Его ладони, скользнув с ее талии, сомкнулись на упругих округлостях ее ягодиц, сжали их, и он почувствовал, как ее ритм на миг сбился, а затем она двинулась с новой, почти яростной решимостью.
И в этот миг в нем самом что-то надломилось. Терпение, тонкая нить, на которой держалась его пассивность, лопнуло. Иллюзия ее доминирования испарилась, как дым от камина.
Его руки, сильные и быстрые, как щупальца, впились ей под бедра. С легкостью, от которой у нее вырвался короткий, обрывающийся вскрик, он поднял ее в воздух. Его член с мягким, влажным звуком выскользнул из ее тела. Он перевернул ее в полете, как тряпичную куклу, и опустил на матрас, не грубо, но с непреложной, неумолимой решимостью. В одно мгновение он оказался над ней, заслонив собой свет камина, и комната погрузилась в тень, где ярче всего горели лишь ее широко раскрытые глаза. Одна его рука обхватила ее бедро, резко согнула и приподняла, открывая ее взгляду и делая беззащитной. Другая уперлась ладонью в холодную каменную стену над изголовьем, создавая точку опоры.
Он вошел в нее снова. Не медленно, не томно. Первый толчок был единым, глубоким, вышибающим весь воздух из ее легких. Она ахнула, и в этом звуке был чистый шок, граничащий с испугом.
И тогда он начал по-настоящему. Методично, неистово, с абсолютной, хищной концентрацией. Он вбивал себя в нее, каждый толчок был мощным, точным, лишенным всякой игры и театральности. Кровать взвыла старыми пружинами, врезаясь в этот неумолимый, первобытный ритм. Стоны Пэнси преобразились. Они стали громче, отрывистее, срывая с губ хриплыми, надрывными звуками, в которых не осталось и следа от былой томности — только нарастающая, всепоглощающая животная страсть.
Его ладонь, отпустившая ее бедро, опустилась на ее ягодицу и со звонким, оглушительным в этой тишине шлепком ударила по упругой плоти. Она не взвизгнула — она взвыла, и ее тело не отпрянуло, а выгнулось в тонком изгибе.
— Да… вот так… Деймон, да, именно так! — ее крик был сдавленным, разбитым, лишенным всякого изящества. Это был голос капитуляции, которая слаще любой победы.
И наступила ее капитуляция. Тело ее вдруг содрогнулось, будто по нему пробежала серия электрических разрядов. Мышцы живота напряглись до каменной твердости, спина выгнулась неестественной дугой, и из ее горла вырвался долгий, вибрирующий, по-звериному откровенный стон, который, казалось, длился вечность. Потом все напряжение разом ушло. Она обмякла, ее хватка ослабла, пальцы разжались. Дыхание стало прерывистым, глубоким, свистящим.
Деймон, наблюдавший за каждым ее изменением, за каждой судорогой, позволил наконец и себе сорваться. Еще несколько резких, глубоких, почти яростных толчков — и он замер, издав низкий, хриплый рык, похожий на звук рвущейся ткани. Волна жара и освобождения захлестнула его, на миг смывая всю сложность, всю ярость, всю паутину их токсичных отношений, оставляя лишь простую, животную разрядку.
Он медленно, осторожно выскользнул из нее и рухнул на спину рядом, грудь вздымалась, как кузнечные меха. Пот, выступивший на коже, мгновенно стал ледяным под струей воздуха из щели под дверью. Он повернул голову, его губы нашли ее висок, влажный от пота, и прикоснулись к нему легким, почти невесомым поцелуем, пока она лежала с закрытыми глазами, ее грудь все еще быстро вздымалась, возвращаясь к обычному ритму.
Спустя минуту, показавшуюся вечностью, она повернула к нему голову. Ее глаза в полумраке были темными, влажными, пустыми и уставшими одновременно.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
— Ты невыносим, Деймон, — прохрипела она, и в ее голосе не было ни капли злобы — лишь глубокая, тотальная усталость и что-то похожее на горькое, изможденное признание.
— А я все еще хочу, чтобы ты была только моей, Паркинсон, — он хмыкнул, прикрывая веки, но его рука, лежавшая между ними на смятом шелке, ожила. Она резко скользнула, пальцы обхватили ее запястье с неожиданной, почти болезненной силой и потянули ее к себе, перекатывая через собственное тело. Он уложил ее на бок, прижав лицом к своему боку, а ее руку — заставил положить прямо на его грудную клетку, под которой сердце все еще отчаянно колотилось, как пойманная птица.
