ГЛАВА 3. Командный пункт (Гипоталамус)
За час заряд поднялся до 10%, и инженер, разбудив диспетчера, двинулся дальше.
Коридор стал шире. Лампы горели ярче, стены были испещрены глубокими царапинами — словно кто-то в ярости водил когтями по металлу. Воздух пах потом и перегаром. Инженер замедлил шаг.
Из-за поворота донёсся ритмичный, тяжёлый, металлический стук. Кто-то размеренно бил кулаком в стену.
— Раз! Два! Три! Четыре! — рявкал низкий голос в такт ударам. — Ещё! Раз! Два! Три! Четыре!
Инженер выглянул. В широком зале, уставленном мониторами и пультами, стоял крупный, жилистый ящер в камуфляжной куртке. Вся морда иссечена старыми шрамами. Одной лапой он ритмично бил в стену, второй сжимал мятую металлическую флягу. На груди — бирка: «Командир узла связи. Должность учреждена 400 млн лет назад».
В центре зала висел огромный стрелочный индикатор с надписью Баланс (Гомеостаз). Стрелка, которая должна была держаться ровно посередине, бешено дёргалась и зашкаливала.
Ниже — рычаги, запавшие на максимум: «АДРЕНАЛИН», «НОРАДРЕНАЛИН», и чёрный рычаг «КОРТИЗОЛ». Над каждым тянулись прозрачные трубы с капсулами. Труба с кортизолом была забита чёрными капсулами так, что уже не двигалась.
— А вот похоже причина блокировки моего района, — пробормотал инженер.
— Эй! — рявкнул ящер, заметив его. — Личный состав! Доложить обстановку!
— Я… я не личный состав. Я сверху.
— Сверху? — ящер дёрнулся. — Сверху нельзя, сверху много думают! Отставить думать! Приказано выживать во имя баланса!
Ящер продолжал методично впечатывать кулак в стену.
— Получается? — осторожно спросил инженер, показав на сбитые костяшки, дёргающуюся стрелку и запавшие рычаги.
— Отставить думать! Потому вас, бюрократов, и надо блокировать, — он кинул взгляд на рычаг «КОРТИЗОЛ». — Слишком много думаете. Когда мне от диспетчера или от журналистов тревоги приходят, действовать надо, а не думать. Всё по протоколам! У нас тут порядок был, пока вы там бардак не развели.
Он отхлебнул из фляги и поморщился.
Инженер хотел поспорить, но понял: отдел этого ящера старше его отдела почти в 200 раз, а протоколы надо уважать.
— А это тоже инструмент? — кивнул он на флягу.
— А… это. Допинги. Вам же тоже присылают. То кофеин, иногда углеводы, а иногда этанол. Этанол хорошо, бюрократы засыпают, чтобы мы действовать могли во имя баланса! Правда потом все страдают, но это до следующего приёма.
— Слушай, — осторожно начал инженер — А есть другие способы баланс поддерживать?
Ящер посмотрел на пустую флягу. Потом на свои лапы. Взгляд немного вернулся в реальность.
— А знаешь, я же это всё делаю для выживания. Кортизол — это сила. Она копится, чтобы действовать: зверьков догонять, от больших убегать, с равными биться, в экстремальных условиях выживать. Вот туда все капсулы раньше и уходили. А сейчас за стулом сидим и звуков пугаемся. Посмотри внимательнее.
Инженер достал фонарик и направил луч на забитую трубу.
— Не свети! — рявкнул ящер, заслоняясь лапой. — Просто смотри!
Но свет уже коснулся чёрных капсул. Каждая, попавшая в луч, на миг становилась прозрачной. Инженер увидел внутри крошечные картинки: испуганное лицо ребёнка, ремень, тёмную комнату, громкий звук, моральное давление. Тысячи воспоминаний, спрессованных в пробку.
Заряд быстро пополз вниз: 9%… 8%… 7%… Инженер отключил его.
— Это… это всё воспоминания. Негативные.
— Вот об этом и вредно думать! — рявкнул ящер. — Это я всё помню. Каждый раз, когда было страшно. Каждый раз, когда нельзя было ни убежать, ни ударить. Только терпеть. Вот тогда стресс и начинал копиться.
Инженер смотрел на него и понимал: ящер прав. Чтобы прочистить трубу, нужно не замирать, не игнорировать проблемы, не думать, а действовать. Но как, если единственная доступная привычка — допинги? Нужно учиться менять привычки города. Создавать условия, где стресс тратится по назначению.
— Слушай, — тихо от шока сказал инженер — Я пойду дальше. Разберусь с остальными. А ты пока… попробуй не бить стены.
Он пошёл по коридору. Сзади продолжилось ритмичное: «Раз-два-три-четыре, раз-два-три-четыре…», но кажется уже не от битья стен, а от топота
За час заряд поднялся до 10%, и инженер, разбудив диспетчера, двинулся дальше.
Коридор стал шире. Лампы горели ярче, стены были испещрены глубокими царапинами — словно кто-то в ярости водил когтями по металлу. Воздух пах потом и перегаром. Инженер замедлил шаг.
Из-за поворота донёсся ритмичный, тяжёлый, металлический стук. Кто-то размеренно бил кулаком в стену.
— Раз! Два! Три! Четыре! — рявкал низкий голос в такт ударам. — Ещё! Раз! Два! Три! Четыре!
Инженер выглянул. В широком зале, уставленном мониторами и пультами, стоял крупный, жилистый ящер в камуфляжной куртке. Вся морда иссечена старыми шрамами. Одной лапой он ритмично бил в стену, второй сжимал мятую металлическую флягу. На груди — бирка: «Командир узла связи. Должность учреждена 400 млн лет назад».
В центре зала висел огромный стрелочный индикатор с надписью Баланс (Гомеостаз). Стрелка, которая должна была держаться ровно посередине, бешено дёргалась и зашкаливала.
Ниже — рычаги, запавшие на максимум: «АДРЕНАЛИН», «НОРАДРЕНАЛИН», и чёрный рычаг «КОРТИЗОЛ». Над каждым тянулись прозрачные трубы с капсулами. Труба с кортизолом была забита чёрными капсулами так, что уже не двигалась.
— А вот похоже причина блокировки моего района, — пробормотал инженер.
— Эй! — рявкнул ящер, заметив его. — Личный состав! Доложить обстановку!
— Я… я не личный состав. Я сверху.
— Сверху? — ящер дёрнулся. — Сверху нельзя, сверху много думают! Отставить думать! Приказано выживать во имя баланса!
Ящер продолжал методично впечатывать кулак в стену.
— Получается? — осторожно спросил инженер, показав на сбитые костяшки, дёргающуюся стрелку и запавшие рычаги.
— Отставить думать! Потому вас, бюрократов, и надо блокировать, — он кинул взгляд на рычаг «КОРТИЗОЛ». — Слишком много думаете. Когда мне от диспетчера или от журналистов тревоги приходят, действовать надо, а не думать. Всё по протоколам! У нас тут порядок был, пока вы там бардак не развели.
Он отхлебнул из фляги и поморщился.
Инженер хотел поспорить, но понял: отдел этого ящера старше его отдела почти в 200 раз, а протоколы надо уважать.
— А это тоже инструмент? — кивнул он на флягу.
— А… это. Допинги. Вам же тоже присылают. То кофеин, иногда углеводы, а иногда этанол. Этанол хорошо, бюрократы засыпают, чтобы мы действовать могли во имя баланса! Правда потом все страдают, но это до следующего приёма.
— Слушай, — осторожно начал инженер — А есть другие способы баланс поддерживать?
Ящер посмотрел на пустую флягу. Потом на свои лапы. Взгляд немного вернулся в реальность.
— А знаешь, я же это всё делаю для выживания. Кортизол — это сила. Она копится, чтобы действовать: зверьков догонять, от больших убегать, с равными биться, в экстремальных условиях выживать. Вот туда все капсулы раньше и уходили. А сейчас за стулом сидим и звуков пугаемся. Посмотри внимательнее.
Инженер достал фонарик и направил луч на забитую трубу.
— Не свети! — рявкнул ящер, заслоняясь лапой. — Просто смотри!
Но свет уже коснулся чёрных капсул. Каждая, попавшая в луч, на миг становилась прозрачной. Инженер увидел внутри крошечные картинки: испуганное лицо ребёнка, ремень, тёмную комнату, громкий звук, моральное давление. Тысячи воспоминаний, спрессованных в пробку.
Заряд быстро пополз вниз: 9%… 8%… 7%… Инженер отключил его.
— Это… это всё воспоминания. Негативные.
— Вот об этом и вредно думать! — рявкнул ящер. — Это я всё помню. Каждый раз, когда было страшно. Каждый раз, когда нельзя было ни убежать, ни ударить. Только терпеть. Вот тогда стресс и начинал копиться.
Инженер смотрел на него и понимал: ящер прав. Чтобы прочистить трубу, нужно не замирать, не игнорировать проблемы, не думать, а действовать. Но как, если единственная доступная привычка — допинги? Нужно учиться менять привычки города. Создавать условия, где стресс тратится по назначению.
— Слушай, — тихо от шока сказал инженер — Я пойду дальше. Разберусь с остальными. А ты пока… попробуй не бить стены.
