Хороший текст в "Горьком". О том, как правительственная языковая политика изменит образовательную среду и книгоиздание. https://gorky.media/context/ochen-tixii-mexanizm

Платформа нормализации: обсуждение

В последние месяцы здесь было много публикаций о цикле «Платформа нормализации: возвращение будущего». Подготовленные экономистами, политологами, социологами тексты о том, как Россия может вернуться на путь нормального развития, вызвали живой отклик. Продолжается их обсуждение на YouTube-канале “Страна и мир” (так, в дискуссии по экономической программы участвовали Сергей Гуриев и Андрей Яковлев).
 
Было много текстовых откликов. Затянувшаяся война вызывает в России рост ощущения ненормальности происходящего, усиливает спрос на нормализацию, написал Александр Морозов. Нормализация при этом понимается как возвращение к довоенному «комфортному авторитаризму». Элитные группы могут попытаться сохранить режим, представив войну как ошибку путинизма, а не его сущность. Продолжил эту мысль экономист Сергей Ковалев: нормализация может быть инициирована силовиками и служить удержанию ими власти.
 
Владислав Иноземцев в своей критической реплике отметил, что движущей силой трансформации в России станут скорее не народные массы, а элитные группы, почувствовавшие угрозу своему существованию. Преобразования не будут идти по заранее намеченному плану и будут отталкиваться как от «национал-имперского» путинизма, так и от демократического опыта 1990-х.  
 
Полемизируя с Иноземцевым, Павел Малый подчеркнул, что хороший план реформ не должен отвечать на вопросы «когда», «кто» и «что», но должен отвечать на вопрос «как». Перемены без продуманной заранее программы часто ведут к провалу и дискредитации самой идеи реформ. Отсутствие и у Горбачева, и у Ельцина плана реформ привело политику обоих лидеров к банкротству, а реформы 1860-х, готовившиеся десятилетиями, стали намного более успешными.
 
Наиболее детальное обсуждение публикаций "Платформы" развернулось в тексте политолога-международника Вадима Гришина и четырех статьях Ирины Бусыгиной и Михаила Филиппова. Гришин дал реакцию на все уже вышедшие публикации “Платформы”. Авторы цикла о реформе экономики, считает Гришин, не показали, какие элементы экономического наследства можно будет использовать в новой ситуации, какие нужно демонтировать, а какие могут повредить преобразованиям, закрепив старых бенефициаров и закрытую экономику. Предложение ограничить пересмотр прав собственности сделками, заключенными после начала войны, оставит ощущение лишь частичной справедливости. Остается недосказанным и вопрос о способности путинских элит к коллективному действию и о наличии в силовых структурах людей, готовых поддержать переход. 
 
Во внешнеполитической стратегии, по мнению Гришина, переоценивается рациональность Запада как единого контрагента, недооценивается субъектность Украины, недоработан вопрос о внутриполитической цене легитимации нового внешнеполитического курса и фактор Китая, зависимость России от которого растет.
 
Ирина Бусыгина и Михаил Филиппов в первой из четырех реакций на тексты “Платформы”, пишут, что экономические реформы могут быть реализованы после Путина и без демократизации новым авторитарным технократом, который откажется от военных конфликтов, ограничит произвол силовиков и бюрократии, рационализирует управление, но избежит политической конкуренции. Это наиболее вероятная политическая альтернатива после Путина. Вторая часть этой статьи обсуждает, могут ли в России возникнуть институциональные сдержки для власти автократа, ограничивающие ее четкими правилами.
 
Еще в одной публикации Бусыгина и Филиппов размышляют, как может сложиться коалиция сил, поддерживающих демократизацию. Модернизированная автократия наиболее безопасна для элитных групп. Демонополизация власти предполагает ослабление центра, но сторонники текущего порядка сочтут это ослаблением государства и распадом страны. Как сделать государство подотчетным, но не слабым, спрашивают авторы в четвертой статье цикла. Демократическая модель должна будет доказать, что можно вернуть институтам автономию, сохранив сильное государство, способное удерживать общие правила игры.

Не знаю, есть у меня тут интересующиеся ближневосточной политикой? Но если бы были, я бы сейчас так сказал: зачем гневаться на Трампа? Он ведь как туча - и с ней, и с ним все понятно. А вот для израильского лидера Нетаниягу, его доверчивых избирателей, а в особенности для израильтян с ещё более правыми настроениями исполняется эта песня:

https://m.youtube.com/watch?v=uzGkd-DHpL8&ra=m

Здешние, между прочим, реалии, недалеко от нас. И повторять, и повторять песенку эту, пока не поймут, в чем ошиблись и почему.

