Забыл кое что дропнуть

Четыре родные стены, стол, диван — знакомая серая обстановка.
И будто бы едешь в метро, позабыв где твоя, наконец, остановка.
Так хочется лечь, уснуть, всё забыть, навсегда запереться.
Но я выйду из комнаты на дневной свет вопреки поэтам советским.

Там может услышу я песню родную, которая в детство вернёт.
Где я был настоящим, непогрязшим в проблемах, чистым белым листом.
Когда я умел и мечтать, и любить, и к чему-то в жизни стремиться .
Когда на мне не висело клеймо "поэт неудачливый самоубийца".

А был я тогда другим совершенно и, кажется, кем-то хотел быть.
Сейчас сквозь года я смотрю на себя, пытаюсь найти эту нить,
Которая свяжет "сейчас" и "тогда", не даст замереть мне в пространстве
Бесчисленных поворотов судьбы, безвыгодных бед, пустых странствий.

Тогда я в толпе и увижу ребёнка, что на меня смотрит, не веря,
Что я — он, точно ведь он, но только чуть-чуть повзрослее.
И что стало с нами, кем стали мы никто из нас не поймёт.
Как сталось так, что мы курим в подъезде, весь этот день напролёт?

Слово за слово, пошёл разговор. А ведь ты не хотел быть поэтом?
Художником или прозаиком, но в итоге ошибся билетом.
В этом возрасте я, по расчётам своим, уже должен был выпускаться.
Да хоть самиздатом, тираж небольшой — копий примерно так двадцать.

Но нет, я не стал, ни одну из идей до ума я так не довёл.
Я вроде пишу, но понимаю, что большая часть работ в стол.
А в детстве хотелось так много всего — любви, признания, славы.
И прогадал я везде и во всём: одинок, хоть и рядом есть дамы.

Застыв в стазисе, плавно весенним цветком я завял, как и вянут тюльпаны.
Любви больше нет. Склевал печень орёл. Затонули все древние страны.
И красивой картинки с богами в помине давно уже нет, но однако
Смирившись с невольем, привыкши к пустыне, по ним мне не хочется плакать.

Слон

Однажды я проснулся. Или нет? Я не могу точно сказать. Кто-то проснулся, но был ли это я?
Так или иначе, я заставил себя встать с кровати и по старой привычке первым делом пошёл курить. Сидя на старом железном ящике, я крутил в руках сигарету. В голове остро скребло ощущение, что что-то здесь не так. Кто-то здесь не тот, раз уж на то пошло. Это было не похоже на обмен телами или перемещение в альтернативное пространство. Скорее, на выход из комы или пробуждение после очень долгого сна. Я всё ещё был собой, но не в то время и не в том месте. Как будто моя жизнь встала на автопилот в конце лета 2023 года, и я выключил его только в этот конкретный момент.
Смутные воспоминания и отголоски атмосферы того лета не желали покидать мою голову. Надеясь вытравить их дымом, я продолжил курить. Даже вкус сигарет сегодня казался каким-то иным. День пролетел быстро и неясно, как в полусне. Вернувшись домой, я почти сразу его забыл и вернулся в утреннее состояние. Более того, оно усугубилось с наступлением темноты. Теперь, помимо ощущения искажённости времени, я чувствовал искажённость себя самого. Раз в некоторое время мой мозг самопроизвольно отключался, после чего я появлялся вновь, ещё более искажённым, чем прежде. Это не было сном, не было потерей сознания. Это было отключение мозга и личности без отключения автономии тела. С каждым пробуждением я всё больше отдалялся от себя и от реальности, в которой нахожусь.
В одно из таких пробуждений мне почудилось, будто я готовлюсь ко сну перед возвращением в девятый класс. Хотя школу я окончил давно, а сейчас было лето — в этом я был в полной мере уверен. Мысленным усилием я вспомнил, кто я и где нахожусь. Для уверенности даже покопался в документах. Ошибки быть не могло — в школу мне не нужно. Так закончилось это странное пробуждение.
Осознав своё существование во второй раз, я внезапно постиг другую грань. Оказалось, что моё тело — не более чем придаток разума. Причём придаток крайне болезненный. При каждом движении что-то щёлкало, хрустело, тянуло и прогибалось под собственным весом. Я удивлённо подметил, что раньше не испытывал подобных проблем. Или, по крайней мере, они не доставляли мне таких трудностей. Кое-как найдя приемлемое положение, я застыл. Двигаться вновь решительно не хотелось.
На третье пробуждение я обнаружил себя настоящим. Теперь у меня не только было тело и жизнь — сейчас к этому подключилось сознание. Причём сознание живое и мыслящее. Оно тут же принялось за обработку происходящего. Перерыв старые переписки, осмотрев полки с книгами, проведя обход по квартире, я накидал примерный план моего нынешнего существования. Взглянув на часы, я обнаружил, что время едва перевалило за полночь. По моим расчётам же, сейчас должно быть не менее 1:40. Полтора часа бесстыдно откатились вспять.
Несмотря на появление у меня сознания, я всё ещё не мог полноценно избавиться от цепкого флёра былого. Мысли захлёстывали случайные, никак не связанные воспоминания. В один момент я стоял посреди города под проливным дождём. В другой момент пил пиво с давними приятелями. В третий же был и вовсе где-то далеко — в месте, которое в тот момент я видел в первый и последний раз.
Более всего меня захватил четвёртый эпизод. В том самом далёком 2023 году я вёл разговор с одной своей старшей знакомой. Будучи ещё не самым развитым, но уже имеющим зачатки осознанности, я имел привычку жаловаться на других людей. Так же я делал и в тот час — не знаю, был ли это день или вечер — изливая ей своё возмущение. Я откровенно делился с ней сомнениями: точно ли другие люди те, за кого себя выдают? Быть может, они кажутся глупее лишь для того, чтобы потом стать опаснее? Ведь не могут же они не понимать очевидных (по моему тогда мнению) вещей?
Даже не посмотрев в мою сторону, она сказала:
«Другие люди — это не ты.»
Ответ ввёл меня в глубочайший шок, граничащий с отчаянием и ликованием. Всего четыре слова смогли заставить меня мгновенно пересмотреть свой взгляд на общество. Они — не я, и я — не хуже. Теперь я был на крыше и смотрел на толпу сверху вниз. Слон перед полчищем термитов. Моя знакомая обернулась