Он пошёл по коридору. Сзади продолжилось ритмичное: «Раз-два-три-четыре, раз-два-три-четыре…», но кажется уже не от битья стен, а от топота
1👍4👏3🫡1
ГЛАВА 4. Хранилище шаблонов (Базальные ганглии).
Сад привычек
Инженер едва передвигал ноги, двигаясь по тёмным коридорам. Он шёл на ощупь, экономя батарею, как вдруг увидел яркий свет вверху, из которого доносился громкий шум городской жизни. Но на полпути до лестницы остановился. В узком коридоре он заметил пробивающееся через тьму мягкое золотистое свечение. Он свернул туда и замер.
Это был сад.
Огромное, уходящее в бесконечность пространство, заполненное деревьями. К корням подступала чёрная жидкость, стволы деревьев переливались серебром, ветви пульсировали мягким золотым светом, а вместо листьев на них росли... капсулы. Прозрачные, светящиеся, а в каждой — крошечная сцена, застывшее движение.
Инженер медленно пошёл между рядами.
Вот дерево, усыпанное золотыми капсулами с утренними ритуалами: чистка зубов, заваривание кофе, одежда. Капсулы висят гроздьями, переливаясь ровным золотым светом.
А вот дерево с чёрными капсулами — сигареты, сладкая газировка, скролл ленты. Они тоже светятся, но как-то... тяжело. Болезненно.
— Это плохая привычка, — раздался голос из-за спины.
Инженер обернулся. В тени большого дерева стоял ящер. Такой же старый, как и остальные. Чешуя серебристо-серая, выцветшая от времени. На глазу — пенсне. В лапах — секаторы. На груди табличка: «Хранитель сада. Должность учреждена 400 млн лет назад».
— Хранитель, — представился ящер.
Он подошёл к дереву с чёрными капсулами и провёл лапой по коре.
— Это основа личности хозяина. Девяносто пять процентов причин его поведения — здесь. Тут всё просто. В корни поступает топливо...
— Это то же топливо, что и в командном пункте? — перебил инженер.
— Ааа, ты про кортизол... — Хранитель поправил пенсне. — Ну да, большая часть топлива производится там, а расходуется здесь. Неосознанно. Так вот, топливо стимулирует корни, ствол дерева укрепляется реакцией, ветки — это действия, а золотые капсулы — награда. Так растёт дерево.
Он отступил на шаг, любуясь деревьями.
— Миллионы лет назад всё было просто. «Увидел камень — поднял — полакомился жучками». «Услышал шелест — догоняй или убегай — выживешь или поешь». «Увидел самку — ну, ты понял». Законы остались те же. Но топлива больше, деревьев больше, растут как сорняк. Только успевай подстригать. Да и город очень сильно разросся с тех пор
— Если проблема в переизбытке топлива, то зачем на деревьях растут чёрные капсулы? — спросил инженер, указывая на тяжёлые, тёмные плоды.
— Ну да, правда чудно, топливо ради топлива. Смотри, вот например, старое дерево. Каждый раз, когда хозяину города было плохо — он вместо действия искал чем отвлечься. Тянулся за сигаретой, шёл к холодильнику или лез в телефон. И ему становилось легче. Стимул — реакция — действие — награда. Посвети, ты поймёшь.
— У меня почти кончился заряд, — сказал инженер, глядя на 7% на фонаре и вспоминая, что было в командном пункте.
— Не надо на чёрное, — мягко остановил его Хранитель. — Направь на золотое дерево.
Инженер поднял фонарик и направил луч на ствол.
И дерево ожило.
Кора засветилась изнутри, по ветвям побежали импульсы, золотые капсулы засияли ярче, а их свет будто поглощался фонариком. В капсулах то и дело всплывали сцены: вот ребёнок впервые завязал шнурки — награда, гордость. Вот подросток решил сложную задачу — капсула вспыхнула. Вот взрослый утром автоматически, но с лёгким удовольствием заваривает кофе.
Индикатор фонарика дрогнул и начал заряжаться.
7%... 10%... 13%.
— Да да, это даёт энергию, но только не забирай всю, деревья не могут давать много дофамина. — он задумался на пару минут — Ни одна привычка не вырастает просто так, за каждой - потребность. Безопасность, утешение, принятие, контроль. Проблема в том, что как у дерева, так и у нас, ящеров, не бывает «плохо» или «хорошо». Это просто дерево. И оно растёт потому, что его поливают и освещают... — у ящера проскользнула безумная улыбка — и подрезают
Инженер смотрел на ожившее дерево и чувствовал, как тепло разливается по груди. Фонарик теперь показывал 13%. Кто бы мог подумать, что привычки дают силы
— Пойдём, — сказал Хранитель. — Я покажу тебе кое-что ещё.
Сад привычек
Инженер едва передвигал ноги, двигаясь по тёмным коридорам. Он шёл на ощупь, экономя батарею, как вдруг увидел яркий свет вверху, из которого доносился громкий шум городской жизни. Но на полпути до лестницы остановился. В узком коридоре он заметил пробивающееся через тьму мягкое золотистое свечение. Он свернул туда и замер.
Это был сад.
Огромное, уходящее в бесконечность пространство, заполненное деревьями. К корням подступала чёрная жидкость, стволы деревьев переливались серебром, ветви пульсировали мягким золотым светом, а вместо листьев на них росли... капсулы. Прозрачные, светящиеся, а в каждой — крошечная сцена, застывшее движение.
Инженер медленно пошёл между рядами.
Вот дерево, усыпанное золотыми капсулами с утренними ритуалами: чистка зубов, заваривание кофе, одежда. Капсулы висят гроздьями, переливаясь ровным золотым светом.
А вот дерево с чёрными капсулами — сигареты, сладкая газировка, скролл ленты. Они тоже светятся, но как-то... тяжело. Болезненно.
— Это плохая привычка, — раздался голос из-за спины.
Инженер обернулся. В тени большого дерева стоял ящер. Такой же старый, как и остальные. Чешуя серебристо-серая, выцветшая от времени. На глазу — пенсне. В лапах — секаторы. На груди табличка: «Хранитель сада. Должность учреждена 400 млн лет назад».
— Хранитель, — представился ящер.
Он подошёл к дереву с чёрными капсулами и провёл лапой по коре.
— Это основа личности хозяина. Девяносто пять процентов причин его поведения — здесь. Тут всё просто. В корни поступает топливо...
— Это то же топливо, что и в командном пункте? — перебил инженер.
— Ааа, ты про кортизол... — Хранитель поправил пенсне. — Ну да, большая часть топлива производится там, а расходуется здесь. Неосознанно. Так вот, топливо стимулирует корни, ствол дерева укрепляется реакцией, ветки — это действия, а золотые капсулы — награда. Так растёт дерево.
Он отступил на шаг, любуясь деревьями.
— Миллионы лет назад всё было просто. «Увидел камень — поднял — полакомился жучками». «Услышал шелест — догоняй или убегай — выживешь или поешь». «Увидел самку — ну, ты понял». Законы остались те же. Но топлива больше, деревьев больше, растут как сорняк. Только успевай подстригать. Да и город очень сильно разросся с тех пор
— Если проблема в переизбытке топлива, то зачем на деревьях растут чёрные капсулы? — спросил инженер, указывая на тяжёлые, тёмные плоды.
— Ну да, правда чудно, топливо ради топлива. Смотри, вот например, старое дерево. Каждый раз, когда хозяину города было плохо — он вместо действия искал чем отвлечься. Тянулся за сигаретой, шёл к холодильнику или лез в телефон. И ему становилось легче. Стимул — реакция — действие — награда. Посвети, ты поймёшь.
— У меня почти кончился заряд, — сказал инженер, глядя на 7% на фонаре и вспоминая, что было в командном пункте.
— Не надо на чёрное, — мягко остановил его Хранитель. — Направь на золотое дерево.
Инженер поднял фонарик и направил луч на ствол.
И дерево ожило.
Кора засветилась изнутри, по ветвям побежали импульсы, золотые капсулы засияли ярче, а их свет будто поглощался фонариком. В капсулах то и дело всплывали сцены: вот ребёнок впервые завязал шнурки — награда, гордость. Вот подросток решил сложную задачу — капсула вспыхнула. Вот взрослый утром автоматически, но с лёгким удовольствием заваривает кофе.
Индикатор фонарика дрогнул и начал заряжаться.
7%... 10%... 13%.
— Да да, это даёт энергию, но только не забирай всю, деревья не могут давать много дофамина. — он задумался на пару минут — Ни одна привычка не вырастает просто так, за каждой - потребность. Безопасность, утешение, принятие, контроль. Проблема в том, что как у дерева, так и у нас, ящеров, не бывает «плохо» или «хорошо». Это просто дерево. И оно растёт потому, что его поливают и освещают... — у ящера проскользнула безумная улыбка — и подрезают
Инженер смотрел на ожившее дерево и чувствовал, как тепло разливается по груди. Фонарик теперь показывал 13%. Кто бы мог подумать, что привычки дают силы
— Пойдём, — сказал Хранитель. — Я покажу тебе кое-что ещё.
3❤5✍3🔥3👏2
ГЛАВА 4. Хранилище шаблонов (Базальные ганглии). Маленькое дерево
Они пошли дальше между бесконечными рядами деревьев и тем, что от них оставалось. Хранитель двигался бесшумно, лишь изредка касаясь секатором какой-нибудь ветки и отсекая её одним точным движением, это движение снова сопровождал безумный взгляд Хранителя.
