«Откройте так называемое тело и разверните все его поверхности», — кричал Лиотар в 1974 году, и приличная публика шарахалась, а неприличная аплодировала. «Либидинальная экономика» — самая непристойная книга в истории философии, потому что Лиотар проделал с Марксом то, что сюрреалисты проделали с Лотреамоном: вытащил из-под пиджака политэконома вибрирующее тело, покрытое эрогенными зонами. Капитал — не абстракция, а наслаждение, эксплуатация — не трагедия, а перверсия.

Бенджамин Нойс показал, что именно здесь — в этом скандальном отказе тормозить, в этом решении оседлать капиталистическую интенсивность вместо того, чтобы ей противостоять, — зародился акселерационизм. Ускоряйтесь, наслаждайтесь, сгорайте. От либидо до акселерации — один оргазм.

Но что это значит сегодня, когда Лиотар превратился в почтенного покойника на библиотечной полке? Либидинальная экономика наконец осуществилась? Бессознательные фантазии об ИИ — мы вожделеем машину, которая нас превзойдёт, и это вожделение неотличимо от влечения к собственному исчезновению. Войны монетизируются в прямом эфире, каждый дрон-удар набирает миллионы просмотров, и зритель, потягивающий матча-латте, получает свою порцию возвышенного ужаса — Кант назвал бы это динамическим возвышенным, а мы называем это скроллингом. Индустрия сексуального велнеса перевела либидо в формат подписки. Кажется, Лиотар недооценил способность капитала приручить даже самое дикое наслаждение, упаковав его в крафтовую коробку с надписью self-care. Или всё же нет?

Может быть, настало время говорить не о либидинальной экономике, а о либидинальных экономиках — во множественном числе? Потому что этот, простите, дискурс давно перерос одну книгу одного разочарованного члена группы «Социализм или варварство». Здесь и Бретон, провозгласивший безумную любовь двигателем революции, и Троцкий, который на мексиканской вилле спорил с ним о соотношении желания и партийной дисциплины (да и все мы помним его письма жене), и Батай, сжигавший избытки в своей «Проклятой доле», и Маркузе, обещавший нерепрессивную цивилизацию, и Марк Фишер, нашедший в капиталистическом реализме депрессию как изнанку перевозбуждения. А на дальнем конце (ха-ха!) этой ленты Мёбиуса — девятнадцатилетняя девушка из Огайо, которая на OnlyFans зарабатывает больше, чем весь философский факультет Нантера. И если это не либидинальная экономика в её законченной форме, то что?

Или же вся эта конструкция — плод воспалённого воображения одного человека, который проиграл свою революцию и решил превратить поражение в оргазм? «Либидинальная экономика» — работа, от которой Лиотар впоследствии открещивался, называя её «злой книгой». Может быть, это и не философия вовсе, а поэтическое безумие, горячечный бред интеллектуала, обнаружившего, что баррикады мая 68-го разобраны, а на их месте построен шоппинг-молл? Стоит ли принимать всерьёз теорию, рождённую из похмелья несостоявшейся революции, или лучше отнестись к ней как к симптому? Пусть весьма красивому и заразительному.

Всё это мы обсудим уже завтра в 11:00 (мск) в эфире «Дорогого БРАТА». В гостях у Дениса, как вы уже, наверное, поняли, — историк искусства Борис Клюшников.

https://asebeia.su/radio

«Психомузеология»

Курс на 15 лекций. Он посвящен проблеме музея как идеологии и мифа.

Если мы говорим о мифе, то в первую очередь мы имеем в виду, что музей является машиной производства иного времени, которое лежит по ту сторону линейности и конечности. Музей мыслится местом вечности.

С другой стороны, музей — это исторический итог процесса Великой Революции — апроприация дворца и занятие места короля, музей хранит в себе память радикального антимонархического поворота.

Музей — часть туристической культуры капитализма, которая занимается отмыванием преступлений и насилия колониализма и империализма, поэтому рядом с фантазией о музее всегда идет рука об руку фантазия об окончательном его разрушении (в авангардной теории и в деколониальной критике).

Сегодня в момент нестабильности и кризиса, многие говорят о том, что музей становится местом убежища.

В общем, музей это либидинально инвестированная часть психики человечества, фантазм суперинституции и проекция многих страхов и надежд. Именно об этом будет наш новый курс — он соединит в себе музеологию, историю искусства, критику институций, психогеографию и будет состоять из общего блока и конкретных лекций о Лувре и Эрмитаже, с разбором идеологической роли, скандалов, экспозиций и роли в глобальной политике.

Старт курса 23 сентября.
Запись!

Меня очень вышибла история Джейсона Ардая, профессора из Кембриджа, которого затравили расисты. Не могу молчать, столько ярости и бессилия, смотрю сейчас на рожу сиониста который мечтает возглавить отделение расовой евгеники. Сейчас вот правые стебуться над его похоронами. Меня подхватил этот новостной пузырь и я уже неделю не могу успокоится. хочу сделать стрим об этом на канале и о расизме в академии, может как раз почитать мои любимые эссе эдриан пайпер, одна из самых талантливых художниц, которая писала о расовом неравенстве в академии.

На самом деле не стоит думать, что людей из России, современная российская идеология во многом построена на неотрефлексированном белом превосходстве.

Я состою в чате экзиль и все такое, так там просто либералы видимо все берега попутали - там такие расисты которых я вообще никогда и встретить не мог в жизни - а это видимо либеральная миграция. Я вообще не могу об этом молчать

ебать, по-моему за последние 4 года эта проблема серьезно перешла в ту плоскость, где фашисты активно занимают публичное поле и не то что не стесняются, а активно наступают и чувствуют момент.

