Погрузился в спор Делеза, Гваттари, Лиотара с Новыми Философами.
Это важно, потому что именно они объединили их в группу "идеология желания". Новые философы - участники 68-го года, которые прочитали "архипелаг ГУЛАГ" и порвали с марксизмом, и, в итоге критиковали самих себя и саму идею 68-ого года.

Меня это со многих сторон интересует. Во-первых, это пример ренегатства, который обсуждается внутри левой среды, начиная с текста Ленина - ренегат-Каутский. Дойчер уже изнутри троцкистской традиции написал целый труд о ренегатстве - как раз различая еретиков (троцкисты) и ренегатов.

Параллельно, в эмиграции и конкретно в состоянии после 22 года, я отмечаю яркие примеры ренегатства - самый яркий пример это наверное, Латынина.

Но вернемся к Новым Философам.
Они писали против Делеза, Гваттари, Лиотара - что их либидинальная экономика (идеология, по Леви) - приводит к культу смерти и разрушения, что новые философы называют "последним решением" - то есть выстраивая тоталитаризм (объединяя гулаг и нацистские лагеря).

Не могу тут не отметить, что не читая их собственно, я воспроизводил ту же самую логику против Делеза. Я считал, что не Ник Ланд исказил Делеза (я сейчас так думаю), а в самом Делезе через понятие шизофрении и желания содержался импульс к фашизации. тут на полях надо сказать, что Гваттари и Делез сами это поняли позже, и, как я считаю это их шокировало и, вполне возможно, им было тяжело с этим жить (в прямом смысле). По крайней мере, я раньше так считал вполне уверено (основываясь на текстах и интервью). То есть технофашизм (ну назовем его так) это радикализация заложенного импульса в Делезе. Это именно то, о чем писали Новые Философы.

Но моя трактовка изменилась после знакомства с книгами Клоссовски - именно его, а не Делеза и Лиотара, я считаю главной фигурой, может даже более важной, чем Батай. Кстати, в 2010-ые, через многие левые тексты мы увидели похожую идею в связке с правой трансгрессией норм - соответсвенно Батай объявлялся протофашистским - отсюда thirst for annihilation.

Но вот теперь, я читаю ответы лиотара, делеза и гваттари против критики новых философов и это смыкается с более обширными моими размышлениями о механике вины.
Делез отвечает - "семья сказала, что Май 68 невозможен".
Иронически он имеет в виду, что революционеры вышли из семейной структуры и естественно почувствовали нестерпимую вину, которую теперь облачили в медийное публичное раскаяние. Критика и Делеза и Лиотара связана с психикой ренегатства - вина за отделение и прорыв семейственности давит и усиливает голос морали, что в конечном счете Делез очень метко критикует говоря, что это медиаэффект. Новые Философы - собственно не философы, а медиафигуры раскаяния, получающие выгоды в капиталистической системе.
Сама капиталистическая система делает из садизма - смотрите, как революционеры подавлены властью структуры (нечто похожее было с Алексеем Толстым и Сталиным - душа писателя-ренегата - это демонстрация всесилия Сталина, который корежит души как хочет и демонстрирует это всем).

Но ключевая ошибка даже не гнет вины, а то, что она приводит к радикальному идеализму - философская идея объявляется ответственной в исторической ситуации и в конкретных преступлениях. Для Новых Философов - это могла быть вся немецкая философия от романтиков до Ницше.

Делез, Лиотар и Гваттари используют против них самого Ницше - генеалогию морали - говоря, что те растворились в медиа и попали в идеалистическую неразличимость.

Возвращаясь к проблеме Ланда и Делеза, теперь я считаю, что Ланд как и многие фашисты использует тактику сознательного подлога. Это не Делез, а именно намеренное запутывания, чтобы сбить либидинальных революционеров с их революционного пути. Это Клоссовски отмечает и в отношении фашистов и Ницше - совершен подлог, сознательная аппроприация.
То, что пытался показать Марк Фишер в acid communism - что обязательная смычка власти и наслаждения связывает либидинальную экономику с де Садом - придворной комбинаторикой тел.

Но Клоссовски показывает, что это лишь одна из конфигураций и мы должны увидеть другую конфигурацию - идущую от Фурье и его теории аффектов.

Короче, это не выводы а зарисовка каких то дневниковых впечатлений, где многое разом перекликается и слипается, но я специально ничего до конца не довожу и случайно сцепляю множественные грани так, как это проявляется в моем дне.

Соответсвенно, тексты Новых Философов это христианство (Ангел Жамбе и Лардро) как публичное покаяние, где пресса и публика занимает место пастерской власти. Пару месяцев назад когда было движение блокируем все, я видел как бывшие участники мая 68, включая кстати новых философов, призывали не бастовать (они макронисты). Не знаю, работает это пропагандистски на кого-то или нет, но спектакулярно это приковывает к себе как пролет метеорита мимо - нихера себе чуваков переебало.