Он позволил ей остаться. Не из слабости, не из покорности. А от осознания простой и ужасной истины: в этой извращенной, опасной игре они оба давно попались. Застряли в ловушке взаимного разрушительного влечения, ненависти к собственной уязвимости и полной неспособности разорвать эти цепи. И пока ее холодные пальцы лежали на его горячей коже, а ее дыхание постепенно выравнивалось, сливаясь с его в один медленный, усталый ритм, он смотрел в темноту над балдахином кровати, зная с абсолютной ясностью: эта ночь — не перемирие. Это лишь короткая передышка в их вечной, изматывающей, бесконечной войне, которая давно переросла в странную любовь.
🐉 🐉 🐉 🐉 🐉 🐉 🐉 🐉 🖤 🖤
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
12
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
7
Ненавижу всех, но их почему-то чуть меньше.
🪦 Как попасть?🪦
🎁 Оставьте под этим постом юз дневника, имя и фамилию на английском языке, если хотите поучаствовать в моем сюжете.
🎁 Коннект составляю по своему предпочтению, поэтому не обижайтесь. Персонажи не будут повторяться (есть исключения).
🎁 Просьба при заключении коннекта, чтобы я был единственным Деймоном Госфортом у вас.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
3
Хочу взять патент на свое оформление, псевдонимы: "собачка", "крик". Я не против, если люди будут брать такой же колор и т.п, но просьба именно к баннерам и моим постам, не копировать их. Все же, это мое творчество.
21.02.26
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🧂 ome on, girl, make it rock,🧂 ome on, don't make it stop (x4)
you want me to
let's see what you decide
you want or is this a
but
why we always wasting
🧂 ome on, girl, make it rock,🧂 ome on, don't make it stop (x6)
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
3
Сознание возвращалось медленно, как через толщу мутной воды. Деймон моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд, и понял, что сидит за массивным столом из темного дерева, инкрустированным серебряными узорами. Поместье, в котором он оказался, было огромным, давящим своей величественной роскошью. Высокие сводчатые потолки, тяжелые бархатные портьеры, портреты на стенах, чьи глаза, казалось, следили за каждым его движением. Где-то он уже видел это место. В обрывках снов? В забытых воспоминаниях? Голова гудела, как потревоженный улей.
Он облокотился на собственный локоть, скучающе уставившись в пустоту. Сил не было даже на то, чтобы удивиться своему внезапному перемещению. Последнее, что он помнил — как засыпал в своей съемной маггловской квартире под монотонный шум дождя. А теперь...
Лязг металла обрушился на тишину, как удар грома. Левую руку мгновенно сковали тяжелые, холодные цепи, с силой прижимая запястье к резной ручке стула. Деймон дернулся, удивление отразилось на его лице — резкое, непривычное для него выражение растерянности. Он откинулся назад, пытаясь вырвать руку, но мышцы напрягались бесполезно. И тут же второй лязг — правая рука последовала за левой. Цепи впились в кожу, оставляя красные полосы, и приковали его к стулу намертво.
Деймон оскалился, как загнанный зверь. Рывок, еще один, третий — бесполезно. Волосы упали на лицо, закрывая обзор, но сквозь темную прядь его глаза начали сверкать неестественным, пугающим огнем. Внутри закипала та самая ярость, что когда-то заставляла его раз за разом переступать черту.
🐉
Деймон не поднял головы. Он усмехнулся, продолжая прожигать взглядом полированный пол под ногами. Голова становилась ватной, но одновременно с этим голоса воспоминаний — те самые, что преследовали его годами — усиливались, набирали громкость. И с каждым звуком этого голоса за спиной обрывки памяти вспыхивали ярче. Он снова дернул руками, тяжело дыша, чувствуя, как оковы впиваются в запястья до боли, почти до крови.
🐉
Министр обошел его медленно, с грацией старого, опытного хищника, и опустился в кресло напротив. Его лицо было изрезано морщинами, седые волосы зачесаны назад, а маленькие, колючие глаза буравили Деймона насквозь. Он сложил руки в замок на столе — жест, который Деймон, психолог со стажем, распознал мгновенно: закрытость, желание доминировать, утвердить свое превосходство.
