рубин. Царь собственной персоной. Как Владимир Путин обманул всех нас. — BAbook, 2026.
Илья Венявкин. Храм войны. Люди и их идеи, сделавшие возможным российское вторжение в Украину. — Рига: Meduza / StraightForward, 2025.
Константин Гаазе. Куда дрейфуют диктатуры? Российская автократия и вторжение в Украину. — Рига: Meduza, 2025.
Сергей Гирин. От 3+5 до Z: язык одной войны. — FRESH Verlag, 2025.
Андрей Захаров. Русский киберпанк. Как Кремль и олигархи строят «цифровой ГУЛАГ» — и кто этому сопротивляется. — Берлин: Эхо Книги / StraightForward, 2025.
Елена Лукьянова. Основной закон. — Рига: Свободный университет, 2026.
Леонид Никитинский. Понятия. Краткий курс неправа для будущих социологов и юристов. — Freedom Letters / Новая газета, 2026.
Константин Пахалюк. В поисках «русской древности». «Консервативный поворот» и политика памяти в регионах Центральной России (2010-е — начало 2022 года). — Chișinău: The Historical Expertise, 2026.
Александра Прокопенко. Соучастники. Почему российская элита выбрала войну. — Берлин: BABook, StraightForward, 2025.
Саша Скочиленко, С.М. Фаворски. Мой тюремный трип. — Рига: Freedom Letters, 2025.
Дмитрий Травин. Пути России от Ельцина до Батыя: история наоборот. — М.: Новое литературное обозрение, 2025.
❤4👍4
Нормализация России: политика
Это новое видео в серии разговоров про нормализацию (предыдущие: вводная беседа, экономика, силовая реформа). Очень сильный разговор о политической реформе после Путина - с участием Кирилла Рогова, Ирины Бусыгиной и Екатерины Шульман. Очень краткий конспект:
Кирилл Рогов рассказал об исключительной ненормальности происходящего в России: 10 лет назад даже активные участники войны не поверили бы, что им придется пережить. Совсем сжалось число лиц, принимающих решения: бизнес, госбюрократия, региональные элиты - никто не может повлиять на Путина. Выходом из этой ненормальности может стать не демократизация, а "нормальная автократия": ограничение авторитарного персонализма: минимизация уровня насилия, расширение доступа к принятию решений, распределение власти и контроля над государственным насилием. Это будет не развитая демократия, а промежуточный режим, ограничение репрессий и цензуры, ограничение пропаганды и тд.
Ирина Бусыгина говорила о том, что будут очень нужны компромиссы. Ведь путинская система многое умеет, будет жестоко сопротивляться, умеет делегировать и делиться, она создала множество бенефициаров. За происходящее сейчас платить придется следующим поколениям. Вопрос: когда и сколько? Эта система опасна: она ведет к деградации, производя чудовищное злодейство и заставляя всю нацию попустительствовать открытому злу. Она распространяет по всему миру культ силы и абсолютную аморальность. Наиболее вероятный выход из такой системы - модернизированная автократия, ушедшая от персонализма и гарантирующая населению порядок и ограничивающая насилие.
Екатерина Шульман сказала о том, что при проектировании будущего часто не делают различия между вероятным и желаемым. Если предел функциональности не достигнут, то и окно возможностей закрыто. Пока эта машина не умоется кровью (или не упрется в стену), никакие реформы не начнутся. Если же необходимость изменений осознана элитами, и они в состоянии эти перемены производить и администрировать - значит, начальника у нас уже нет. При нем ничего подобного не будет. Если же мы дошли до этого момента, значит, центр у нас уже слаб (не мы его ослабили, а он сам прогнил и провалился). Его зашибло железной крышкой, и оставшиеся в живых бродят по развалинам и думают, как им вернуть человекообразную жизнь - транспорт, пособия, подвоз продовольствия и тд.
Задача состоит в распределении власти и препятствовании ее будущей концентрации, отметила ЕШ. На рубеже 1980-90-х годов политическое воображение россиян было заворожено идеей сильной руки. Единство и суверенитет - губительные политические лозунги, ведущие к монополизации власти и авторитаризму. Суверенитет уже тогда понимался как "я делаю что хочу, и никто мне не указ: внутри убиваю, кого хочу, снаружи нападаю на кого хочу - это и есть суверенитет". Это путь к изоляционизму и агрессии. Альтернатива - максимальная привязка к международным нормам, федерализм и местное самоуправление, законодательство, препятствующее образованию устойчивого парламентского большинства, подталкивающее к коалициям и компромиссу. При этом в отсутствии устойчивой партийной структуры право выдвигать депутатов можно дать НКО и медиа.