пять копеек про либидинальную экономику
по мотивам
не так давно ознакомился с классной статьёй А. Погребняка про КиШ и фурьеризм, что, в свою очередь, вкупе со сдержанной лиотаровской ревизией Анти-Эдипа в Либидинальной экономике как-то укрепило меня в мысли, что изложенная в Ангеле критика «дискурса (сексуального) освобождения» (идеи о возможности раскрепощения сексуальности/желания с морем из лимонада, анти-львом, совокуплением планет и т.д.), на самом деле, довольно разноплановая и к АЭ и Либиднальной экономике приложима не одинаково. Прежде всего, сам Лиотар в своей «злой книге», объявляет, что «никаких хороших или дурных интенсивностей. Только интенсивность или её сброс». Ну или пассаж целиком:

– И следовательно вы отвергаете этику Спинозы или Ницше, которая отделяет друг от друга движения прибытка и убытка бытия, действия и противодействия. – Да, мы опасаемся, что под прикрытием этих дихотомий вновь явятся целая мораль и целая политика со своими мудрецами, своими борцами, трибуналами и тюрьмами. Там, где есть интенсивность, есть и лабиринт, и определить, куда направлена траектория, к страданию или радости, – дело верований и их пастырей. Нам достаточно, чтобы вращалась, дабы полыхали непредвиденные спирали, черта; нам достаточно, чтобы она, дабы зародились представление и ясная мысль, замедлялась и останавливалась. Итак, никаких хороших или дурных интенсивностей, только интенсивность или ее сброс. И, как уже было и еще будет сказано, то и другое утаено вместе, смысл скрыт в эмоции, умопомрачение в разуме. Посему никакой морали, скорее уж театрика; никакой политики, скорее заговор [угадайте, откуда это]. Мы говорим не как освободители желания – маразматики с их малыми братствами, с их пустыми фурьеристскими мечтаниями, с их застрахованными надеждами на либидо…  Лиотар Ж.-Ф. Либидинальная экономика. М., 2018. С. 73-74.

Фурьеристы (поименно Лардро и Жамбе их не называют, если только не относить к оным ДиГ, которые ближе к концу своей книги Фурье и вспоминают, а так можно предположить, что это товарищи типа Рене Шерера или, например, Ги Окенгема; тут можно подробнее про эту братию) обещают превратить море в лимонад, но верный Нулю либидинальный экономист предложил бы подавать в бутылках само солоноватое Каспийское, ах, если б море было водкой… В любом случае, в Ангеле Жамбе пишет, что чем АЭ отличается от вскоре появившегося эджи фанфикшена по мотивам, так это своей дуалистической позицией по поводу желания/интенсивности (что, как показывает Дж. Бург, лучше о себе даёт знать в гваттарианских практиках институциональной психотерапии; но в самой книге это, например, видно по различению параноического/реакционного и шизофренического/революционного режимов функционирования либидо) с надеждой, что всё же желание при капитализме и само желание это штуки разные:

в "Анти-Эдипе" ещё могло показаться, будто бы Делёз – при помощи своего известного маятника и его двух сторон – держит пари за существование двух историй, которые он метафорически обозначает как два желания. Затем же, по видимости, судьбу делезианства решил отказ от трагического: область другого как то же самое, от которого нам нечего ждать. Несомненно, узел желания, интенсивности... Jambet C. Lardreau G. L’Ange. Ontologie de la révolution, tome 1: pour une cynégétique du semblant, p. 230-232.

И кажется, что реально звучащий в одном единственном месте в книге упрёк в фашизме (p. 219) может быть для них строго применим к перемешавшему все карты Лиотару, но не совсем к ДиГ. Последние с их фурьеризмом, скорее, пойдут по линии расписанной и раскритикованной Жамбе политических концепций мира в эссе, систематизирующем ряд рассуждений Ангела по поводу кажимости-semblant, где в самом конце явно даётся намёк на виновников торжества. Что не мешает, конечно, задуматься, что именно в сочинениях ДиГ и Клоссовски (который, как можно прочесть у Славена Ваелти в Klossowski, l’incommunicable: lectures complices de Gide, Bataille et Nietzsche, считал, что Лиотаром, в отличие от Делёза, был совершенно непонят: чек 232-ю) располагало к их лиотаровскому прочтению.

