Колтрейнспоттинг
251 members
19 photos
270 links
Джаз: хронологическое исследование эволюции жанра - от 1918 до ????

Музыка 1920-х и 1930-х. История раннего джаза.

Вопросы, замечания, предложения: https://t.me/DaniilVilenskiy
Download Telegram
to view and join the conversation
На этой неделе мне посчастливилось послушать живьём одного из лучших гитаристов современности Билла Фризелла. Под впечатлением от концерта начал изучать историю электрогитары в джазе, и как в итоге оказалось, сделал это очень вовремя, потому как первая запись гитары с электрическим усилением вышла как раз в 1936. Идея эксперимента принадлежала уже знакомому нам по работе в оркестре Бенни Мотена Эдди Дёрхэму.

В 1935 Мотен скоропостижно скончался, и участники его оркестра, впоследствии ставшего основой бэнда Каунта Бэйси, разбрелись кто куда. Дёрхэм присоединился к Джимми Лансфорду, с которым и записал Hittin’ The Bottle, впервые использовав усилитель. Само его соло слушателей, знакомых с работой Эдди Лэнга, может и не удивит, да и звук вышел не ахти какой примечательный, но как исторический факт запись отметить нужно.

Куда более интересной вышла другая работа Лансфорда – Organ Grinder’s Swing. На ней и Дёрхэма с его гитарой слышно, и соло хороши (особенно впечатляет выступление Уилли Смита на альт-саксофоне), и вообще это отличный пример нового более расслабленного звучания бэнда. Стоявший за сменой направления аранжировщик Сай Оливер сделал себе имя именно на этом новом саунде, и уже к концу десятилетия отправился ”на повышение” в оркестр Томми Дорси.

#Y1936 #jimmielunceford #eddiedurham #syoliver #williesmith
Ну и вдогонку видео-артефакт эпохи, которых сохранилось так немного, что каждый на вес золота. Короткий фильм, документирующий выступление оркестра Лансфорда: любящий ритм дьявол, чечётка и поющий Уилли Смит – наслаждайтесь!

#Y1936 #jimmielunceford #williesmith #jazzmovie
К 1936 пианистка Мэри Лу Уилльямс уже стала полноценной участницей бэнда Энди Кирка, вдобавок отвечая в нём за аранжировки. Самого Кирка явно тянуло в сторону эстрадной музыки, в то время как Уилльямс была плоть от плоти джазовой сцены КэйСи.

Этот контраст легко прослеживается на первом по-настоящему популярном сингле Кирка. В карамельной Until The Real Thing Comes Along со стороны A из всего оркестра только фортепиано Уилльямс отказывается играть прямолинейно, контрапунктом образуя легковесную оппозицию попсовой мелодии, а в Walkin’ and Swingin’ с обратной стороны баланс сил уже оказывается на стороне джаза. Тема второго коруса напрямую позаимствована из соло Бэна Уэбстера, а звук секции саксофонов явно отдаёт дань оркестру Бенни Мотена.

Роль своеобразного теневого лидера, отвечающего за звук и репертуар, достаточно типична для раннего джаза, но вот выступающие в подобном амплуа женщины (да ещё и выступающие столь успешно) мне больше не встречались. Всего за несколько лет Уилльямс прошла путь от ”запасной” пианистки в оркестре Кирка до признанного мастера джаз-аранжировки и самостоятельного композитора.

#Y1936 #marylouwilliams #andykirk
Из воспоминаний героини предыдущего поста Мэри Лу Уилльямс: ”однажды ночью, слоняясь по Гарлему, я оказалась в зале Савой. Оттанцевав пару раундов, я вдруг услышала голос, от которого у меня по спине забегали мурашки, чего со мной прежде никогда не случалось. Я чуть ли не бегом помчалась к сцене, чтобы выяснить кому этот голос принадлежал, и увидела скромненько стоявшую симпатичную темнокожую девушку, поющую невероятным образом. Мне сказали, что звали её Элла Фицджеральд, и что Чик Уэбб раскопал её на одном из любительских конкурсов талантов в Аполло. Уже потом я узнала, что Элла никогда не забывала, что именно Чик дал ей шанс в то время, как остальные повернулись к ней спиной – всем остальным она оказалась нужна, только когда к ней пришёл успех.”

К 1936 Элла уже нарасхват – ей ещё и 20 нет, а она уже записывается с Бенни Гудманом, поёт на сессиях Тэдди Уилсона и даже выпускает пластинки под собственным именем. Но лучшие номера припасены для оркестра вытащившего её из бездны Чика Уэбба. Sing Me A Swing Song становится их первым совместным хитом, а You’ll Have To Swing It (Mr. Paganini) со звонким скэт-рефреном навсегда входит в её концертный репертуар, со временем превратившись в одну из её фирменных песен.

