Одна из идей, заслуживающих большего внимания в контексте формирующейся региональной архитектуры, — возможность создания свободной экономической зоны с участием Нахчывана (Азербайджан), Армении и Турции. Такая инициатива могла бы стать логичным следующим шагом в процессе превращения Нахчывана из изолированного эксклава в региональный транспортный, энергетический и экономический хаб. Что еще важнее, новая взаимосвязанность могла бы стать практическим инструментом продвижения как мира, так и процветания на Южном Кавказе.
Особый интерес этой идее придает география. Нахчыван — единственная часть Азербайджана, где экономические пространства Азербайджана, Турции и Армении сходятся на сравнительно небольшой территории. С перспективой открытия TRIPP и восстановления регионального железнодорожного и автомобильного сообщения то, что исторически являлось географической уязвимостью, может превратиться в преимущество.
Реалистичной отправной точкой могли бы стать несколько взаимосвязанных зон или специально определенных территорий на азербайджанской, армянской и турецкой сторонах, действующих в рамках соответствующих национальных юрисдикций, но использующих согласованные таможенные процедуры, инвестиционные стимулы и упрощенные механизмы перемещения товаров. Такая модель позволила бы развивать сотрудничество постепенно, не создавая лишних вопросов, связанных с суверенитетом или политическим контролем.
Транспортные коридоры важны, однако сам по себе транзит создает ограниченную экономическую добавленную стоимость для территорий, через которые проходят грузы. Гораздо более значительные возможности связаны с развитием вдоль этих маршрутов логистики, переработки, производства, складской инфраструктуры, энергоемких отраслей и экспортно ориентированных предприятий. Поэтому целью должно быть не просто увеличение объема грузов, проходящих через Нахчыван и юг Армении, а создание стимулов для компаний останавливаться здесь, инвестировать, производить и создавать рабочие места.
Недавнее интервью Президента Ильхама Алиева в Нахчыване указывает на формирование многих предпосылок, необходимых для подобной модели развития. Планируемое увеличение пропускной способности железной дороги, Нахчыванский промышленный парк, создание новых генерирующих мощностей, проекты в сфере возобновляемой энергетики и возможность международного участия в инфраструктурных проектах свидетельствуют о том, что взаимосвязанность все больше рассматривается как часть гораздо более широкой экономической стратегии.
Свободная экономическая зона Нахчыван (Азербайджан)–Армения–Турция могла бы также стать пилотным проектом более широкой региональной интеграции. Разумеется, все это не может произойти сразу. Предстоит решить существенные политические, таможенные, правовые и институциональные вопросы, особенно учитывая различия в экономических и торговых режимах, к которым принадлежат три страны. Поэтому к проекту целесообразнее подходить поэтапно: сначала восстановить транспортные связи, затем облегчить приграничную торговлю и логистику, привлечь инвестиции в районы вокруг транспортных узлов и лишь после этого рассматривать более амбициозные преференциальные экономические механизмы.
Но именно поэтому эту идею стоит обсуждать уже сейчас. Южный Кавказ переходит от периода, в котором доминировали конфликты и заблокированные коммуникации, к этапу, когда центральным вопросом все чаще может становиться то, как использовать взаимосвязанность, которую делает возможным мир.
Поэтому свободная экономическая зона Нахчыван (Азербайджан)–Армения–Турция могла бы стать чем-то большим, чем очередной коммерческий проект. Она могла бы превратиться в практический эксперимент по преобразованию географии конфликта в географию сотрудничества. В случае успеха такой проект продемонстрировал возможности привлечение конкретных инвестиций, рабочие места, торговля и совместное процветание.
@CPBView
Особый интерес этой идее придает география. Нахчыван — единственная часть Азербайджана, где экономические пространства Азербайджана, Турции и Армении сходятся на сравнительно небольшой территории. С перспективой открытия TRIPP и восстановления регионального железнодорожного и автомобильного сообщения то, что исторически являлось географической уязвимостью, может превратиться в преимущество.
Реалистичной отправной точкой могли бы стать несколько взаимосвязанных зон или специально определенных территорий на азербайджанской, армянской и турецкой сторонах, действующих в рамках соответствующих национальных юрисдикций, но использующих согласованные таможенные процедуры, инвестиционные стимулы и упрощенные механизмы перемещения товаров. Такая модель позволила бы развивать сотрудничество постепенно, не создавая лишних вопросов, связанных с суверенитетом или политическим контролем.
Транспортные коридоры важны, однако сам по себе транзит создает ограниченную экономическую добавленную стоимость для территорий, через которые проходят грузы. Гораздо более значительные возможности связаны с развитием вдоль этих маршрутов логистики, переработки, производства, складской инфраструктуры, энергоемких отраслей и экспортно ориентированных предприятий. Поэтому целью должно быть не просто увеличение объема грузов, проходящих через Нахчыван и юг Армении, а создание стимулов для компаний останавливаться здесь, инвестировать, производить и создавать рабочие места.
Недавнее интервью Президента Ильхама Алиева в Нахчыване указывает на формирование многих предпосылок, необходимых для подобной модели развития. Планируемое увеличение пропускной способности железной дороги, Нахчыванский промышленный парк, создание новых генерирующих мощностей, проекты в сфере возобновляемой энергетики и возможность международного участия в инфраструктурных проектах свидетельствуют о том, что взаимосвязанность все больше рассматривается как часть гораздо более широкой экономической стратегии.
Свободная экономическая зона Нахчыван (Азербайджан)–Армения–Турция могла бы также стать пилотным проектом более широкой региональной интеграции. Разумеется, все это не может произойти сразу. Предстоит решить существенные политические, таможенные, правовые и институциональные вопросы, особенно учитывая различия в экономических и торговых режимах, к которым принадлежат три страны. Поэтому к проекту целесообразнее подходить поэтапно: сначала восстановить транспортные связи, затем облегчить приграничную торговлю и логистику, привлечь инвестиции в районы вокруг транспортных узлов и лишь после этого рассматривать более амбициозные преференциальные экономические механизмы.
Но именно поэтому эту идею стоит обсуждать уже сейчас. Южный Кавказ переходит от периода, в котором доминировали конфликты и заблокированные коммуникации, к этапу, когда центральным вопросом все чаще может становиться то, как использовать взаимосвязанность, которую делает возможным мир.
Поэтому свободная экономическая зона Нахчыван (Азербайджан)–Армения–Турция могла бы стать чем-то большим, чем очередной коммерческий проект. Она могла бы превратиться в практический эксперимент по преобразованию географии конфликта в географию сотрудничества. В случае успеха такой проект продемонстрировал возможности привлечение конкретных инвестиций, рабочие места, торговля и совместное процветание.