Так что, перефразируя Энгельса, уж лучше с весёлым Делёзом, чем верить в Великий Нуль где совсем нет никакого лимонада

презентация новой книги Балибара о войне - специально написана о современности после 22 года. Она на фр. и на англ., так что ждем, когда можно будет почитать, а пока можно послушать презентацию

В субботу мы поговорим с Мишей Федорченко о левых проектах ИИ и о современном состоянии критики ИИ слева. Я подготовлюсь именно по искусству, концептуализму, авангарду и авторству в контексте ИИ

Вот попытка вернуть коммунизм из фазы идеалистической теории в область стратегии и реальной медиации. Изабель Гаро рассматривает и критикует постальтюссерианскую линию. И как раз пишет и о новых философах и о делезе

По поводу Ницше - я наверное сделаю семинар не только по Горькому, а скорее всего про школу на Капри - и через это как ницшеанство повлияло на культурную политику Луначарского.

Того евгеника Кофнаса сначала отстранили от преподавания в Генте, потом за него вступился американский посол и Илон Маск, а теперь он собрал петицию из 300 подписей, чтобы его восстановили. И, по-моему, его восстановили.

Вот так история развивается, эти подписанты - все по близким темам имеют статьи, то есть, расовое превосходство.

Вот так история развивается.

Наш подписчик делится миксом!! Напоминаю, что можно присылать миксы и треки)!

Это микс из кассет и пластинок музыкантов, в основном палестинцев, которые записывались на кассеты в Ливане, Египте и в Палестине в 80х и 90х. Это оммаж Мумину Свайтату, палестинскому коллекционеру музыки, который живет в Лондоне и ведет лейбл Majazz Project / Palestinian Sound Archive.
А так же ежемесячное шоу на NTS.

Пара интересных интервью по теме:

с самим Свайтатом.

Crackmag о Radio alHara из Вифлеема. Радио запустили в ковид в 2020м и с тех пор они стали глобальным онлайн проектом с подкастами, разговорными интервью и просто танцевальной музыкой под общими темами палестинской солидарности и девизом Sonic Liberation Front.

https://soundcloud.com/kioskradio/expanded-audio-96114671?ref=clipboard&p=i&c=0&si=CA4E9F9A2ABD48F48A5A0F24B9BF3635&utm_source=clipboard&utm_medium=text&utm_campaign=social_sharing

Новый Грегори Шолет!

Моя любимая писательница и вообще моя любимая литература в мире и, наверное, за всю историю - это Маргарет Этвуд. И я понял, что в ней самое важное лично для меня. Это шокирующая, травматизирующая литература, ее почти невозможно читать, в том смысле что она заставляет прямо смотреть в бездну. И имя этой бездны - рабство и рабовладение и идея того, что рабство никуда не ушло, что оно всегда рядом и достигает практически уровня сверхдетерминации.

Пенелопиада, Орикс и Коростель, и конечно рассказ служанки.

Ее критиковали за то, что она не учитывает историчность и интерсекциональность угнетения, это справедливая критика, но, кажется, ее фантастика построена на онтологизации рабства и это то реальное, что заставляет письмо конструировать миры через приближение к ужасу прямого контакта с рабством и рабовладением.

Пишите мне по поводу курсов! Собираю людей на античность - политические модели античной культуры в разные эпохи - 5 лекций

и психомузеология! Большой курс на 15 лекций!

Николас Браун — профессор Университета Иллинойса в Чикаго (UIC), марксистский литературовед и теоретик искусства, тесно связан с журналом nonsite.org и Marxist Literary Group.

Главная книга — “Autonomy: The Social Ontology of Art under Capitalism” (Duke UP, 2019). Центральный тезис: несмотря на то, что искусство — это товар, оно способно сохранять автономию от логики капитала не вопреки, а именно через свою товарность — за счёт формальной приверженности и требования интерпретативного внимания. То есть Браун отказывается и от наивной позиции “искусство свободно от рынка”, и от циничной “искусство = просто товар, различие стёрлось”: произведение, честно признавая свою зависимость от рынка, тем самым может приостановить логику капитала, требуя, чтобы его читали/смотрели как значащую форму, а не просто потребляли.

Метод — Адорно и Джеймисон на стероидах.

Я бы отнес это к новому марксистскому формализму. Это близко моей собственной позиции, но прочитав критику этой книги от Кристиана Торна, это позиция кажется невозможной.

В первую очередь потому что товар любой расколот между потребительной и меновой стоимостью. А значит, что искусство - не особый товар среди товаров.
Я всегда держался за саморефлексию - это товар, который разыгрывает свою товарность перед нами как овневшненное самосознание. Так конструируется автономия искусства. У Брауна - автономия зависит от вложения внимания и времени на интерпретацию, которая замещает кантовскую способность суждения.

В итоге, сопоставив все эти гиперадорнианские тезисы все чаще становится ясно, что автономия - скорее идеологическая сказка, позволяющая скрыть трудовые отношения по ту сторону произведения и держаться за сакральность понятия искусства.