🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟
🍙🍙🍙🍙🍙🍙🐉🐉🤩🤩🤩🤩
🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟

🐉🐉🐉🐉🐉🐉🐉🐉𝐋𝐎𝐕𝐄?
#𝐎𝐓𝐇𝐄𝐑
🐉#𝐋𝐎𝐕𝐄

🐉🐉🐉 🐉🐉 🐉🐉 🐉🖤🖤

Деймон молчал.

Он стоял, вцепившись побелевшими пальцами в спинку кресла, и смотрел на нее. Смотрел так, будто видел впервые в жизни. Будто эта женщина — с ее темными короткими волосами, с ее огромными, влажными глазами, с ее дрожащими губами — никогда не появлялась в его жизни. Будто все, что было между ними — ложь. Пустота. Мираж.

Воздух с трудом проходил в легкие. В висках стучала кровь, заглушая тиканье старинных часов на каминной полке. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что он впервые за долгие годы не контролирует ничего — ни свое дыхание, ни дрожь в руках, ни тот ураган, что разрывал грудную клетку изнутри.

— Почему ты мне не сказала? — его голос был тихим, сиплым, почти неслышным. Но в этой тишине он прозвучал как удар грома. — Почему ты не сказала мне, что она... что у меня есть дочь?

🐉
Он прожигал ее взглядом сквозь пелену, застилавшую глаза. Не слез — нет. Гнева. Такого всепоглощающего, ледяного гнева, который страшнее любой истерики. Его челюсть была сжата так, что, казалось, зубы сейчас треснут.

— Ты сказала мне, что выходишь замуж за другого, — каждое слово давалось с усилием, будто он вытаскивал их из себя крючьями. — Ты смотрела мне в глаза и говорила, что между нами все кончено. А я... — его голос сорвался, и он резко замолчал, сглатывая горький ком, подступивший к горлу.

🐉

— Деймон, — Пэнси шагнула к нему, ее голос дрожал, в глазах блестели слезы, которые она отчаянно пыталась сдержать. — Тебя собирались изгнать из магического мира! Ты слышишь? Изгнать! Они стерли твою память, они сделали из тебя другого человека! Я не могла позволить тебе знать о ребенке, потому что... потому что боялась! — ее голос сорвался на всхлип. — Боялась, что они найдут способ использовать это против тебя, против нее! Я пыталась защитить...

🐉

— Защитить? — Деймон вдруг рассмеялся. Коротко, хрипло, страшно. В этом смехе не было веселья — только горечь и надрыв. — Ты называешь это защитой?

🐉
Она протянула руку, пытаясь коснуться его, пытаясь достучаться сквозь стену ярости, которую он возвел между ними. Ее пальцы почти коснулись его плеча, но Деймон дернулся, будто от ожога. Его ладонь резко, со всей силы откинула ее руку. Хлопок кожи о кожу прозвучал как пощечина.

— Не трогай меня, — прошипел он, и в его глазах мелькнуло что-то дикое, раненое. Он отступил на шаг, будто она могла причинить ему еще больше боли, чем уже причинила.

🐉

— Ты лгала мне, — теперь его голос набирал силу. С каждым словом он становился громче, отчаяннее, и остановиться он уже не мог. — Все эти гребаные годы ты лгала мне! — Деймон сорвался на крик. Впервые в жизни он кричал на нее. Не повышал голос, не цедил слова сквозь зубы — именно кричал, срывая связки, не контролируя себя. — Я верил в то, что ты меня больше не любишь! Я думал, что стал тебе отвратителен, что я — ошибка, которую ты хочешь забыть!

🐉
Он зарылся дрожащими пальцами в собственные волосы, сжимая их у корней, дергая, будто хотел причинить себе физическую боль, чтобы заглушить душевную. Его грудь тяжело вздымалась, дыхание сбилось, превратившись в рваные, сиплые вдохи.

— Мое сердце умирало, Пэнси! — выкрикнул он, и в этом крике было столько боли, столько лет одиночества, что у нее подкосились ноги. — Каждую ночь, просыпаясь в пустой квартире, я думал о тебе! Я ненавидел себя за то, что не могу забыть твое лицо, твой голос, твой запах! Я сходил с ума, пытаясь понять, что сделал не так, почему ты ушла, почему выбрала другого!

🐉
Он резко развернулся к ней, и Пэнси отшатнулась, увидев его лицо. Оно было мокрым. По его щекам текли слезы — тихие, злые, которые он даже не пытался вытереть. Глаза покраснели, губы дрожали.