🐉
Деймон сдерживал гнев. Он чувствовал, как внутри закипает приступ насилия — темный, первобытный, требующий выхода. Он сглотнул, медленно, с вызовом поднимая подбородок. Его глаза встретились с глазами министра, и в них не было страха. Только опьяняющая, ледяная жажда убивать, от которой у нормального человека кровь стыла бы в жилах.
🐉
🐉
Он облокотился на собственный локоть, скучающе уставившись в пустоту. Сил не было даже на то, чтобы удивиться своему внезапному перемещению. Последнее, что он помнил — как засыпал в своей съемной маггловской квартире под монотонный шум дождя. А теперь...
Лязг металла обрушился на тишину, как удар грома. Левую руку мгновенно сковали тяжелые, холодные цепи, с силой прижимая запястье к резной ручке стула. Деймон дернулся, удивление отразилось на его лице — резкое, непривычное для него выражение растерянности. Он откинулся назад, пытаясь вырвать руку, но мышцы напрягались бесполезно. И тут же второй лязг — правая рука последовала за левой. Цепи впились в кожу, оставляя красные полосы, и приковали его к стулу намертво.
Деймон оскалился, как загнанный зверь. Рывок, еще один, третий — бесполезно. Волосы упали на лицо, закрывая обзор, но сквозь темную прядь его глаза начали сверкать неестественным, пугающим огнем. Внутри закипала та самая ярость, что когда-то заставляла его раз за разом переступать черту.
— Мистер Госфорт, — раздался голос за его спиной. Спокойный, вкрадчивый, с металлическими нотками власти.
Деймон не поднял головы. Он усмехнулся, продолжая прожигать взглядом полированный пол под ногами. Голова становилась ватной, но одновременно с этим голоса воспоминаний — те самые, что преследовали его годами — усиливались, набирали громкость. И с каждым звуком этого голоса за спиной обрывки памяти вспыхивали ярче. Он снова дернул руками, тяжело дыша, чувствуя, как оковы впиваются в запястья до боли, почти до крови.
— Вы должны вернуться в магический мир, — голос приблизился. — Обвинения с вас могут быть сняты. И знаете, благодаря кому?
Министр обошел его медленно, с грацией старого, опытного хищника, и опустился в кресло напротив. Его лицо было изрезано морщинами, седые волосы зачесаны назад, а маленькие, колючие глаза буравили Деймона насквозь. Он сложил руки в замок на столе — жест, который Деймон, психолог со стажем, распознал мгновенно: закрытость, желание доминировать, утвердить свое превосходство.
— Посмотрите на меня, — приказал министр. — Или вы окончательно ослабели в маггловском мире? Стали таким же слабаком, как и они?
Деймон сдерживал гнев. Он чувствовал, как внутри закипает приступ насилия — темный, первобытный, требующий выхода. Он сглотнул, медленно, с вызовом поднимая подбородок. Его глаза встретились с глазами министра, и в них не было страха. Только опьяняющая, ледяная жажда убивать, от которой у нормального человека кровь стыла бы в жилах.
— Кто вы, и какого черта вы держите меня? — прошипел Деймон, но вместо ярости на его губах расцвела спокойная, почти издевательская ухмылка. Он переключился в режим психолога, аналитика. Не зря он отработал десять лет в маггловском мире, выслушивая чужие проблемы, считывая людей как открытые книги. Он демонстративно расслабился, откинувшись на спинку стула, насколько позволяли цепи, и принял вид последнего придурка, которому глубоко плевать на происходящее.
— Я — Министр Магии, — старик говорил спокойно, с достоинством. — И мы постараемся вернуть вам воспоминания, чтобы вы вернулись в мир, откуда вас изгнали.
— Я бы посоветовал вам провериться у психиатра, — Деймон закатил глаза, его голос сочился скукой. — Про какую-то магию говорить лично мне — это уже не шутки, папаша. — Он кивнул на сложенные руки министра. — Ваш скрещенный жест говорит о том, что вы закрыты и не готовы к диалогу. Вы хотите показать, что являетесь центром ситуации, главой, вершителем судеб. — Он ухмыльнулся, наклоняя голову набок.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
1
— Но так ли это на самом деле? Уверены ли вы в своем превосходстве настолько, чтобы не бояться меня даже в цепях?
Он показательно, широко зевнул, прикрывая глаза, демонстрируя полнейшее пренебрежение.
— Вас ждет мисс Паркинсон, — вдруг тихо, но отчетливо произнес министр. Он знал, куда бить. Знакомая фамилия, брошенная как наживка.