@CPBView
👍16❤4
Усилия Узбекистана по созданию совместного с Азербайджаном флота на Каспийском море — развитие, которое заслуживает гораздо большего внимания, чем получает сегодня. На первый взгляд, это может показаться очередной транспортной инициативой в рамках стремительно расширяющихся азербайджано-узбекских отношений. В действительности же она может иметь гораздо более широкие стратегические последствия для Среднего коридора.
Особую значимость этому придает тот факт, что Узбекистан — одна из всего двух стран мира, не имеющих выхода к морю и при этом окруженных государствами, которые также не имеют выхода к морю. Тем не менее Ташкент, судя по всему, всё яснее осознает, что его долгосрочный доступ к мировым рынкам зависит не только от железных и автомобильных дорог Центральной Азии, но и от того, что происходит на Каспийском море. Иными словами, страна, не имеющая прямого выхода ни к одному морю, готовится инвестировать в морские транспортные мощности за сотни километров от собственных границ.
Формирующиеся планы уже весьма масштабны. Азербайджан и Узбекистан обсуждают создание совместного каспийского флота с участием узбекской компании Uztemiryulkargo и Азербайджанского Каспийского морского пароходства (ASCO). Президент Шавкат Мирзиёев также предложил создать специальный транспортный коридор Узбекистан–Азербайджан через Каспийское море, управляемый единым оператором.
Всё более конкретные очертания приобретает и инфраструктурная составляющая. Президенты Ильхам Алиев и Шавкат Мирзиёев обсуждали строительство парома специально для Узбекистана — потенциально на азербайджанском судостроительном заводе. Две страны также работают над созданием совместной морской транспортно-логистической компании и узбекско-азербайджанского логистического центра, связанного с портом Баку/Алят и железнодорожной сетью Азербайджана.
Эти планы отвечают на быстро растущий спрос. Объем транзитных грузоперевозок между Узбекистаном и Азербайджаном в 2025 году достиг примерно 1,4 млн тонн, а за первое полугодие 2026 года было перевезено около 675 тыс. тонн, что свидетельствует о дальнейшем росте в годовом выражении.
В совокупности всё это всё больше напоминает формирование интегрированной транспортной цепочки:
Узбекистан → железнодорожная и грузовая инфраструктура → совместный каспийский флот → Алят/Баку → железнодорожная сеть Азербайджана → Турция и Европа.
С будущим открытием сообщения по линии TRIPP/Зангезур может появиться еще один важный маршрут:
Азербайджан → Армения → Нахчыван → Турция.
Есть здесь и энергетическое измерение. Азербайджан, Узбекистан и Казахстан развивают Каспийский зеленый энергетический коридор, включая планы по прокладке высоковольтного подводного кабеля, который в перспективе позволит транспортировать электроэнергию из возобновляемых источников Центральной Азии через Каспий и Азербайджан в направлении европейских рынков. Работа над технико-экономическим обоснованием этого проекта уже ведется.
Всё это вписывается в более широкую стратегическую картину.
Я уже отмечал ранее, что у Среднего коридора существует несколько потенциально уязвимых участков, и два из наиболее важных — Каспийское море и Зангезурское направление. Огромные инвестиции в железные дороги, порты и логистическую инфраструктуру Центральной Азии и Южного Кавказа не смогут в полной мере дать стратегический эффект, пока эти узкие места не будут устранены. Поэтому готовность Узбекистана напрямую инвестировать в развитие каспийских транспортных мощностей укрепляет не только азербайджано-узбекские отношения, но и устойчивость всего Среднего коридора.
Это особенно важно для Азербайджана, который уже вкладывает значительные ресурсы в Алят, собственный торговый флот, судостроение, железные дороги и развитие транспортных связей по линии Восток–Запад. Привлечение дополнительных центральноазиатских ресурсов к развитию морской составляющей на Каспии позволяет распределить часть финансовой и стратегической нагрузки и дает большему числу государств прямую заинтересованность в том, чтобы этот маршрут оставался конкурентоспособным и надежным.
(Продолжение следует ниже)
@CPBView
Особую значимость этому придает тот факт, что Узбекистан — одна из всего двух стран мира, не имеющих выхода к морю и при этом окруженных государствами, которые также не имеют выхода к морю. Тем не менее Ташкент, судя по всему, всё яснее осознает, что его долгосрочный доступ к мировым рынкам зависит не только от железных и автомобильных дорог Центральной Азии, но и от того, что происходит на Каспийском море. Иными словами, страна, не имеющая прямого выхода ни к одному морю, готовится инвестировать в морские транспортные мощности за сотни километров от собственных границ.
Формирующиеся планы уже весьма масштабны. Азербайджан и Узбекистан обсуждают создание совместного каспийского флота с участием узбекской компании Uztemiryulkargo и Азербайджанского Каспийского морского пароходства (ASCO). Президент Шавкат Мирзиёев также предложил создать специальный транспортный коридор Узбекистан–Азербайджан через Каспийское море, управляемый единым оператором.
Всё более конкретные очертания приобретает и инфраструктурная составляющая. Президенты Ильхам Алиев и Шавкат Мирзиёев обсуждали строительство парома специально для Узбекистана — потенциально на азербайджанском судостроительном заводе. Две страны также работают над созданием совместной морской транспортно-логистической компании и узбекско-азербайджанского логистического центра, связанного с портом Баку/Алят и железнодорожной сетью Азербайджана.
Эти планы отвечают на быстро растущий спрос. Объем транзитных грузоперевозок между Узбекистаном и Азербайджаном в 2025 году достиг примерно 1,4 млн тонн, а за первое полугодие 2026 года было перевезено около 675 тыс. тонн, что свидетельствует о дальнейшем росте в годовом выражении.
В совокупности всё это всё больше напоминает формирование интегрированной транспортной цепочки:
Узбекистан → железнодорожная и грузовая инфраструктура → совместный каспийский флот → Алят/Баку → железнодорожная сеть Азербайджана → Турция и Европа.
С будущим открытием сообщения по линии TRIPP/Зангезур может появиться еще один важный маршрут:
Азербайджан → Армения → Нахчыван → Турция.
Есть здесь и энергетическое измерение. Азербайджан, Узбекистан и Казахстан развивают Каспийский зеленый энергетический коридор, включая планы по прокладке высоковольтного подводного кабеля, который в перспективе позволит транспортировать электроэнергию из возобновляемых источников Центральной Азии через Каспий и Азербайджан в направлении европейских рынков. Работа над технико-экономическим обоснованием этого проекта уже ведется.
Всё это вписывается в более широкую стратегическую картину.