#Y1936 #ellafitzgerald #chickwebb
Напоследок вспомним о героях ревущих 20-х, которые десятилетие спустя оказались на периферии джаза ввиду обстоятельств порой вовсе не музыкального характера.

Кинг Оливер из-за проблем с дёснами больше не мог играть на своём корнете и доживал последние годы в нищете и забвении, трудясь продавцом фруктов и уборщиком. Сидни Беше не слишком успешно зарабатывал на жизнь, управляя ателье. Джелли Ролл Мортон переехал в Вашингтон, где работал менеджером-пианистом-конферансье-барменом-вышибалой одного из местных клубов. Список можно продолжать – 90% музыкантов, о которых я здесь писал в контексте джаза 20-х, с наступлением Депрессии пошли ко дну. Но были и те, кто всё ещё выступал и записывался, пусть и не находясь более в музыкальном авангарде.

1️⃣ Лил Хардин вошла в историю джаза не только как женщина, заставившая Армстронга поверить в себя и решиться выйти из-за спины Оливера, но и как самостоятельный музыкант и бэндлидер. На записях второй половины 30-х, на которых ей помогали Чу Берри и Бастер Бэйли, она ещё и поёт. Чувствительная Just For A Thrill с нежным соло Берри – отличный пример.

2️⃣ Джимми Нун – один из пионеров джазового кларнета, сделавший себя имя ещё во времена расцвета новоорлеанского Сторивилля, будто бы и не замечал происходивших изменений. Он как ни в чём не бывало продолжал себе играть в стилистике конца 20-х, и делал это всё лучше и лучше. Тот факт, что Sweet Georgia Brown записана в 1936, а не в каком-нибудь 1927, выдаёт только плотная бас линия от Израиля Кросби.

3️⃣ Благодаря ошеломительному успеху использовавшего аранжировки Флетчера Хендерсона оркестра Бенни Гудмана, Хендерсон, уже вроде бы списанный всеми в утиль как человек, безнадёжно отставший от времени, неожиданно оказался в статусе человека, это время опередившего. Такой поворот событий позволил ему снова собрать собственный оркестр. Собрать, как оказалось, только лишь за тем, чтобы вновь наступить на старые грабли. Отличные солисты (Элдридж, Берри, Бэйли), убойные хиты (Christopher Columbus) – всё это развалится через пару лет из-за неумения и нежелания Хендерсона управлять коллективом.

#Y1936 #lilhardin #jimmienoone #fletcherhenderson #busterbailey #chuberry #israelcrosby #royeldridge
​​1️⃣9️⃣3️⃣7️⃣ Ну вот наконец мы и дослушали до первого в истории джаза альбома! Ни о каком лонгплее в 30-х речь ещё не шла, а столь привычный для нас музыкальный термин ”альбом” в то время значил именно что альбом – под твёрдой обложкой слушателей ждали несколько страниц-вкладок с пластинками. В 1936 лейбл Victor впервые решился на эксперимент и выпустил архивную компиляцию синглов Бикса Бейдербека. Убедившись, что новый формат не отпугнул покупателей, лейбл дал добро на запись первого оригинального джаз-альбома.

Various Artists – A Symposium of Swing (Victor, 1937, US)

Слушать: (YouTube) (Spotify)

Для своего дебютного альбома Victor отрядил в бой всех своих главных звёзд – Бенни Гудмана, Фэтса Уоллера, Томми Дорси и примкнувшего к ним Банни Беригана. Необычным для джаза был и размер пластинки – диаметр в 12 инчей вместо привычных 10 позволил уместить на каждой из сторон почти 5 минут музыки.

Этим нововведением лучше всего воспользовался Гудман, чья открывающая альбом 9-минутная версия Sing Sing Sing со временем стала не только главным хитом оркестра, но и своеобразным манифестом свинга – композицией, с которой у большинства слушателей ассоциируется жанр. Уже с первых ударов том-тома Джина Крупы становится понятно, что перед нами что-то не вполне типичное. Сыгранная ансамблем главная тема и цитата из Christopher Columbus (см. предыдущий пост) оказываются только прелюдией к соло Крупы, который будто бы просто физически не может остановиться. Но всё самое невероятное начинается на обратной стороне: сначала Видо Массо на тенор-саксофоне отвечает Крупе выдающимся соло, следом Гарри Джеймс пробивает своей трубой пару новых дыр в озоновом слое земли, а затем Гудман и Крупа на целых полторы минуты остаются наедине, кружась и куражась, словно встретившиеся на арене элегантный тореадор и преисполненный энергии бык.