китом. Не дав мне сделать и шага, она развернулась в воде и уплыла вглубь своего океана.
С тех пор я и ходил слоном, пытаясь найти своих союзников. Задача не из лёгких, как оказалось. Выяснилось, что наибольший процент составляют пешки. Несколько раз я встречал коней. Периодически замечал ладью, но наблюдать удавалось лишь издалека. Однажды я узнал, что второй слон пал жертвой ферзя, который теперь поглядывал и на меня с другого края доски.
Так я и очнулся в последний раз. Голова болела, как после долгого забытья. Мне смутно вспомнилась квартира, в которой я лежал, сигареты, которые курил, тиканье часов на столе. Я помотал головой, отгоняя этот сонный бред. Сейчас передо мной был только чёрно-белый пол. И фигура слона вдалеке, которая стояла прямо на пути моего хода.

у меня дофига всего накопилось, буду постепенно постить (а потом снова пропаду на три месяца)

новый, работающий анон: t.me/voprosy?start=qy5310

Летняя ночь
Это была летняя ночь. Жаркая такая, когда спать душно, а бодрствовать лень. В гостях был друг. Время близилось то ли к двум часам ночи, то ли к трём. Я лежал поперёк кровати, думая, что ещё написать. Он сидел на стуле. Сверлил меня глазами. Долго так, при этом нетерпеливо. Всегда смотрел на меня так, когда беспокоился о чём-то. Наклонившись вперёд, он меня спросил:
«Вот ты мне скажи, а что у тебя за хрень-то с человечностью?»
«А что у меня с человечностью?»
«Ну эта фигня, что ты себя человеком не считаешь.»
Я отвёл глаза к потолку, повторяя мысль, которую уже несколько дней крутил в голове:
«Я, может-то, и человек, но недостойный.» — Перевернувшись на бок, я взглянул на него: — «Ну или неполноценный, не совсем человек, не совсем подходящий.»
«А что для тебя человек достойный?»
«Это сложно объяснить», — отплевался я, раздражаясь, — «вот есть люди достойные, а есть — нет. Достоевщины типа, твари дрожащие и право имеющие. Критериев у меня нет. Просто иногда смотришь на человека и понимаешь: вот этот действительно Человек. А некоторые похожи скорее на запуганных собак. Или там на манекены. Они какие-то ненастоящие, странные», — а сам думаю, в чём заключается эта "достойность". Может быть, честь? Или сила? Может, власть? Друг, видать, заметил, что я не знаю, о чём говорю, и посмотрел пристальнее. Я под его взглядом стушевался и отвернулся. Ненавижу это слово... "стушевался". И ещё больше ненавижу применять его к себе, потому что правда. Меня загоняют в угол, разоблачают, а я даже отшутиться не могу, настолько плохо стелил до этого. Плеваться хочется, как представлю.
«Ну просто нет ощущения, что я тут должен быть», — проворчал я, раздражённо тыкая пальцем в подушку, — «типа, самозванец. Попал случайно и уйти не могу.»
Друг уже и не отвечал вовсе, а я, напротив, заткнуться теперь не мог. С каждым словом всё сильнее затягивался узел в груди, а я всё говорил и говорил. Он меня и не слушал уже, может, а я так и лежал к нему спиной.
«Я ж крещёный вообще, хоть в Бога и не совсем верю. Вроде, по канонам христианским, у меня должен быть ангел-хранитель. Уж не знаю, кто этот парень, но он явно свой план перевыполнил. Самого ответственного, блин, дали. И ладно бы я просто умереть не мог, хотя случаи подходящие были. Так у меня ж даже пострадать не выходит. Иногда мне кажется, начнись стрельба, меня максимум бы слегка порезало. И я вышел бы из ситуации целым, отделавшись лёгким "что это, нахер, было?!"
За спиной послышалось фырканье. Развернувшись, я посмотрел на друга. Он уткнулся в телефон, даже не подняв глаза на меня. Всё-таки, выходит, слушал. Не зная, что лучше, я уже обратился прямо к нему:
«Что думаешь-то? Уверен, я и до восьмидесяти проживу. Чисто по приколу, знаешь.»
«Меня удивляет твоя уверенность. Ты разве не говорил, что это слишком много?»
«Слишком. Я рад и не был бы. Но, чувствую, так и будет. А умрёшь вместе со мной?»
«Не заткнёшься — убью сейчас сам», — ответил он привычной шаблонной фразой. Я в ответ лишь облегчённо улыбнулся. Это так успокаивало, когда он это говорил.