Когда запрос на перемены будет осознан, положение будет паршивое: многие работающие сейчас институты будут руинированы, продолжила ЕШ. Хочется надеяться, что наевшись досыта плодов "сильной руки", выжившее российское общество получит аллергию на нее, став более пожилым, пришибленным, пугливым и боящимся хотеть чего бы то ни было. Из нынешней турбулентности российское общество выйдет сильно покоцанным. Оно "и при жизни не отличалось темпераментом", и так было пожилое и нездоровое, и состоит из бабушек, а после этого будет еще и с хорошим ПТСР, и будет дергаться при любых громких звуках. Поэтому воодушевить его "картиной будущего" будет трудно: люди хотят только того, чтобы от них все отстали. "От...сь от нас все" - вот русская народная мечта.
окончание следует
Это новое видео в серии разговоров про нормализацию (предыдущие: вводная беседа, экономика, силовая реформа). Очень сильный разговор о политической реформе после Путина - с участием Кирилла Рогова, Ирины Бусыгиной и Екатерины Шульман. Очень краткий конспект:
Кирилл Рогов рассказал об исключительной ненормальности происходящего в России: 10 лет назад даже активные участники войны не поверили бы, что им придется пережить. Совсем сжалось число лиц, принимающих решения: бизнес, госбюрократия, региональные элиты - никто не может повлиять на Путина. Выходом из этой ненормальности может стать не демократизация, а "нормальная автократия": ограничение авторитарного персонализма: минимизация уровня насилия, расширение доступа к принятию решений, распределение власти и контроля над государственным насилием. Это будет не развитая демократия, а промежуточный режим, ограничение репрессий и цензуры, ограничение пропаганды и тд.
Ирина Бусыгина говорила о том, что будут очень нужны компромиссы. Ведь путинская система многое умеет, будет жестоко сопротивляться, умеет делегировать и делиться, она создала множество бенефициаров. За происходящее сейчас платить придется следующим поколениям. Вопрос: когда и сколько? Эта система опасна: она ведет к деградации, производя чудовищное злодейство и заставляя всю нацию попустительствовать открытому злу. Она распространяет по всему миру культ силы и абсолютную аморальность. Наиболее вероятный выход из такой системы - модернизированная автократия, ушедшая от персонализма и гарантирующая населению порядок и ограничивающая насилие.
Екатерина Шульман сказала о том, что при проектировании будущего часто не делают различия между вероятным и желаемым. Если предел функциональности не достигнут, то и окно возможностей закрыто. Пока эта машина не умоется кровью (или не упрется в стену), никакие реформы не начнутся. Если же необходимость изменений осознана элитами, и они в состоянии эти перемены производить и администрировать - значит, начальника у нас уже нет. При нем ничего подобного не будет. Если же мы дошли до этого момента, значит, центр у нас уже слаб (не мы его ослабили, а он сам прогнил и провалился). Его зашибло железной крышкой, и оставшиеся в живых бродят по развалинам и думают, как им вернуть человекообразную жизнь - транспорт, пособия, подвоз продовольствия и тд.
Задача состоит в распределении власти и препятствовании ее будущей концентрации, отметила ЕШ. На рубеже 1980-90-х годов политическое воображение россиян было заворожено идеей сильной руки. Единство и суверенитет - губительные политические лозунги, ведущие к монополизации власти и авторитаризму. Суверенитет уже тогда понимался как "я делаю что хочу, и никто мне не указ: внутри убиваю, кого хочу, снаружи нападаю на кого хочу - это и есть суверенитет". Это путь к изоляционизму и агрессии. Альтернатива - максимальная привязка к международным нормам, федерализм и местное самоуправление, законодательство, препятствующее образованию устойчивого парламентского большинства, подталкивающее к коалициям и компромиссу. При этом в отсутствии устойчивой партийной структуры право выдвигать депутатов можно дать НКО и медиа.
Когда запрос на перемены будет осознан, положение будет паршивое: многие работающие сейчас институты будут руинированы, продолжила ЕШ. Хочется надеяться, что наевшись досыта плодов "сильной руки", выжившее российское общество получит аллергию на нее, став более пожилым, пришибленным, пугливым и боящимся хотеть чего бы то ни было. Из нынешней турбулентности российское общество выйдет сильно покоцанным. Оно "и при жизни не отличалось темпераментом", и так было пожилое и нездоровое, и состоит из бабушек, а после этого будет еще и с хорошим ПТСР, и будет дергаться при любых громких звуках. Поэтому воодушевить его "картиной будущего" будет трудно: люди хотят только того, чтобы от них все отстали. "От...сь от нас все" - вот русская народная мечта.