Я уже отмечал ранее, что у Среднего коридора существует несколько потенциально уязвимых участков, и два из наиболее важных — Каспийское море и Зангезурское направление. Огромные инвестиции в железные дороги, порты и логистическую инфраструктуру Центральной Азии и Южного Кавказа не смогут в полной мере дать стратегический эффект, пока эти узкие места не будут устранены. Поэтому готовность Узбекистана напрямую инвестировать в развитие каспийских транспортных мощностей укрепляет не только азербайджано-узбекские отношения, но и устойчивость всего Среднего коридора.
Это особенно важно для Азербайджана, который уже вкладывает значительные ресурсы в Алят, собственный торговый флот, судостроение, железные дороги и развитие транспортных связей по линии Восток–Запад. Привлечение дополнительных центральноазиатских ресурсов к развитию морской составляющей на Каспии позволяет распределить часть финансовой и стратегической нагрузки и дает большему числу государств прямую заинтересованность в том, чтобы этот маршрут оставался конкурентоспособным и надежным.
(Продолжение следует ниже)
@CPBView
👍17❤2
(Начало текста выше)
Здесь может присутствовать и более долгосрочное геополитическое измерение. Сегодня Казахстан является важнейшим центральноазиатским звеном транскаспийского маршрута и сохранит исключительно важное значение для Среднего коридора. В то же время Казахстан является членом как ОДКБ, так и Евразийского экономического союза. Если в будущем эти институциональные связи начнут создавать политические, регуляторные или стратегические ограничения для транскаспийской связанности, более масштабные инвестиции Узбекистана в независимую логистику, судоходство и каспийскую инфраструктуру смогут предоставить Центральной Азии дополнительное пространство для маневра. Это полезная диверсификация региональных транспортных возможностей.
Интересно и то, насколько быстро развивается сама концепция. В 2025 году Узбекистан обсуждал создание собственных паромных мощностей для перевозок через Каспий. К 2026 году эта идея расширилась до совместного с Азербайджаном флота, общей операторской структуры, специального двустороннего морского коридора, узбекского парома, который потенциально может быть построен в Азербайджане, и логистического хаба в Аляте.
Эта эволюция имеет большое значение.
Узбекистан, будучи страной, дважды лишенной прямого выхода к морю, всё яснее понимает, что Каспийское море — это не «чужое море». Это одни из ключевых ворот, связывающих Центральную Азию с Южным Кавказом, Турцией и Европой. Инвестируя в суда, логистику и инфраструктуру на Каспии, Ташкент фактически расширяет свою экономическую географию далеко за пределы собственных физических границ.
И, возможно, именно это сегодня необходимо Среднему коридору: не просто увеличение транзита через уже существующую инфраструктуру, а появление большего числа государств, готовых инвестировать в его наиболее уязвимые звенья и брать на себя часть ответственности за функционирование всего коридора.
@CPBView
Здесь может присутствовать и более долгосрочное геополитическое измерение. Сегодня Казахстан является важнейшим центральноазиатским звеном транскаспийского маршрута и сохранит исключительно важное значение для Среднего коридора. В то же время Казахстан является членом как ОДКБ, так и Евразийского экономического союза. Если в будущем эти институциональные связи начнут создавать политические, регуляторные или стратегические ограничения для транскаспийской связанности, более масштабные инвестиции Узбекистана в независимую логистику, судоходство и каспийскую инфраструктуру смогут предоставить Центральной Азии дополнительное пространство для маневра. Это полезная диверсификация региональных транспортных возможностей.
Интересно и то, насколько быстро развивается сама концепция. В 2025 году Узбекистан обсуждал создание собственных паромных мощностей для перевозок через Каспий. К 2026 году эта идея расширилась до совместного с Азербайджаном флота, общей операторской структуры, специального двустороннего морского коридора, узбекского парома, который потенциально может быть построен в Азербайджане, и логистического хаба в Аляте.
Эта эволюция имеет большое значение.
Узбекистан, будучи страной, дважды лишенной прямого выхода к морю, всё яснее понимает, что Каспийское море — это не «чужое море». Это одни из ключевых ворот, связывающих Центральную Азию с Южным Кавказом, Турцией и Европой. Инвестируя в суда, логистику и инфраструктуру на Каспии, Ташкент фактически расширяет свою экономическую географию далеко за пределы собственных физических границ.
И, возможно, именно это сегодня необходимо Среднему коридору: не просто увеличение транзита через уже существующую инфраструктуру, а появление большего числа государств, готовых инвестировать в его наиболее уязвимые звенья и брать на себя часть ответственности за функционирование всего коридора.
@CPBView
👍22❤1
Сегодня на первой полосе государственного информационного агентства Ирана - ИРНА - вышел интересный материал о Конвенции по Каспию и правах Ирана. В частности, речь идёт о так называемой «50-процентной доле» Ирана, разграничении дна и недр Каспия, Транскаспийском газопроводе и о том, что может изменить ратификация Конвенции спустя восемь лет после её подписания.
Думаю, азербайджанскому читателю будет интересен и контекст общественных дискуссий, которые идут в Иране вокруг этого вопроса.
Ниже - в комментариях - перевод материала на русский язык.
Source: https://www.irna.ir/news/86251226/%DA%A9%D9%86%D9%88%D8%A7%D9%86%D8%B3%DB%8C%D9%88%D9%86-%D8%AE%D8%B2%D8%B1-%D8%A2%DB%8C%D8%A7-%D8%A7%D9%85%D9%86%DB%8C%D8%AA-%D9%88-%D8%AA%D9%85%D8%A7%D9%85%DB%8C%D8%AA-%D8%A7%D8%B1%D8%B6%DB%8C-%D8%A7%DB%8C%D8%B1%D8%A7%D9%86-%D8%AA%D9%82%D9%88%DB%8C%D8%AA-%D9%85%DB%8C-%D8%B4%D9%88%D8%AF
@CPBView
Думаю, азербайджанскому читателю будет интересен и контекст общественных дискуссий, которые идут в Иране вокруг этого вопроса.
Ниже - в комментариях - перевод материала на русский язык.
Source: https://www.irna.ir/news/86251226/%DA%A9%D9%86%D9%88%D8%A7%D9%86%D8%B3%DB%8C%D9%88%D9%86-%D8%AE%D8%B2%D8%B1-%D8%A2%DB%8C%D8%A7-%D8%A7%D9%85%D9%86%DB%8C%D8%AA-%D9%88-%D8%AA%D9%85%D8%A7%D9%85%DB%8C%D8%AA-%D8%A7%D8%B1%D8%B6%DB%8C-%D8%A7%DB%8C%D8%B1%D8%A7%D9%86-%D8%AA%D9%82%D9%88%DB%8C%D8%AA-%D9%85%DB%8C-%D8%B4%D9%88%D8%AF
@CPBView
🤔6❤4🔥1
Пока всё наше внимание сосредоточено на геополитике, войнах и меняющемся международном порядке, в США и других странах гораздо менее заметно разворачивается ещё одна борьба, потенциально способная привести к серьёзным переменам: растущее противостояние самой бизнес-модели социальных сетей.