— Это тоже часть работы, — пояснил он, заметив испуганный взгляд инженера. — То, что не используется, должно уходить.
Они остановились у дерева, которое резко отличалось от остальных. Оно было совсем маленьким, с тонким, почти прозрачным стволом и редкими, чахлыми ветвями. На ветвях висели капсулы — в них угадывались сцены: пробежка, стакан воды по утрам, медитации. Но капсулы были бледными, почти прозрачными. Дерево едва светилось, словно вот-вот должно было погаснуть навсегда.
— А это хорошая привычка, — тихо сказал Хранитель. — Та, которую хотели вырастить. Здоровая. Полезная... Но посмотри на ветви.
Инженер присмотрелся. Ветви были надломлены, а из надломов сочилась густая чёрная жидкость, та самая, что подступала к корням.
— Кортизол, — кивнул Хранитель на его немой вопрос. — Стресс. Каждый раз, когда хозяин пытался начать бегать, ветки не выдерживали.
Инженер смотрел на изуродованное деревце. Оно пыталось расти, тянулось к свету, но каждый росток обламывался, не успев окрепнуть.
— Можно посмотреть? — спросил он, поднимая фонарик.
Хранитель кивнул.
Инженер включил фонарик. 13%... Он направил луч на маленькое дерево.
В белой капсуле — утро, кроссовки, дверь. Человек стоит на пороге, делает глубокий вдох... Она висела на ветке, той самой из которой лилась черная жидкость издающая звуки: «Ты неуклюжий, вечно у тебя всё валится из рук».
Вторая капсула — попытка через неделю. Из жидкости: «У тебя ничего не получится».
Третья, четвёртая, пятая. Каждая попытка, каждый маленький росток — рождали не привычку, а голоса, испуги, боль.
Заряд фонарика пополз вниз.
12%... 11%... 10%.
— Хватит, — мягко сказал Хранитель, кладя лапу на плечо инженера. — Ты увидел достаточно.
Инженер выключил фонарь и долго смотрел на маленькое, изуродованное деревце. В темноте оно почти не светилось, лишь изредка по коре пробегала слабая золотая искра и тут же гасла.
— Его ещё можно спасти? — спросил он тихо.
Хранитель молчал долго. Потом присел на корточки рядом с деревом, провёл лапой по надломленной ветке.
— Можно, — сказал он наконец. — Но не силой. Не рывком. Нужно брать самую маленькую веточку — самую простую, самую лёгкую часть привычки — и поливать её каждый день, понемногу.
— Как?
— Не надевать кроссовки. Не бежать километр. Просто встать утром и представить, как ты бежишь. Или надеть кроссовки и постоять в них пять минут. Без давления. Без цели.
— Но это же не бег.
— Сначала кроссовки, — Хранитель покачал головой. — Потом прогулка. Потом лёгкие пробежки. Дерево должно поверить, что это безопасно. Что за этим не последует боль. Каждый день — капля света. Без надлома. Без критики. А через 2 года уже будешь бегать марафоны и получать удовольствие, как наши предки.
— А там что? — Инженер указал на красную ленту за которой росли толстые деревья причудливых форм
— Там самое начало. Самые первые посадки. Самые глубокие корни. Туда запрещено заходить не только тебе или Мэру, но даже нам.
— Мэр? Он был здесь? — спросил инженер, внезапно вспомнив, зачем он сюда пришёл.
— Мэр заходил недавно. Посмотрел на корни. Долго стоял. Потом развернулся и пошёл дальше. В деревню к хомякам. Это дальше по коридору, лестница вверх.
— Послушай, а там помимо деревьев были ещё пеньки разной толщины, что с ними стало?
Хранитель замолчал и снова уставился в пустоту. Его лапа чуть дрожала.
— Спасибо, мне нужно идти — поняв, что не дождётся ответа, тихо сказал инженер.
Он развернулся и пошёл прочь из сада, унося в памяти образы надломленных ветвей, толстых пней, чёрную жидкость у корней и пугающие вспышки безумия в глазах того, чьё семейство уже четыреста миллионов лет следит за деревьями
Они пошли дальше между бесконечными рядами деревьев и тем, что от них оставалось. Хранитель двигался бесшумно, лишь изредка касаясь секатором какой-нибудь ветки и отсекая её одним точным движением, это движение снова сопровождал безумный взгляд Хранителя.
— Это тоже часть работы, — пояснил он, заметив испуганный взгляд инженера. — То, что не используется, должно уходить.
Они остановились у дерева, которое резко отличалось от остальных. Оно было совсем маленьким, с тонким, почти прозрачным стволом и редкими, чахлыми ветвями. На ветвях висели капсулы — в них угадывались сцены: пробежка, стакан воды по утрам, медитации. Но капсулы были бледными, почти прозрачными. Дерево едва светилось, словно вот-вот должно было погаснуть навсегда.
— А это хорошая привычка, — тихо сказал Хранитель. — Та, которую хотели вырастить. Здоровая. Полезная... Но посмотри на ветви.
Инженер присмотрелся. Ветви были надломлены, а из надломов сочилась густая чёрная жидкость, та самая, что подступала к корням.
— Кортизол, — кивнул Хранитель на его немой вопрос. — Стресс. Каждый раз, когда хозяин пытался начать бегать, ветки не выдерживали.
Инженер смотрел на изуродованное деревце. Оно пыталось расти, тянулось к свету, но каждый росток обламывался, не успев окрепнуть.
— Можно посмотреть? — спросил он, поднимая фонарик.
Хранитель кивнул.
Инженер включил фонарик. 13%... Он направил луч на маленькое дерево.
В белой капсуле — утро, кроссовки, дверь. Человек стоит на пороге, делает глубокий вдох... Она висела на ветке, той самой из которой лилась черная жидкость издающая звуки: «Ты неуклюжий, вечно у тебя всё валится из рук».
Вторая капсула — попытка через неделю. Из жидкости: «У тебя ничего не получится».
Третья, четвёртая, пятая. Каждая попытка, каждый маленький росток — рождали не привычку, а голоса, испуги, боль.
Заряд фонарика пополз вниз.
12%... 11%... 10%.
— Хватит, — мягко сказал Хранитель, кладя лапу на плечо инженера. — Ты увидел достаточно.
Инженер выключил фонарь и долго смотрел на маленькое, изуродованное деревце. В темноте оно почти не светилось, лишь изредка по коре пробегала слабая золотая искра и тут же гасла.
— Его ещё можно спасти? — спросил он тихо.
Хранитель молчал долго. Потом присел на корточки рядом с деревом, провёл лапой по надломленной ветке.
— Можно, — сказал он наконец. — Но не силой. Не рывком. Нужно брать самую маленькую веточку — самую простую, самую лёгкую часть привычки — и поливать её каждый день, понемногу.
— Как?
— Не надевать кроссовки. Не бежать километр. Просто встать утром и представить, как ты бежишь. Или надеть кроссовки и постоять в них пять минут. Без давления. Без цели.
— Но это же не бег.
— Сначала кроссовки, — Хранитель покачал головой. — Потом прогулка. Потом лёгкие пробежки. Дерево должно поверить, что это безопасно. Что за этим не последует боль. Каждый день — капля света. Без надлома. Без критики. А через 2 года уже будешь бегать марафоны и получать удовольствие, как наши предки.
— А там что? — Инженер указал на красную ленту за которой росли толстые деревья причудливых форм
— Там самое начало. Самые первые посадки. Самые глубокие корни. Туда запрещено заходить не только тебе или Мэру, но даже нам.
— Мэр? Он был здесь? — спросил инженер, внезапно вспомнив, зачем он сюда пришёл.
— Мэр заходил недавно. Посмотрел на корни. Долго стоял. Потом развернулся и пошёл дальше. В деревню к хомякам. Это дальше по коридору, лестница вверх.
— Послушай, а там помимо деревьев были ещё пеньки разной толщины, что с ними стало?
Хранитель замолчал и снова уставился в пустоту. Его лапа чуть дрожала.
— Спасибо, мне нужно идти — поняв, что не дождётся ответа, тихо сказал инженер.
Он развернулся и пошёл прочь из сада, унося в памяти образы надломленных ветвей, толстых пней, чёрную жидкость у корней и пугающие вспышки безумия в глазах того, чьё семейство уже четыреста миллионов лет следит за деревьями
15🔥5❤2🤔1
Финал раздела «Нижний город»
Прежде чем подниматься по лестнице инженер достал свиток-протокол и развернул его при тусклом свете аварийной лампы.
Нижний слой, выцарапанный древними рунами, теперь читался почти полностью:
Древний город управляется инстинктами: «Дыши. Бей. Беги. Замри. Ешь. Спи. Размножайся. Повторять вечно»
Он провёл пальцем по грубой коже. Он вспоминал недавние исследования и что сотни миллионов лет эти слова были единственным законом. Они работали и продолжают работать до сих пор... но теперь их недостаточно.
Спустя 200 млн жизни древнего города учреждены новые части и контроль от ящеров начал утекать. Появились жители, которые хотят не только выживать, но и чувствовать, понимать, выбирать. А старые законы остались. И когда новые этажи пытаются жить по-своему, фундамент начинает дрожать.