~~продолжение в следующем посте~~

#Y1937 #bennygoodman #genekrupa #harryjames #vidomusso #fatswaller #tommydorsey #budfreeman #bunnyberigan
​​~~продолжение~~

Various Artists – A Symposium of Swing (Victor, 1937, US)

Слушать: (YouTube) (Spotify)

Даже трудно представить, насколько сильно от этих первых двух сторон альбома рвало крышу среднестатистическому любителю джаза того времени. А вот остальных участников ”симпозиума” такое мощное начало ставило в весьма затруднительное положение – соответствовать заданным блокбастером Гудмана ожиданиям было нелегко. Идущим следом записям Фэтса Уоллера и Томми Дорси это удалось в основном благодаря общности идей. Фэтс для альбома записал новые версии своих хитов конца 20-х – Honeysuckle Rose и Blue Turning Grey Over You, найдя в обеих записях место для барабанных соло. Отсутствие вокала, сколь обаятельным бы он ни был, скорее пошло записям Фэтса на пользу, как и увеличенный хронометраж, позволивший вместить несколько отменных фортепианных импровизаций. Оркестр Дорси тоже выдал два крепких выступления. Не пропустите тенор Бада Фримена В наиболее удачном из них, Stop, Look and Listen.

Впрочем, для кого этот альбом стал настоящей проверкой, так это для Банни Беригана. Уже известный в качестве одного из лучших трубачей поколения, в роли бэндлидера он к 1937 ещё ничего никому не доказал. Тот факт, что Victor поместил его рядом с такими динозаврами свинга, нужно скорее воспринимать как аванс, и Бериган на этом альбоме его более чем оправдывает, выдав в I Can’t Get Started, наверное, главное выступление всей своей жизни. Открывающая запись ”оперная” каденция – не только очевидный реверанс в сторону West End Blues, но и до определённой роли утверждение собственного статуса ведущего солиста на фоне музыкантов, чья единственная задача дать лидеру полностью раскрыться (ещё одно сходство с Армстронгом). И Бериган раскрывается! В течение почти пяти минут он ни на секунду не замолкает, откладывая после стартового выступления в сторону свою трубу, чтобы спеть сладостную тему. Ничего особенного про его вокал я сказать не могу, но вот когда он снова берётся за свой инструмент... ох, в его умопомрачительном финальном соло умещаются и экспрессивные штрихи а-ля Сатчмо, и проникновенная мелодичность а-ля Бикс, и собственный ни на кого не похожий полнокровный тон Беригана.

Свинговый симпозиум в итоге ожидаемо стал абсолютным успехом как среди слушателей, так и среди критиков и музыкантов, не только открыв для джаза новые форматы, но и показав, что экспериментировать можно не только в клубах района 52-ой улицы, но и в студии.

#Y1937 #bennygoodman #genekrupa #harryjames #vidomusso #fatswaller #tommydorsey #budfreeman #bunnyberigan
”Как вам удаётся так здорово играть в состоянии опьянения?” – спросили однажды у Банни Беригана. ”Всё просто – репетирую я тоже пьяным!”

В начале 1937 ещё до своего ”Симпозиума Свинга” Victor попытался извлечь прибыль из своей россыпи джазовых талантов, собрав их всех в одной студии. Это оказалось задачей не из лёгких: Гудмана и его музыкантов не было в городе, а Томми Дорси и Банни Бериган вообще были друг с другом на ножах. Всё дело в том, что Бериган до этого пару месяцев проработал у Дорси, пытаясь поднакопить деньжат для создания собственного бэнда, а создав его, заодно увёл с собой одного из музыкантов оркестра Томми. В общем, проблем не было разве что с Фэтсом Уоллером, как всегда готовым на любую авантюру.

В итоге потратив немало усилий на сбор музыкантов, менеджеры лейбла в день записи обнаружили, что забыли позаботиться о самом главном – выборе материала. Дело осложнялось ещё и тем, что Фэтс и Банни к началу сессии были уже основательно пьяны. Но как часто и бывает, из таких недоразумений рождаются самые лучшие записи. Взяв за основу всю ту же старую добрую уоллеровскую Honeysuckle Rose, музыканты просто доверились своим инстинктам, записав в итоге чуть ли не самую интересную интерпретацию стандарта.

Бериган и Дорси может и отказывались разговаривать друг с другом вне стен студии, но на записи их инструменты выдают такой диалог, что впору вспомнить о лучших номерах 20-х. Дорси ещё и играет на удивление сильное импровизированное горячее соло, не вяжущееся с его репутацией самого сладкого тромбона эпохи. Ближе к концу на первый план выходят барабанщик Джордж Уэттлинг с изобретательными брейками, ну и конечно, сам Уоллер, напоминающий нам о своих страйд-корнях. И всё же последнее слово остаётся за пьяным мастером Бериганом. Его соло звучит вальяжно, небрежно, но от того только более выразительно.