— А ты... — его голос снова упал до хриплого шепота, полного горечи. — Ты просто побоялась. Побоялась сказать мне правду. Решила за меня, что для меня лучше, что для моей дочери лучше. — Он покачал головой, отступая еще на шаг, будто расстояние могло спасти его от этой правды. — Я бы нашел способ, Пэнси. Слышишь? Я бы перевернул землю, я бы прошел через Ад, но я бы вернулся к вам. К вам обеим. — Его кулак сжался, врезался в собственную грудь, прямо в сердце.

— Ради этого я бы выжил. Ради вас.

Повисла пауза. Тишина давила на уши, заполняя комнату гулким звоном. Пэнси стояла, вцепившись руками в подол платья, ее плечи тряслись, слезы катились по щекам градом, но она не издавала ни звука. Только смотрела на него — на человека, которого любила больше жизни, на отца своего ребенка, которого предала, пытаясь спасти.

— Деймон, прости меня... — прошептала она, и в этом шепоте было столько мольбы, что разбилось бы любое сердце. Любое, кроме того, что уже разбили однажды.

🐉
Он поднял на нее глаза. В них больше не было гнева — только бездонная, вымораживающая усталость. Пустота человека, который только что прошел через бурю и остался стоять среди обломков.

— Я не хочу тебя видеть, Пэнси, — его голос был тихим, ровным, лишенным эмоций. Но именно это спокойствие пугало больше, чем крик. — Не сейчас. Не здесь.

🐉
Он отвернулся, делая шаг к двери, но замер на полпути. Не оборачиваясь, добавил:

— Дай мне время.

🐉🐉🐉 🐉🐉 🐉🐉🐉🖤🖤

🤩🤩🤩🤩

🐉🐉🐉🐉🐉𝐀 𝐇𝐈𝐍𝐓 𝐎𝐅 𝐀 𝐑𝐄𝐓𝐔𝐑𝐍.
🐉🐉🐉🐉🐉🐉𝐋𝐈𝐅𝐄 𝐀𝐍𝐃 𝐃𝐄𝐀𝐓𝐇.

#𝐏𝐎𝐒𝐓

🐉🐉🐉🐉🐉🐉🐉🖤🖤🖤🖤

Мужчина смотрел в запотевшее зеркало ванной, и странное, липкое предчувствие разливалось в груди, тяжелое, как ртуть. Оно сдавливало ребра, мешало дышать, заставляло сердце биться где-то в горле. Деймон нахмурился, вглядываясь в собственное отражение — бледное, осунувшееся лицо, темные круги под глазами, въевшаяся в кожу усталость. Кто ты? — пронеслось в голове, но ответа не было, как не было уже много лет.

Он тяжело вздохнул, отталкиваясь от раковины. Собрал вещи — привычный, отточенный ритуал: ключи, бумажник, пачка успокоительных в кармане куртки. Направляясь к выходу из квартиры, он задержал руку на дверной ручке, будто что-то удерживало его внутри. Мгновение колебания — и он вышел, закрывая дверь на два оборота ключа. Щелчок замка прозвучал слишком громко в тишине подъезда.

Он спустился вниз, в серое утро, пахнущее выхлопными газами и сыростью. Посмотрел на наручные часы — стрелки показывали без пяти десять. Он опаздывал. Брови сошлись на переносице, и только он шагнул в сторону, как чья-то рука мертвой хваткой вцепилась в его запястье, останавливая на полпути.

Деймон дернулся, готовый вырваться, готовый послать незнакомца куда подальше, но перед глазами возникла физиономия, которую он не мог не узнать. Гредс. Старый знакомый, товарищ по несчастью, свидетель его падения в маггловский мир.

— Гредс, ты зачем так пугаешь? — выдохнул он, качая головой, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Но тот лишь хмыкнул, и его лицо было слишком серьезным для утренней шутки. Голова Деймона начала гудеть — глухо, нарастающе, будто где-то внутри заводили мотор.

🐉

— Ты должен кое-что вспомнить, — Гредс говорил тихо, но твердо. Его рука, словно у отца, поправила сбившуюся футболку на плече Деймона, и этот жест был до одурения интимным, неправильным. — Помнишь Пэнси?

🐉
Имя упало в сознание, как камень в стоячую воду.

— Кто это? — Деймон нахмурился, но голова уже начала медленно, неумолимо окутываться тягучей, пульсирующей болью. Она росла откуда-то из затылка, растекалась по вискам, сжимала череп раскаленными тисками. Он скривился, провел ладонью по лицу, будто пытаясь стереть наваждение. — Мне надо идти, у меня сеанс, — отмахнулся он, стараясь быстро, почти бегом, удалиться от этого человека, от этого имени, от этой боли.