Несколько дней назад гигант социальных сетей Meta согласился выплатить 18 млрд долларов в рамках урегулирования претензий американских штатов и территорий, утверждавших, что Facebook и Instagram наносят вред детям.
На протяжении многих лет мы обсуждали социальные сети прежде всего в контексте дезинформации, пропаганды и иностранного вмешательства. Однако более глубокая проблема, возможно, заложена в самой архитектуре этих платформ.
Рекомендательные алгоритмы прежде всего рассчитаны на максимальное вовлечение пользователя — на то, чтобы мы продолжали листать ленту, переходить по ссылкам и снова возвращаться на платформу. И они фактически обнаружили одну давно известную особенность человеческой психологии: гнев, страх, возмущение и конфликт исключительно эффективно удерживают наше внимание. Поэтому контент, вызывающий раскол и сильные эмоции, получает естественное конкурентное преимущество. Чем более эмоционально заряженной становится информационная среда, тем дольше люди остаются на платформе — и тем больше рекламных доходов она получает.
Особенно серьёзные последствия это имеет для подростков. Молодые люди всё чаще оказываются в информационной среде, сформированной алгоритмами, где наиболее категоричные, эмоциональные и максималистские позиции получают непропорционально большую видимость. Идёт ли речь о политике, гендере, идентичности, международных конфликтах или социальных отношениях, нюансы зачастую проигрывают возмущению и радикальным суждениям. В результате может формироваться искажённое представление о самом обществе: умеренные позиции становятся почти невидимыми, тогда как крайние взгляды кажутся гораздо более распространёнными, чем они являются в действительности.
Особенность нынешнего момента заключается в том, что правительства и суды постепенно выходят за рамки регулирования отдельных видов вредоносного контента и начинают ставить под вопрос саму конструкцию социальных платформ.
Судебные иски против Meta и других технологических компаний всё чаще касаются рекомендательных алгоритмов, бесконечной прокрутки, уведомлений и других механизмов, предназначенных для максимального вовлечения пользователей. Среди предлагаемых или уже предписываемых судами мер — ограничение времени, которое подростки проводят в социальных сетях, ограничения на ночные уведомления, скрытие социальных метрик и предоставление пользователям возможности выбирать ленту, не управляемую рекомендательными алгоритмами.
Для социальных сетей это может стать своего рода «моментом Big Tobacco» — переходом от восприятия негативных последствий как досадных побочных эффектов к постановке гораздо более фундаментального вопроса: не создаёт ли сама бизнес-модель этих платформ предсказуемый общественный вред?
Если этот процесс продолжится, его политические последствия в конечном счёте могут оказаться огромными. Алгоритмы социальных сетей не просто изменили способы распространения информации. Возможно, они изменили и то, как общество воспринимает разногласия, как формируется политическая идентичность и как различные социальные группы воспринимают друг друга.
И изменение этих алгоритмов в конечном счёте может изменить и саму политику.
@CPBView
Несколько дней назад гигант социальных сетей Meta согласился выплатить 18 млрд долларов в рамках урегулирования претензий американских штатов и территорий, утверждавших, что Facebook и Instagram наносят вред детям.
На протяжении многих лет мы обсуждали социальные сети прежде всего в контексте дезинформации, пропаганды и иностранного вмешательства. Однако более глубокая проблема, возможно, заложена в самой архитектуре этих платформ.
Рекомендательные алгоритмы прежде всего рассчитаны на максимальное вовлечение пользователя — на то, чтобы мы продолжали листать ленту, переходить по ссылкам и снова возвращаться на платформу. И они фактически обнаружили одну давно известную особенность человеческой психологии: гнев, страх, возмущение и конфликт исключительно эффективно удерживают наше внимание. Поэтому контент, вызывающий раскол и сильные эмоции, получает естественное конкурентное преимущество. Чем более эмоционально заряженной становится информационная среда, тем дольше люди остаются на платформе — и тем больше рекламных доходов она получает.
Особенно серьёзные последствия это имеет для подростков. Молодые люди всё чаще оказываются в информационной среде, сформированной алгоритмами, где наиболее категоричные, эмоциональные и максималистские позиции получают непропорционально большую видимость. Идёт ли речь о политике, гендере, идентичности, международных конфликтах или социальных отношениях, нюансы зачастую проигрывают возмущению и радикальным суждениям. В результате может формироваться искажённое представление о самом обществе: умеренные позиции становятся почти невидимыми, тогда как крайние взгляды кажутся гораздо более распространёнными, чем они являются в действительности.
Особенность нынешнего момента заключается в том, что правительства и суды постепенно выходят за рамки регулирования отдельных видов вредоносного контента и начинают ставить под вопрос саму конструкцию социальных платформ.
Судебные иски против Meta и других технологических компаний всё чаще касаются рекомендательных алгоритмов, бесконечной прокрутки, уведомлений и других механизмов, предназначенных для максимального вовлечения пользователей. Среди предлагаемых или уже предписываемых судами мер — ограничение времени, которое подростки проводят в социальных сетях, ограничения на ночные уведомления, скрытие социальных метрик и предоставление пользователям возможности выбирать ленту, не управляемую рекомендательными алгоритмами.
Для социальных сетей это может стать своего рода «моментом Big Tobacco» — переходом от восприятия негативных последствий как досадных побочных эффектов к постановке гораздо более фундаментального вопроса: не создаёт ли сама бизнес-модель этих платформ предсказуемый общественный вред?
Если этот процесс продолжится, его политические последствия в конечном счёте могут оказаться огромными. Алгоритмы социальных сетей не просто изменили способы распространения информации. Возможно, они изменили и то, как общество воспринимает разногласия, как формируется политическая идентичность и как различные социальные группы воспринимают друг друга.
И изменение этих алгоритмов в конечном счёте может изменить и саму политику.
@CPBView
Bbc
Meta to pay up to $18bn to settle claims its platforms harm children
The deal has been reached during a California federal court trial over claims brought by US states.
👍15❤1🤔1
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
В иранских СМИ можно встретить очень интересные дискуссии. На этот раз речь идёт о названии Каспийского моря (в Азербайджане оно называется «Xəzər dənizi» — «Хазарское море»).
Вот что говорится в подписи к видео:
«Предупреждение доктора Ахмада Каземи: название “Хазарское море” является предпочтительным для семьи Алиевых, которая определяет себя через связи с сионистами. Однако мы должны использовать для этого моря иранское название — “Мазандаранское море”.
Сасанидский царь Кавад в течение многих лет воевал на побережье Каспийского моря с диким и иудейским народом хазар, чтобы предотвратить их вторжения в Иран. Иностранцы всегда с удивлением спрашивают нас: почему мы используем для этого моря иранское название, тогда как вы, сами иранцы, называете его неиранским именем?
Господин Хатами во время встречи с Гейдаром Алиевым в 1381 году [2002] использовал правильное иранское название этого моря, однако два года спустя правительство выпустило циркуляр, предписав заменить его неиранским названием!»
@CPBView
Вот что говорится в подписи к видео:
«Предупреждение доктора Ахмада Каземи: название “Хазарское море” является предпочтительным для семьи Алиевых, которая определяет себя через связи с сионистами. Однако мы должны использовать для этого моря иранское название — “Мазандаранское море”.
Сасанидский царь Кавад в течение многих лет воевал на побережье Каспийского моря с диким и иудейским народом хазар, чтобы предотвратить их вторжения в Иран. Иностранцы всегда с удивлением спрашивают нас: почему мы используем для этого моря иранское название, тогда как вы, сами иранцы, называете его неиранским именем?
Господин Хатами во время встречи с Гейдаром Алиевым в 1381 году [2002] использовал правильное иранское название этого моря, однако два года спустя правительство выпустило циркуляр, предписав заменить его неиранским названием!»
@CPBView
🤬12🤣4🤔3🤯1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
В азербайджанских СМИ и блогосфере Всемирным играм кочевников уделяют на удивление мало внимания — и, я бы сказал, совершенно незаслуженно. Некоторые из этих традиционных видов спорта действительно очень зрелищные.
Этот, судя по всему, называется Эр-Эниш — борьба верхом на лошадях. И, надо сказать, кыргызские и казахские борцы-наездники очень хороши.
@CPBView
Этот, судя по всему, называется Эр-Эниш — борьба верхом на лошадях. И, надо сказать, кыргызские и казахские борцы-наездники очень хороши.
@CPBView
👍20❤5🔥2
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Джей Ди Вэнс об Иране:
«Если посмотреть на Турцию, Азербайджан, Катар, ОАЭ, Саудовскую Аравию — да и в целом на ситуацию по всему миру, — мы видим, что многие страны непублично предпринимают немало полезных шагов, помогая нам добиться того, чтобы Иран понёс ответственность за обстрелы коммерческих судов».
@CPBView
«Если посмотреть на Турцию, Азербайджан, Катар, ОАЭ, Саудовскую Аравию — да и в целом на ситуацию по всему миру, — мы видим, что многие страны непублично предпринимают немало полезных шагов, помогая нам добиться того, чтобы Иран понёс ответственность за обстрелы коммерческих судов».
@CPBView
👍11🤔7❤1
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
В британской политике назревает новый шок
Новое масштабное расследование может потрясти британскую политическую сцену — и потенциально вновь поставить вопрос о пересмотре политики Великобритании и Европы.
На протяжении целого года журналисты Verbatim работали под прикрытием, расследуя возможные случаи незаконного финансирования из-за рубежа и отслеживая движение политических средств в Великобританию.
Расследование выходит в критический момент для Найджела Фараджа и партии Reform UK, которая продолжает менять политический ландшафт Британии и влиять на дискуссию о будущем отношений страны с Европой.
@CPBView
Новое масштабное расследование может потрясти британскую политическую сцену — и потенциально вновь поставить вопрос о пересмотре политики Великобритании и Европы.
На протяжении целого года журналисты Verbatim работали под прикрытием, расследуя возможные случаи незаконного финансирования из-за рубежа и отслеживая движение политических средств в Великобританию.
Расследование выходит в критический момент для Найджела Фараджа и партии Reform UK, которая продолжает менять политический ландшафт Британии и влиять на дискуссию о будущем отношений страны с Европой.
@CPBView
👍8🤔4
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Вчера президент Трамп встретился в Овальном кабинете с группой ведущих хасидских (ультраортодоксальных) раввинов и лидеров общины накануне Рош ха-Шана.
В Белом доме назвали эту встречу первой встречей подобного рода с ведущими хасидскими раввинами с 1979 года — почти за 50 лет. Встреча продолжалась около получаса.
Некоторые из представленных на ней групп, в частности сатмарские хасиды, придерживаются религиозно-антисионистских взглядов и не поддерживают Государство Израиль.
Появились немейнстримное сообщения о том, что некоторые из них передали письмо с критикой Нетаньяху и войны Израиля в Газе. Если последнее действительно так, это означает, что президенту Трампу и Нетаньяху есть о чём серьёзно поговорить.
@CPBview
В Белом доме назвали эту встречу первой встречей подобного рода с ведущими хасидскими раввинами с 1979 года — почти за 50 лет. Встреча продолжалась около получаса.
Некоторые из представленных на ней групп, в частности сатмарские хасиды, придерживаются религиозно-антисионистских взглядов и не поддерживают Государство Израиль.
Появились немейнстримное сообщения о том, что некоторые из них передали письмо с критикой Нетаньяху и войны Израиля в Газе. Если последнее действительно так, это означает, что президенту Трампу и Нетаньяху есть о чём серьёзно поговорить.
@CPBview
🤔8🔥4👍2
Американские переговорщики Стив Уиткофф и Джаред Кушнер в эти выходные посетят Россию и Украину, сообщают СМИ. Судя по всему, усилия по прекращению войны набирают обороты.
Как сообщает Axios со ссылкой на американских официальных лиц, в субботу в Москве посланники встретятся с президентом России Владимиром Путиным, а в воскресенье в Киеве проведут переговоры с президентом Украины Владимиром Зеленским.
@CPBView
Как сообщает Axios со ссылкой на американских официальных лиц, в субботу в Москве посланники встретятся с президентом России Владимиром Путиным, а в воскресенье в Киеве проведут переговоры с президентом Украины Владимиром Зеленским.
@CPBView
Axios
Trump envoys Witkoff and Kushner to travel to Moscow and Kyiv this weekend
It's their first trip to Kyiv since Trump took office last year.
🤔8👍2
Твиттер Постоянного представительства Турции при НАТО:
«Мы выражаем солидарность с нашим Союзником — Германией — в связи с недавним гибридным инцидентом в Лейпциге».
Турция в принципиальных вопросах против НАТО не идёт — вопреки некоторым представлениям.
Да ещё и «наш Союзник» (our Ally) написали с большой буквы…
@CPBView
«Мы выражаем солидарность с нашим Союзником — Германией — в связи с недавним гибридным инцидентом в Лейпциге».
Турция в принципиальных вопросах против НАТО не идёт — вопреки некоторым представлениям.
Да ещё и «наш Союзник» (our Ally) написали с большой буквы…
@CPBView
👍15🤔4❤1
Узбекистан меняет четыре буквы в своём латинском алфавите.
Это означает, что теперь эти четыре буквы в узбекском алфавите будут совпадать с соответствующими буквами азербайджанского и турецкого алфавитов. Стоит также отметить, что в туркменском алфавите уже используются Ö, Ş и Ç.
По сути, этот шаг Узбекистана — ещё один шаг на пути к устранению препятствий для формирования общего информационно-культурного пространства.
@CPBView
Это означает, что теперь эти четыре буквы в узбекском алфавите будут совпадать с соответствующими буквами азербайджанского и турецкого алфавитов. Стоит также отметить, что в туркменском алфавите уже используются Ö, Ş и Ç.
По сути, этот шаг Узбекистана — ещё один шаг на пути к устранению препятствий для формирования общего информационно-культурного пространства.
@CPBView
👍30❤5👏4
Решение Узбекистана изменить ряд букв в своём латинском алфавите на первый взгляд может показаться небольшой технической реформой. Однако в исторической перспективе речь идёт о продолжении процесса, который в тюркском мире идёт уже более полутора столетий: поиска письменности, которая, с одной стороны, лучше соответствует фонетике тюркских языков, а с другой — облегчает коммуникацию между родственными народами. И, самое главное, алфавита, который способен создать условия для притока и распространения инновационных идей.
Одним из первых крупных интеллектуалов, системно поставивших вопрос о необходимости радикальной реформы арабской письменности, был азербайджанский просветитель Мирза Фатали Ахундзаде.
Ещё в середине XIX века он пришёл к выводу, что арабская графика является серьёзным препятствием для массового образования и распространения грамотности среди тюркоязычных народов. Ахундзаде связывал реформу алфавита с гораздо более широкой программой просвещения и модернизации общества. Постепенно Ахундзаде пришёл к выводу, что частичных изменений арабской графики недостаточно, и начал рассматривать возможность перехода к новой системе письма, основанной на европейской, прежде всего латинской графической модели.
В этом отношении Ахундзаде значительно опередил своё время- несколько десятилетий до Бакинского тюркологического съезда и реформ Ататюрка в Турции. В XIX веке эта идея сталкивалась с мощным сопротивлением. Арабское письмо воспринималось не просто как техническая система записи, но и как часть культурной и религиозной традиции. Поэтому попытка отказаться от него неизбежно приобретала политическое и цивилизационное измерение.
Но в начале XX века идеи, которые во времена Ахундзаде казались чрезвычайно радикальными, постепенно превратились в предмет практической политики. В начале 1920-х годов Азербайджан стал одной из главных лабораторий «латинизации». Здесь уже существовала собственная интеллектуальная традиция критики арабской письменности, восходившая к Ахундзаде и последующим поколениям просветителей.
Баку оказался естественным центром более широкой дискуссии о будущем письменности тюркских народов. Ключевым событием стал Первый Всесоюзный тюркологический съезд, проходивший в Баку с 26 февраля по 6 марта 1926 года во дворце Исмаилия.
Вопрос уже заключался не только в том, следует ли отказаться от арабской графики. Обсуждалось, какой должна быть новая система и насколько возможно приблизить друг к другу письменности различных тюркских языков.
Близкие тюркские языки могли получить близкие графические системы: носитель одного языка мог значительно легче визуально распознавать слова другого, читать газеты, книги и учебные материалы соседних народов. Таким образом, алфавит становился инфраструктурой общего культурного пространства.
Решения и интеллектуальный импульс Бакинского съезда способствовали масштабному процессу латинизации: аналогичная дискуссия развивалась в Турции. В 1928 году Мустафа Кемаль Ататюрк заменил османскую арабскую письменность новым алфавитом на латинской основе. Лингвистический аргумент во многом был тем же, который за десятилетия до этого выдвигал Ахундзаде. Переход на латиницу также подчёркивал светский характер государства и его ориентацию на европейскую модель модернизации.
Поэтому турецкая алфавитная реформа одновременно выполняла несколько функций: образовательную, административную, национальную, культурную и геополитическую. Вместе с процессами латинизации в других тюркских обществах она объективно способствовала формированию более близкого культурно-коммуникационного пространства между тюркоязычными народами.
В результате к концу 1920-х годов возникла уникальная ситуация: Азербайджан, значительная часть советских тюркских народов и Турция использовали родственные системы латинской письменности. Впервые появилась реальная возможность постепенного формирования широкого латинографического пространства от Анатолии через Кавказ до Центральной Азии.
(Продолжение следует ниже)
Одним из первых крупных интеллектуалов, системно поставивших вопрос о необходимости радикальной реформы арабской письменности, был азербайджанский просветитель Мирза Фатали Ахундзаде.
Ещё в середине XIX века он пришёл к выводу, что арабская графика является серьёзным препятствием для массового образования и распространения грамотности среди тюркоязычных народов. Ахундзаде связывал реформу алфавита с гораздо более широкой программой просвещения и модернизации общества. Постепенно Ахундзаде пришёл к выводу, что частичных изменений арабской графики недостаточно, и начал рассматривать возможность перехода к новой системе письма, основанной на европейской, прежде всего латинской графической модели.
В этом отношении Ахундзаде значительно опередил своё время- несколько десятилетий до Бакинского тюркологического съезда и реформ Ататюрка в Турции. В XIX веке эта идея сталкивалась с мощным сопротивлением. Арабское письмо воспринималось не просто как техническая система записи, но и как часть культурной и религиозной традиции. Поэтому попытка отказаться от него неизбежно приобретала политическое и цивилизационное измерение.
Но в начале XX века идеи, которые во времена Ахундзаде казались чрезвычайно радикальными, постепенно превратились в предмет практической политики. В начале 1920-х годов Азербайджан стал одной из главных лабораторий «латинизации». Здесь уже существовала собственная интеллектуальная традиция критики арабской письменности, восходившая к Ахундзаде и последующим поколениям просветителей.
Баку оказался естественным центром более широкой дискуссии о будущем письменности тюркских народов. Ключевым событием стал Первый Всесоюзный тюркологический съезд, проходивший в Баку с 26 февраля по 6 марта 1926 года во дворце Исмаилия.
Вопрос уже заключался не только в том, следует ли отказаться от арабской графики. Обсуждалось, какой должна быть новая система и насколько возможно приблизить друг к другу письменности различных тюркских языков.
Близкие тюркские языки могли получить близкие графические системы: носитель одного языка мог значительно легче визуально распознавать слова другого, читать газеты, книги и учебные материалы соседних народов. Таким образом, алфавит становился инфраструктурой общего культурного пространства.