окончание следует
YouTube
Нормализация России: политика
В последние месяцы россияне все острее ощущают ненормальность происходящего в стране. Сценариям нормализации социально-политической реальности была посвящена серия текстов Кирилла Рогова на сайте Re:Russia. Что более вероятно: постпутинская демократизация…
❤10👍4
Нормализация России: политика
(окончание)
Люди часто плачут на похоронах самых страшных деспотов, отметил Кирилл Рогов. Это происходит потому, что такие деспотии делают большую часть общества соучастниками своих преступлений. Потом люди оказываются в ужасе, понимая, что им нельзя вернуться в нормальный мир, осознавая ужас своей преступности. Они стали, как сказала Ирина Бусыгина, "свидетелями зла". В отличие от 1980-90-х, из-за кризиса у России не будет институционального образца, на который можно было бы ориентироваться. Это будет препятствовать, но кризисы автократий могут случаться и без внешних толчков. Создана противоестественная система с большим кризисным потенциалом, и "рвануть" может в любой момент.
Выходом из этой противоестествнной ненормальности может быть, например, умеренный националистический режим. Страшный для Европы Орбан, которого можно сместить на выборах, - это был бы хороший для России вариант, продолжил КР.
Главное, чего необходимо избежать, - это чтобы все не выстроились под одного начальника, отметила Екатерина Шульман. Поэтому может быть хороша модель, когда есть избранный президент, контролирующий силовые структуры, и правительство, сформированное парламентом, чтобы президент и премьер конкурировали. Нам нужна "неуверенная Россия". Очень полезно ввести в публичный дискурс занижение ожиданий. Находящимся и снаружи, и внутри страны важно понимать, что положение плохое, и любое неубийственное развитие событий - это уже неплохо.
Надеюсь на отторжение от официозного бодрячества и достигаторства от милитаристского жаргона, - на то, что люди будут покрываться сыпью, слыша что-то подобное, заключила ЕШ. Занижение ожиданий: не переубивать друг друга насмерть, вода, еда и кое-что из бытовой техники, - вот и замечательно. Вот такое желаемое будущее. А мечты о величии надо задвинуть подальше. А также о всенародном счастии, искуплении всех грехов и об оплате всех долгов. Весь перфекционизм и идеализм надо забыть. Мы не в том положении.
(окончание)
Люди часто плачут на похоронах самых страшных деспотов, отметил Кирилл Рогов. Это происходит потому, что такие деспотии делают большую часть общества соучастниками своих преступлений. Потом люди оказываются в ужасе, понимая, что им нельзя вернуться в нормальный мир, осознавая ужас своей преступности. Они стали, как сказала Ирина Бусыгина, "свидетелями зла". В отличие от 1980-90-х, из-за кризиса у России не будет институционального образца, на который можно было бы ориентироваться. Это будет препятствовать, но кризисы автократий могут случаться и без внешних толчков. Создана противоестественная система с большим кризисным потенциалом, и "рвануть" может в любой момент.
Выходом из этой противоестествнной ненормальности может быть, например, умеренный националистический режим. Страшный для Европы Орбан, которого можно сместить на выборах, - это был бы хороший для России вариант, продолжил КР.
Главное, чего необходимо избежать, - это чтобы все не выстроились под одного начальника, отметила Екатерина Шульман. Поэтому может быть хороша модель, когда есть избранный президент, контролирующий силовые структуры, и правительство, сформированное парламентом, чтобы президент и премьер конкурировали. Нам нужна "неуверенная Россия". Очень полезно ввести в публичный дискурс занижение ожиданий. Находящимся и снаружи, и внутри страны важно понимать, что положение плохое, и любое неубийственное развитие событий - это уже неплохо.
Надеюсь на отторжение от официозного бодрячества и достигаторства от милитаристского жаргона, - на то, что люди будут покрываться сыпью, слыша что-то подобное, заключила ЕШ. Занижение ожиданий: не переубивать друг друга насмерть, вода, еда и кое-что из бытовой техники, - вот и замечательно. Вот такое желаемое будущее. А мечты о величии надо задвинуть подальше. А также о всенародном счастии, искуплении всех грехов и об оплате всех долгов. Весь перфекционизм и идеализм надо забыть. Мы не в том положении.