#Y1937 #fatswaller #bunnyberigan #tommydorsey #georgewettling
Из серии ”ну как тут пройти мимо?”: те самые Очи чёрные в исполнении оркестра Томми Дорси! Этим, кстати, связь его музыки с русской культурой не ограничивается.  Ещё одна запись из 1937, их совместная с Банни Бериганом Song of India, основана на арии из "Садко” Римского-Корсакова.  

#Y1937 #tommydorsey #bunnyberigan
Лестер Янг! Наконец-то, Лестер Янг! В рассказах о джазе начала 30-х его имя встречается там и тут, поэтому тот факт, что первые его записи вышли только в 1937, кажется каким-то недоразумением. К этому времени он уже успел стать лучшим тенором КэйСи, в личном поединке утёр нос Коулмену Хокинсу, сдружился с Билли Холидей и поиграл в оркестрах Флетчера Хендерсона и Энди Кирка.

Но обо всём по порядку. В 1935 после того как неожиданно скончался Бенни Мотен, музыканты его оркестра, и без того
порой жившие впроголодь, остались совсем без работы. Большинство из них после года скитаний вновь собралось вместе, на этот раз под лидерством Каунта Бэйси. Вскоре к ним присоединился и Янг, так или иначе уже работавший почти со всеми членами коллектива ещё в начале 30-х. Бэнд много путешествовал и экспериментировал со звучанием, пока в один прекрасный день Джон Хаммонд (провидение в то время, кажется, только через него и действовало) не услышал оркестр Бэйси по радио. Если точнее, услышал он не просто оркестр Бэйси, а будущее свинга. Хаммонд немедленно отправился в Канзас-Сити, чтобы вживую насладиться выступлением ансамбля, и вскоре помог Бэйси получить свой первый большой контракт – эксклюзивное соглашение с Decca.

Впрочем, ещё до первых записей для Decca, Хаммонд организовал небольшую сессию для лейбла Vocalion. Эти стороны, записанные квинтетом музыкантов из оркестра Бэйси под псевдонимом Jones-Smith Incorporated, Хаммонд впоследствии назовёт ”единственными абсолютно совершенными записями, к которым я имел отношение”. Достаточно серьёзное заявление, учитывая его статус одного из главных продюсеров в истории музыки, но достаточно послушать Lady Be Good и Shoe Shine Boy, чтобы убедиться в его правоте. Обе композиции устроены по схожему шаблону: сначала легковесная ритм-секция, состоящая из Бэйси, барабанщика Джо Джонса и басиста Уолтера Пейджа, выдаёт полминуты чистого драйва, а потом за дело берётся Лестер Янг. В обоих случаях его умопомрачительные соло своей элегантностью, мелодичностью и непринуждённостью заставляют вспомнить о легендарных записях Бикса и Трэма. Кстати, и сам Янг среди своих музыкальных ориентиров называл именно Трамбауэра. Заочное противостояние стилей Янга и Хокинса на самом деле здорово рифмуется с противопоставлением Бикса и Армстронга в 20-х, и в сильно упрощённом виде может быть представлено как разница в мировоззрении интровертов и экстравертов.

В камерном формате с продолжительными соло и прямым контактом с ритмом, Лестер раскрывается, как никто другой. В своём последнем интервью перед смертью он на вопрос о любимом размере бэнда ответил так: ”только троечка ритма и я – вот оно счастье. Четверо. Как четверо братьев Миллс. Для меня самое оно, я могу расслабиться, врубаетесь? Мне весь этот шум нахрен не сдался. В жопу трубы, тромбоны и прочее дерьмо!”

#Y1937 #lesteryoung #countbasie #jojones #walterpage #carlsmith
Если камерные записи Jones-Smith Incorporated предназначались в основном для узкой прослойки джаз-пуристов и в целом были по достоинству оценены лишь спустя десятилетия, то ранние релизы Каунта Бэйси в формате биг-бэнда сразу же обрели популярность среди его современников. Особняком тут, конечно же, стоит One O’Clock Jump – первый настоящий хит Бэйси, вскоре ставший его фирменной композицией. По легенде инженеры Decca не пришли в восторг от оригинального названия работы – Blue Balls, и Бэйси пришлось прямо в студии придумывать, как поприличнее озаглавить свою новую запись. На помощь пришли висевшие на стене часы, указывающие час дня...

One O’Clock Jump считается классическим примером head arrangement – устной аранжировки, которая живёт ”в голове”, то есть в коллективной памяти бэнда. Музыканты запоминают порядок соло и то, какая секция будет риффом поддерживать конкретного солиста. Все остальные элементы могут меняться от исполнения к исполнению и часто работают на импровизации.