Деймона будто током ударило.
Паркинсон. Пэнси Паркинсон.
Эта фамилия... Такая знакомая, такая родная, она впилась в мозг тысячью раскаленных игл, заставляя забытые воспоминания вспыхивать яркими, болезненными кадрами. Ее лицо. Ее смех. Ее руки на его груди. Ее голос, шепчущий его имя в темноте. Голову сжало в тисках, сознание закипело. Он хотел просто встать и уйти, разорвать эти путы, найти ее, увидеть, но проклятые цепи не давали сделать и миллиметра движения.
И в этот момент дверь с тихим, мелодичным скрипом отворилась.
Она вошла, как видение, как оживший сон. Та самая девушка, которую он когда-то встретил в парке — но теперь она была не просто случайной прохожей с длинными волосами. Теперь в ней чувствовалась порода, стать, знакомые черты, проступившие сквозь туман забытья. Пэнси Паркинсон. Его Пэнси.
Деймон облизнул внезапно пересохшие губы, прожигая ее взглядом. Его зрачки расширились, поглощая ее целиком. В голове проносился бешеный рой мыслей, образов, чувств, которые он не мог контролировать. Любовь? Ненависть? Страсть? Все смешалось в один пульсирующий ком.
Он даже не заметил, как к его виску приставили палочку. Холод дерева коснулся кожи, и прежде чем он успел дернуться, заклинание вонзилось в его сознание, как раскаленный нож в масло. Боль была невыносимой — острой, режущей, раздирающей. Он почувствовал, как чужая магия начинает болезненно копаться в его голове, выуживая из глубин то, что было спрятано так глубоко, что он сам перестал верить в его существование. Министр пытался вернуть ему школьные воспоминания о Хогвартсе, о прошлом, о ней.
Глаза Деймона закрылись сами собой. Тело пробила крупная, неконтролируемая дрожь. Он чувствовал только эту адскую боль и присутствие ЕЕ — где-то рядом, наблюдающую, смотрящую на его унижение, на его муку. На глазах у его любви.
Это было его возвращением. То, что ему нужно было пережить, чтобы вернуться в мир, который когда-то вышвырнул его, как мусор. Испытание болью, памятью, унижением. И он принял его, стиснув зубы до хруста, позволяя магии разрывать его сознание на куски, чтобы потом собрать заново. Ради нее. Ради того, чтобы вспомнить.
🐉 🐉 🐉 🐉 🐉 🐉 🐉 🐉 🖤 🖤
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
1
Деймон молчал.
Он стоял, вцепившись побелевшими пальцами в спинку кресла, и смотрел на нее. Смотрел так, будто видел впервые в жизни. Будто эта женщина — с ее темными короткими волосами, с ее огромными, влажными глазами, с ее дрожащими губами — никогда не появлялась в его жизни. Будто все, что было между ними — ложь. Пустота. Мираж.
Воздух с трудом проходил в легкие. В висках стучала кровь, заглушая тиканье старинных часов на каминной полке. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что он впервые за долгие годы не контролирует ничего — ни свое дыхание, ни дрожь в руках, ни тот ураган, что разрывал грудную клетку изнутри.
🐉
Он прожигал ее взглядом сквозь пелену, застилавшую глаза. Не слез — нет. Гнева. Такого всепоглощающего, ледяного гнева, который страшнее любой истерики. Его челюсть была сжата так, что, казалось, зубы сейчас треснут.
🐉
🐉
🐉
Она протянула руку, пытаясь коснуться его, пытаясь достучаться сквозь стену ярости, которую он возвел между ними. Ее пальцы почти коснулись его плеча, но Деймон дернулся, будто от ожога. Его ладонь резко, со всей силы откинула ее руку. Хлопок кожи о кожу прозвучал как пощечина.
🐉
🐉
Он зарылся дрожащими пальцами в собственные волосы, сжимая их у корней, дергая, будто хотел причинить себе физическую боль, чтобы заглушить душевную. Его грудь тяжело вздымалась, дыхание сбилось, превратившись в рваные, сиплые вдохи.
🐉
Он резко развернулся к ней, и Пэнси отшатнулась, увидев его лицо. Оно было мокрым. По его щекам текли слезы — тихие, злые, которые он даже не пытался вытереть. Глаза покраснели, губы дрожали.