Подъём по лестнице знаменовал смену запаха и звуков. Внизу пахло маслом, потом и металлом. Здесь пахло... будто яркими духами. Горьковато-сладко, тревожно и немного заманчиво. Снизу было только белый шум и редкие крики-команды, а сверху слышались голоса — Разные. Плачущие, смеющиеся, спорящие, умоляющие.
Наконец лестница упёрлась в арку. Деревянную, резную, со вставками из цветного стекла. Над дверью висела табличка.
Инженер поднёс фонарик и прочитал:
На выходе уже можно было разглядеть очертания огромного пространства — деревня, праздники, фавеллы, уютные домики. Город продолжался, но здесь он был другим.
Когда инженер сделал шаг в сторону деревни - раздался предупреждающий сигнал
Прежде чем подниматься по лестнице инженер достал свиток-протокол и развернул его при тусклом свете аварийной лампы.
Нижний слой, выцарапанный древними рунами, теперь читался почти полностью:
Древний город управляется инстинктами: «Дыши. Бей. Беги. Замри. Ешь. Спи. Размножайся. Повторять вечно»
Он провёл пальцем по грубой коже. Он вспоминал недавние исследования и что сотни миллионов лет эти слова были единственным законом. Они работали и продолжают работать до сих пор... но теперь их недостаточно.
Спустя 200 млн жизни древнего города учреждены новые части и контроль от ящеров начал утекать. Появились жители, которые хотят не только выживать, но и чувствовать, понимать, выбирать. А старые законы остались. И когда новые этажи пытаются жить по-своему, фундамент начинает дрожать.
Подъём по лестнице знаменовал смену запаха и звуков. Внизу пахло маслом, потом и металлом. Здесь пахло... будто яркими духами. Горьковато-сладко, тревожно и немного заманчиво. Снизу было только белый шум и редкие крики-команды, а сверху слышались голоса — Разные. Плачущие, смеющиеся, спорящие, умоляющие.
Наконец лестница упёрлась в арку. Деревянную, резную, со вставками из цветного стекла. Над дверью висела табличка.
Инженер поднёс фонарик и прочитал:
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ЛИМБИКУ.
Здесь инстинкты сменяются на чувства и воспоминания.
Здесь ещё нет логики, но есть эмоции.
На выходе уже можно было разглядеть очертания огромного пространства — деревня, праздники, фавеллы, уютные домики. Город продолжался, но здесь он был другим.
Когда инженер сделал шаг в сторону деревни - раздался предупреждающий сигнал
"Обнаружен несанкционированный доступ, необходима идентификация":
14❤6🔥5🤝3🥰2
Чья история чаще управляет вами? (влияет на сюжет)
Anonymous Poll
25%
Диспетчер «Я даже моргать стараюсь быстрее». Про инфошум, тревогу и невозможность расслабиться.
15%
Командир «Кортизол — это сила. Но девать её некуда». Про стресс, который некуда выпустить.
35%
Хранитель «Привычки не растут просто так». Про то, как боль из прошлого ломает попытки стать лучше.
25%
Теплотехник «Воздух сам? А оно не само». Тот, кто держит всё на себе и устал.
Привет, друзья :)
Проработка деревни Лимбика занимает немного больше времени, а ещё у автора канала были насыщенные пару недель, работа над сложной системой, день рождения автора канала и его сына, а сегодня начался творческий отпуск, поэтому встречайте филлерную сцену:
Улица Свободных хомяков (Реактивное сопротивление или "Почему нет смысла кричать на детей?")
Инженер перешагнул через арку и потерялся. Здесь не было коридоров, но была огромная оживлённая площадь, похожая на рынок, а вокруг разноцветные домики. И хомяки, множество хомяков передвигающихся только группами.
Прежде чем пройти к площади инженер увидел маленькую одинокую улочку, над которой написано "Улица свободных хомяков" которую он решил обследовать. На входе была надпись "Не думай о белом слоне", думая о белом слоне инженер прошёл примерно до середины улицы, как вдруг из закоулков повыскакивала группа хомяков в разноцветных балаклавах, семеня лапками она перекрыла проход, выставила перед собой щиты из картона. На щитах было написано:
«НЕ НАДО!»
«САМИ РАЗБЕРЁМСЯ!»
«МЫ ЛУЧШЕ ЗНАЕМ»
Инженер попытался обойти, но хомяки синхронно перекрыли дорогу.
— Дайте пройти — сказал инженер
— Не надо нам указывать! — хомяк ткнул в него табличкой. — «Дайте» - это попытка навязать нам то, чего мы может и не хотим. А мы против чужих правил!
В этот момент один из хомяков попытался вытянуть фонарик из кармана инженера, заметив это и чёрное пятно на лапе у хомяка инженер резко одёрнулся
— МНЕ НУЖНО ПРОЙТИ! — прикрикнул инженер, в надежде испугать хомяков
Но на крик внезапно выбежало ещё два хомяка с надписями на щитах:
«НА СИЛУ МИЛ НЕ БУДЕШЬ!»
«НЕ УКАЗЫВАЙТЕ!»
Пока толпа скандировала инженер пытался понять их.
— Вы против того, чтобы я шёл?
— Мы против того, чтобы нам говорили, указывали, кричали куда идти! Даже если мы сами туда же шли. Стоим. Из принципа.
Из-за спины главного раздался шёпот: «Шеф, а может, пропустим? Мы же делами занимались...»
— Молчать! — рявкнул главный. — Теперь мы стоим не потому что он хотел пройти, а потому что посмел что-то требовать и кричать на нас. Это уже принципиально!
Инженер вздохнул. Он вспомнил: в старых протоколах мелькало что-то про «реактивное сопротивление». Тенденцию делать противоположное тому, что от тебя хотят. Даже если хотят того же, чего хочешь ты сам. В воспоминаниях всплывали архивы, где ребёнок не носил шапку потому-что мама указывала. Уши мёрзли, но хомяки были убедительнее.
— Как хорошо, что Я повзрослел — подумал про себя инженер, а вслух произнёс — А если я попрошу вас не пропускать меня?
Главный замер. Группа зашепталась.
— Это... это что провокация? — неуверенно сказал хомяк. — Ты хочешь, чтобы мы сделали наоборот?
— Я просто стою, — пожал плечами инженер. — Ничего не хочу. Никого никуда не посылаю.
— Ах так! — главный развернулся к группе. — Он ничего не хочет! Это... это самое страшное! Полная потеря ориентиров! Что прикажете отвергать, если нет приказа?
Он схватился за голову.
— Отставить! Нет, отставить отставить! Я запрещаю себе запрещать! Нет, погодите... тогда я запрещаю себе запрещать себе запрещать... Но ведь здесь никто не имеет право нам запрещать
Группа в балаклавах закружилась на месте, потеряв всякое направление.
Инженер понял, что лучший способ обойти реактивное сопротивление - вовремя его понять и идти своим путём, поэтому он просто обошёл их сбоку, пока хомяки спорили, можно ли считать отступление согласием или несогласием с их несогласием.
Когда хомяки заметили, что инженер оторвался, они поняли, что уже поздно, но всё же начали догонять его с криками
— Ты никогда не лишишь нас свободы выбора! Мы группировка, и у нас даже в префронтали есть свои люди!
Инженер, оторвавшись, остановился перевести дух. Он вспомнил коллег из отдела контроля — те тоже выходили в чёрных балаклавах, требовали «не указывать» и скандировали «сами разберёмся», а потом тихо возвращались в офис. Служба аудита, где работал инженер, расследовала это, но каждый раз, начиная отчёт, он ловил себя на мысли: «А с чего вообще мы обязаны это расследовать?» — и уходил пить кофе, в знак солидарности к неизвестно кому
Проработка деревни Лимбика занимает немного больше времени, а ещё у автора канала были насыщенные пару недель, работа над сложной системой, день рождения автора канала и его сына, а сегодня начался творческий отпуск, поэтому встречайте филлерную сцену:
Улица Свободных хомяков (Реактивное сопротивление или "Почему нет смысла кричать на детей?")
Инженер перешагнул через арку и потерялся. Здесь не было коридоров, но была огромная оживлённая площадь, похожая на рынок, а вокруг разноцветные домики. И хомяки, множество хомяков передвигающихся только группами.
Прежде чем пройти к площади инженер увидел маленькую одинокую улочку, над которой написано "Улица свободных хомяков" которую он решил обследовать. На входе была надпись "Не думай о белом слоне", думая о белом слоне инженер прошёл примерно до середины улицы, как вдруг из закоулков повыскакивала группа хомяков в разноцветных балаклавах, семеня лапками она перекрыла проход, выставила перед собой щиты из картона. На щитах было написано:
«НЕ НАДО!»
«САМИ РАЗБЕРЁМСЯ!»
«МЫ ЛУЧШЕ ЗНАЕМ»
Инженер попытался обойти, но хомяки синхронно перекрыли дорогу.
— Дайте пройти — сказал инженер
— Не надо нам указывать! — хомяк ткнул в него табличкой. — «Дайте» - это попытка навязать нам то, чего мы может и не хотим. А мы против чужих правил!
В этот момент один из хомяков попытался вытянуть фонарик из кармана инженера, заметив это и чёрное пятно на лапе у хомяка инженер резко одёрнулся
— МНЕ НУЖНО ПРОЙТИ! — прикрикнул инженер, в надежде испугать хомяков
Но на крик внезапно выбежало ещё два хомяка с надписями на щитах:
«НА СИЛУ МИЛ НЕ БУДЕШЬ!»