Как и на многих другие записях оркестра этого периода, в начале One O’Clock мы слышим только ритм-секцию и Бэйси, небрежно обозначающего незамысловатую тему. Рвущееся вперёд фортепиано перебивает тенор с уверенным полнокровным тоном, явно отличным от легковесного голоса Лестера Янга. Это Хершел Эванс, знаменитый френеми Лестера. Их сценические дуэли со временем станут одним из самых важных компонентов шоу Бэйси. После соло тромбона уже сам Янг, не разбрасываясь нотами, отрывистыми фразами отвечает Эвансу. Следом на первый план поочередно выходят трубач Бак Клэйтон, басист Уолтер Пейдж и собственно Бэйси. Заканчивается этот праздник классической для свинга перестрелкой риффов от труб, тромбонов и саксофонов. Звучит знакомо? Так ведь не так уж сильно Бэйси ушёл от собственных записей времён Бенни Мотена. Просто записи Мотена в первой половине 30-х опередили своё время и оказались мало кому интересны, а в 1937 Бэйси уже попал в самую точку.

#Y1937 #countbasie #lesteryoung #walterpage #jojones #hershelevans #buckclayton
И всё же Лестера Янга вспоминают в основном не в контексте бэнда Бэйси. Своё имя он вписал в историю в первую очередь работой с Билли Холидей. Переехав в Нью-Йорк, Янг долгое время жил у Холидей и её матери в Гарлеме. Именно он нарёк Билли ”Леди Дэй”, а она в свою очередь дала ему прозвище ”През”, сокращённое от президент. Себя Билли в шутку называла вице-президентом, добавляя, что только Лестер Янг, Тэдди Уилсон и Бак Клэйтон знали, как по-настоящему раскрыть её вокал, не пытаясь утопить его в собственном звучании.

В январе 1937 вся эта команда мечты Холидей впервые собралась в студии под формальным руководством Уилсона. Ритм секция была усилена музыкантами оркестра Бэйси, а на кларнете играл Бенни Гудман. Как это часто бывает, выбрать один из четырёх записанных звёздным составом треков нелегко, но начать порекомендую с лиричной This Year’s Kisses. В этой записи прекрасно всё, ну а для описания чувственности соло Янга я даже и эпитета должного подбирать не буду. Просто послушайте!

#Y1937 #lesteryoung #billieholiday #teddywilson #buckclayton #bennygoodman #jojones #walterpage #freddiegreen
Ну и в завершение недели Преза поделюсь с вами ещё парочкой замечательных записей от так называемой ”несвятой троицы Гарлема” – Билли Холидей, Лестера Янга и Бака Клэйтона. Слушаем записанные под лидерством Лэди Дэй ‘Me, Myself and I’ и ‘A Sailboat In the Midnight’.

Внимательно ознакомившись с ними, вы точно поймёте, за что же Билли так обожала тенор Янга. Попробуйте провести мысленный эксперимент и вырезать из записи его саксофон. Без этих невесомых облигато разве звучал бы вокал Билли столь же изысканно и глубоко? Не заметить витиеватые узоры, рисуемые Янгом, почти невозможно, при этом он вовсе не стремится затмить голос Холидей, а наоборот раскрывает его с новой стороны. Это как сшитое на заказ роскошное платье, подчеркивающее красоту носящей его женщины.

#Y1937 #billieholiday #lesteryoung #buckclayton
Кого-то может удивить, что рассказывая о так называемой эре биг-бэндов, я столь много внимания уделяю камерным записям. Но именно в составе малых ансамблей зачастую рождались наиболее значимые для джаза идеи.

В 1937 формат небольшой группы привлёк наконец и Дюка Эллингтона. Всё началось с того, что Ирвин Миллс, будь он неладен, с которым (или вернее, на которого) по какой-то неведомой причине продолжал работать Дюк, организовал свою собственную звукозаписывающую компанию. Компания была разделена на два лейбла – записи оркестра Эллингтона выходили на более престижном из них – Master, а вот для бюджетного подразделения – Variety, приличного материала хватало не всегда. Тогда Миллс и предложил музыкантам Эллингтона попробовать записаться для Variety в усечённом составе. Гордец Дюк, как нетрудно догадаться, не был в восторге от идеи выпуска своих пластинок на дешёвом лейбле, поэтому выходили эти записи либо под псевдонимом ”The Gotham Stompers”, либо под именем одного из его именитых солистов.

Первая версия одного из самых знаменитых хитов Эллингтона Caravan была записана как раз таки в малом составе – под формальным руководством Барни Бигарда. Псевдо-восточный мотив тут отдан на откуп его автору – тромбонисту Хуану Тизолу, остальные же солисты выглядят не сильно заинтересованными в мелодическом материале и разбредаются кто куда в серии свободных соло. В формате биг-бэнда, в котором она и знакома большинству слушателей, композиция звучит уже совсем по-другому. На фоне несмолкающего плотного ритма мотив каравана возвращается снова и снова в исполнении разных секций с постоянно меняющейся контр-мелодией. Чтобы понять, насколько больше пространства для манёвра оставлял малый формат, лучшего примера и не найти. Одни и те же музыканты, в одно и то же время работают с одним и тем же тематическим материалом, а на выходе получаются две совершенно разных записи.