а вот полюбуйтесь - сейчас этот человек говорит, что горд что запустил эту травлю и он будет в начале евгенической революции (он считает, что у темнокожих генетически низкий интеллект).

Обычно я не шучу о внешности людей, но вы наверное и сами можете предугадать мою шутку про белого атланта)

он оказывается еще профессор философии биологии и развивает направление расового реализма. Джэйсона Ардая уволили, но у меня вопрос а такая вот философия биологии должна иметь место в университете в 2026 году?

Книга о том, как эйблизм подпитывает расизм. Написана темнокожим пастором с аутистическим спектром который поднимал эти вопросы в религиозном сообществе. Да, у Ардая был еще аутистический спектр и нельзя игнорировать, что тут не только этот профессор расист, но и эйблист. Но меня поражает именно ресентимент, он не может принять, что в его белое здоровое общество может попасть человек с другим телом и другой историей.

Но меня поражает уровень психического расщепления. Еврей поддерживает и продвигает теорию, которая привела бы его к казни и пыткам в 30-ые годы и теперь он от чувства уязвленного превосходства обращает это оружие на самых угнетенных.

Сара Ахмед - о расизме и дайверсити в институциональной жизни

А еще интересный факт - оказывается Кэмбридж продает профессорские позиции бигтек альт-райтам типа Питера Тиля. хахаха. И журналы которые копались во всех документах Ардая, радея за меритократию, на других страницах писали спокойно о том как университеты просто продают места за деньги.

Люблю этот мир)

Сара Ахмед также очень хорошо пишет, как разные университетские программы используют конкретных людей чтобы превратить их в эмблему инклюзивности и разнообразия, хайпануть и замести под ковер более повседневные структурные проблемы. То же самое происходит и в мире современного искусства - но основа у этого одна - показуха либерализма, который не хочет и не будет менять структурные и властные отношения, превращая реальные жизни людей в отчужденные эмблемы якобы решенных проблем.
Это называется токенизм и ниже книга Эдриан Пайпер, которую я хочу всем посоветовать и обсудить как-нибудь на наших стримах.

чувствую, как все во мне воспалилось и температура, поэтому читаю вот эти книги и лежу в кровати. Скорее всего нужно пару дней передышки и отдыха. Очень эмоциональное состояние, но сейчас голова много думает, много обрабатываю, почти не отвлекаясь.
Пишу тексты, набросал что-то вроде проекта книги о пуантилизме и очень взволнован по этому поводу - кажется мне удалось нащупать что-то стоящее, красиво получилось раскидать это по главам и сейчас хочу написать небольшую статью для российского самиздата интересного. Это должен быть мой первый текст за... уже 5 лет? Параллельно мне очень помогли и я организую сейчас курс узлование истин в текст. Подал заявку на англоязычную конференцию по Грамши в Париже в панель о фашизме, чуть позже покажу абстракт и может сделаем эфир.
В общем, последние 3 месяца я искал способы институционализации и возобновления работы, что неразрывно связано с появлением в буквах. Но это как всегда мучительно в прямом телесном смысле слова.

При этом жизнь напоминает чистилище - как раз Грамши писал - старая жизнь разрушена, а новая через боль только силится родиться - interregnum.

Завтра, если буду чувствовать себя хорошо, я пойду на выставку Баби Бадалова - в Пале де Токио. Баби - мой кумир еще с моего подросткового возраста, у меня было два переживания, которые побудили меня именно заниматься современным искусством - это Тристан Тцара и Баби Бадалов. Нас все хотят познакомить, но мы никак не пересечемся, но я очень мечтаю об этом - о выставке я обязательно расскажу и сделаю стрим, попробую договориться сделать с ним что-то.

Оглядываясь назад и из сегодняшнего дня, я бы сказал, что Тцара и Баби - неслучайная связка - она говорит о том, что я понимал современное искусство как продолжение поэтического авангарда. Суть же поэтического авангарда для меня - в либидинальности (телесности) самого текста - в ксеноэротизме текста. "Поэзия рождается во рту" Поэтому больше всех философов я ценил Юлию Кристеву и Элен Сиксу (и их взгляд на дадаизм). Баби и его искусство - показывает изнанку рационалистического концептуализма, сталкивая текст с плетением (шитьем) и телом, так, что смысл не противостоит и не подавляет тело, а сам приходит из либидинальной складки. Поэтому интересно, что именно после размышлений и роли либидинальной экономики, можно будет увидеть большой персональный проект Баби.

это международная сеть Питера Тиля спонсирует расовых ученых и именно они стоят за травлей.

еще директор Палантира Алекс Карп- у него интересная история, он сын леваков после 68 года который просто ушел в зло сознательно)

Наблюдаю за тем, как разворачивается протест против ИИ в музыке, искусстве и в области текстов. Я не могу сказать, что поддерживаю то, что многие говорят об этом. Потому что вдруг люди начинают говорить о "настоящем творчестве" человека, о возвращении к возможности критического мышления, в целом идет возвращение к мифу подлинности. Понимая развитие искусства XX века, я не могу просто отскочить на эти позиции гуманизма и фетишизации собственного усилия. Я вижу в этом не прогрессивную, а реакционную критики, защищающую человеческую исключительность через идею творчества. Идея того, что мы теряем "настоящее искусство" и становимся пустыми и бездушными и стандартизированными - это уж слишком мне напоминает людей, которые гнобят модернизм с позиции мастерства художника.
С других сторон критика ИИ вполне оправдана, но вот это отстаивание чистоты человеческого творческого начала - это я принять не могу)