«НЕ УКАЗЫВАЙТЕ!»
Пока толпа скандировала инженер пытался понять их.
— Вы против того, чтобы я шёл?
— Мы против того, чтобы нам говорили, указывали, кричали куда идти! Даже если мы сами туда же шли. Стоим. Из принципа.
Из-за спины главного раздался шёпот: «Шеф, а может, пропустим? Мы же делами занимались...»
— Молчать! — рявкнул главный. — Теперь мы стоим не потому что он хотел пройти, а потому что посмел что-то требовать и кричать на нас. Это уже принципиально!
Инженер вздохнул. Он вспомнил: в старых протоколах мелькало что-то про «реактивное сопротивление». Тенденцию делать противоположное тому, что от тебя хотят. Даже если хотят того же, чего хочешь ты сам. В воспоминаниях всплывали архивы, где ребёнок не носил шапку потому-что мама указывала. Уши мёрзли, но хомяки были убедительнее.
— Как хорошо, что Я повзрослел — подумал про себя инженер, а вслух произнёс — А если я попрошу вас не пропускать меня?
Главный замер. Группа зашепталась.
— Это... это что провокация? — неуверенно сказал хомяк. — Ты хочешь, чтобы мы сделали наоборот?
— Я просто стою, — пожал плечами инженер. — Ничего не хочу. Никого никуда не посылаю.
— Ах так! — главный развернулся к группе. — Он ничего не хочет! Это... это самое страшное! Полная потеря ориентиров! Что прикажете отвергать, если нет приказа?
Он схватился за голову.
— Отставить! Нет, отставить отставить! Я запрещаю себе запрещать! Нет, погодите... тогда я запрещаю себе запрещать себе запрещать... Но ведь здесь никто не имеет право нам запрещать
Группа в балаклавах закружилась на месте, потеряв всякое направление.
Инженер понял, что лучший способ обойти реактивное сопротивление - вовремя его понять и идти своим путём, поэтому он просто обошёл их сбоку, пока хомяки спорили, можно ли считать отступление согласием или несогласием с их несогласием.
Когда хомяки заметили, что инженер оторвался, они поняли, что уже поздно, но всё же начали догонять его с криками
— Ты никогда не лишишь нас свободы выбора! Мы группировка, и у нас даже в префронтали есть свои люди!
Инженер, оторвавшись, остановился перевести дух. Он вспомнил коллег из отдела контроля — те тоже выходили в чёрных балаклавах, требовали «не указывать» и скандировали «сами разберёмся», а потом тихо возвращались в офис. Служба аудита, где работал инженер, расследовала это, но каждый раз, начиная отчёт, он ловил себя на мысли: «А с чего вообще мы обязаны это расследовать?» — и уходил пить кофе, в знак солидарности к неизвестно кому
37❤22👏7👍6🔥5
ГЛАВА 5. СМИ «Настроение» (Амигдала)
Инженер выбрался на площадь и остановился перевести дух. Улочка с протестующими хомяками осталась позади, но её эхо всё ещё звенело в ушах.
На площади сотни хомяков сновали между лотками, столиками, импровизированными сценами. Внезапно раздался шум и писклявый голос «ТРЕВОГА». За секунду площадь вверглась в хаос. Хомяки начали разбегаться и передавать панику лавиной, да так, что основа города начала дрожать.
Кажется, источником звука были рупоры, торчащие из здания с краю площади.
Над входом висела вывеска:
Инженер толкнул дверь.
Внутри было шумно. Очень шумно.
В редакции работало больше десятка хомяков. Одни сновали по комнатам, другие сидели у рупоров, третьи — с телефонными трубками, четвёртые стучали по клавишам старых печатных машинок.
В центре зала, за огромным столом, восседал главный редактор. Пухлый, в клетчатом жилете, с кружкой в лапах.
— Добро пожаловать в центр обработки эмоций, — он кивнул инженеру и отхлебнул из кружки. — Мы тут новостями занимаемся. Превращаем их в чувства. В страхи. В радость. В гнев.
Не успел диалог завязаться, как внезапно маленький хомяк, сидевший у первого телефона, закричал:
— От диспетчера команда! Человек выше по статусу, кажется, повысил на «Я» голос!
Другой хомяк в момент выбежал из архива со старой газетой:
— Ой-ой! Вот в 1990-м это закончилось плохо! Нас тогда ещё и избили!
Хомяк со второй телефонной трубкой закричал:
— Будем советоваться с Префронталью?
Главный редактор внезапно прервал разговор и заорал:
— НАМ УГРОЖАЕТ НАСИЛИЕ! КРАСНАЯ СТЕПЕНЬ УГРОЗЫ! ПАНИКА! СРОЧНО СООБЩИТЬ В КОМАНДНЫЙ ПУНКТ, ЧТОБЫ ВЫКРУЧИВАЛ РЫЧАГИ! НАДО УБЕГАТЬ!
Он повернулся к инженеру как ни в чём не бывало:
— Так на чём мы там остановились?
— Зачем сразу красная степень? — спросил инженер. — Надо было сначала подумать.
— Не думать! Когда страшно, надо быстрее реагировать и сообщать ящерам, чтобы запускали протокол «бей» или «беги». А то вас пока дождёшься — погибнем или с голоду умрём!
— А если показалось? — возразил инженер. — Если информация в архивах устаревшая? Вы просто зацикливаетесь на негативе.
Морда редактора в миг переменилась на гневную.
— ЗАЦИКЛИВАЕМСЯ? МЫ?! Ну ты умник! Эмоции и чувства важнее только потому, что наш отдел на страже больше вашего на 240 миллионов лет! Вам кажется, мы зацикливаемся на негативе? Вот и реагируйте вовремя!
Взбешённый взгляд редактора говорил о том, что сейчас инженеру не поздоровится.
От безысходности инженер схватил фонарик «Фокус». Щёлк.
Жизнь в кабинете замерла. Шум рупоров, топот хомяков, щёлканье печатных машинок — всё остановилось. Пока фонарь сдерживал ход времени, инженер решил осмотреть, что не так с этим кабинетом.
Газеты. Обрезки.
Вот телефон с подписью «Диспетчер». Вот «Префронталь»... Стоп. Провод у второго телефона был обрезан.
Инженер скрутил провода и посмотрел на фонарь. Заряд упал с 10% до 7%. Вроде всё, что мог, сделал.
Подготовившись к продолжению паники, он сделал глубокий вдох и выключил фонарь.
Из трубки тут же донёсся голос его коллег из соседнего отдела:
— Отставить панику. У собеседника просто плохое настроение. «Я» тут не при чём.
Не успев набрать прежние обороты, волнения в кабинете замедлились, а редактор вовсе будто завис. Но не успел инженер отреагировать, как из трубки продолжилось:
— А у вас мэр не проходил?
Будто забыв обо всём, что было прежде, главный редактор вздрогнул и вновь закричал:
— Конечно! «МЭР ПРОПАЛ»! Отличный заголовок! Давайте зациклимся на этом! Читатели любят загадки!
Инженер вздохнул. Он хотел возразить, но понял, что это бесполезно. Однако этот заголовок всё же был лучше той иррациональной паники, которую запустила тревожная новость из архива.
— Туда и направлюсь — прошептал он себе под нос.
Инженер выбрался на площадь и остановился перевести дух. Улочка с протестующими хомяками осталась позади, но её эхо всё ещё звенело в ушах.
На площади сотни хомяков сновали между лотками, столиками, импровизированными сценами. Внезапно раздался шум и писклявый голос «ТРЕВОГА». За секунду площадь вверглась в хаос. Хомяки начали разбегаться и передавать панику лавиной, да так, что основа города начала дрожать.
Кажется, источником звука были рупоры, торчащие из здания с краю площади.
Над входом висела вывеска:
СМИ «Настроение»
Главная новостная служба. Публикуется ежесекундно.
Основана 250 млн лет назад.
Инженер толкнул дверь.
Внутри было шумно. Очень шумно.
В редакции работало больше десятка хомяков. Одни сновали по комнатам, другие сидели у рупоров, третьи — с телефонными трубками, четвёртые стучали по клавишам старых печатных машинок.
В центре зала, за огромным столом, восседал главный редактор. Пухлый, в клетчатом жилете, с кружкой в лапах.
— Добро пожаловать в центр обработки эмоций, — он кивнул инженеру и отхлебнул из кружки. — Мы тут новостями занимаемся. Превращаем их в чувства. В страхи. В радость. В гнев.
Не успел диалог завязаться, как внезапно маленький хомяк, сидевший у первого телефона, закричал:
— От диспетчера команда! Человек выше по статусу, кажется, повысил на «Я» голос!
Другой хомяк в момент выбежал из архива со старой газетой:
— Ой-ой! Вот в 1990-м это закончилось плохо! Нас тогда ещё и избили!
Хомяк со второй телефонной трубкой закричал:
— Будем советоваться с Префронталью?
Главный редактор внезапно прервал разговор и заорал:
— НАМ УГРОЖАЕТ НАСИЛИЕ! КРАСНАЯ СТЕПЕНЬ УГРОЗЫ! ПАНИКА! СРОЧНО СООБЩИТЬ В КОМАНДНЫЙ ПУНКТ, ЧТОБЫ ВЫКРУЧИВАЛ РЫЧАГИ! НАДО УБЕГАТЬ!