#Y1937 #duke #barneybigard #juantizol
Сегодня фанаты Армстронга отмечают его день рождения, что вовсе не значит, что его день рождения – сегодня. Армстронг происходил из самых низов Сторивилля, и настоящую дату своего появления на свет, вероятно, и сам не знал. В свойственном ему стиле он выбрал её самостоятельно – 4 июля 1900: ровесник века и со-именинник Америки. Уже потом исследователи обнаружили, что на самом деле он родился в августе 1901.

В 1937 сегодняшний лже-именинник продолжил грести в сторону эстрады и выпустил серию спорных записей с братьями Миллс. Спорность их вызвана отнюдь не музыкальными факторами, а выбором материала: с какой-то стати ведущие чёрные артисты своего времени в период разрушения расовых барьеров записали менестрельные хиты середины предыдущего века с мягко говоря неоднозначными текстами. Про одну из них – официальную песню Флориды Old Folks at Home – комик Джон Оливер недавно пошутил, что от одной её мелодии веет расизмом. В другой – Carry Me Back to Old Virginny – вообще поётся о тоске по замечательным временам, когда приходилось трудиться на хозяина, а братья Миллс вдобавок произносят эти слова с характерным для рабов акцентом.

Понимаю, что после такого описания песен мало кто захочет их послушать, но сделать это надо обязательно. Эти совместные с братьями Миллс записи, несмотря на свою прямолинейность, для меня точно входят в число лучших творений поп-воплощения Сатчмо. Это особенно очевидно на фоне невыносимых гавайских и кубинских мелодий, которые он в промышленном масштабе выпускал в конце 30-х.

#Y1937 #armstrong #millsbrothers
Уж не знаю, насколько впечатляюще смотрелся оркестр Чика Уэбба живьём, но если судить по одним только записям, то так сразу и не поймёшь, как ему удавалось раз за разом побеждать в битвах биг-бэндов. Видимо, озорное и танцевальное звучание оркестра лучше резонировало со вкусами слушателей того времени. В ретроспективе же кажется, что Уэбб на фоне Гудмана, Эллингтона и прочих почти не рисковал и, однажды попав в цель, топтался на месте. При этом отменные образцы популярной музыки его оркестр продолжал выпускать с завидной регулярностью.

На большинстве из них звучал голос Эллы Фицджеральд, которая к 1937 успела побывать в центре скандала, разразившегося между двумя крупнейшими лейблами. Дело в том, что годом ранее Элла, уже заключившая эксклюзивное соглашение с Decca, записалась вместе с оркестром Бенни Гудмана для Victor. Их совместная работа моментально стала популярной среди слушателей, но менеджерам Decca вскоре удалось добиться её отзыва с рынка. Более того, они извлекли из ситуации максимум выгоды, предложив Элле записать с Чиком ту же самую композицию, что ранее принесла ей успех с Бенни – Take Another Guess. На мой взгляд, версия Гудмана вышла в итоге более цельной, но её ещё долгое время могли услышать лишь избранные счастливчики, имевшие доступ к архивам Victor.

Помимо Эллы в составе у Уэбба был ещё один молодой вокалист с большим будущим – Луи Джордан. Джордан начинал как альт-саксофонист, но постепенно стал играть и другие роли в ансамбле, сначала взявшись за объявление номеров, а затем и принявшись петь, при чём нередко дуэтом с Эллой. Из-за его харизмы его зачастую даже принимали за руководителя оркестра, что и натолкнуло его на мысль о создании собственного бэнда. Вокал Джордана можно услышать на Rusty Hinge – ещё одной симпатичной записи Уэбба.

#Y1937 #chickwebb #ellafitzgerald #louisjordan #bennygoodman
Апрель 1937, Париж. Сквозь ночной дождь Бенни Картер торопится в студию. Он за океаном уже третий год, но его время здесь подходит к концу – попадать под жернова грядущей европейской катастрофы он не собирается. Не для того он сбежал от своей, американской. В студии его ждёт старый приятель, тоже не один год поколесивший по Европе, – Коулмен Хокинс. Хоук замечает, как неумолимо джаз, ещё несколькими годами ранее почти не выбирающийся за пределы Гарлема, распространился по свету. Могли ли они с Бенни тогда представить, что будут записываться в Париже! Внутри стоит тяжёлый запах французских сигарет. Их курит Джанго Рейнхардт. С Картером он перекидывается лишь парой слов, на английском Джанго не говорит, а французского Бенни не знает. Впрочем, их музыка в любом случае объясняет всё лучше любых слов. Вечный напарник Джанго Стефан Граппелли в этот раз за фортепиано, для его знаменитой скрипки места в аранжировке Картера не нашлось. Сегодня только ритм и саксофоны.

