вот книга саломе на русском, наверное я до этого сделаю зум по правилам семинара и по логике чтения, я почти полностью составил карту left/right, но каждый день до сих пор попадается новое. поэтому интересно будет обсудить, на что делаем упор, а что пройдет фоном.

После Лу Саломе - Густав Ландауэр и анархизм 1890-ых

Скорее всего на семинаре будут срачи, поэтому я в ужасе еще думаю как это все модерировать, чтобы не дошло до прямых обвинений и махача (а по сути 90 процентов литературы это и есть жесткий махач), но при этом чтобы не сгладить все до отрешенного академического знания (вот это был бы суперпровал, тогда и начинать не стоило)

Есть фундаментальный труд ученика Менке (наследника ницшеанской традиции внутри критической теории и франкфуртской школы) Пауля Штефана 2022 года - левое ницшеанство, так и называется. Это первая в истории полная реконструкция спора за ницше - попытайтесь найти. Я буду заказывать щас эту книгу из Германии и прогонять через ИИ, потому что это база.

Сам Пауль Штефан левый ницшеанец, но вот в последней статье он довольно резко меняет позицию и есть книга где он критикует своего учителя именно по линии витализма, мощи и всего этого дела и выступает против фасцинации Ницше. Короче мало того, что это все испещерено взаимными апроприациями, еще и одни и те же люди все время меняют позицию внутри собственного прочтения. Вот Щтефан раньше был за Ницше в целом, теперь говорит - только ранний...
Я наоборот считаю, что только поздний, никакого раннего (где появляется как раз тело и физиологизм)

абсолютный микросалат, неизвестно выберемся ли мы живыми )

Marcel Mariën - Theory of Immediate World Revolution: A Handbook for the Avant-Garde

In 1958, Belgian surrealist Marcel Mariën drafted a plan to topple capitalism on a global scale achievable in a single year, in any place, at any time. The catch? It required three hundred accomplices, and it was destined to fail. Mariën’s text dares to imagine the unimaginable, offering a blueprint as much for play as for politics. By fusing the spirit of surrealism with the urgency of the atomic age, Mariën exposes the thin line between theory and performance, reality and fiction. This book captures one of his boldest gestures: a proposal not to succeed, but to alter the very way we think about revolution.

В среду я проведу здесь открытую лекцию "Музей и фантазм", введение и рассказ о структуре курса Психомузеология, который мы запускаем совместно с Практиками Свободы. В 19:00.

По сути это будет выработка позиции о музее, его роли и истории с учетом деколониальной, институционально критической перспективы, но с учетом дискурса либидинальной экономики.

Всех приглашаем!
Еще я продолжаю набор на небольшой курс по античности, в которой античность тоже предстает либидинальной инвистицией в симулякр - я рассмотрю 5 исторических констелляций античности - включая Нолана) пока собираю желающих, пишите.

Музей - это монтаж тел, знаков, вещей, денег, света и темпа, послеобеденной усталости и порнографии, вуайеризма и контроля. Отношение музея к истории амбивалентно - нас учат, что он позволяет узнать историю, отелеснить ушедшие эпохи, но одновременно с этим, музей активно производит (а)историческое изъятие, убежище от истории и всех контекстов. Короче, музей - это пульсационный диспозитиф

И я хочу ответить в первую очередь себе на один вопрос - об известной всем museum fatigue - о роли аффекта в музее. Действительно - музей это место, где немощь и переутомление дает о себе знать непосредственно. Нигде люди так не устают, как в музее. Какова роль этой усталости в наших жизнях? Прежде чем я "стал культурным", я ощутил именно это - столкновение со своим телом в музее.

Меня силком в музей не затащишь. При этом, когда в моей жизни все разрушено - ноги сами идут в музей. В 18 лет таким местом была Третьяковская галерея, я приходил туда каждый день на протяжении 3 лет, как фрик или монах.

А что там в музее? почему я никогда не хожу в храм, но музей для меня гораздо больше чем храм.
Сейчас автоматически я бы ответил, что это место постсекуляризации, где на место единого Бога/Короля приходят фигуры множества духов.

я прихожу не молится - но я на лекции вернусь к мифу о диане и актеоне Клоссовски - я прихожу, чтобы меня на куски порвали псы - потому что это правило взгляда

Я иду туда против себя самого и становлюсь многоликими дыханиями краски, ткани и взглядов

Еще меня привлекает мысль, что человек сегодня может прожить жизнь и не разу не побывать в музее. Для меня самая важное понятие - это факультативность) С денисом мы вспоминали старый текст - факультативная форма краха - где-то может взорваться звезда, но в этом нет никакой необходимости для твоей жизни здесь и сейчас - и все таки придти ты МОЖЕШЬ.

Диалектически, эти формы факультативности оказываются самыми пригвождающими и насильственными при всей их необязательности

Есть два пространства моей жизни, которые пересечены нитками и мышцами - музей и хирургический стол

Мои родители - инженеры и яростные фанаты кроненберга. Я помню как мы брали стопками его фильмы и у нас был семейный просмотр. Когда вышла Матрица, спустя пару месяцев вышла Экзистенция и мама кричала

- вот главный фильм тысячелетия а не эта попса!

weird as this sounds - для меня это педагогическая рамка

Тони Беннетт называет музейного посетителя "умы на ногах" (minds on legs) институция хочет мозг без ног, а усталость - это месть ног.

В среду 16 сентября в 20:00 (19:00 Париж) - открытая вводная лекция Бориса Клюшникова "Музей и фантазм", введение и рассказ о структуре курса "Психомузеология".

По сути это будет выработка позиции о музее, его роли и истории с учетом деколониальной, институционально критической перспективы, но с учетом дискурса либидинальной экономики.

Напишите нам,и мы вышлем вам ссылку. Будем рады видеть каждого!