Он повернулся к инженеру как ни в чём не бывало:
— Так на чём мы там остановились?
— Зачем сразу красная степень? — спросил инженер. — Надо было сначала подумать.
— Не думать! Когда страшно, надо быстрее реагировать и сообщать ящерам, чтобы запускали протокол «бей» или «беги». А то вас пока дождёшься — погибнем или с голоду умрём!
— А если показалось? — возразил инженер. — Если информация в архивах устаревшая? Вы просто зацикливаетесь на негативе.
Морда редактора в миг переменилась на гневную.
— ЗАЦИКЛИВАЕМСЯ? МЫ?! Ну ты умник! Эмоции и чувства важнее только потому, что наш отдел на страже больше вашего на 240 миллионов лет! Вам кажется, мы зацикливаемся на негативе? Вот и реагируйте вовремя!
Взбешённый взгляд редактора говорил о том, что сейчас инженеру не поздоровится.
От безысходности инженер схватил фонарик «Фокус». Щёлк.
Жизнь в кабинете замерла. Шум рупоров, топот хомяков, щёлканье печатных машинок — всё остановилось. Пока фонарь сдерживал ход времени, инженер решил осмотреть, что не так с этим кабинетом.
Газеты. Обрезки.
Вот телефон с подписью «Диспетчер». Вот «Префронталь»... Стоп. Провод у второго телефона был обрезан.
Инженер скрутил провода и посмотрел на фонарь. Заряд упал с 10% до 7%. Вроде всё, что мог, сделал.
Подготовившись к продолжению паники, он сделал глубокий вдох и выключил фонарь.
Из трубки тут же донёсся голос его коллег из соседнего отдела:
— Отставить панику. У собеседника просто плохое настроение. «Я» тут не при чём.
Не успев набрать прежние обороты, волнения в кабинете замедлились, а редактор вовсе будто завис. Но не успел инженер отреагировать, как из трубки продолжилось:
— А у вас мэр не проходил?
Будто забыв обо всём, что было прежде, главный редактор вздрогнул и вновь закричал:
— Конечно! «МЭР ПРОПАЛ»! Отличный заголовок! Давайте зациклимся на этом! Читатели любят загадки!
Инженер вздохнул. Он хотел возразить, но понял, что это бесполезно. Однако этот заголовок всё же был лучше той иррациональной паники, которую запустила тревожная новость из архива.
— Туда и направлюсь — прошептал он себе под нос.
3👍6❤5👏1
ГЛАВА 6. Центральный архив (Гиппокамп)
Инженер вошёл в центральный архив. На входе висела надпись:
Здесь пахло старыми книгами, пылью и — бесконечным количеством запахов. Запах капусты со вкусом безмятежности из детского сада. Миндально-сахарные духи любимого человека — от которых инженер раньше часто терял сознание. О, а вот запах желудочных колик — кажется, это улицы Таиланда. Инженер отряхнулся от воспоминаний и шагнул вглубь.
Внутри было тихо.
Зал был длинным и уходил вверх на несколько этажей. Вдоль стен — бесконечные стеллажи с папками, коробками, свитками. Между стеллажами сновали хомяки в строгих серых костюмах, с картами и схемами в лапах.
Один из них заметил инженера и направился к нему.
— Здравствуйте, господин, — прошептал хомяк.
— Господин? — поперхнулся инженер.
— Да, мы в вашем распоряжении. У вас повышенный уровень доступа. Чем мы можем быть полезны?
— Я ищу мэра.
— Мэра здесь больше нет. Но здесь вся его память. Можете поискать. У нас хранятся все решения, путешествия, все страхи, радости и надежды. Впрочем, как и ваши.
— Мои?
— Конечно. Здесь лежит всё, что «Я» когда-либо пережило. Не только факты, но и чувства. А ещё карты взаимодействия между отделами города. Мы храним вообще всё.
— А что ты можешь рассказать про панику?
— Ааа, — библиотекарь понимающе кивнул. — Вы про редактора. Он очень часто заказывает старые дела, перетряхивает. Особенно те, где много страха и боли.
Он махнул лапой в глубь зала.
— Пойдём, покажу.
Они пошли между стеллажами. На коробках — места, даты, имена, события.
— Почему так много новостей написано чёрными чернилами и так мало — золотыми? — спросил он.
— Чёрные воспоминания - для выживания, поэтому они самые сильные, — библиотекарь вздохнул. — Редактор их особенно любит. Берёт, когда скучно, без спроса, тиражирует, раздувает. А нам потом всё это переписывать...
— Зачем переписывать?
— Память не статична. Если бы «Я» помнило страх как он есть, он был бы до смешного мал. Но каждый раз, когда воспоминание извлекается, редактор их не просто читает - он их переписывает. Добавляет актуального, свежего страха и кладёт обратно. Мы выживали потому что помнили, где плохо, а где нет.
— А золотые чернила? — спросил инженер, указав на папки: «Скоро Новый год!», «Похвалили!», «Завтра будет лучше!».
— О, эти — наши любимые, радостные — встрепенулся библиотекарь и указал на фонарик. — Посветите, посветите!
Инженер включил фонарик и направил луч на папку «Новый год». Золотые чернила засяли. Запах мандаринов, хвои и салата Оливье заполонил всё пространство. Звон часов, шум бенгальских огней, фейерверки. Ощущение радости. Все в архиве заворожённо смотрели, пока фонарь не начал обжигать руку. Заряд показывал 17%.
— Восхитительно! — воскликнул инженер.
— Да, это чернила с биржи вознаграждений. Но их так мало. Почти всё тратим на... — Хомяк указал на бесконечные ряды папок с тусклыми золотыми надписями: shorts, новости, tiktok. — Последнее время мы заполоняем ими все полки.
— А можно удалить лишнее?
— Удалить? — хомяк усмехнулся. — Нет. Мы не умеем удалять.
Инженер протянул руку к папке «Техническая документация», но хомяк мягко отвёл его ладонь.
— Господин, простите. Это вне вашего доступа. Только мэр может. Но даже он застрял здесь, перебирая причины старых обид. Потом смог выйти. А вы можете здесь застрять навсегда.
— Скажите, а мэр… долго здесь был?
— Очень долго... сидел, излазил весь архив, пытался найти…
— Что найти?
— Говорил, что ищет себя. Забавно, правда? А когда прочитал всё — сел и сидел с пустым взглядом пару дней без сна, шепча как безумец себе под нос: «Разве это Я?»
— Что же он такое нашёл? — прошептал инженер.
Ответа не было.
Инженер, думая о бирже вознаграждений, отправился на её поиски. А впереди его ждал огромный, удивительный лабиринт, инженер подумал про себя
— Да, здорово ребята научились здесь ориентироваться.
Инженер вошёл в центральный архив. На входе висела надпись:
«ЦЕНТРАЛЬНЫЙ АРХИВ ЛИМБИКИ»
Здесь хранится то, что "Я" помнит.
И то, что "Я" радо бы забыть.
Основано 200 млн лет назад.
Здесь пахло старыми книгами, пылью и — бесконечным количеством запахов. Запах капусты со вкусом безмятежности из детского сада. Миндально-сахарные духи любимого человека — от которых инженер раньше часто терял сознание. О, а вот запах желудочных колик — кажется, это улицы Таиланда. Инженер отряхнулся от воспоминаний и шагнул вглубь.
Внутри было тихо.
Зал был длинным и уходил вверх на несколько этажей. Вдоль стен — бесконечные стеллажи с папками, коробками, свитками. Между стеллажами сновали хомяки в строгих серых костюмах, с картами и схемами в лапах.
Один из них заметил инженера и направился к нему.
— Здравствуйте, господин, — прошептал хомяк.
— Господин? — поперхнулся инженер.
— Да, мы в вашем распоряжении. У вас повышенный уровень доступа. Чем мы можем быть полезны?
— Я ищу мэра.
— Мэра здесь больше нет. Но здесь вся его память. Можете поискать. У нас хранятся все решения, путешествия, все страхи, радости и надежды. Впрочем, как и ваши.
— Мои?
— Конечно. Здесь лежит всё, что «Я» когда-либо пережило. Не только факты, но и чувства. А ещё карты взаимодействия между отделами города. Мы храним вообще всё.
— А что ты можешь рассказать про панику?
— Ааа, — библиотекарь понимающе кивнул. — Вы про редактора. Он очень часто заказывает старые дела, перетряхивает. Особенно те, где много страха и боли.
Он махнул лапой в глубь зала.
— Пойдём, покажу.
Они пошли между стеллажами. На коробках — места, даты, имена, события.
— Почему так много новостей написано чёрными чернилами и так мало — золотыми? — спросил он.
— Чёрные воспоминания - для выживания, поэтому они самые сильные, — библиотекарь вздохнул. — Редактор их особенно любит. Берёт, когда скучно, без спроса, тиражирует, раздувает. А нам потом всё это переписывать...
— Зачем переписывать?
— Память не статична. Если бы «Я» помнило страх как он есть, он был бы до смешного мал. Но каждый раз, когда воспоминание извлекается, редактор их не просто читает - он их переписывает. Добавляет актуального, свежего страха и кладёт обратно. Мы выживали потому что помнили, где плохо, а где нет.