🐉

— Запомни это имя! — крикнул Гредс ему в спину, и в его голосе звучала странная, пугающая уверенность. — Она придет, и ты вспомнишь!

🐉
Деймон не обернулся. Он почти бежал, сжимая зубы, проглатывая подступающую тошноту.

🖤🖤🖤🖤

Он ворвался в свой кабинет, с силой захлопнув дверь так, что жалобно звякнуло стекло в шкафу. Рухнул в кресло, пытаясь восстановить сбитое, сиплое дыхание. Руки, дрожащие и непослушные, потянулись к ящику стола, нашарили пластиковую таблетницу. Крышка слетела, белые кругляши покатились по столу, но он успел поймать один, закинуть в рот, запить остывшим кофе из вчерашней чашки. Горько. Пусто.

Он откинулся на спинку кресла, закрыл глаза, считая удары сердца. Раз. Два. Три. Боль начинала отступать, сменяясь привычным онемением. Он почти расслабился, почти поверил, что утро забудется, как страшный сон.

Стук в дверь был настойчивым, ровным — три четких удара, от которых внутри все оборвалось.

Деймон медленно поднялся, чувствуя, как ватные ноги едва слушаются. Открыл дверь.

И замер.

Перед ним стояла девушка. Темные волосы обрамляли бледное лицо, огромные глаза смотрели прямо в душу, и эти черты... эти проклятые черты лица были до боли, до скрежета зубовного знакомы. Он не знал почему. Не помнил откуда. Но каждый миллиметр этого лица отзывался где-то глубоко внутри тупой, ноющей агонией.

— Могу пройти? — спросила она тихо, но в этом голосе была сталь.

🐉
Он отступил, пропуская. Девушка — брюнетка, Пэнси? та самая Пэнси? — вошла в кабинет, огляделась цепким, хозяйским взглядом и опустилась в кресло для клиентов. Ждала.

Деймон механически обошел стол, рухнул в свое кресло, схватил остывшую кружку с кофе, лишь бы занять дрожащие руки. Сделал глоток. Горько.

— Что вас беспокоит? — начал он привычную фразу, и его голос, к его удивлению, прозвучал почти ровно.

Девушка посмотрела на него. Долго. Прожигающе.

— Деймон, — сказала она, и это имя в ее устах прозвучало как заклинание. — Ты помнишь меня? Пэнси. Пэнси Паркинсон.

🐉
Кружка дрогнула в его руке. Кофе плеснул на брюки, но он не заметил.

— Ты должен вспомнить кое-что, — продолжала она, и каждое ее слово вбивалось в сознание раскаленным гвоздем. — Тебе пора вернуться обратно. Домой.

🐉
Деймон замер.

Абсолютно. Неподвижно.

Имя — это проклятое имя, которое сегодня преследовало его, которое Гредс выкрикнул ему в спину, которое сейчас слетало с ее губ — оно врезалось в мозг, разрывая плотины, за которыми десятилетиями копилась тьма. Такое родное. Такое знакомое. Такое... свое.

Он сглотнул. Горло сжал спазм. Пальцы впились в подлокотники кресла с такой силой, что ногти побелели. Глаза заметались по ее лицу, выхватывая детали — изгиб бровей, линию скул, родинку над губой. Каждая черта кричала ему: "Вспомни! Вспомни, кретин!" Но память, истерзанная, израненная, затянутая паутиной забвения, молчала. Только боль — острая, режущая, невыносимая — разрывала голову изнутри.

Он не помнил.

Но он чувствовал.

Чувствовал, что это имя — его проклятие и его спасение. Что эта женщина — его прошлое и, возможно, будущее. Что где-то там, за стеной его искусственной, вымученной нормальности, есть другой мир, другая жизнь, где он был кем-то. Где он был с ней.

— Я... — его голос сорвался, превратившись в хрип. — Я не... Я не помню.

🐉
И в этих простых словах было столько боли, столько лет пустоты, столько отчаяния человека, который знает, что потерял нечто бесценное, но не может даже вспомнить — что именно, что он уронил в бездну забытья.

Он смотрел на нее сквозь пелену, застилавшую глаза. Не слез — нет. Того самого тумана, в котором прятались ответы. И впервые за долгие годы Деймон Госфорт, психолог, циник, убийца, изгой, почувствовал себя маленьким мальчиком, потерявшимся в темноте и вдруг услышавшим родной голос.

— Помоги мне, — выдохнул он одними губами, даже не осознавая, что говорит это вслух. — Пожалуйста... помоги мне вспомнить.

🐉

🐉🐉🐉 🐉🐉 🐉🐉🐉🖤🖤