Он стоял, вцепившись побелевшими пальцами в спинку кресла, и смотрел на нее. Смотрел так, будто видел впервые в жизни. Будто эта женщина — с ее темными короткими волосами, с ее огромными, влажными глазами, с ее дрожащими губами — никогда не появлялась в его жизни. Будто все, что было между ними — ложь. Пустота. Мираж.
Воздух с трудом проходил в легкие. В висках стучала кровь, заглушая тиканье старинных часов на каминной полке. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что он впервые за долгие годы не контролирует ничего — ни свое дыхание, ни дрожь в руках, ни тот ураган, что разрывал грудную клетку изнутри.
— Почему ты мне не сказала? — его голос был тихим, сиплым, почти неслышным. Но в этой тишине он прозвучал как удар грома. — Почему ты не сказала мне, что она... что у меня есть дочь?
Он прожигал ее взглядом сквозь пелену, застилавшую глаза. Не слез — нет. Гнева. Такого всепоглощающего, ледяного гнева, который страшнее любой истерики. Его челюсть была сжата так, что, казалось, зубы сейчас треснут.
— Ты сказала мне, что выходишь замуж за другого, — каждое слово давалось с усилием, будто он вытаскивал их из себя крючьями. — Ты смотрела мне в глаза и говорила, что между нами все кончено. А я... — его голос сорвался, и он резко замолчал, сглатывая горький ком, подступивший к горлу.
— Деймон, — Пэнси шагнула к нему, ее голос дрожал, в глазах блестели слезы, которые она отчаянно пыталась сдержать. — Тебя собирались изгнать из магического мира! Ты слышишь? Изгнать! Они стерли твою память, они сделали из тебя другого человека! Я не могла позволить тебе знать о ребенке, потому что... потому что боялась! — ее голос сорвался на всхлип. — Боялась, что они найдут способ использовать это против тебя, против нее! Я пыталась защитить...
— Защитить? — Деймон вдруг рассмеялся. Коротко, хрипло, страшно. В этом смехе не было веселья — только горечь и надрыв. — Ты называешь это защитой?
Она протянула руку, пытаясь коснуться его, пытаясь достучаться сквозь стену ярости, которую он возвел между ними. Ее пальцы почти коснулись его плеча, но Деймон дернулся, будто от ожога. Его ладонь резко, со всей силы откинула ее руку. Хлопок кожи о кожу прозвучал как пощечина.
— Не трогай меня, — прошипел он, и в его глазах мелькнуло что-то дикое, раненое. Он отступил на шаг, будто она могла причинить ему еще больше боли, чем уже причинила.
— Ты лгала мне, — теперь его голос набирал силу. С каждым словом он становился громче, отчаяннее, и остановиться он уже не мог. — Все эти гребаные годы ты лгала мне! — Деймон сорвался на крик. Впервые в жизни он кричал на нее. Не повышал голос, не цедил слова сквозь зубы — именно кричал, срывая связки, не контролируя себя. — Я верил в то, что ты меня больше не любишь! Я думал, что стал тебе отвратителен, что я — ошибка, которую ты хочешь забыть!
Он зарылся дрожащими пальцами в собственные волосы, сжимая их у корней, дергая, будто хотел причинить себе физическую боль, чтобы заглушить душевную. Его грудь тяжело вздымалась, дыхание сбилось, превратившись в рваные, сиплые вдохи.
— Мое сердце умирало, Пэнси! — выкрикнул он, и в этом крике было столько боли, столько лет одиночества, что у нее подкосились ноги. — Каждую ночь, просыпаясь в пустой квартире, я думал о тебе! Я ненавидел себя за то, что не могу забыть твое лицо, твой голос, твой запах! Я сходил с ума, пытаясь понять, что сделал не так, почему ты ушла, почему выбрала другого!
Он резко развернулся к ней, и Пэнси отшатнулась, увидев его лицо. Оно было мокрым. По его щекам текли слезы — тихие, злые, которые он даже не пытался вытереть. Глаза покраснели, губы дрожали.
— А ты... — его голос снова упал до хриплого шепота, полного горечи. — Ты просто побоялась. Побоялась сказать мне правду. Решила за меня, что для меня лучше, что для моей дочери лучше. — Он покачал головой, отступая еще на шаг, будто расстояние могло спасти его от этой правды. — Я бы нашел способ, Пэнси. Слышишь? Я бы перевернул землю, я бы прошел через Ад, но я бы вернулся к вам. К вам обеим. — Его кулак сжался, врезался в собственную грудь, прямо в сердце.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
— Ради этого я бы выжил. Ради вас.