— А золотые чернила? — спросил инженер, указав на папки: «Скоро Новый год!», «Похвалили!», «Завтра будет лучше!».
— О, эти — наши любимые, радостные — встрепенулся библиотекарь и указал на фонарик. — Посветите, посветите!
Инженер включил фонарик и направил луч на папку «Новый год». Золотые чернила засяли. Запах мандаринов, хвои и салата Оливье заполонил всё пространство. Звон часов, шум бенгальских огней, фейерверки. Ощущение радости. Все в архиве заворожённо смотрели, пока фонарь не начал обжигать руку. Заряд показывал 17%.
— Восхитительно! — воскликнул инженер.
— Да, это чернила с биржи вознаграждений. Но их так мало. Почти всё тратим на... — Хомяк указал на бесконечные ряды папок с тусклыми золотыми надписями: shorts, новости, tiktok. — Последнее время мы заполоняем ими все полки.
— А можно удалить лишнее?
— Удалить? — хомяк усмехнулся. — Нет. Мы не умеем удалять.
Инженер протянул руку к папке «Техническая документация», но хомяк мягко отвёл его ладонь.
— Господин, простите. Это вне вашего доступа. Только мэр может. Но даже он застрял здесь, перебирая причины старых обид. Потом смог выйти. А вы можете здесь застрять навсегда.
— Скажите, а мэр… долго здесь был?
— Очень долго... сидел, излазил весь архив, пытался найти…
— Что найти?
— Говорил, что ищет себя. Забавно, правда? А когда прочитал всё — сел и сидел с пустым взглядом пару дней без сна, шепча как безумец себе под нос: «Разве это Я?»
— Что же он такое нашёл? — прошептал инженер.
Ответа не было.
Инженер, думая о бирже вознаграждений, отправился на её поиски. А впереди его ждал огромный, удивительный лабиринт, инженер подумал про себя
— Да, здорово ребята научились здесь ориентироваться.
2👏12❤7👍2😍2
Ночная смена гиппокампа (или почему сон - лучший биохакинг)
Инженер долго плутал по лабиринтам гиппокампа в поисках выхода. Совсем выбился из сил, подумал, что уже не найдёт — и тут раздался громкий щелчок...
Загорелись яркие лампы. Теперь это больше напоминало не библиотеку, а склад.
В воздухе ощущалась суета. Из-за угла выбежал запыхавшийся хомяк.
— О, господин! Вы ещё здесь? Но ведь уже ночь! Редактор спит, и вы должны спать!
Десятки хомяков, переодевшись из костюмов в форменные комбинезоны, выкатили тележки с коробками, папками, свитками. Они двигались быстро, но слаженно. Как муравьи.
— Что происходит? — зевая, спросил инженер.
— Ночная смена, — хомяк поправил кепочку. — Днём мы только принимаем информацию. А ночью — прокручиваем день, индексируем, решаем, что сохранить, в какие папки положить, а что и вовсе не запоминать.
— А как вы выбираете, что не запоминать?
— Это зависит от вместительности полки «Важно». А та, в свою очередь, от того, как часто и как хорошо спит «Я». И вы.
— А... что ещё, если долго не высыпаться?
— Оооо, тогда у нас тут коллапс! — хомяк всплеснул лапами. — Мы не успеваем делать свою работу! Папки теряются, перемешиваются. Воспоминания валяются на полу. Новые знания не закрепляются. Хоть английский учи, хоть на велосипеде катайся — без ночной сортировки прогресса нет! А один раз «Я» написал неработающий код и даже не запомнил этого! Представляете?
Инженер вопросительно показал на угол, где в беспорядке громоздились коробки с яркими красными стикерами: «СРОЧНО!», «НЕ ЗАБЫТЬ!», «ПЕРЕДЕЛАТЬ!».
— А это единственные результаты продуктивности, когда он не ложится спать. Просто копит мусор и новости для главного редактора — сказал хомяк
Инженер задумался.
— Значит, лучший способ стать продуктивнее…
— И-ме-н-но! — хомяк бодро потянулся — Вам высыпаться, а нам работать!
— Я вздремну у вас? Вы не против?
— Конечно-конечно. Ложитесь на полку, чтобы погрузчик не раздавил.
Он надел наушники.
— А теперь извините. У нас тут, знаете ли, несколько терабайт за три дня без сна накопилось.
Инженер долго плутал по лабиринтам гиппокампа в поисках выхода. Совсем выбился из сил, подумал, что уже не найдёт — и тут раздался громкий щелчок...
Загорелись яркие лампы. Теперь это больше напоминало не библиотеку, а склад.
В воздухе ощущалась суета. Из-за угла выбежал запыхавшийся хомяк.
— О, господин! Вы ещё здесь? Но ведь уже ночь! Редактор спит, и вы должны спать!
Десятки хомяков, переодевшись из костюмов в форменные комбинезоны, выкатили тележки с коробками, папками, свитками. Они двигались быстро, но слаженно. Как муравьи.
— Что происходит? — зевая, спросил инженер.
— Ночная смена, — хомяк поправил кепочку. — Днём мы только принимаем информацию. А ночью — прокручиваем день, индексируем, решаем, что сохранить, в какие папки положить, а что и вовсе не запоминать.
— А как вы выбираете, что не запоминать?
— Это зависит от вместительности полки «Важно». А та, в свою очередь, от того, как часто и как хорошо спит «Я». И вы.
— А... что ещё, если долго не высыпаться?
— Оооо, тогда у нас тут коллапс! — хомяк всплеснул лапами. — Мы не успеваем делать свою работу! Папки теряются, перемешиваются. Воспоминания валяются на полу. Новые знания не закрепляются. Хоть английский учи, хоть на велосипеде катайся — без ночной сортировки прогресса нет! А один раз «Я» написал неработающий код и даже не запомнил этого! Представляете?
Инженер вопросительно показал на угол, где в беспорядке громоздились коробки с яркими красными стикерами: «СРОЧНО!», «НЕ ЗАБЫТЬ!», «ПЕРЕДЕЛАТЬ!».
— А это единственные результаты продуктивности, когда он не ложится спать. Просто копит мусор и новости для главного редактора — сказал хомяк
Инженер задумался.
— Значит, лучший способ стать продуктивнее…
— И-ме-н-но! — хомяк бодро потянулся — Вам высыпаться, а нам работать!
— Я вздремну у вас? Вы не против?
— Конечно-конечно. Ложитесь на полку, чтобы погрузчик не раздавил.
Он надел наушники.
— А теперь извините. У нас тут, знаете ли, несколько терабайт за три дня без сна накопилось.
7❤32👍23👏6⚡5
ГЛАВА 7. Биржа вознаграждений (Прилежащее ядро)
Как только инженер проснулся — архив стал свободным, а лабиринты будто распутались. Найти выход на свежую голову не составило труда.
На выходе висела табличка:
Из-за двери доносился шум, перекрикивания, запах азарта, жареных семечек и чего-то приторно-сладкого. В центре помещения за круглым столом восседал большое, но писклявый хомяк в ярко-золотистом жилете и меховой мантии. На шее — золотая цепь с символом дофамина. Над столом — цифровое табло:
— Что бы вы ни планировали, на вас бюджета нет, — брокер даже не поднял головы.
— У кого нет и на кого?
— Брокер удовольствия. Слежу за мотивационным бюджетом. А вы - интеллектуальная элита, но интеллект вещь дорогостоящая, а точнее - он посмотрел на доску - а... на неё мораторий.
— Почему?
— Посмотрите на мониторы
На мониторе, как в менеджере задач, висели строки:
— Логично. Мы требуем слишком много капсул, а их едва хватает на потребности нижнего города. А если закончатся все капсулы. Что тогда?
— Срыв, автопилот, а котельная включит резервы.
— Но такой режим истощает котлы и трубы!
— Не наша проблема, — брокер пожал плечами. — Запрашивайте менее дорогие задачи. Экономьте, бейте тревогу, формируйте привычки, исправьте поставку дофамина или, в конце концов, высыпайтесь чаще!
Инженер подошёл к доске, достал фонарик и направил луч на запрос о пробежке. Внутри таблички появилось скрытое примечание:
— Вы накручиваете цену?! — инженер резко обернулся к брокеру.
— Не мы. Цена каждого запроса зависит от всего города и от его условий, от опыта и чувства вины, а мы лишь отражаем цену с учётом рисков. Хотите дешевле — работайте над этим.
Инженер опустил фонарь (потрачено 2%).
— А тут можно зарядить фонарик?
— О! Микрозайм. — Глаза брокера загорелись. — Всегда можно. Какая цель?
— Цель одна — найти мэра.
Брокер хлопнул лапой по стойке.
— Продано! Но знайте, чувство вины за прокрастинацию обойдётся дорого. Будете медлить — пойдут проценты вплоть до банкротства. Цели должны быть достижимы!
На доске добавилась строка:
— А откуда вообще берутся очки? — спросил инженер, показывая на табло. — Где их печатают?
— На выходе из биржи будет лестница на дофаминовый завод (VTA). Но туда лучше не входить, там всё затоплено кортизолом. Раньше завод выдавал 200 капсул в смену, сейчас — 30. Так что не жалуйтесь, самим мало.