Попасть в переплет: мои друзья, добрые ангелы, запустили мобильную библеотеку "Переплет": В России это чудо работает без прокси и VPN и позволяет через приложение совершенно бесплатно читать больше 100 книг, которые издали в последние годы издали Babel Tel Aviv, «Медуза», Vidim Books, Esterum, Fresh Verlag, Свободный университет, ISIA Media и другие независимые издательские инициативы..Есть книги из списков «Просветителя».

Во всем остальном мире - платный доступ: за 14,99 евро в месяц можно получить доступ к пополняющемуся каталогу современного русскоязычного тамиздата..Оплата подписки дает возможность читателям в РФ знакомиться с новой литературой, недоступной в России. Это посильный вклад в борьбу с цензурой.Также можно поддержать проект дополнительно - это позволит развивать приложение и расширять библиотеку.

Разработчики говорят, что использовать приложение в России вполне безопасно: приложение не собирает персональные данные, книги хранятся в памяти телефона в зашифрованном виде, при необходимости приложение легко удалить и снова установить (после удаления следов использования приложения не остается), а свою библиотеку восстановить по кодовой фразе. Без нее история чтения не будет доступна. Удалять приложение рекомендуется при пересечении границы и визитах в госорганы. В России приложение одинаково работает и с VPN, и без него. На платформе обещаются книжные новости и акции, встречи с авторами.

​​Супермаркет и метафизика
(часть 1: Бог и Волк, геноцид и плебисцит)
 
Бывают тексты, в которых, как в капле, отражается целая эпоха. Недавно нашел такой у себя в архиве: непонятый философ-поэт Карен Свасьян, "Супермаркет и метафизика". Опубликован в "Литературной газете", 30.01.1991. В сети, кажется, отсутствует.

КС начинает с задачи этого текста: "понять происходящее". Но что значит "понимать"? Он отвергает и формулу "понимать - значит прощать" Жермены де Сталь как христианско-парфюмерную, и надрывно-больную парафразу Фридриха Ницше "понимать - значит презирать": "Блаженные времена, когда роскошь понимания оплачивалась звонкими все еще монетами только прощения или только презрения"; "головокружительный риск понимания в нашем случае никак не окупается уже трогательно человеческими аффектами прощения и презрения".

К пониманию можно идти с обратной стороны - от непонимания. "Беру типичный бытовой пример, по модели: понимать - значит находить виновных. Предполагается: кто-то несет за происходящее ответственность (Сталин, застой, масоны и пр.). Что несут, никакого сомнения: допустим же: вина их установлена - что дальше? [...] Разве же это не рецидивы все той же сталинской дрессировки - сваливать вину на других: сначала на Уолл-стрит или товарищей по партии, опустившихся до подмешивания битого стекла в масло, а потом и на самого Сталина?" Этим подходом КС подменить понимание отказывается, "находя это в высшей степени унизительным: сваливать с собственного безголовья на чужую, какую-никакую, а голову, и значит, не уйти в осмыслении истории дальше сюжета Красной Шапочки. И если мне патетически указывают на Волка, учинившего геноцид Красных Шапочек, я говорю "да", но мне не дает при этом покоя тот стучащийся в сердце факт, что геноциду этому предшествовал плебисцит Красных Шапочек, единодушно и полюбовно признавших в заведомом Волке "Отца" и "Лучшего Друга Красных Шапочек". Такая вот семейная подоплека".

Продолжаю цитирование: "И еще я отказываюсь свести понимание на уровень популярной теологии, по модели: Бог наказал. От такого Бога, по моему разумению, рукой подать до вышеупомянутого Волка. Ну и как же тут не взбунтоваться, исповедуя трактирный атеизм героев Достоевского, [...] проистекающий не из каких-то там научных калькуляций, а просто из чувства полной одураченности, - как же так, ты Ему молишься-молишься, а Он тебя бац - да Сталиным, или реакцией Вассермана, или - и вовсе по-современному - Синдромом Приобретенного Дефицита Понимания... Что до Бога, то Бог - не Тот, о котором помолчать бы, а тот, о котором без умолку, - не панацея понимания, а лишь идеальный макет нашего приобретенного убожества, этакий Небесный Барин, лотерейно карающий покорную и непокорную челядь, которая вообще-то ни при чем. В конце концов, сотворенные однажды по Образу и Подобию, мы и сами творим по собственному образу и подобию, дотвариваясь до псевдопрокурорского преподобия, - но нет же, не всегда и не только; есть ведь и другие подобия, скажем, Бог Ломоносова с обращенным к нему великолепным: "Я и у Господа Бога в дураках числиться не желаю"..."

Так КС говорит о моделях "бытового, популярного напонимания". Но есть еще элитарная модель - "источник всяческих зол". Интеллигенция не ищет виновных и не аппелирует к Богу: "положение обязывает к широким теоретическим перспективам, к пониманию. Отчего же и здесь не удается справиться с обязанностями?" Причиной КС называет "абстрактное, химерическое мышление, подключенное к собственному химерическому блоку питания и упрямо не желающее считаться с фактами".