Повисла пауза. Тишина давила на уши, заполняя комнату гулким звоном. Пэнси стояла, вцепившись руками в подол платья, ее плечи тряслись, слезы катились по щекам градом, но она не издавала ни звука. Только смотрела на него — на человека, которого любила больше жизни, на отца своего ребенка, которого предала, пытаясь спасти.
— Деймон, прости меня... — прошептала она, и в этом шепоте было столько мольбы, что разбилось бы любое сердце. Любое, кроме того, что уже разбили однажды.
Он поднял на нее глаза. В них больше не было гнева — только бездонная, вымораживающая усталость. Пустота человека, который только что прошел через бурю и остался стоять среди обломков.
— Я не хочу тебя видеть, Пэнси, — его голос был тихим, ровным, лишенным эмоций. Но именно это спокойствие пугало больше, чем крик. — Не сейчас. Не здесь.
Он отвернулся, делая шаг к двери, но замер на полпути. Не оборачиваясь, добавил:
— Дай мне время.
🐉 🐉 🐉 🐉 🐉 🐉 🐉 🐉 🖤 🖤
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
1
Мужчина смотрел в запотевшее зеркало ванной, и странное, липкое предчувствие разливалось в груди, тяжелое, как ртуть. Оно сдавливало ребра, мешало дышать, заставляло сердце биться где-то в горле. Деймон нахмурился, вглядываясь в собственное отражение — бледное, осунувшееся лицо, темные круги под глазами, въевшаяся в кожу усталость. Кто ты? — пронеслось в голове, но ответа не было, как не было уже много лет.
Он тяжело вздохнул, отталкиваясь от раковины. Собрал вещи — привычный, отточенный ритуал: ключи, бумажник, пачка успокоительных в кармане куртки. Направляясь к выходу из квартиры, он задержал руку на дверной ручке, будто что-то удерживало его внутри. Мгновение колебания — и он вышел, закрывая дверь на два оборота ключа. Щелчок замка прозвучал слишком громко в тишине подъезда.
Он спустился вниз, в серое утро, пахнущее выхлопными газами и сыростью. Посмотрел на наручные часы — стрелки показывали без пяти десять. Он опаздывал. Брови сошлись на переносице, и только он шагнул в сторону, как чья-то рука мертвой хваткой вцепилась в его запястье, останавливая на полпути.
Деймон дернулся, готовый вырваться, готовый послать незнакомца куда подальше, но перед глазами возникла физиономия, которую он не мог не узнать. Гредс. Старый знакомый, товарищ по несчастью, свидетель его падения в маггловский мир.
🐉
🐉
Имя упало в сознание, как камень в стоячую воду.
🐉
🐉
Деймон не обернулся. Он почти бежал, сжимая зубы, проглатывая подступающую тошноту.
🖤 🖤 🖤 🖤
Он ворвался в свой кабинет, с силой захлопнув дверь так, что жалобно звякнуло стекло в шкафу. Рухнул в кресло, пытаясь восстановить сбитое, сиплое дыхание. Руки, дрожащие и непослушные, потянулись к ящику стола, нашарили пластиковую таблетницу. Крышка слетела, белые кругляши покатились по столу, но он успел поймать один, закинуть в рот, запить остывшим кофе из вчерашней чашки. Горько. Пусто.
Он откинулся на спинку кресла, закрыл глаза, считая удары сердца. Раз. Два. Три. Боль начинала отступать, сменяясь привычным онемением. Он почти расслабился, почти поверил, что утро забудется, как страшный сон.
Стук в дверь был настойчивым, ровным — три четких удара, от которых внутри все оборвалось.
Деймон медленно поднялся, чувствуя, как ватные ноги едва слушаются. Открыл дверь.
И замер.
Перед ним стояла девушка. Темные волосы обрамляли бледное лицо, огромные глаза смотрели прямо в душу, и эти черты... эти проклятые черты лица были до боли, до скрежета зубовного знакомы. Он не знал почему. Не помнил откуда. Но каждый миллиметр этого лица отзывался где-то глубоко внутри тупой, ноющей агонией.
🐉
Он отступил, пропуская. Девушка — брюнетка, Пэнси? та самая Пэнси? — вошла в кабинет, огляделась цепким, хозяйским взглядом и опустилась в кресло для клиентов. Ждала.
