Поздняя ночь. Холодная стена подъезда и горячие губы Чонгука. Один поцелуй — и тихий, скромный Тэ внезапно показывает, что в самом глубоком омуте водятся настоящие черти.
Он приглашает его зайти «просто так».
А заканчивается всё тем, что Тэ сам оседлывает Чонгука на диване, жадно насаживаясь и стонет так, будто всю жизнь ждал именно этого момента.
Чонгук курит прямо во время секса, дразнит, провоцирует… и не может отвести глаз от того, как меняется обычно сдержанный Тэ – выгибается, царапает спину, требует глубже и громче.
«Ты же сказал – просто приходи».
Значит, можно всё.

Ким Тэхён — самый желанный и недосягаемый куртизан Парижа, чья грация и голос сводят с ума аристократов. Его приезд в чопорный Лондон должен был стать очередной короткой гастролью, дерзким перформансом для скучающей знати. Но на одном из вечеров, в полумраке будуара, он встречает взгляд, который не может забыть. Взгляд «титанового герцога» — Чонгука.
Чон ​Чонгук — почетный герцог британской империи, человек из стали и принципов. Он никогда не поддавался соблазнам, пока на сцену не вышел Тэхён. Эта встреча под хриплое пение первой виниловой пластинки становится для них приговором. Их страсть — вызов всему Лондону, их любовь — ошибка века, в котором за подобные чувства платят жизнью. Они расстались в тумане викторианской эпохи, оставив крутиться винил на старом проигрывателе как обещание вернуться.

Тэхён остался полностью обнажённым в центре залитой мягким светом комнаты. Чонгук опустился перед ним на одно колено, целуя внутреннюю сторону его бёдер.
— Стой ровно, котёнок. Ноги чуть шире.
Тэхён подчинился, чувствуя себя невероятно уязвимым и в то же время всесильным. Чонгук взял хрустальный бокал и, чуть наклонив Тэхёна вперёд, осторожно пристроил его между его ягодиц, заставляя Тэ напрячь мышцы, чтобы удержать хрупкое стекло. Холод хрусталя вызвал резкий, судорожный вдох.

— Смотри на меня, — тихо приказал Чонгук.
И вошёл.
Один глубокий, медленный, но уверенный толчок — и он погрузился до самого основания. Тэхён выгнулся дугой, громкий, срывающийся стон вырвался из горла. Он чувствовал каждую вену, каждую пульсацию внутри себя. После долгого вылизывания тело приняло Чонгука легко, но ощущение заполненности всё равно было ошеломляющим — горячо, плотно, почти слишком.

— Знаешь, о чём я думал днём в той чёртовой уборной, ангел? — хрипло, едва ли не рыча от переполнявшего его паха жара, прошептал Чонгук прямо в губы Тэхёна. — Я кончал на свои пальцы и представлял, как этот твой дерзкий, острый на язык ротик берёт мой член. Как ты сжимаешь его этими пухлыми губами, смотришь на меня снизу вверх и заглатываешь до самого горла.
Тэхён от таких грязных, запредельно интимных слов судорожно втянул воздух через нос и до боли прикусил нижнюю губу.
Чонгук ухмыльнулся, заметив эту реакцию, и провёл ладонью по внутренней стороне бедра Тэхёна, слегка оглаживая нежную кожу.
— Скажи мне перестать говорить такие грязные вещи, Тэ, — вкрадчиво, с опасным вызовом продолжил капитан, опаляя его шею дыханием. — Я ведь не просто так это озвучиваю. Как ты сам правильно заметил за ужином — я мужчина дела.