– Я не считаю тебя сумасшедшей, – тихо произнесла Гестия. Она слабо улыбнулась, пока её ладонь продолжала убаюкивающе гладить сестру по волосам. – Папа просто в шоке из-за потери мамы... Он разбит и пытается хоть как-то выжить, удержаться на плаву. Ему невыносимо сложно без неё, Флора. Но он любит тебя, правда любит.
Кэрроу-младшая тяжело вздохнула, горько хмыкнув, и нехотя подняла взгляд на старшую сестру. Ей хотелось бы раствориться в этом утешении, но она не верила ни единому слову. Гестия, в своей бесконечной доброте, просто пыталась склеить то, что уже давно треснуло. Отец всегда был излишне строг к младшей дочери, требователен и холоден, а в последнее время эта глухая враждебность проявлялась всё отчётливее, давя на плечи невидимым грузом. Возможно, где-то в глубине души Гестия была права, и Флора сейчас просто отчаянно пыталась держаться, цепляясь за остатки самообладания. Хотя сама она слишком отчётливо кожей чувствовала, как прямо сейчас, накануне чего-то неизбежного, всё окончательно рушится. Рушится её семья.
Из глубин воспоминания её вывел тихий, методичный скрип ручки по бумаге. Мужчина перевёл взгляд на Флору, наконец-то дописав что-то в своём блокноте. Он мягко улыбнулся – очаровательной, почти располагающей улыбкой, которая в этих холодных стенах казалась чужой, и этот жест заставил девушку неохотно поднять на него глаза. Кэрроу тяжело вздохнула, медленным движением поправив растрепавшиеся волосы.
– Вы долго молчите, Флора, – спокойно заметил он, не спеша перелистывая плотную страницу её досье. – Ваша сестра утверждает, что подобное молчание – просто черта вашего характера. Отец же, напротив, заявляет, что вы окончательно потеряли связь с реальностью. Будто для вас мать всё ещё жива и вы просто послушно ждёте её возвращения. Это же утверждение, к слову, внесено и в ваше официальное досье.
Флора шумно выдохнула, выпрямилась и в упор посмотрела на мужчину. В её взгляде не было страха – лишь усталость. Она лениво положила ладонь под щёку, склонив голову набок и с холодным любопытством изучая правильные черты его лица, словно пытаясь понять, что скрывается за этой маской сочувствия.
– Он просто хочет избавиться от меня, заперев в психушке. Вы сами-то верите в этот бред? – она горько усмехнулась, даже не пытаясь скрыть сквозящее в голосе презрение. – Ну да, конечно... Месяц пролежу там, под замком. Это ведь не психушка, как любит повторять отец. Просто за мной будут приглядывать.
– Это действительно не психбольница, Флора. Это закрытое учреждение, где находятся такие же запутавшиеся люди, как и вы. Вам будет дана относительная свобода, вы лишь месяц побудете под мягким наблюдением врачей, – мужчина слегка подался вперёд, сокращая дистанцию и заглядывая ей в глаза, словно отчаянно пытался завоевать её хрупкое доверие. – Подыграйте им. Докажите, что вы абсолютно нормальная, и с чистой совестью вернитесь домой. Я верю в вас. На сегодня всё, можете уходить, Флора.
Кэрроу перевела на доктора долгий, тяжёлый взгляд, в котором не осталось ни единой эмоции. Она молча поднялась со стула и, даже не подумав попрощаться, развернулась и вышла из душного кабинета в коридор.
Там её уже поджидал отец. Стоило двери закрыться, как на его лице тут же отобразилось видимое облегчение, смешанное с довольной, едва скрываемой ухмылкой. Он сделал шаг навстречу и по-хозяйски приобнял дочь за плечи, силой притягивая к себе, словно разыгрывал перед невидимыми зрителями сцену семейного горя. Отец крепко сжал её в объятиях, и его тихий голос раздался у самого уха Флоры – ликующий, победный, но с притворной, почти осязаемой ноткой грусти, от которой внутри всё переворачивалось.
– Мы с Гестией будем очень ждать тебя дома, Флора. Поправляйся и скорее возвращайся к нам, – он неохотно отстранился, напоследок ласково погладив дочь по голове, точно послушного питомца.
– Я не больная. И уж тем более не сумасшедшая, – процедила Флора. Она резко, с силой скинула его тяжёлую руку со своего плеча и быстрыми, рваными шагами направилась прочь по длинному коридору, к выходу из этого здания.