Решения и интеллектуальный импульс Бакинского съезда способствовали масштабному процессу латинизации: аналогичная дискуссия развивалась в Турции. В 1928 году Мустафа Кемаль Ататюрк заменил османскую арабскую письменность новым алфавитом на латинской основе. Лингвистический аргумент во многом был тем же, который за десятилетия до этого выдвигал Ахундзаде. Переход на латиницу также подчёркивал светский характер государства и его ориентацию на европейскую модель модернизации.
Поэтому турецкая алфавитная реформа одновременно выполняла несколько функций: образовательную, административную, национальную, культурную и геополитическую. Вместе с процессами латинизации в других тюркских обществах она объективно способствовала формированию более близкого культурно-коммуникационного пространства между тюркоязычными народами.
В результате к концу 1920-х годов возникла уникальная ситуация: Азербайджан, значительная часть советских тюркских народов и Турция использовали родственные системы латинской письменности. Впервые появилась реальная возможность постепенного формирования широкого латинографического пространства от Анатолии через Кавказ до Центральной Азии.
(Продолжение следует ниже)
👍19
(Начало текста выше)
Однако в конце 1930-х годов советская языковая политика резко изменилась. Большинство тюркских языков СССР было переведено с латиницы на кириллицу. Причём вместо одного максимально унифицированного алфавита возникли отдельные национальные кириллические системы с собственными дополнительными буквами и орфографическими правилами. В результате графическая дистанция между родственными языками вновь увеличилась.
После распада Советского Союза процесс вновь изменил направление.
Азербайджан вернулся к латинской письменности сразу же. Туркменистан и Узбекистан также приняли латинские алфавиты. Казахстан начал собственный длительный процесс подготовки перехода на латиницу. Однако каждая страна разрабатывала собственную модель. Один и тот же или близкий звук мог обозначаться разными буквами или сочетаниями букв.
Вопрос сегодня заключается уже не столько в противостоянии латиницы, кириллицы и арабского письма, сколько в степени совместимости самих латинских алфавитов.
Именно в этом контексте следует рассматривать нынешние изменения узбекского алфавита. Следовательно, речь идёт не просто об эстетической замене апострофов и диграфов отдельными буквами. Постепенно формируется набор графических знаков, которые становятся узнаваемыми сразу для нескольких тюркских языковых сообществ.
Сегодня появляется ещё одно измерение — цифровое. В XXI веке алфавит влияет на поисковые системы, социальные сети, электронные библиотеки, машинный перевод, языковые модели, базы данных, образовательные платформы и трансграничное распространение цифрового контента.
Чем ближе орфографические системы родственных языков, тем ниже барьер для взаимного чтения и автоматической обработки текстов. Поэтому стандартизация алфавитов является не только культурным и инфраструктурным вопросом, но и геополитическим: создаётся общая культурно-информационная площадка.
В XIX веке одним из главных аргументов Ахундзаде были грамотность и модернизация общества по европейскому образцу. Вопросы, поставленные Мирза Фатали Ахундзаде ещё в середине XIX века, получили новое развитие в Баку в 1926 году, а в 1928 году произошла радикальная алфавитная реформа в Турции. В конце 1930-х годов советский переход к кириллице разорвал формировавшееся латинографическое пространство, однако после распада СССР в 1991 году этот процесс возобновился, и значительная часть тюркских государств вновь начала двигаться в сторону латиницы.
И здесь уже особенно интересно вспомнить письмо Президента Ильхама Алиева участникам Недели тюркского мира в июне 2026 года в Баку и другие заявление высокопоставленных представителей Азербайджана.
@CPBView
Однако в конце 1930-х годов советская языковая политика резко изменилась. Большинство тюркских языков СССР было переведено с латиницы на кириллицу. Причём вместо одного максимально унифицированного алфавита возникли отдельные национальные кириллические системы с собственными дополнительными буквами и орфографическими правилами. В результате графическая дистанция между родственными языками вновь увеличилась.
После распада Советского Союза процесс вновь изменил направление.
Азербайджан вернулся к латинской письменности сразу же. Туркменистан и Узбекистан также приняли латинские алфавиты. Казахстан начал собственный длительный процесс подготовки перехода на латиницу. Однако каждая страна разрабатывала собственную модель. Один и тот же или близкий звук мог обозначаться разными буквами или сочетаниями букв.
Вопрос сегодня заключается уже не столько в противостоянии латиницы, кириллицы и арабского письма, сколько в степени совместимости самих латинских алфавитов.
Именно в этом контексте следует рассматривать нынешние изменения узбекского алфавита. Следовательно, речь идёт не просто об эстетической замене апострофов и диграфов отдельными буквами. Постепенно формируется набор графических знаков, которые становятся узнаваемыми сразу для нескольких тюркских языковых сообществ.
Сегодня появляется ещё одно измерение — цифровое. В XXI веке алфавит влияет на поисковые системы, социальные сети, электронные библиотеки, машинный перевод, языковые модели, базы данных, образовательные платформы и трансграничное распространение цифрового контента.
Чем ближе орфографические системы родственных языков, тем ниже барьер для взаимного чтения и автоматической обработки текстов. Поэтому стандартизация алфавитов является не только культурным и инфраструктурным вопросом, но и геополитическим: создаётся общая культурно-информационная площадка.
В XIX веке одним из главных аргументов Ахундзаде были грамотность и модернизация общества по европейскому образцу. Вопросы, поставленные Мирза Фатали Ахундзаде ещё в середине XIX века, получили новое развитие в Баку в 1926 году, а в 1928 году произошла радикальная алфавитная реформа в Турции. В конце 1930-х годов советский переход к кириллице разорвал формировавшееся латинографическое пространство, однако после распада СССР в 1991 году этот процесс возобновился, и значительная часть тюркских государств вновь начала двигаться в сторону латиницы.
И здесь уже особенно интересно вспомнить письмо Президента Ильхама Алиева участникам Недели тюркского мира в июне 2026 года в Баку и другие заявление высокопоставленных представителей Азербайджана.
@CPBView
president.az
Участникам Недели Тюркского мира, посвященной 100-летию Первого тюркологического съезда » Официальный сайт президента Азербайджанской…
👍31
Интеграция между Турцией и Азербайджаном, пожалуй, достигла наивысшего уровня в современной истории. Однако особенно интересно то, что сегодня эта интеграция уже не ограничивается взаимодействием правительств, оборонных структур, энергетическими проектами или транспортными коридорами. Она становится всё более заметной и на уровне обществ.
Именно через эту призму можно рассматривать недавнюю дискуссию вокруг религиозной одежды в школах Азербайджана.