👍7❤6👎1
Бензиновая мобилизация
До сих пор никакой никакой мобилизационной экономики в России не было (ну кроме мобилизации 2022 года, принудительных разнарядок по предприятиям на поставку контрактников, которые можно выполнить как людьми, так и деньгами (услуга "купи контрактника": https://t.me/moscowtimes_ru/47558). Еще в 2022-2023 Пригожину очень не хватало снарядов, и была произведена очевидная мобилизация ВПК, который уже пятый год растет темпами в районе 15-35% ежегодно. Еще есть инфляционная мобилизация, когда ради войны государство идет на повышенный рост цен (пропорция между ценами товаров для войны и ценами товаров для мирной жизни меняется в пользу первых), которая заставляет людей ограничивать потребление (https://t.me/moscowtimes_ru/47566). Этим элементы мобилизации в экономике практически ограничивались: вся экономика не становилась мобилизационной.
Теперь ситуация может измениться. Серьезная (вроде 30-35%) и устойчивая (если ВСУ продолжат столь же успешно жечь НПЗ, нефтебазы, танкеры, портовые терминалы и тд) нехватка бензина (https://t.me/svobodnieslova/9248) может заставить сделать еще один шаг к мобилизационной экономике. Ведь ее логика именно такая: 1) есть дефицитный ресурс, 2) этот ресурс очень нужен для фронта, для победы (в Запорожье (Ростовской области и тд), нет возможности подвозить все необходимое на линию фронта, 3) если нет возможности увеличить предложение ресурса, давайте так рационируем его потребление. чтобы у военных недостатка не было. А также у госслужб от скорой помощи до пожарных. Остальным отпускаем по остаточному принципу.
Что там при этом будет с гражданскими, и какие у них будут настроения, никого не *** (заботит только администрацию президента и губернаторов, чьи должности становятся расстрельными по мере роста недовольств). Бензин - основа современной экономики примерно как электричество, без него никак. Так что Украине достаточно поддерживать этот ресурс в состоянии острого дефицита. Вопрос в том, до какой степени военная администрация захочет и сможет "прогнуть" гражданскую, чтобы фронт получил необходимое. И будет ли это работать, когда хорошо простреливаются и морские трассы, и сухопутные.
До сих пор никакой никакой мобилизационной экономики в России не было (ну кроме мобилизации 2022 года, принудительных разнарядок по предприятиям на поставку контрактников, которые можно выполнить как людьми, так и деньгами (услуга "купи контрактника": https://t.me/moscowtimes_ru/47558). Еще в 2022-2023 Пригожину очень не хватало снарядов, и была произведена очевидная мобилизация ВПК, который уже пятый год растет темпами в районе 15-35% ежегодно. Еще есть инфляционная мобилизация, когда ради войны государство идет на повышенный рост цен (пропорция между ценами товаров для войны и ценами товаров для мирной жизни меняется в пользу первых), которая заставляет людей ограничивать потребление (https://t.me/moscowtimes_ru/47566). Этим элементы мобилизации в экономике практически ограничивались: вся экономика не становилась мобилизационной.
Теперь ситуация может измениться. Серьезная (вроде 30-35%) и устойчивая (если ВСУ продолжат столь же успешно жечь НПЗ, нефтебазы, танкеры, портовые терминалы и тд) нехватка бензина (https://t.me/svobodnieslova/9248) может заставить сделать еще один шаг к мобилизационной экономике. Ведь ее логика именно такая: 1) есть дефицитный ресурс, 2) этот ресурс очень нужен для фронта, для победы (в Запорожье (Ростовской области и тд), нет возможности подвозить все необходимое на линию фронта, 3) если нет возможности увеличить предложение ресурса, давайте так рационируем его потребление. чтобы у военных недостатка не было. А также у госслужб от скорой помощи до пожарных. Остальным отпускаем по остаточному принципу.
Что там при этом будет с гражданскими, и какие у них будут настроения, никого не *** (заботит только администрацию президента и губернаторов, чьи должности становятся расстрельными по мере роста недовольств). Бензин - основа современной экономики примерно как электричество, без него никак. Так что Украине достаточно поддерживать этот ресурс в состоянии острого дефицита. Вопрос в том, до какой степени военная администрация захочет и сможет "прогнуть" гражданскую, чтобы фронт получил необходимое. И будет ли это работать, когда хорошо простреливаются и морские трассы, и сухопутные.
