Крупному продуктовому ритейлеру сервис посылок нужен для дополнительной загрузки уже созданной инфраструктуры: магазинов, курьеров, приложения и клиентской базы. Это способ чаще возвращать пользователя в сервис Магнита и зарабатывать не только на продуктах. Для внутригородской доставки логика понятна: клиент уже рядом с магазином или пользуется приложением, а курьерская модель у компании уже есть.

Главные плюсы Магнита — близость к покупателю, высокая частота контакта и возможность встроить посылки в существующую доставку. Главные риски — операционные. Посылки требуют других правил: сохранность, упаковка, споры, ответственность за повреждение, контроль запрещённых товаров.

Конкурировать Магнит будет с Яндекс Доставкой, СДЭК, Почтой России, 5Post, а также с Wildberries и Ozon, которые тоже развивают похожие услуги. Быстро большой доли ждать не стоит. Скорее это может быть дополнительный сервис с низкими единицами процентов рынка на старте. Но в городах, где у Магнита плотная сеть магазинов и активная доставка, доля может быть выше. Также успех будет зависеть от встроенности в доставку Авито и привлекательности доставки Магнита внутри агрегатора доставки Авито.

Тренд на запуск собственного e-commerce действительно набирает силу, и мы в Data Insight это фиксируем не на уровне ощущений, а в цифрах. В 2025 году селлеры запустили почти 10 тысяч собственных сайтов — на 12% больше, чем годом ранее

Наше исследование «Независимый eCommerce: покупательское поведение 2025» (совместно с Яндекс Пэй для бизнеса) показало: 59% покупателей за последний год совершали покупки в независимых интернет-магазинах, помимо маркетплейсов. В качестве ключевых преимуществ собственного e-commerce покупатели выделяют качество товара, сервисное обслуживание и разнообразие ассортимента

Текущие события опять же показывают, что нельзя строить бизнес на базе одного чужого канала продаж — это делает бизнес сильно зависимым от этого канала. Да, запуск и развитие своего e-commerce — это достаточно сложный и дорогостоящий процесс. Но он необходим в первую очередь для выстраивания коммуникации со своей целевой аудиторией, формирования доверия и выделения своего бренда среди конкурентов

По оценке Data Insight и GBS, в 2025 году россияне оформили 274,6 млн заказов розничного онлайн-импорта на 366,8 млрд рублей. Это около 3,3% всех онлайн-заказов и 2,7% оборота российской онлайн-торговли за 2025 год. На 2026 год прогнозировался рост до 375 млн заказов и 487,5 млрд рублей; на фоне прогноза по всему e-commerce это примерно 3,8% заказов и 3,3% оборота. То есть это не основной, но заметный канал потребления.

Розничный онлайн-импорт во многом выполнял социальную функцию. Он давал людям доступ к дешёвым товарам в период высокой инфляции и к товарам, которых нет или мало на российском рынке. В исследовании Data Insight и GBS 2024 года 45% покупателей называли низкую цену главным фактором выбора зарубежного интернет-магазина или маркетплейса.

Поэтому введение 22% НДС и фиксированного сбора 100 рублей за посылку бьёт прежде всего по самым чувствительным к цене покупателям. Формально это подаётся как выравнивание условий, но для дешёвых посылок эффект будет намного сильнее, чем просто плюс 22%. Если товар стоит 100 рублей, НДС добавит 22 рубля, а фиксированный сбор - ещё 100 рублей. Такая покупка почти теряет смысл. Минфин предлагает НДС 22% на трансграничную электронную торговлю и сбор 100 рублей за посылку до 200 евро.
В результате государство удорожает канал, который помогал части покупателей сдерживать личную инфляцию. Это может снизить число мелких заказов, ухудшить доступ к дешёвым непродовольственным товарам и добавить вклад в личную потребительскую инфляцию. Особенно по одежде, аксессуарам, мелкой электронике, товарам для дома, хобби и расходникам. С точки зрения бюджета решение понятно, но с точки зрения потребителя оно плохое: дешёвый импорт станет менее дешёвым, а часть покупок просто потеряет экономический смысл.

Эту норму стоит рассматривать в более широком контексте. В течение последнего года государство активно обсуждало будущее режима самозанятости и случаи, когда компании фактически заменяют трудовые отношения работой с самозанятыми. Обсуждалось даже досрочное завершение эксперимента, хотя правительство эту идею не поддержало. Новое ограничение продолжает эту логику: государство пытается отделить разовые заказы от постоянной занятости через платформу.

Но для рынка ограничение довольно жесткое. Оно касается не только компаний, которые сознательно заменяли штат самозанятыми. Под него может попасть вполне обычная ситуация, когда человеку удобно постоянно брать задания в одном месте. Например, на складе или в магазине рядом с домом. Если он регулярно работает там через платформу, возможность продолжать такую работу с одним заказчиком будет ограничена. Человеку придется искать другие объекты, которые могут находиться дальше и быть менее удобными.

Для бизнеса проблема похожая. Есть склады, магазины, предприятия общественного питания и другие компании, которые набирают значительную часть исполнителей среди жителей ближайших районов. Их экономика может быть рассчитана именно на такую модель. После введения ограничения им придется чаще менять исполнителей, искать людей в других районах или менять саму организацию работы.

В отдельных случаях это может привести даже к возврату элементов вахтовой модели. Если местных исполнителей недостаточно, компании придется привозить работников из других районов или регионов, оплачивать транспорт, а иногда проживание и питание. То есть вместо дешевой и гибкой модели с местными самозанятыми появляется дополнительная стоимость.

Есть и риск ухода части рынка в менее прозрачные схемы. Если бизнес не может сохранить прежнюю модель, но при этом не готов резко увеличивать расходы на штат, он будет искать другие договорные формы или способы обойти ограничения. Насколько массовым станет такой эффект, будет зависеть от контроля платформ и практики применения закона.

При этом нельзя исходить из того, что компании автоматически переведут всех таких самозанятых в штат. Для многих бизнесов именно отсутствие расходов полноценного работодателя было частью финансовой модели. Поэтому реакция будет разной: кто-то наймет часть людей, кто-то сократит использование постоянных исполнителей, кто-то перераспределит заказы, а кто-то будет полностью менять модель привлечения персонала.

Поэтому для бизнеса это прежде всего дополнительные расходы и снижение гибкости. Причем сильнее всего изменения почувствуют компании, которые много лет использовали одних и тех же самозанятых более или менее постоянно.