Начинают стандартнее некуда – Honeysuckle Rose. Тема без лишних изысков обозначается секцией саксофонов, после чего вступает Коулмен Хокинс, или вернее человек, ранее известный как Коулмен Хокинс, потому как звучит он совершенно по-новому. Такой искромётной лёгкости Хоук ещё никогда не достигал! В его импровизации всё столь стройно, понятно и в то же время преисполнено деталями, будто сама природа создала это соло. Джанго и Бенни короткими зарисовками напоминают о себе, но оправиться от выступления Хоука у слушателя уже не получается – это запись принадлежит одному только Хокинсу.

На записанной следом Crazy Rhythm интереснее звучит уже Картер. Его соло на альт-саксе (третье по счёту, первые два сыграны местными саксофонистами) открывается фразами, своей воздушностью напоминающие о Янге, а продолжается беглым стаккато в стиле Хокинса. Сам Хоук солирует во второй части композиции, вновь изящно и спокойно отрываясь от земли под бодрый ритм французских цыган. Что Картер, что Хокинс будто-бы переоткрыли самих себя во время своего пребывания в Европе. Видимо, порой, чтобы сделать шаг вперёд, нужно сначала сделать шаг в сторону...

#Y1937 #colemanhawkins #bennycarter #djangoreinhardt #stephanegrappelli
Джазовыми интерпретациями классических произведений в наши дни уже никого не удивишь, но в конце 30-х подобная идея всё ещё казалась смелой и даже экзотичной. Адаптации оперных арий в этом канале уже появлялись. Кроме того не так уж редки были и джазовые фантазии на танцевальные темы позднего романтизма. Ну а в 1937 очередь дошла и до барокко.

Впервые к этой эпохе обратился Эдди Саут, о котором я здесь не упоминал аж с самого 1923. Напомню, скрипач Саут получил академическое образование, джазом увлёкся ещё в начале 20-х и за свою любовь к центральноевропейской музыке получил прозвище ”чёрный цыган”. Логично, что в середине 30-х он познакомился с главными сподвижниками цыганского джаза – Джанго Рейнхардтом и Стефаном Граппелли. Вместе они выпустили несколько удачных синглов, но нас сегодня интересует только один из них – основанный на концерте для двух скрипок c оркестром в ре-минор И. С. Баха (bvw 1043). На лицевую сторону пластинки попала Interpétation swing du premier mouvement du concerto en ré mineur de J.S. Bach, то есть свинговая интерпретация оригинального произведения. Сказать, что музыканты тут строго придерживаются оригинала, было бы преувеличением, но мелодически скрипки достаточно близко повторяют изначальный замысел композитора, а Джанго, насколько я могу судить с высоты своего дилетантства, старается точно воссоздать гармонии, за которые у Баха отвечает оркестр. На обратной стороне, в Improvisation sur le premier mouvement du concerto en ré mineur de J.S. Bach, то есть в импровизации на тему, трио уже позволяет себе больше свободы. Открывая запись цитатой из знаковой работы Армстронга, музыканты сразу обозначают больший акцент на джазе, скрипки постепенно уходят от оригинальной темы, выдавая несколько типичных ”горячих” фраз, и разве что просящаяся на первый план гитара Джанго так и не получает возможности для соло.

Оскорбиться ”издевательством над классикой” тут не выйдет даже у самых чувствительных натур – музыканты отнеслись к оригиналу даже с излишним уважением. Удивительно, конечно, как музыка Баха приспосабливается к любому стилю, не превращаясь при этом в пошлую пародию на саму себя.

#Y1937 #eddiesouth #stephanegrappelli #djangoreinhardt
Сегодня делюсь с вами несколькими интересными видеозаписями из 1937:

1️⃣ Биг бэнд Бенни Гудмана исполняет Sing Sing Sing в фильме Hollywood Hotel. Огромный шаг вперёд в искусстве съёмки живого (ну или, как здесь – псевдо-живого) выступления оркестра. Выглядит очень современно.

2️⃣ Отрывок из той же ленты, на котором запечатлён квартет Гудмана: Хэмптон, Уилсон, Крупа ну и сам Бенни, конечно, во всей красе.

3️⃣ Главный любимец камеры Кэб Кэллоуэй в очередной короткометражке. К 1937 стало очевидно, что смотреть на поющего и танцующего Кэллоуэя намного приятнее, чем просто слушать его записи.

4️⃣ Фрагмент наделавшего немало шума фильма Artists and Models c Армстронгом. Сцена с белой актрисой, ”неподобающе пляшущей” в толпе цветных, вызвала нешуточное раздражение в консервативных (читай, расистских) кругах. Предвидев подобную реакцию, создатели фильма решили ”затемнить” ей оттенок кожи, но этим только усугубили ситуацию. Рекомендую исключительно таким же отъявленным фанатам Сатчмо, как я сам.