😢2👍1
Bazaleti Uni (@bazaleti_uni) приглашает на летрнюю школу "Чужой паспорт. Как быть гражданином плохой страны?" Она будет проходить 28 августа - 3 сентября в Армении. Тема школы связана с болезненной для многих гражданской депривацией у жителей авторитарных (и не только) государств и тех, кто бежал от них в эмиграцию: "племя лишенных голоса и чувства причастности". Школа посвящена попыткам ревизии представлений о гражданстве, истории этого института и обсуждению альтернатив ему.
Среди преподавателей - Элла Панеях, Кирилл Титаев, Кирилл Рогов, Михаил Комин, Арсений Куманьков, Андрей Бабицкий, Анастасия Бонч-Осмоловская, Александра Ливергант. Заявки принимаются до конца июля, школа бесплатная. Вопрос для отборочного эссе привлекает своей рекурсией.
Среди преподавателей - Элла Панеях, Кирилл Титаев, Кирилл Рогов, Михаил Комин, Арсений Куманьков, Андрей Бабицкий, Анастасия Бонч-Осмоловская, Александра Ливергант. Заявки принимаются до конца июля, школа бесплатная. Вопрос для отборочного эссе привлекает своей рекурсией.
bazaleti.university
Чужой паспорт. Как быть гражданином плохой страны?
28.08–3.09.26 • Набор открыт • Летняя школа в Армении
❤5👎2👍1
Медиа в эмиграции и в России: адаптация к реальности во время войны
Кирилл Харатьян очень компетентно подвел итоги трансформации медиа в России и в эмиграции в 2022-2026 годах. Несколько выводов:
Независимые медиа сумели продолжить работу и релоцироваться. Финансово ситуация была благополучной в 2022-24, с 2025 усложнилась. А содержательно - наоборот: сначала было очень трудно, но сейчас алгоритмы работы стали понятными.
Несмотря на цензуру и блокировки в России сохраняются издания, пытающиеся работать по профессиональным стандартам даже в рамках строгих ограничений. На фоне российских медиа хорошо заметна группа "пропагандистов поневоле", работающая в рамках фундаментальных и ситуативных запретов.
Региональные медиа работают в РФ, стремясь привлекать к себе меньше внимания центра и ориентируются на лояльного, активного, помогающего им читателя.
Аудитория медиа в изгнании на 67-80% находится в России. Сами они научились делать извне и расследования, и истории, которыми медиа внутри страны заниматься не могут.
Часть русскоязычного контента потребляется не ради получения информации, а с целью эмоционально утешиться - это формирует инфопузыри.
Большая проблема медиа в эмиграции - качество редактуры и корректуры. Проекты выживают за счет разных - и разнотипных - источников доходов.
Основным каналом распространения информации остается Телеграм, но доминируют там вовсе не свободные медиа.
Кирилл Харатьян очень компетентно подвел итоги трансформации медиа в России и в эмиграции в 2022-2026 годах. Несколько выводов:
Независимые медиа сумели продолжить работу и релоцироваться. Финансово ситуация была благополучной в 2022-24, с 2025 усложнилась. А содержательно - наоборот: сначала было очень трудно, но сейчас алгоритмы работы стали понятными.
Несмотря на цензуру и блокировки в России сохраняются издания, пытающиеся работать по профессиональным стандартам даже в рамках строгих ограничений. На фоне российских медиа хорошо заметна группа "пропагандистов поневоле", работающая в рамках фундаментальных и ситуативных запретов.
Региональные медиа работают в РФ, стремясь привлекать к себе меньше внимания центра и ориентируются на лояльного, активного, помогающего им читателя.
Аудитория медиа в изгнании на 67-80% находится в России. Сами они научились делать извне и расследования, и истории, которыми медиа внутри страны заниматься не могут.
Часть русскоязычного контента потребляется не ради получения информации, а с целью эмоционально утешиться - это формирует инфопузыри.
Большая проблема медиа в эмиграции - качество редактуры и корректуры. Проекты выживают за счет разных - и разнотипных - источников доходов.
Основным каналом распространения информации остается Телеграм, но доминируют там вовсе не свободные медиа.
Русская служба The Moscow Times
Медиа в эмиграции и в России: адаптация к реальности во время войны
Мнение | Кирилл Харатьян - Четыре года войны сильно изменили российские медиа. Одни переместились в эмиграцию, но продолжают работать на российскую аудиторию, сохранив свободу. Другие пытаются продолжать журналистскую работу в России – несмотря на цензуру.
❤2👍2👎1