Брокер хотел добавить что-то ещё, но в зале гулко объявили:
«ВНИМАНИЕ! КОНКУРС ОТ ПРЕФРОНТАЛИ: ЗАВЕРШИТЬ ОТЧЁТ. НАГРАДА — ЧУВСТВО ВЫПОЛНЕННОГО ДОЛГА»
Толпа начала хихикать. Кто-то бросил:
— Долг без дедлайна - удовольствие на ветер.
Брокер развёл лапами.
— Видите? Все привыкли к быстрой плате.
Фонарик показал всего 23%.
— Спасибо за сделку, пусть и не очень выгодную — пробормотал инженер и направился к выходу.
Брокер крикнул вслед:
— Не забудьте про долг! Биржа помнит всё.
Как только инженер проснулся — архив стал свободным, а лабиринты будто распутались. Найти выход на свежую голову не составило труда.
На выходе висела табличка:
БИРЖА ВОЗНАГРАЖДЕНИЙ
Здесь «хочу» становится «надо».
Основано 150 млн лет назад
Из-за двери доносился шум, перекрикивания, запах азарта, жареных семечек и чего-то приторно-сладкого. В центре помещения за круглым столом восседал большое, но писклявый хомяк в ярко-золотистом жилете и меховой мантии. На шее — золотая цепь с символом дофамина. Над столом — цифровое табло:
ИСТОЩЕНИЕ РЕЦЕПТОРОВ: 80%
ДОФАМИН: 10 капсул
СПРОС НА НАГРАДЫ: ВЫСОКИЙ
ГОТОВНОСТЬ ДЕЙСТВОВАТЬ: НИЗКАЯ
— Что бы вы ни планировали, на вас бюджета нет, — брокер даже не поднял головы.
— У кого нет и на кого?
— Брокер удовольствия. Слежу за мотивационным бюджетом. А вы - интеллектуальная элита, но интеллект вещь дорогостоящая, а точнее - он посмотрел на доску - а... на неё мораторий.
— Почему?
— Посмотрите на мониторы
На мониторе, как в менеджере задач, висели строки:
Информация от командного пункта №2652: ТРЕВОГА! ГОТОВНОСТЬ АТАКОВАТЬ ИЛИ БЕЖАТЬ!
Заблокировано кортизолом: 70% рецепторов (стрессовый тариф ×5)
Запрос из делового квартала №18: ПРОБЕЖКА (сжечь кортизол)
Цена: 30 капсул
Статус: ❌ ХОЧУ (нет ресурса)
Запрос от СМИ «Настроение» №418: СЛАДЕНЬКОЕ!
Цена: 5 капсул
Статус: ✅ НАДО
Запрос из делового квартала №75: ВСТАТЬ С КРОВАТИ
Цена: 15 капсул
Статус: ❌ ХОЧУ (нет ресурса)
Запрос из делового квартала №76: ОТВЕТИТЬ КОЛЛЕГЕ КОНСТРУКТИВНО
Цена: 20 капсул
Статус: ❌ ХОЧУ (нет ресурса)
Запрос от СМИ "Настроение" №419: ДА КАК ОН СМЕЕТ МНЕ ГРУБИТЬ! НАДО НАОРАТЬ И ПОКАЗАТЬ, КТО ЗДЕСЬ ГЛАВНЫЙ
Цена: 2 капсулы (+ кортизол)
Статус: ✅ НАДО
Запрос от сада привычек №419: Привычка "ПРОВЕРИТЬ ПИСЬМА ОТ НАЧАЛЬНИКА, ЛЕНТУ, НОВОСТИ!"
Цена: 0,5 капсулы за клик
Статус: ⏳ НАДО (в процессе)
— Логично. Мы требуем слишком много капсул, а их едва хватает на потребности нижнего города. А если закончатся все капсулы. Что тогда?
— Срыв, автопилот, а котельная включит резервы.
— Но такой режим истощает котлы и трубы!
— Не наша проблема, — брокер пожал плечами. — Запрашивайте менее дорогие задачи. Экономьте, бейте тревогу, формируйте привычки, исправьте поставку дофамина или, в конце концов, высыпайтесь чаще!
Инженер подошёл к доске, достал фонарик и направил луч на запрос о пробежке. Внутри таблички появилось скрытое примечание:
«Реальная цена: 15 капсул. Множитель ×2 добавлен Архивом (дело №471 — "Попытка бега, 2019, бросил через неделю")»
— Вы накручиваете цену?! — инженер резко обернулся к брокеру.
— Не мы. Цена каждого запроса зависит от всего города и от его условий, от опыта и чувства вины, а мы лишь отражаем цену с учётом рисков. Хотите дешевле — работайте над этим.
Инженер опустил фонарь (потрачено 2%).
— А тут можно зарядить фонарик?
— О! Микрозайм. — Глаза брокера загорелись. — Всегда можно. Какая цель?
— Цель одна — найти мэра.
Брокер хлопнул лапой по стойке.
— Продано! Но знайте, чувство вины за прокрастинацию обойдётся дорого. Будете медлить — пойдут проценты вплоть до банкротства. Цели должны быть достижимы!
На доске добавилась строка:
Запрос из делового квартала №479: СФОКУСИРОВАТЬСЯ НА ЦЕЛИ (остальные процессы заблокированы)
Цена: 5 очков (в долг, 50% сверху при невыполнении)
Статус: ⏳ НАДО (в процессе)
— А откуда вообще берутся очки? — спросил инженер, показывая на табло. — Где их печатают?
— На выходе из биржи будет лестница на дофаминовый завод (VTA). Но туда лучше не входить, там всё затоплено кортизолом. Раньше завод выдавал 200 капсул в смену, сейчас — 30. Так что не жалуйтесь, самим мало.
Брокер хотел добавить что-то ещё, но в зале гулко объявили:
«ВНИМАНИЕ! КОНКУРС ОТ ПРЕФРОНТАЛИ: ЗАВЕРШИТЬ ОТЧЁТ. НАГРАДА — ЧУВСТВО ВЫПОЛНЕННОГО ДОЛГА»
Толпа начала хихикать. Кто-то бросил:
— Долг без дедлайна - удовольствие на ветер.
Брокер развёл лапами.
— Видите? Все привыкли к быстрой плате.
Фонарик показал всего 23%.
— Спасибо за сделку, пусть и не очень выгодную — пробормотал инженер и направился к выходу.
Брокер крикнул вслед:
— Не забудьте про долг! Биржа помнит всё.
5❤6👍4👏3
Привет! Дорогие друзья :)
В последнем голосовании вы выбрали прокрастинацию, поэтому вместе с инженером и ваш покорный слуга тоже потерял заряд фокуса на написание главы, вот такая вот рекурсия :)
Прежде писать главу о дофаминовом заводе я решил активно попрокрастинировать и написать вам приветствие (без редакции - чтобы познакомиться с вами поближе, без фильтров)
Кто я? СДВГшник, который однажды начал усмирять свой недуг. Удивился "это же просто, почему другие не знают?" Но другие и знали и много об этом писали. Прочитав множество книг об антропологии, мозге и продуктивности я начал формировать свою "методичку" и параллельно начал публиковать её в группу, а затем задумался, "А почему-бы не собрать цельную метафору?" и так зародились книга.
О чём книга? О городе у нас в голове, который строился более 500 млн лет. Чтобы можно было осознать свои проблемы через художественную метафору, понять их и увидеть способы их корректировки.
Надо ли читать её сначала?
НЕТ, было бы забавно, что при чтении вы не дойдёте до разделов "прокрастинация" и "перфекционизм". Читайте с любого момента, гиперссылки за которыми автор следит - позволят всегда вернуться, когда появится запрос.
Сейчас я торможу над вопросом "как упростить погружение во вселенную?", но для этого нужно узнать поближе свою публику и её взгляд на моё творение, поэтому я прошу вашей помощи. В этом посте я готов ответить на ваши вопросы или просто пообщаться. О книге, о метафорах, о личном, абсолютно не важно :)
В последнем голосовании вы выбрали прокрастинацию, поэтому вместе с инженером и ваш покорный слуга тоже потерял заряд фокуса на написание главы, вот такая вот рекурсия :)
Прежде писать главу о дофаминовом заводе я решил активно попрокрастинировать и написать вам приветствие (без редакции - чтобы познакомиться с вами поближе, без фильтров)
Кто я? СДВГшник, который однажды начал усмирять свой недуг. Удивился "это же просто, почему другие не знают?" Но другие и знали и много об этом писали. Прочитав множество книг об антропологии, мозге и продуктивности я начал формировать свою "методичку" и параллельно начал публиковать её в группу, а затем задумался, "А почему-бы не собрать цельную метафору?" и так зародились книга.
О чём книга? О городе у нас в голове, который строился более 500 млн лет. Чтобы можно было осознать свои проблемы через художественную метафору, понять их и увидеть способы их корректировки.
Надо ли читать её сначала?
НЕТ, было бы забавно, что при чтении вы не дойдёте до разделов "прокрастинация" и "перфекционизм". Читайте с любого момента, гиперссылки за которыми автор следит - позволят всегда вернуться, когда появится запрос.
Сейчас я торможу над вопросом "как упростить погружение во вселенную?", но для этого нужно узнать поближе свою публику и её взгляд на моё творение, поэтому я прошу вашей помощи. В этом посте я готов ответить на ваши вопросы или просто пообщаться. О книге, о метафорах, о личном, абсолютно не важно :)
8❤7👏4