Кэрроу-младшая тяжело вздохнула, горько хмыкнув, и нехотя подняла взгляд на старшую сестру. Ей хотелось бы раствориться в этом утешении, но она не верила ни единому слову. Гестия, в своей бесконечной доброте, просто пыталась склеить то, что уже давно треснуло. Отец всегда был излишне строг к младшей дочери, требователен и холоден, а в последнее время эта глухая враждебность проявлялась всё отчётливее, давя на плечи невидимым грузом. Возможно, где-то в глубине души Гестия была права, и Флора сейчас просто отчаянно пыталась держаться, цепляясь за остатки самообладания. Хотя сама она слишком отчётливо кожей чувствовала, как прямо сейчас, накануне чего-то неизбежного, всё окончательно рушится. Рушится её семья.
Из глубин воспоминания её вывел тихий, методичный скрип ручки по бумаге. Мужчина перевёл взгляд на Флору, наконец-то дописав что-то в своём блокноте. Он мягко улыбнулся – очаровательной, почти располагающей улыбкой, которая в этих холодных стенах казалась чужой, и этот жест заставил девушку неохотно поднять на него глаза. Кэрроу тяжело вздохнула, медленным движением поправив растрепавшиеся волосы.
– Вы долго молчите, Флора, – спокойно заметил он, не спеша перелистывая плотную страницу её досье. – Ваша сестра утверждает, что подобное молчание – просто черта вашего характера. Отец же, напротив, заявляет, что вы окончательно потеряли связь с реальностью. Будто для вас мать всё ещё жива и вы просто послушно ждёте её возвращения. Это же утверждение, к слову, внесено и в ваше официальное досье.
Флора шумно выдохнула, выпрямилась и в упор посмотрела на мужчину. В её взгляде не было страха – лишь усталость. Она лениво положила ладонь под щёку, склонив голову набок и с холодным любопытством изучая правильные черты его лица, словно пытаясь понять, что скрывается за этой маской сочувствия.
– Он просто хочет избавиться от меня, заперев в психушке. Вы сами-то верите в этот бред? – она горько усмехнулась, даже не пытаясь скрыть сквозящее в голосе презрение. – Ну да, конечно... Месяц пролежу там, под замком. Это ведь не психушка, как любит повторять отец. Просто за мной будут приглядывать.
– Это действительно не психбольница, Флора. Это закрытое учреждение, где находятся такие же запутавшиеся люди, как и вы. Вам будет дана относительная свобода, вы лишь месяц побудете под мягким наблюдением врачей, – мужчина слегка подался вперёд, сокращая дистанцию и заглядывая ей в глаза, словно отчаянно пытался завоевать её хрупкое доверие. – Подыграйте им. Докажите, что вы абсолютно нормальная, и с чистой совестью вернитесь домой. Я верю в вас. На сегодня всё, можете уходить, Флора.
Кэрроу перевела на доктора долгий, тяжёлый взгляд, в котором не осталось ни единой эмоции. Она молча поднялась со стула и, даже не подумав попрощаться, развернулась и вышла из душного кабинета в коридор.
Там её уже поджидал отец. Стоило двери закрыться, как на его лице тут же отобразилось видимое облегчение, смешанное с довольной, едва скрываемой ухмылкой. Он сделал шаг навстречу и по-хозяйски приобнял дочь за плечи, силой притягивая к себе, словно разыгрывал перед невидимыми зрителями сцену семейного горя. Отец крепко сжал её в объятиях, и его тихий голос раздался у самого уха Флоры – ликующий, победный, но с притворной, почти осязаемой ноткой грусти, от которой внутри всё переворачивалось.
– Мы с Гестией будем очень ждать тебя дома, Флора. Поправляйся и скорее возвращайся к нам, – он неохотно отстранился, напоследок ласково погладив дочь по голове, точно послушного питомца.
– Я не больная. И уж тем более не сумасшедшая, – процедила Флора. Она резко, с силой скинула его тяжёлую руку со своего плеча и быстрыми, рваными шагами направилась прочь по длинному коридору, к выходу из этого здания.
❤🔥5❤5💔4💋4
За спиной Кэрроу-младшей воцарилась тишина. Отец лишь тихо, хладнокровно усмехнулся, медленно скрестив руки на груди. Сказка сказочника действовала безупречно, реальность прогибалась под его сценарий, и всё шло строго по намеченному плану. Месяц. Ровно один месяц – у него было только это короткое время, пока Флора будет изолирована от мира. Мужчина слегка склонил голову набок, равнодушным взглядом провожая удаляющуюся фигуру дочери.
Кошмар только начался...
Кошмар только начался...
💋6❤🔥5❤5💔3
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
🔤 н называл её Фаленой – мотыльком, который целенаправленно летит на огонь, чтобы сгореть. Но правда ли он желал ей спасения? Хотел ли он, чтобы она не сгорела в этом яростном языке пламени? Подобно тем самым мотылькам из мрачной сказки, которую отец когда-то рассказывал ей на ночь.
Part One:
Part Two:
Остальные главы находятся в комментариях.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤🔥9❤8💋8💔4