#Y1937 #jazzmovie #bennygoodman #genekrupa #lionelhampton #teddywilson #cabcalloway #armstrong
Сегодня и в джазе, и в академической музыке вибрафон воспринимается нами как настолько привычный инструмент, что его относительная молодость кажется удивительной. Между тем, в своём нынешнем виде вибрафон появился только в 30-х, а его популярность во многом предопределили два ключевых перкуссиониста эпохи – Лайонел Хэмптон и Ред Норво.

Про Хэмптона вы и без меня знаете, поэтому начнём с Норво, который стал первым вибрафонистом-бэндлидером. В 30-х он был женат на одной из ведущих джаз-вокалисток своего времени – Милдред Бэйли. Их пару даже называли мистер и миссис свинг, и Бэйли естественно нередко пела на записях бэнда Норво. В качестве примера послушайте Worried Over You – запись, на которой отлично слышно, как отличались представления Норво и Хэмптона о роли вибрафона в джазе. У Норво вибрафон звучит вкрадчиво, почти интимно, Хэмптон же зачастую устраивает настоящую ковровую бомбардировку металлическими звуками (см. предыдущий пост). Интересно, что в 1937, когда вышли первые записи под руководством Хэмптона, он, похоже, ещё и сам считал, что играющий исключительно на вибрафоне лидер будет смотреться слишком экзотично. Потому на них он предстаёт сразу в нескольких амплуа: вокалиста (спорно), пианиста (недурно), барабанщика (огненно) и, само собой, вибрафониста. Его вибрафон лучше всего слышно в его собственной композиции с говорящим названием Jivin’ the Vibes. Слово Jive тут, как не трудно догадаться, относится не к названию танца, а к тому наречию, что сформировалось в Гарлеме 30-х и распространилось среди всего чёрного населения Штатов. Именно этого в итоге и достиг Хэмптон – он заставил вибрафон заговорить по-гарлемски.

#Y1937 #rednorvo #lionelhampton #mildredbailey
В этом канале я стараюсь не просто делиться интересными записями в хронологическом порядке, но и подводить их под определенный контекст, создавая какой-никакой последовательный нарратив. Но порой попадаются такие работы, которые, будто откуда ни возьмись взявшиеся сорняки, просто не вписываются ни в одну из линий повествования. А пройти мимо нельзя – уж больно хороши.

Рэймонд Скотт (для своих Гарик Ворнов) и его квинтет (который на самом деле вообще-то секстет, но слова ”секстет” Скотт стеснялся) тоже появились будто бы из ниоткуда, явили миру свои странные фантазии на тему свинга, а затем, следуя изменившимся интересам их лидера, столь же быстро растворились в вечности. К джазу музыку квинтета отнести можно разве что с натяжкой – Скотт не особо верил в импровизацию, да и в целом имел не так много общего с тесным миром джаза. Его мир состоял вовсе не из джемов в прокуренных отельных номерах или шумных клубах 52-й улицы. Его мир это место в ”тепличном” штатном бэнде радио CBS, постоянный доступ к новейшему студийному оборудованию и выросший на этой почве живой интерес к различным способам манипуляции звучанием. Уже к середине 40-х это увлечение привело Скотта к главному делу его жизни – проектированию электронных музыкальных инструментов и экспериментам с синтезированными звуками. Интересующимся ранней электроникой и краутроком очень советую ознакомиться с антологией работ (в том числе коммерческих) его компании Manhattan Research Inc. – ещё в 50-х Рэймонд создавал психоделические электронные зарисовки, намного опережавшие своё время.

В его ранних творениях при желании тоже можно расслышать проблески будущих увлечений – тут и нагромождение идей, и тщательно сконструированная необычность звучания, и особая атмосфера – одновременно тревожная и комичная. Это своеобразный психоделический поп своей эры – музыка Безумного Шляпника. Кстати, если вам эти работы покажутся знакомыми – не удивляйтесь. Оголтелая суетность ранних записей Скотта в итоге превратила их в идеальное сопровождение к мультфильмам, и начиная с 40-х годов, на студии Warner их стали постоянно использовать в Looney Tunes, Merry Melodies и других своих анимационных сериях.

Начать слушать Скотта надо, конечно же, с Powerhouse и Toy Trumpet – двух фантастических композиций, в которых его идеи наиболее очевидны. Тем же из вас, кто заинтересовался его более поздним не связанным с джазом творчеством, советую ознакомиться с Limbo: The Organized Mind – ответом на вопрос, что получится, если Чарли Кауфман станет песней.

#Y1937 #raymondscott