Происходящее не следует интерпретировать как противостояние между Турцией и Азербайджаном. Политические и культурные дискуссии, которые прежде оставались преимущественно внутренним делом каждой страны, теперь способны с удивительной скоростью пересекать границу. Турецкие консерваторы могут вступать в дискуссию с азербайджанскими сторонниками светской модели, тогда как светская часть турецкого общества может с интересом или симпатией воспринимать отдельные элементы азербайджанской общественной модели. Таким образом, линия разделения проходит уже не обязательно между официальной Анкарой и Баку. Всё чаще она может проходить внутри самих двух обществ.
Это различие имеет важное стратегическое значение.
Турция и Азербайджан сохраняют тесную координацию по фундаментальным геополитическим вопросам, определяющим будущее региона. Возможно, наиболее наглядным примером является Средний коридор. Анкара и Баку рассматривают углубление транспортной и экономической взаимосвязанности между Турцией, Южным Кавказом и Центральной Азией как стратегический приоритет.
Не менее масштабным остаётся сотрудничество в сфере обороны. На выставке ADEX 2026 в Баку 30 сентября турецкие компании заключили с Азербайджаном соглашения на сумму свыше 500 миллионов долларов.
На этом фоне разногласия на общественном уровне не должны создавать ошибочного впечатления, будто Азербайджан и Турция начинают стратегически отдаляться друг от друга. Такое впечатление было бы особенно значимым сейчас, когда успех формирующейся региональной архитектуры взаимосвязанности в значительной степени зависит от устойчивой координации между Анкарой и Баку. Кроме того, подобные сигналы могут быть использованы политическими силами в других странах региона, которые предпочли бы видеть Турцию и Азербайджан по разные стороны ключевых региональных геополитических вопросов, а не действующими в рамках единой стратегической логики.
Парадоксальным образом недавняя полемика может свидетельствовать не об ослаблении интеграции, а, наоборот, о том, насколько далеко она уже зашла. Когда два общества становятся настолько тесно взаимосвязанными, между ними перемещаются уже не только инвестиции, туристические потоки, военные технологии и политическая поддержка. Через границы начинают переходить также политические дискуссии, идеологические разногласия и конкурирующие представления о том, каким должно быть общество.
Это создаёт для Анкары и Баку новую задачу: научиться управлять общественными последствиями интеграции, не позволяя им подрывать стратегическое сотрудничество.
Азербайджан, как и многие другие постсоветские государства, обладает глубоко укоренившейся светской политической и общественной традицией. С учётом сложной геополитической среды, окружающей Южный Кавказ и Центральную Азию, попытки существенно изменить сложившийся баланс способны вызвать серьёзное внутреннее сопротивление.
Для Турции это ещё одна реальность, которую необходимо учитывать при формировании подхода к более широкому тюркскому пространству и, в конечном счёте, к самому проекту Среднего коридора.
В этом смысле нынешняя дискуссия может знаменовать новый этап в отношениях Турции и Азербайджана. Вопрос уже не просто в том, как сделать две страны ближе друг к другу. Они и без того чрезвычайно близки. Теперь задача заключается в том, чтобы научиться управлять разногласиями, которые неизбежно возникают, когда интеграция достигает такой глубины, что дискуссии внутри одного общества одновременно становятся предметом дискуссии и внутри другого.
@CPBView
Именно через эту призму можно рассматривать недавнюю дискуссию вокруг религиозной одежды в школах Азербайджана.
Происходящее не следует интерпретировать как противостояние между Турцией и Азербайджаном. Политические и культурные дискуссии, которые прежде оставались преимущественно внутренним делом каждой страны, теперь способны с удивительной скоростью пересекать границу. Турецкие консерваторы могут вступать в дискуссию с азербайджанскими сторонниками светской модели, тогда как светская часть турецкого общества может с интересом или симпатией воспринимать отдельные элементы азербайджанской общественной модели. Таким образом, линия разделения проходит уже не обязательно между официальной Анкарой и Баку. Всё чаще она может проходить внутри самих двух обществ.
Это различие имеет важное стратегическое значение.
Турция и Азербайджан сохраняют тесную координацию по фундаментальным геополитическим вопросам, определяющим будущее региона. Возможно, наиболее наглядным примером является Средний коридор. Анкара и Баку рассматривают углубление транспортной и экономической взаимосвязанности между Турцией, Южным Кавказом и Центральной Азией как стратегический приоритет.
Не менее масштабным остаётся сотрудничество в сфере обороны. На выставке ADEX 2026 в Баку 30 сентября турецкие компании заключили с Азербайджаном соглашения на сумму свыше 500 миллионов долларов.
На этом фоне разногласия на общественном уровне не должны создавать ошибочного впечатления, будто Азербайджан и Турция начинают стратегически отдаляться друг от друга. Такое впечатление было бы особенно значимым сейчас, когда успех формирующейся региональной архитектуры взаимосвязанности в значительной степени зависит от устойчивой координации между Анкарой и Баку. Кроме того, подобные сигналы могут быть использованы политическими силами в других странах региона, которые предпочли бы видеть Турцию и Азербайджан по разные стороны ключевых региональных геополитических вопросов, а не действующими в рамках единой стратегической логики.
Парадоксальным образом недавняя полемика может свидетельствовать не об ослаблении интеграции, а, наоборот, о том, насколько далеко она уже зашла. Когда два общества становятся настолько тесно взаимосвязанными, между ними перемещаются уже не только инвестиции, туристические потоки, военные технологии и политическая поддержка. Через границы начинают переходить также политические дискуссии, идеологические разногласия и конкурирующие представления о том, каким должно быть общество.
Это создаёт для Анкары и Баку новую задачу: научиться управлять общественными последствиями интеграции, не позволяя им подрывать стратегическое сотрудничество.
Азербайджан, как и многие другие постсоветские государства, обладает глубоко укоренившейся светской политической и общественной традицией. С учётом сложной геополитической среды, окружающей Южный Кавказ и Центральную Азию, попытки существенно изменить сложившийся баланс способны вызвать серьёзное внутреннее сопротивление.
Для Турции это ещё одна реальность, которую необходимо учитывать при формировании подхода к более широкому тюркскому пространству и, в конечном счёте, к самому проекту Среднего коридора.
В этом смысле нынешняя дискуссия может знаменовать новый этап в отношениях Турции и Азербайджана. Вопрос уже не просто в том, как сделать две страны ближе друг к другу. Они и без того чрезвычайно близки. Теперь задача заключается в том, чтобы научиться управлять разногласиями, которые неизбежно возникают, когда интеграция достигает такой глубины, что дискуссии внутри одного общества одновременно становятся предметом дискуссии и внутри другого.
@CPBView
👍16❤2👏2🔥1💯1