"Вот пример, выхваченный из наиактуальнейшей гущи дня, может быть, самопервейшая и единственная тема дня: демократическое общество, частная собственность и т.д. Порой слушаешь умные речи, рекомендации, проекты, а память моментально реагирует ярмарочной лавкой у Свифта, надпись на которой гласила: "Здесь показывают величайшего в мире слона за исключением его самого".

Продолжение следует

Супермаркет и метафизика
(часть 2: демократия в Котловане, капитализм по царскому велению)

Продолжу цитирование статьи непонятого философа-поэта Карена Свасьяна из Литгазеты, 30 янв 1991 (тоже ведь брошенный временем осколок: армянин из тбилисского армянского Авлабари, в 1980-е писал о Бергсоне, переводил Ницше и Шпенглера - в Ереване дышалось намного свободнее, чем в северных столицах, занимался Кассирером, Гете и феноменологами, перебрался в Базель, где прожил больше 30 лет, увлекся Штайнером, переводил Рильке):

И думаешь уже непроизвольно: да, судьба угораздила нас быть бесменно детьми сначала "страшных лет России", потом ХХ съезда, теперь, кажется, даже Арбата, и только один архетип - единственно нужный - "дитяти" ухитрились мы фатальным образом проморгать: андерсоновского мальчика. Того самого, который воскликнул бы сегодня среди умного публицистического шума: помилуйте, какая частная собственность, какое демократическое общество! Да мыслимое ли дело украшать нидерландскими декорациями XVII века... простите... Котлован!.. Его - кто усомнился бы этом - непременно перебили бы: негоже, занимаясь серьезным делом, пробавляться метафорами. Положительные умы (юристы, экономисты, публицисты, философы, ну да, "коллективный разум") единодушно отмахнутся: метафора, и нечего там. Самое главное: не путайте вечернего досуга с дневной занятостью. Днем - понятия, строгие, как экзаменатор (рынок, система, презумпция, невиновности), вечером - в удобнейшем кресле - метафоры: Платонов, Оруэлл, ге-ни-аль-но! Мальчик, на то он и андерсоновский. - не смутится обилием экзаменаторов: пусть так, пусть метафора, но... но в таком случае метафора - сама действительность, настолько уж она укладывается в Котлован и не лезет в ваши понятия!

Я допускаю - отчего бы не допустить? - что мальчик наш читал Макса Вебера и Эрнста Трельча. [...] Итак, продолжение раунда. Ничего не поделаешь, придется вспомнить, что частный рынок или презумпция невиновности (по сути, любой ингредиент гражданского общества) не только экономические или юридические категории, но преждже всего этические. Точнее, они оттого и определили судьбы экономики и юриспруденции, западной демократии как таковой, что веками настаивались в темных душевных кельях нравственного самоистязания и самообретения. Да разве же это секрет - как и как долго выстрадала их Европа, прошедшая (разумеется, по-европейски) свой Котлован и донесшая-таки плод до зрелости!

Редкая специфика нашей отечественной истории, чрезвычайно затрудняющая технику аналогий с Европой, грозит обратить любое лакомое сравнение в дурную шутку. У нас ничего или почти ничего не донашивалось, у нас все объявлялось - от Петра, объявившего средь бела дня Просвещение, до совсем еще недавних объявлений, так что нынешнее поколение советских людей, каталептически дожидавшееся объявленного коммунизма, с каким-то смятенно сладким трепетом и ужасом дожидается нынче со дня на день объявления... капитализма. Как будто все давно уже готово и дело "за голосом Левитана"! Как будто - говоря по-научному - субъект права, субъект рыночных отношений, гражданин в смысле английского Хабеас корпус акта 1679 года - десятилетиями томится у нас в ожидании, когда наконец ему объявят, что он gentleman и имеет право прилюдно сморкаться в платок! Как будто - в третий раз - вчерашнему "политически грамотному и идеологически подкованному", изучавшему западную демократию по Кукрыниксам и если что и ценящему в ней, то только фирменные наклейки, недостает всего лишь разрешения местного Совета, чтобы накупить акций и с исконно отечественным "эх!" сесть за один стол с образинами из позапрошлогодних подшивок "Крокодила"!