Деймон механически обошел стол, рухнул в свое кресло, схватил остывшую кружку с кофе, лишь бы занять дрожащие руки. Сделал глоток. Горько.
Он тяжело вздохнул, отталкиваясь от раковины. Собрал вещи — привычный, отточенный ритуал: ключи, бумажник, пачка успокоительных в кармане куртки. Направляясь к выходу из квартиры, он задержал руку на дверной ручке, будто что-то удерживало его внутри. Мгновение колебания — и он вышел, закрывая дверь на два оборота ключа. Щелчок замка прозвучал слишком громко в тишине подъезда.
Он спустился вниз, в серое утро, пахнущее выхлопными газами и сыростью. Посмотрел на наручные часы — стрелки показывали без пяти десять. Он опаздывал. Брови сошлись на переносице, и только он шагнул в сторону, как чья-то рука мертвой хваткой вцепилась в его запястье, останавливая на полпути.
Деймон дернулся, готовый вырваться, готовый послать незнакомца куда подальше, но перед глазами возникла физиономия, которую он не мог не узнать. Гредс. Старый знакомый, товарищ по несчастью, свидетель его падения в маггловский мир.
— Гредс, ты зачем так пугаешь? — выдохнул он, качая головой, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Но тот лишь хмыкнул, и его лицо было слишком серьезным для утренней шутки. Голова Деймона начала гудеть — глухо, нарастающе, будто где-то внутри заводили мотор.
— Ты должен кое-что вспомнить, — Гредс говорил тихо, но твердо. Его рука, словно у отца, поправила сбившуюся футболку на плече Деймона, и этот жест был до одурения интимным, неправильным. — Помнишь Пэнси?
Имя упало в сознание, как камень в стоячую воду.
— Кто это? — Деймон нахмурился, но голова уже начала медленно, неумолимо окутываться тягучей, пульсирующей болью. Она росла откуда-то из затылка, растекалась по вискам, сжимала череп раскаленными тисками. Он скривился, провел ладонью по лицу, будто пытаясь стереть наваждение. — Мне надо идти, у меня сеанс, — отмахнулся он, стараясь быстро, почти бегом, удалиться от этого человека, от этого имени, от этой боли.
— Запомни это имя! — крикнул Гредс ему в спину, и в его голосе звучала странная, пугающая уверенность. — Она придет, и ты вспомнишь!
Деймон не обернулся. Он почти бежал, сжимая зубы, проглатывая подступающую тошноту.
Он ворвался в свой кабинет, с силой захлопнув дверь так, что жалобно звякнуло стекло в шкафу. Рухнул в кресло, пытаясь восстановить сбитое, сиплое дыхание. Руки, дрожащие и непослушные, потянулись к ящику стола, нашарили пластиковую таблетницу. Крышка слетела, белые кругляши покатились по столу, но он успел поймать один, закинуть в рот, запить остывшим кофе из вчерашней чашки. Горько. Пусто.
Он откинулся на спинку кресла, закрыл глаза, считая удары сердца. Раз. Два. Три. Боль начинала отступать, сменяясь привычным онемением. Он почти расслабился, почти поверил, что утро забудется, как страшный сон.
Стук в дверь был настойчивым, ровным — три четких удара, от которых внутри все оборвалось.
Деймон медленно поднялся, чувствуя, как ватные ноги едва слушаются. Открыл дверь.
И замер.
Перед ним стояла девушка. Темные волосы обрамляли бледное лицо, огромные глаза смотрели прямо в душу, и эти черты... эти проклятые черты лица были до боли, до скрежета зубовного знакомы. Он не знал почему. Не помнил откуда. Но каждый миллиметр этого лица отзывался где-то глубоко внутри тупой, ноющей агонией.
— Могу пройти? — спросила она тихо, но в этом голосе была сталь.
Он отступил, пропуская. Девушка — брюнетка, Пэнси? та самая Пэнси? — вошла в кабинет, огляделась цепким, хозяйским взглядом и опустилась в кресло для клиентов. Ждала.
Деймон механически обошел стол, рухнул в свое кресло, схватил остывшую кружку с кофе, лишь бы занять дрожащие руки. Сделал глоток. Горько.
— Что вас беспокоит? — начал он привычную фразу, и его голос, к его удивлению, прозвучал почти ровно.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM