Вознесся еси во славѣ, Христе Боже нашъ

Сегодня, въ день Вознесенія Господня, сердца наши исполняются радостью и свѣтлою надеждой. Господь нашъ Іисусъ Христосъ, по Своемъ славномъ Воскресеніи, возносится на Небо со плотью, дабы отверзти намъ входъ въ Царствіе Небесное.
Сей праздникъ — не о разлукѣ, но о близости. Отнынѣ, сѣдя одесную Отца, Спаситель не оставляетъ насъ, но обѣщаетъ послати Духа Утѣшителя и пребывати съ нами «во вся дни до скончанія вѣка».

Это день, когда земля и Небо соединяются. Человѣческая природа во Христѣ взошла туда, гдѣ нѣтъ печали и воздыханія. А значитъ, и мы, вѣрующіе, не прикованы къ земному праху — мы граждане Небеснаго Іерусалима.
Въ сей торжественный день оставимъ всякое малодушіе. Не будемъ глядѣть на землю со страхомъ, но возведемъ очи горѣ́ — туда, гдѣ наша надежда и жизнь.

Чёрная Сотня

Сегодня — немного о томъ, что всегда было въ каждомъ домѣ, но о чёмъ рѣдко задумываются. Самоваръ — это не просто посуда для кипяченія воды. Это сѵмволъ. Сѵмволъ русскаго гостепріимства, долгихъ вечеровъ, разговоровъ по душамъ и той самой неспѣшности, которая исчезаетъ изъ нашей жизни.

Появился онъ въ Россіи въ ХѴІІІ вѣкѣ. Говорятъ, привёзъ его Пётръ І съ Урала, а потом тульскіе мастера довели идею до совершенства. И пошло: Тула стала самоварной столицей. Лучшіе экземпляры дѣлали именно тамъ — съ чеканкой, съ кранами, съ шишками на крышках, съ ручками въ видѣ звѣрей и птицъ.

Самоваръ — это цѣлая философія. Его не «включали», его «раздували». Внутри — труба, куда кидали щепки, сосновыя шишки, угли. Пока вода закипала, семья собиралась за столомъ. Ждали не спѣша. За разговорами, за чаемъ изъ блюдца, вприкуску съ сахаром, съ баранками и мёдомъ. Въ деревняхъ самоваръ ставили на столъ по праздникамъ, въ городахъ — каждый день.

Интересно, что форма самовара часто подсказывала его «характеръ». Банка, рюмка, шаръ, рѣпа, яйцо — это не про чайники, это про настроеніе. И у каждой формы были свои хозяева. Кто-то любилъ строгую «банку», кто-то — пузатый «шаръ». Дворяне предпочитали серебряные и мельхіоровые самовары, купцы — мѣдные, съ позолотой. Крестьяне довольствовались простыми, но крѣпкими.

Самоваръ грѣлъ не только воду. Онъ грѣлъ душу. Онъ собиралъ семью. Онъ былъ свидѣтелемъ свадебъ, крестинъ, прощаній. Безъ него не садились пить чай, а чай пили часто — послѣ бани, послѣ дороги, послѣ работы, просто такъ. Чай изъ самовара — это вкусъ дѣтства для многихъ. Это воспоминаніе о бабушкиномъ домѣ, о потрескиваніи углей, о парѣ, поднимающемся къ потолку.

Сегодня самовары чаще стоятъ какъ экспонаты. Ихъ вытѣснили электрическіе чайники, быстрѣе, проще, но пустые безликіе. Въ каждомъ музеѣ, въ каждой туристической лавкѣ самоваръ — это привѣтъ изъ прошлаго, которое мы потеряли. И которое, возможно, стоило бы вернуть хотя бы какъ традицію.

Если увидите самоваръ — разсмотрите его. Почувствуйте тяжесть мѣди, найдите клеймо мастера, представьте, сколько рукъ его касалось. Это не просто металлъ. Это — наша исторія.

Чёрная Сотня

Съ праздникомъ Святой Троицы!

Сегодня, въ день Пятидесятницы, мы вспоминаемъ, какъ Духъ Святый сошелъ на апостоловъ въ видѣ огненныхъ языковъ. Съ того дня благая вѣсть о Христѣ разнеслась по всему міру, и каждый народъ услышалъ ее на своемъ родномъ языкѣ.

Троица — это праздникъ близости Божіей. Господь не гдѣ-то далеко, Онъ здѣсь, съ нами. Духъ Святый утѣшаетъ насъ въ скорбяхъ, укрѣпляетъ въ немощахъ и тихо направляетъ къ добру, если мы только слушаемъ Его голосъ.

Храмы сегодня украшены зеленью и цвѣтами — какъ знакъ обновленія и жизни, которую даруетъ намъ Богъ. Пусть эта жизнь коснется и вашего сердца: да уйдутъ тревоги и печали, а на ихъ мѣсто придутъ миръ, свѣтлая радость и любовь къ ближнимъ.

Пусть хранитъ васъ Господь и благословляетъ Пресвятая Троица — Отецъ, Сынъ и Духъ Святый. Аминь.

УБИТЫЕ ДВАЖДЫ

Эта исторія не для слабонервныхъ. Но её обязательно нужно знать. Потому что если мы забудемъ — значитъ, тѣ, кто это сдѣлалъ, побѣдили окончательно.

Городъ Колпашево стоитъ на высокомъ берегу Оби въ Томской области. Тихій, маленькій, обычный сибирскій городокъ. Въ 1930-хъ годахъ на этомъ берегу располагалась тюрьма НКВД Нарымскаго округа. Тысячи людей были разстрѣляны и закопаны прямо во дворѣ этой тюрьмы. По оцѣнкамъ историковъ, въ братскихъ ямахъ Колпашевскаго яра могло находиться до несколькихъ тысячъ человѣкъ.

Спустя десятилѣтія тюрьму снесли, а на ея мѣстѣ выросли обычныя жилыя улицы. Люди ходили на работу, водили дѣтей въ школу, совершенно не догадываясь, что подъ ихъ ногами лежатъ тысячи тѣлъ.

А потомъ, весной 1979 года, Обь подмыла высокій берегъ. Песчаный склонъ рухнулъ въ воду. Изъ обрыва торчали руки, ноги и черепа. Нижніе слои тѣлъ были мумифицированы въ чистомъ пескѣ и сохранились настолько хорошо, что на трупахъ было видно бѣльё розоватаго цвѣта.

Новость разнеслась по городку мгновенно. Женщины приходили к обрыву, плакали и кричали: «Здесь мой мужъ! Здѣсь мой отецъ!». Одна пенсіонерка-учительница поставила у забора хрустальную вазу съ конфетами: «Помяните отца моего». Днёмъ ваза стояла — ночью исчезала.

А потомъ пріѣхали люди въ штатскомъ. Берегъ мгновенно оцѣпили. Поставили глухой заборъ. Прокурору и начальнику милиціи дали чёткій приказъ: никакихъ провѣрокъ, никакихъ экспертизъ. Для населенія придумали легенду — это якобы дезертиры, разстрѣлянные во время войны.

А затѣмъ изъ центра поступило рѣшеніе, отъ котораго до сихъ поръ сводитъ скулы. Вмѣсто того чтобы достойно перезахоронить останки, руководство приказало уничтожить ихъ. Къ берегу подогнали два мощных буксирных теплохода, привязали ихъ къ берегу тросами, врубили двигатели на полную мощность и начали размывать берегъ струями отъ винтовъ. Мёрзлая земля рушилась глыбами, трупы сыпались въ рѣку и плыли по Оби. Плыли почти недѣлю, теплоходы сожгли около 60 тоннъ дизельнаго топлива.

Но тѣла не тонули. Они всплывали, какъ поплавки. Тогда была сформирована вторая команда — сотрудники органовъ на моторныхъ лодкахъ. Они подплывали къ всплывшему тѣлу, накидывали петлю, привязывали металлическую болванку и топили на фарватерѣ. Тѣхъ, кого не успѣвали поймать, несло теченіемъ внизъ — часть тѣлъ застряла въ шлюзовыхъ рѣшёткахъ лѣсопилки.

Эта «зачистка» продолжалась почти всё лѣто.

Въ началѣ 1990-хъ было возбуждено уголовное дѣло по факту надругательства надъ тѣлами умершихъ. Вскорѣ его тихо закрыли. На берегу когда-то поставили табличку о томъ, что здѣсь появится памятникъ жертвамъ. Прошло больше тридцати лѣтъ. Памятника до сихъ поръ нѣтъ.

Людей сначала разстрѣляли и закопали, какъ мусоръ. А потомъ, черезъ сорокъ лѣтъ, когда земля буквально выплюнула ихъ обратно — ихъ уничтожили второй разъ. Только на этотъ разъ — винтами теплоходовъ.

Чёрная Сотня

Зашелъ я значица ради интереса почитать про евреевъ въ органахъ совѣтской власти и наткнулся на очень интересную фамилію. Не узнаёте?)😁

Вѣроятно, вы слышали печальную, но весьма закономѣрную вѣсть: съ перваго сентября чего года во всѣхъ государственныхъ школахъ РФ будетъ внедрёнъ урокъ арабскаго языка. Вѣроятно, потомъ намъ объявятъ, что англійскій языкъ пересталъ пользоваться популярностью и выведутъ его изъ программы полностью замѣнивъ на арабскій. А потомъ введутъ во всѣ школы какой-нибудь урокъ "основы ислама". Русскую культуру хотятъ задавить и первое за что взялись — это за языкъ, а потомъ возьмутся и за вѣру. Прискорбно, очень прискорбно.

Какъ Пётръ І создалъ флотъ изъ ничего и сдѣлалъ Россію морской державой.

Въ концѣ ХѴІІ вѣка у Россіи не было своего флота. Совсѣмъ. Были поморскіе суда, были струги, были рыбацкія лодки, но не было военнаго флота, способнаго выйти въ открытое море и диктовать свои условія. А безъ флота нельзя было ни защитить свои берега, ни пробиться къ Европѣ, ни заставить считаться съ собой. Пётръ это понялъ однимъ изъ первыхъ.

Всё началось съ ботика. Ботикъ, который нашли въ амбарѣ въ Измайловѣ, сталъ для Петра не игрушкой, а одержимостью. Онъ выучился на нёмъ ходить подъ парусомъ, а потомъ понялъ: одного ботика мало. Нужна армія кораблей. Нужна система. Нужна страна, которая смотритъ не въ стѣну, а въ морѣ.

Пётръ дѣйствовалъ дерзко и быстро. Онъ не строилъ флотъ гдѣ-то далеко — онъ строилъ его прямо на глазахъ у врага. Въ Воронежѣ, для осады Азова, закипѣла работа. Корабли рубили изъ лѣса, который возили за сотни вёрстъ. Работали круглосуточно, часто в нечеловѣческихъ условіяхъ. И уже через пару лѣтъ первые русскіе корабли вошли въ Азовское море. Азовъ былъ взятъ. И это была не просто побѣда — это было заявленіе: Россія выходитъ на морскіе просторы.

Но Пётръ не остановился. Онъ понималъ: Азовское море — это только начало. Настоящій выходъ — въ Балтику. А тамъ — шведы, сильный флотъ, опытные адмиралы. И снова Пётръ начинаетъ съ нуля. Въ 1703 году закладывается Санктъ-Петербургъ, а вмѣстѣ съ нимъ — Балтійскій флотъ. На верфяхъ Олонца, на рѣкѣ Сясь, въ Петербургѣ и Кронштадтѣ рубили и спускали на воду десятки и сотни кораблей. Галеры, фрегаты, линейные корабли — всё, что могло плавать и стрѣлять, шло въ строй.

И уже въ 1714 году Россія разгромила шведовъ у мыса Гангутъ. Это была первая крупная побѣда русскаго флота въ открытомъ морѣ. А въ 1720-мъ — побѣда у Гренгама. Россія стала хозяйкой Балтики. Флотъ сталъ не просто флагомъ, а реальной силой.

Флотъ былъ построенъ съ нуля. Петръ заставилъ страну учиться мореходству, строить корабли, готовить капитановъ. И онъ сдѣлалъ это не за десятилѣтія — онъ сделалъ это за одно поколѣніе. Это былъ прорывъ, который измѣнилъ всё. Россія перестала быть сухопутной окраиной и стала морской державой. И это остаётся главнымъ урокомъ Петра: если есть воля и цѣль, даже самое невозможное можно построить. Было бы желаніе и умѣніе не останавливаться.

Чёрная Сотня

Думаю многіе изъ васъ уже слышали объ этой трагедіи, но для тѣхъ кто не зналъ повторю. Совсѣмъ недавно, а именно 30 іюля Сеута — испанскій автономный городъ на границѣ съ Марокко — оказалась въ эпицентрѣ масштабнаго миграціоннаго всплеска, ставшаго крупнѣйшимъ за нѣсколько лѣтъ. Одновременно сотни тысячъ пытались проникнуть въ анклавъ: одни перебирались черезъ границу вплавь, а нѣкоторые — пешкомъ, обходя пирсъ. Около 60 тысячъ нелегальныхъ мигрантовъ прорвались за сутки въ испанскій анклавъ. Не имѣя жилья и провизіи, эти дикари стали грабить супермаркеты, рынки и дома мѣстныхъ испанцевъ. Это уже походитъ на апокалипсисъ или полномасштабное вторженіе. Даже полиція не могла съ ними справиться. Понятно, что кому-то можетъ быть безразлично, что гдѣ-то тамъ, въ Испаніи, пострадали многіе бѣлые люди. Конечно, можно держаться принципа "моя хата съ краю, ничего не знаю", но лично я вижу тутъ трагедію, которая скоро настигнетъ и насъ. И это дикое звѣрьё, весьма скоро заполонитъ и нашу необъятную, вотъ тогда уже рукой не отмахнешься. Преступленія замалчиваютъ, дикарей снова выпускаютъ на волю и выдаютъ имъ гражданства съ пособіями. И до добра это насъ явно не доведетъ.

Чёрная Сотня

ДВОРЯНСКАЯ ДУЭЛЬ: Честь, которую мы потеряли.

Дуэль для русскаго дворянина была не просто способомъ рѣшить споръ. Это былъ экзаменъ на право называться человѣкомъ чести. Оскорбленіе смывалось только кровью — своей или обидчика. Выходъ къ барьеру требовалъ больше мужества, чѣмъ бой на войнѣ. Тамъ ты — часть арміи. Здѣсь ты — одинъ. И за твоей спиной нѣтъ ни строя, ни знамени. Только твоя честь.

Первыя дуэли въ Россіи появились въ Петровскую эпоху. Петръ І дуэли запретилъ — ему нужны были офицеры для войнъ, а не для взаимнаго истребленія. Но традиція прижилась. Дворяне стрѣлялись, рубились на сабляхъ, кололи другъ друга шпагами. Отказаться отъ дуэли — значило покрыть себя несмываемымъ позоромъ. Такой человѣкъ переставалъ существовать для общества.

Классическая русская дуэль — это поединокъ на пистолетахъ. Условія были жестокими. Стрѣлялись съ 15-20 шагов. Иногда сходились къ барьеру, сокращая дистанцию до 10 шаговъ, а то и вовсе стрѣлялись «черезъ платокъ» — когда противники держались за углы одного платка и стрѣляли почти въ упоръ. И всё это безъ бронежилетовъ, безъ гарантій выжить.

Дуэль ушла вмѣстѣ съ эпохой дворянства. Большевики объявили ее буржуазнымъ пережиткомъ. Но вмѣстѣ съ дуэлью ушла и сама концепція личной чести. Сегодня оскорбленіе можно «отработать» въ судѣ или просто проигнорировать. Человѣкъ можетъ быть публично униженъ, но продолжать ходить на работу, улыбаться, дѣлать видъ, что ничего не произошло. Это ли не смерть духа?

Дуэль была жестокой. Дуэль была опасной. Но именно она напоминала каждому: есть вещи, которыя дороже жизни. Есть слова, которыя нельзя произносить безнаказанно. Есть поступки, которые смываются только кровью. Можетъ быть, именно этого намъ и не хватаетъ сегодня. Не пистолетовъ и барьеровъ, а чувства, что твоя честь — это не пустой звукъ. Что ты отвѣчаешь за свои слова головой.

Чёрная Сотня

Какъ пили чай въ Имперіи?

Чай въ Россійской Имперіи — это былъ не просто напитокъ. Чаепитіе было ритуаломъ. Цѣлая церемонія, которая говорила о человѣкѣ больше, чѣмъ его мундиръ или ордена. По тому, какъ ты пьёшь чай, можно было безошибочно опредѣлить твоё сословіе, твой достатокъ и твоё воспитаніе.

Крестьяне пили чай изъ блюдечка. Это сейчасъ кажется милой традиціей, а тогда это была суровая необходимость. Чай былъ дорогъ, его заваривали круто, а пили вприкуску съ сахаромъ. Кусочекъ колотаго сахара брали въ зубы и цѣдили черезъ него горячій чай, растягивая удовольствіе. Пить чай внакладку, бросая сахар прямо въ чашку, считалось расточительствомъ. А уж про то, чтобы пить пустой чай безъ всего, и говорить нечего — это былъ удѣлъ совсѣмъ бѣдныхъ.

Купцы пили чай иначе. У нихъ чаепитіе превращалось въ демонстрацію богатства. Самоваръ надраивали до золотого блеска, на столъ выставляли варенья, мёдъ, пряники, бублики, пироги. Чай пили долго, часами, съ причмокиваніемъ и отдуваніемъ. Считалось хорошимъ тономъ выпить пять-шесть чашекъ, а потомъ перевернуть чашку вверхъ дномъ, положить на нее кусочекъ сахара и всѣмъ видомъ показать: «Всё, наѣлся, напился, благодарствую». Гость, который выпивалъ меньше трехъ чашекъ, рисковалъ обидѣть хозяина.

Дворяне пили чай совсѣмъ по-иному. Это былъ не обжорный рядъ, а свѣтское мѣропріятіе. Чай разливалъ не самоваръ, а хозяйка дома или старшая дочь. Это была особая честь. Разговоры за чаемъ велись легкіе, ничегонезначащіе, но каждая фраза была взвѣшена. Здесь не кричали, не чавкали, не дули на блюдце. Чай пили изъ тонкаго фарфора, маленькими глотками. Часто къ чаю подавали ромъ или коньякъ — это называлось «чай по-адмиральски». И, конечно, ни один дворянскій чай не обходился безъ долгихъ разговоровъ о политикѣ, о службѣ и о будущемъ Россіи.

Кстати, о самоварѣ. Это сегодня онъ — сувениръ для туристовъ. А тогда это былъ центръ дома. Самоваръ ставили на спеціальный подносъ, и онъ занималъ почетное мѣсто на столѣ. Растапливали его сосновыми шишками или углями. Запахъ дыма смѣшивался съ ароматомъ чая и создавалъ ту самую неповторимую атмосферу, которую мы потеряли вмѣстѣ съ Имперіей.

Традиція пить чай изъ блюдца, вприкуску съ сахаромъ, подъ неспѣшный разговоръ — это не просто милая старина. Это напоминаніе о томъ, что когда-то люди умѣли жить медленно, неспѣшно. Умѣли цѣнить моментъ. Умѣли видѣть въ простомъ чаепитіи цѣлое искусство.

Мы потеряли это. Вмѣсто самовара — электрическій чайникъ. Вмѣсто неспѣшнаго разговора — безконечная лента новостей. Вмѣсто кусковаго сахара — пакетикъ съ надписью «рафинадъ». Можетъ быть, стоитъ хотя бы иногда, по вечерамъ, доставать съ полки старый бабушкинъ подстаканникъ и заваривать чай не въ спѣшкѣ, а съ чувствомъ, съ толкомъ, съ разстановкой? Въ концѣ концовъ, чай — это то немногое, что у насъ не отняли.

Чёрная Сотня

Какъ кинематографъ разлагаетъ Бѣлаго Человѣка

Кино — это не просто развлеченіе. Это оружіе. Причёмъ оружіе массоваго пораженія, которое дѣйствует не на тѣла, а на души, на умы, на саму способность человѣка отличать добро отъ зла. И тотъ, кто этого не понимаетъ, уже проигралъ, даже если онъ никогда не ходилъ въ кинотеатръ. Потому что ядъ, который впрыскиваютъ черезъ экраны, впитывается черезъ обрывки фразъ, черезъ моду, черезъ чужіе разговоры, черезъ самъ образъ жизни, который навязывается съ этихъ экрановъ.

Любая кинокартина несётъ въ себѣ повѣстку. Не бываетъ фильма безъ идеи, безъ посыла, безъ того, что режиссёръ, продюсеръ или тотъ, кто стоитъ за ними, хочетъ вложить въ голову зрителя. Даже самая безобидная, на первый взглядъ, комедія про семью или приключенческій боевик уже внушаетъ тебѣ опредѣлённыя модели поведенія, опредѣлённыя цѣнности, опредѣлённое отношеніе къ тѣмъ или инымъ вещамъ. Вопросъ лишь въ томъ, какая это повѣстка и противъ кого она направлена.

Сегодняшній Голливудъ — это не фабрика грёзъ. Это фабрика разложенія. Это гигантская машина, которая штампуетъ амораль и выдаётъ её за норму. Намъ показываютъ извращенцевъ — и призываютъ ими восхищаться. Намъ показываютъ смѣшанныя пары — и призываютъ считать это высшей формой любви. Намъ показываютъ чёрныхъ, которые во всёмъ лучше бѣлыхъ, — и призываютъ склонить передъ ними головы. Намъ показываютъ разрушенныя традиціонныя семьи — и призываютъ называть это свободой. Намъ показываютъ сильныхъ бѣлыхъ мужчинъ исключительно въ роли тупыхъ злодѣевъ или деградантовъ, а слабыхъ, вѣдомыхъ, сломленныхъ бѣлыхъ — въ роли героевъ, которыхъ нужно «перевоспитать» въ сторону терпимости къ чужимъ порокамъ.

Всё это не случайно. Всё это — цѣленаправленная, вывѣренная, спланированная кампанія. Каждая такая картина выходитъ не просто такъ, а ради конкретной задачи: оправдать и культивировать любую идею, которая несётъ вредъ Бѣлой Расѣ. Разрушить христианскіе устои — пожалуйста. Показать бѣлую женщину съ чёрнымъ — пожалуйста. Сдѣлать изъ содомита святого — пожалуйста. Выставить бѣлаго мужчину карикатурой на самого себя — да сколько угодно. Потому что кино работаетъ на тѣхъ, кто его заказываетъ, а заказываютъ его отнюдь не для того, чтобы сдѣлать міръ лучше.

А вѣдь были времена, когда кинематографъ служилъ Истинѣ. Великолѣпные шедевры, киты Бѣлой кинематографіи, появились именно тогда, когда Бѣлый Человѣкъ почти полностью очистилъ отъ жидовъ одно государство. «Тріумфъ воли». «Вѣчный жидъ». «Еврей Зюссъ». «Ротшильды». Это не просто фильмы. Это наглядныя пособія по расовому пробужденію. Это оружіе, которое било точно въ цѣль. Это искусство, которое не развлекало, а мобилизовывало, не усыпляло, а будило, не разлагало, а собирало націю въ единый кулакъ.

Въ Третьемъ Рейхѣ прекрасно понимали, что кино — это стратегическій ресурсъ. Не случайно самъ Геббельсъ и надёжныя лица были лично поставлены слѣдить за дѣятельностью въ этой отрасли. Никто не имѣлъ права снимать что попало. Каждая картина должна была служить народу, воспитывать воина, укрѣплять духъ, а не разслаблять и не травить. Это былъ настоящій разсвѣтъ Бѣлой кинематографіи. Но, къ сожаленію, длился онъ недолго.

Сегодня всё перевёрнуто съ ногъ на голову. Истинное, пробуждающее кино снимается на голимой иниціативѣ одиночекъ, которымъ никто не платитъ, которыхъ никто не крутитъ въ кинотеатрахъ, которыхъ замалчиваетъ вся офиціальная пресса. Та же «Европа: Послѣдняя Битва» — это вѣдь не столько фильмъ, сколько актъ отчаянія. Она не получаетъ охвата, не получаетъ финансированія, не получаетъ ничего, кромѣ травли.

Вотъ поэтому Бѣлому Человѣку сегодня нужно не просто смотрѣть кино. Ему нужно учиться его читать. Понимать, какой посылъ въ него вшитъ, противъ кого онъ направленъ и зачѣмъ его показываютъ именно сейчасъ. Не бываетъ искусства ради искусства. Не бываетъ фильма безъ цѣли. И пока мы не начнёмъ относиться къ каждому экранному продукту какъ къ идеологическому снаряду, мы такъ и будемъ сидѣть передъ ящикомъ, разинувъ ротъ, и глотать всё, что намъ скармливаютъ.

Чёрная Сотня