(продолжение следует)

Супермаркет и метафизика
(часть 3: в ожидании чуда капитализма, о необходимости философии, почему Россия не Швеция и про пепел Клааса)

Продолжаю цитирование статьи темного философа Карена Свасьяна (Лит газета, 30 янв 1991). Поставив под сомнение перспективу строительства демократии в Котловане и капитализма - по царскому указу, он спорит с теорией (в дальнейшем ее хорошо выразили Найшуль и Кордонский), что в 1970-80-е в Союзе сложился стихийный подпольный рынок (а значит, делали вывод уже другие публицисты, формализация этого рынка, его обеление, замена стихийной приватизации формальной не должны оказаться чересчур трудным делом):

"И не говорите мне, заклинаю вас славным именем Эразма, о подпольных капиталистах, которые все равно у нас есть (ибо от этого-де не уйдешь) и есть как уродство, так что надо лишь принять закон и объявить его, чтобы вывест таланты из подполья и положить конец уродству. Что таланты, не спорю; спорю о другом - о химерической абстракции "подпольных капиталистов". Капитализм - надо же это взять в толк - никогда не был, да и не мог быть подпольным. Если вообще есть что-либо, что является его паническим антиподом, так это именно подполье, провиденциально не прощающее ему "ананасов и рябчиков". "Подпольный капиталист" - просто нелепый эвфемизм, обозначающий "жулика". Западу, разумеется, знаком этот маргинальный образ, но ни один здравомыслящий человек не рискнет его назвать капиталистом, а называет его, как и подобает, жуликом.

Таковы вот в нас неизжитые метастазы университетских курсов по марксизму: если делает деньги, то капиталист; там это разрешено, и потому там дело идет в открытую, у нас запрещено, и оттого - "подполье". Скромнейшее логическое усилие, в рамках крыловской басни: если вывести жулика из подполья и отправить его не в тюрьму (по принципу "всех не перевешаешь!"), а в наспех открытый для него офис, то капиталистом он не станет, а станет разве что жуликом с презумпцией невиновности. История не любит чудес и социально-политического каскадерства: мы же, очевидно, настолько привыкли к чудесам, что даже и сегодня, когда бы впору сотворить молитву и зажмуриться, все еще мичуринствуем с собственной засеченной до полусмерти душой и плотью. Теперь вот стоим в ожидании нового чуда: презумпции невиновности и правового общества.

Случилось так, что после четвертой ли главы "Краткого курса" или сногсшибательных успехов физических наук слово "метафизика" основатеьлно закрепилось нами в словаре бранных выражений. В те самые годы у нас за него сажали; после оттепели сажать перестали, но клеймо идеологической неблагонадежности почиет на нем и посейчас. Хуже, гораздо хуже: дискредитация этого слова и всего космоса связанных с ним смыслов проникла в самые недра народной психологии.

Но подумаем - не оттого ли наше уважение к деловым людям обернулось катастрофическим дефицитом деловых людей, что, взыскуя дела, мы сметали со своего пути всякого рода философствующих бездельников? Метафизик не может построить трамвай или запустить атомный реактор, но метафизик мыслями своими создает тот озонный слой духовности, без которого любая телесность обречена на однозначную животность. [...] Вот же, вот чего не хватает нам - Слона нравственной перспективы за Букашками перспектив деловых: экономических, юридических, демократических. Я понимаю, что демократия - это хорошо, и хорошо - когда сыто, но "пепел Клааса стучит в мое сердце", и обещанный кусок частнорыночного хлеба застрянет в моем горле, пока общество - не коллективным разумом, а каждым в отдельности, - не распнет себя на кресте нравственно не изжитого прошлого. Оставим в покое "венгерские" и "шведские" модели; у нас своя модель, нас молодость бросала не в Клондайк, а на кронштадский лед; за отказ от "шведской" модели мы расплачивались демографической статистикой трупов, равной статистике десяти Швеций - куда же прикажете списать ее, эту статистику, в сегодняшнем равнении на Швецию!

(окончание следует)

Супермаркет и метафизика
(часть 4: почему нужна проработка прошлого)

Заканчиваю цитировать текст темного философа Карена Свасьяна (Литгазета, 30.01.1991). Мы остановились на полемике с теми, кто ждал для России чего-то похожего на "шведский социализм":

Швеция выстрадала свою модель, какую же "Швецию" накликаем себя мы с таким непостижимым нравственным легкомыслием, только и знающим, что "из грязи в князи" и обратно! Вот чего не хватает нам: метафизики [...] Не хватает - говоря языком дня - нравственной реформы, творимой опять же не в парламентских залах [...], а в индивидуальных сознаниях и - навылет.

Ведь не с супермаркетов начиналась Европа, а всегда и только с таких вот реформ, после которых деловые разговоры впервые становились реально деловыми, и если Европа спотыкалась о кошмары, то выход из них уже как бы инстинктивно освещался факелами нравственности и только потом "планами Маршалла". Хотите узнать секрет европейских супермаркетов - ну что же: он не в рыночной экономике; он а творческой епитимье, наложенной на себя поэтом Эзрой Паундом, который наказал себя творческим молчанием за увлечение фашизмом (а ведь поэт Божьей милостью!), он в крике философа Адорно, пронзившем навылет европейскую душу: "После Освенцима стыдно писать стихи". Вот где источник "экономического чуда"[...]. А мы... мы все еще накидываем брезент на свой кошмар, каемся кинолентами и концептуальными рок-группами, обсуждаем "шведскую модель" и радуемся куску мыла. Вот так, начали Стахановыми, кончаем Мойдодырами.

Меня перебьют; самые благожелательные из возможных оппонентов воскликнут: позвольте! Промедление смерти подобно, трезвейшие специалисты гремят о просрочке всех сроков, нас, не возьмись мы тотчас же за дело, ожидает катастрофа, и что же - должны ли мы в преддверии нового краха наказывать себя за старый? Очень соблазнительная логика. И все же вопреки ей скажу: да, должны. Ибо нет старого и нового, есть единственный, все тот же, определяемый не какими-то там "объективными факторами", а человеком, и значит, мерой всех вещей. Так кто же мы такие? Еще позавчера Раскольниковы, еще вчера Корчагины, а сегодня уже без пяти минут жюльверновские инженеры - и все это в объеме одной долголетней человеческой жизни! Надо накормить народ. Святое желание, но - врачу, исцелися сам! Без этого едва ли накормим, ну а если накормим, так он и сытый все равно сведет с нами счеты.

Я возвращаюсь к тому, с чего начал. Может быть, есть еще на земном шаре такие уголки, где понимать - значит прощать, или презирать, или сваливать все на Царя и Бога. У нас подобная арифметика не идет в счет. Здравый смысл уместен в стандартных здоровых условиях; парадоксальность наших условий готова всякий раз обратить это в плоский смысл. Оттого в наших условиях понимание может выглядеть метафорой, метафизикой, порой даже чушью.

Но я обещал формулу и вынужден сдержать слово. Придется для этого посчитаться с одним-единственным фактом, от которого нас последовательно отучали в школах и университетах: фактом реальности мысли. Мы знаем, какие разрушения в физическом пространстве может произвести рука кретина, дорвавшаяся до взрывчатки, но мы не знаем, какими разрушениями в духовном пространстве - и оттуда уже в физическом - чревата неверная или заведомо преступная мысль. Искать виновных после реализации мысли не значит понимать; понимать - значит разоблачать мысль ДО ее реализации на физическом плане и тем самым лишать ее возможности реализации. В карикатурной форме этот принцип был высказан однажды Робеспьером: наказание, по его словам. должно опережать преступление. Убережемся от такой карикатуры, наделяющей функцией понимания трибунал и палача. Речь идет не о сечке голов, а о засвечивании мыслей, или (отваживаясь на обещанную формулу) понимать - значит предотвращать.

Конечно, текст КС, вопреки своей формуле, ничего не предотвратил, но он понял очень важные вещи, в т.ч. о переходном правосудии. 35 лет назад эта заметка показалась мне очень важной, и теперь я вижу, что не ошибся.

Бензиновый коллапс

Вместо довоенного профицита в 8-18% в 2020-2021 годах (разница между производством и потреблением бензина) получили дефицит в районе 20%. И при продолжении ударов он может еще подрасти. Нехватка 1/5 части нужного топлива — это серьезно, тем более что сейчас в приоритете у российских чиновников снабжение армии, которая умеет экономить еще хуже, чем воевать. 

Заметка для Вот Так: https://vot-tak.tv/94076495/toplivnyj-kollaps-v-rossii?

Или вот версия для России: https://storage.googleapis.com/kldscp/vot-tak.tv/tminions

Начинает ускоряться инфляция, ЦБ может затормозить снижение процентной ставки, а регионы, приоретизируя поставки топлива для армии, по государственному и муниципальному заказу - ещё сильнее пережать рынок, увеличив дефицит топлива для частных нужд.

Но самое страшное — это даже не инспирированная бензином инфляция, а его физическое отсутствие, которое может привести к падению множества сегментов экономики - от торговли и туризма до аграрного сектора и добычи полезных ископаемых.

На днях премия «Просветитель» @p_prosvetitel объявила основной длинный список, биографическую спецноминацию и премию за перевод. Вот книги из этих списков, которые я прочитал или собираюсь прочитать:

📕 Николай Власов
«Немцы после войны: как Западной Германии удалось преодолеть нацизм»
@alpinanonfiction

📕 Иван Давыдов
«Люди и города. Путеводитель по русскому Средневековью»
@individuumbooks

📕 Игорь Данилевский
«Интеллектуалы древней Руси. Зарождение соблазна русского мессианизма»
@nlobooks

📕 Борис Колоницкий и др.
«Имя раздора: политическое использование понятия «гражданская война» (1917–1918)» / Коллективная монография
@nlobooks

📕 Марк Липовецкий
«Советский трикстер: культурное наследие цинизма»
@nlobooks

📕 Лев Масиель Санчес
«Купола, дворцы, ДК. История и смыслы архитектуры России»
@individuumbooks

📕 Кирилл Осповат
«Пугачевщина: политическая семиотика бунта в эпоху Просвещения»
@izdatelstvoogi

📕 Егор Сенников
«Расходящиеся тропы. Очерки России ХХ века о тех, кто уехал, и тех, кто остался»
@individuumbooks

📕 Дмитрий Хаустов
«Темные теории: философия после постмодерна»
@led_project

📕 Сергей Ходнев
«Еретики: Как церковные распри создали мир, в котором мы живем»
@alpinanonfiction

📕 Александр Архангельский
«Пушкин. Книга про всё»
@vidimbooks

📕 Наталья Громова
«Евгений Шварц. Судьба Cказочника в эпоху Дракона»
ISIA Media Verlag / @ilimbakh

📕 Глеб Морев
«Иосиф Бродский: годы в СССР. Литературная биография»
@nlobooks

📕 Вольфрам Айленбергер
«Дух современности. Последние годы философии и начало нового Просвещения. 1948–1984»
@admarginem
перевод: Наталья Чепелева
ред. Мария Сюткина

📕 Буркхард Билгер
«Отечество. История о войне, семье и совести в нацистской Германии»
@individuumbooks
перевод: Максим Шер
ред. Олег Егоров

📕 Пол Верт
«1837 год. Скрытая трансформация России»
@nlobooks
перевод: Сергей Карпов

📕 Роджер Кроули
«Битва за пряности: как противостояние XVI века определило устройство современного мира»
@alpinanonfiction
перевод: Ольга Корчевская
ред. Ольга Нижельская

📕 Ларри Коллинз, Доминик Лапьер
«Свобода приходит в полночь»
@corpusbooks
перевод: Ольга Гринкруг
науч. ред. Илья Спектор
ред. Никита Соколов

📕 Мишель Пастуро
«Бестиарии Средневековья»
@led_project
перевод: Денис Голованенко
науч. ред. Михаил Майзульс
лит. ред. Екатерина Абегян
вып. ред. Павел Здешнев

📕 Рэймонд Стоукс
«Фениксы мировой экономики: экономическое возрождение Германии и Японии после 1945 года»
@alpinaru
перевод: Михаил Оверченко
науч. ред. Сергей Горячий

Разговор с Мариной Скориковой про ситуацию в региональных экономиках и бюджетах

https://www.youtube.com/watch?v=va8QxEsez3U

В этом году в длинный список "Политпросвета" вошли 13 книг. И в нем есть очень сильные книги - даже жалко, что они вышли почти одновременно:

Тимур Атнашев. Бюрократия, или Порядок без хозяина. — СПб.: Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2025.

Андрей Архангельский. Страна, решившая не быть. — Берлин: Freedom Letters, 2025.

Роман Баданин, Михаил Рубин. Царь собственной персоной. Как Владимир Путин обманул всех нас. — BAbook, 2026.

Илья Венявкин. Храм войны. Люди и их идеи, сделавшие возможным российское вторжение в Украину. — Рига: Meduza / StraightForward, 2025.

Константин Гаазе. Куда дрейфуют диктатуры? Российская автократия и вторжение в Украину. — Рига: Meduza, 2025.

Сергей Гирин. От 3+5 до Z: язык одной войны. — FRESH Verlag, 2025.

Андрей Захаров. Русский киберпанк. Как Кремль и олигархи строят «цифровой ГУЛАГ» — и кто этому сопротивляется. — Берлин: Эхо Книги / StraightForward, 2025.

Елена Лукьянова. Основной закон. — Рига: Свободный университет, 2026.

Леонид Никитинский. Понятия. Краткий курс неправа для будущих социологов и юристов. — Freedom Letters / Новая газета, 2026.

Константин Пахалюк. В поисках «русской древности». «Консервативный поворот» и политика памяти в регионах Центральной России (2010-е — начало 2022 года). — Chișinău: The Historical Expertise, 2026.

Александра Прокопенко. Соучастники. Почему российская элита выбрала войну. — Берлин: BABook, StraightForward, 2025.

Саша Скочиленко, С.М. Фаворски. Мой тюремный трип. — Рига: Freedom Letters, 2025.

Дмитрий Травин. Пути России от Ельцина до Батыя: история наоборот. — М.: Новое литературное обозрение, 2025.

Нормализация России: политика

Это новое видео в серии разговоров про нормализацию (предыдущие: вводная беседа, экономика, силовая реформа). Очень сильный разговор о политической реформе после Путина - с участием Кирилла Рогова, Ирины Бусыгиной и Екатерины Шульман. Очень краткий конспект:

Кирилл Рогов рассказал об исключительной ненормальности происходящего в России: 10 лет назад даже активные участники войны не поверили бы, что им придется пережить. Совсем сжалось число лиц, принимающих решения: бизнес, госбюрократия, региональные элиты - никто не может повлиять на Путина. Выходом из этой ненормальности может стать не демократизация, а "нормальная автократия": ограничение авторитарного персонализма: минимизация уровня насилия, расширение доступа к принятию решений, распределение власти и контроля над государственным насилием. Это будет не развитая демократия, а промежуточный режим, ограничение репрессий и цензуры, ограничение пропаганды и тд.

Ирина Бусыгина говорила о том, что будут очень нужны компромиссы. Ведь путинская система многое умеет, будет жестоко сопротивляться, умеет делегировать и делиться, она создала множество бенефициаров. За происходящее сейчас платить придется следующим поколениям. Вопрос: когда и сколько? Эта система опасна: она ведет к деградации, производя чудовищное злодейство и заставляя всю нацию попустительствовать открытому злу. Она распространяет по всему миру культ силы и абсолютную аморальность. Наиболее вероятный выход из такой системы - модернизированная автократия, ушедшая от персонализма и гарантирующая населению порядок и ограничивающая насилие.

Екатерина Шульман сказала о том, что при проектировании будущего часто не делают различия между вероятным и желаемым. Если предел функциональности не достигнут, то и окно возможностей закрыто. Пока эта машина не умоется кровью (или не упрется в стену), никакие реформы не начнутся. Если же необходимость изменений осознана элитами, и они в состоянии эти перемены производить и администрировать - значит, начальника у нас уже нет. При нем ничего подобного не будет. Если же мы дошли до этого момента, значит, центр у нас уже слаб (не мы его ослабили, а он сам прогнил и провалился). Его зашибло железной крышкой, и оставшиеся в живых бродят по развалинам и думают, как им вернуть человекообразную жизнь - транспорт, пособия, подвоз продовольствия и тд.

Задача состоит в распределении власти и препятствовании ее будущей концентрации, отметила ЕШ. На рубеже 1980-90-х годов политическое воображение россиян было заворожено идеей сильной руки. Единство и суверенитет - губительные политические лозунги, ведущие к монополизации власти и авторитаризму. Суверенитет уже тогда понимался как "я делаю что хочу, и никто мне не указ: внутри убиваю, кого хочу, снаружи нападаю на кого хочу - это и есть суверенитет". Это путь к изоляционизму и агрессии. Альтернатива - максимальная привязка к международным нормам, федерализм и местное самоуправление, законодательство, препятствующее образованию устойчивого парламентского большинства, подталкивающее к коалициям и компромиссу. При этом в отсутствии устойчивой партийной структуры право выдвигать депутатов можно дать НКО и медиа.

Когда запрос на перемены будет осознан, положение будет паршивое: многие работающие сейчас институты будут руинированы, продолжила ЕШ. Хочется надеяться, что наевшись досыта плодов "сильной руки", выжившее российское общество получит аллергию на нее, став более пожилым, пришибленным, пугливым и боящимся хотеть чего бы то ни было. Из нынешней турбулентности российское общество выйдет сильно покоцанным. Оно "и при жизни не отличалось темпераментом", и так было пожилое и нездоровое, и состоит из бабушек, а после этого будет еще и с хорошим ПТСР, и будет дергаться при любых громких звуках. Поэтому воодушевить его "картиной будущего" будет трудно: люди хотят только того, чтобы от них все отстали. "От...сь от нас все" - вот русская народная мечта.

окончание следует

Нормализация России: политика
(окончание)

Люди часто плачут на похоронах самых страшных деспотов, отметил Кирилл Рогов. Это происходит потому, что такие деспотии делают большую часть общества соучастниками своих преступлений. Потом люди оказываются в ужасе, понимая, что им нельзя вернуться в нормальный мир, осознавая ужас своей преступности. Они стали, как сказала Ирина Бусыгина, "свидетелями зла". В отличие от 1980-90-х, из-за кризиса у России не будет институционального образца, на который можно было бы ориентироваться. Это будет препятствовать, но кризисы автократий могут случаться и без внешних толчков. Создана противоестественная система с большим кризисным потенциалом, и "рвануть" может в любой момент.

Выходом из этой противоестествнной ненормальности может быть, например, умеренный националистический режим. Страшный для Европы Орбан, которого можно сместить на выборах, - это был бы хороший для России вариант, продолжил КР.

Главное, чего необходимо избежать, - это чтобы все не выстроились под одного начальника, отметила Екатерина Шульман. Поэтому может быть хороша модель, когда есть избранный президент, контролирующий силовые структуры, и правительство, сформированное парламентом, чтобы президент и премьер конкурировали. Нам нужна "неуверенная Россия". Очень полезно ввести в публичный дискурс занижение ожиданий. Находящимся и снаружи, и внутри страны важно понимать, что положение плохое, и любое неубийственное развитие событий - это уже неплохо.

Надеюсь на отторжение от официозного бодрячества и достигаторства от милитаристского жаргона, - на то, что люди будут покрываться сыпью, слыша что-то подобное, заключила ЕШ. Занижение ожиданий: не переубивать друг друга насмерть, вода, еда и кое-что из бытовой техники, - вот и замечательно. Вот такое желаемое будущее. А мечты о величии надо задвинуть подальше. А также о всенародном счастии, искуплении всех грехов и об оплате всех долгов. Весь перфекционизм и идеализм надо забыть. Мы не в том положении.

Бензиновая мобилизация

До сих пор никакой никакой мобилизационной экономики в России не было (ну кроме мобилизации 2022 года, принудительных разнарядок по предприятиям на поставку контрактников, которые можно выполнить как людьми, так и деньгами (услуга "купи контрактника": https://t.me/moscowtimes_ru/47558). Еще в 2022-2023 Пригожину очень не хватало снарядов, и была произведена очевидная мобилизация ВПК, который уже пятый год растет темпами в районе 15-35% ежегодно. Еще есть инфляционная мобилизация, когда ради войны государство идет на повышенный рост цен (пропорция между ценами товаров для войны и ценами товаров для мирной жизни меняется в пользу первых), которая заставляет людей ограничивать потребление (https://t.me/moscowtimes_ru/47566). Этим элементы мобилизации в экономике практически ограничивались: вся экономика не становилась мобилизационной.

Теперь ситуация может измениться. Серьезная (вроде 30-35%) и устойчивая (если ВСУ продолжат столь же успешно жечь НПЗ, нефтебазы, танкеры, портовые терминалы и тд) нехватка бензина (https://t.me/svobodnieslova/9248) может заставить сделать еще один шаг к мобилизационной экономике. Ведь ее логика именно такая: 1) есть дефицитный ресурс, 2) этот ресурс очень нужен для фронта, для победы (в Запорожье (Ростовской области и тд), нет возможности подвозить все необходимое на линию фронта, 3) если нет возможности увеличить предложение ресурса, давайте так рационируем его потребление. чтобы у военных недостатка не было. А также у госслужб от скорой помощи до пожарных. Остальным отпускаем по остаточному принципу.

Что там при этом будет с гражданскими, и какие у них будут настроения, никого не *** (заботит только администрацию президента и губернаторов, чьи должности становятся расстрельными по мере роста недовольств). Бензин - основа современной экономики примерно как электричество, без него никак. Так что Украине достаточно поддерживать этот ресурс в состоянии острого дефицита. Вопрос в том, до какой степени военная администрация захочет и сможет "прогнуть" гражданскую, чтобы фронт получил необходимое. И будет ли это работать, когда хорошо простреливаются и морские трассы, и сухопутные.

Bazaleti Uni (@bazaleti_uni) приглашает на летрнюю школу "Чужой паспорт. Как быть гражданином плохой страны?" Она будет проходить 28 августа - 3 сентября в Армении. Тема школы связана с болезненной для многих гражданской депривацией у жителей авторитарных (и не только) государств и тех, кто бежал от них в эмиграцию: "племя лишенных голоса и чувства причастности". Школа посвящена попыткам ревизии представлений о гражданстве, истории этого института и обсуждению альтернатив ему.

Среди преподавателей - Элла Панеях, Кирилл Титаев, Кирилл Рогов, Михаил Комин, Арсений Куманьков, Андрей Бабицкий, Анастасия Бонч-Осмоловская, Александра Ливергант. Заявки принимаются до конца июля, школа бесплатная. Вопрос для отборочного эссе привлекает своей рекурсией.

Медиа в эмиграции и в России: адаптация к реальности во время войны

Кирилл Харатьян очень компетентно подвел итоги трансформации медиа в России и в эмиграции в 2022-2026 годах. Несколько выводов:

Независимые медиа сумели продолжить работу и релоцироваться. Финансово ситуация была благополучной в 2022-24, с 2025 усложнилась. А содержательно - наоборот: сначала было очень трудно, но сейчас алгоритмы работы стали понятными.

Несмотря на цензуру и блокировки в России сохраняются издания, пытающиеся работать по профессиональным стандартам даже в рамках строгих ограничений. На фоне российских медиа хорошо заметна группа "пропагандистов поневоле", работающая в рамках фундаментальных и ситуативных запретов.

Региональные медиа работают в РФ, стремясь привлекать к себе меньше внимания центра и ориентируются на лояльного, активного, помогающего им читателя.

Аудитория медиа в изгнании на 67-80% находится в России. Сами они научились делать извне и расследования, и истории, которыми медиа внутри страны заниматься не могут.

Часть русскоязычного контента потребляется не ради получения информации, а с целью эмоционально утешиться - это формирует инфопузыри.

Большая проблема медиа в эмиграции - качество редактуры и корректуры. Проекты выживают за счет разных - и разнотипных - источников доходов.

Основным каналом распространения информации остается Телеграм, но доминируют там вовсе не свободные медиа.