Много ли, мало ли подобных ночей минуло. Но сейчас напротив меня сидел всё тот же человек. Мы оба молчали, погружённые в собственные дела и раздумья. Я как раз недавно закончил рассказ и теперь припоминал, что именно написал в нём. И вдруг меня осенило.
«Жизнь! Жизнь — вот, что делает людей людьми!» — вскрикнул я, резко выпрямившись и наклонившись к своему другу. Он несколько секунд смотрел на меня молча, изучая загоревшиеся по-детски глаза. Затем опустил голову и усмехнулся.
«Жизнь, вот оно что.»
«Именно этого ведь мне и не достаёт», — чуть успокоившись, продолжил я, — «помнишь, я описывал людей в городе? Живые, настоящие, с горящими глазами. Это отличает меня от них. Поэтому-то я и не человек в полной мере.»
«В тебе больше жизни, чем во многих, кого я встречал», — тихо произнёс мой друг, глядя прямо в мои глаза. Это стало последними словами той ночи. За окном медленно начинало светать.

Я жив.

Более того, я всё ещё пишу. Реже, но всё таки это делаю.

Я — Даниэль. И я всё ещё экспериментирую со стилем и темами. Всё ещё начинаю и бросаю большие проекты. Всё ещё ищу себя и свой путь.

Я — Даниэль. И пустота всё реже шепчет мне. И всё меньше я ощущаю её внутри себя. Я выбираюсь из неё на ощупь. Я всё ещё бьюсь об углы. И этих синяков и порезов будет ещё много.

Я — Даниэль. И я всё ещё люблю февраль, но я стал меньше ненавидеть апрель. Я всё ещё боготворю осень. Я всё ещё каждый год надеюсь на то, что облегчение принесёт мне весна.

Я — Даниэль. И я в погоне за счастьем.

Моя биография слишком большая составляющая моего творчества, чтобы молчать

За последние полгода произошло много всего. Не во внешней жизни, но внутри меня. И если уж говорить об этом, то я бы хотел начать с лета уже удивительно далёкого 2024го года.
В августе того года я повстречал человека. Девушку. Была ли эта встреча удачной? Я не знаю. Но я считаю её отправной точкой.
Мы провстречались почти 9 месяцев. С момента нашего знакомства до момента расставания прошёл почти что год. Это были мои первые отношения. И единственные на данный момент. В их подробности вдаваться я не хочу и не буду. Могу сказать только одно. Они раскрыли меня со стороны, которой я сам от себя не ожидал. Кто знает меня давно в курсе, что я далеко не лучший человек. Неудивительно, что я был и таким себе партнёром. То, что творилось между нами я и перебирал ещё полгода после расставания.
В том числе я рефлексировал и через поэзию, выбирая этот метод, как самый знакомый. Я писал только о том, что творилось внутри во время и после отношений. Поэтому я ничего и не выкладывал. Всё написанное было слишком свежим, слишком уязвимым и слишком компрометирующим.
Я долго раздумывал о том, что делать с каналом, раз я ничего не выкладываю и не пишу ничего, что мог бы показать другим. Я его чистил, листал, снова чистил и снова листал. Несколько раз думал удалить его и забыть обо всем, что когда либо происходило в моем прошлом. Отречься. Но оставил его, потому что только здесь есть многие из моих работ, которые мне всё же было безумно больно терять.

И вот, спустя более чем полгода с последнего поста, я решился. Я возвращаюсь. Но возвращаюсь не совсем тем, кем уходил.

Следующие несколько дней я посвящу тому, чтобы постепенно выложить то, что написал за тот период. А затем собираюсь двигаться дальше.

Прошлое действительно настигнет, как бы ты не старался от него сбежать.

Я не меняю маски, не прячу я лица.
Я честен до безумия. И честность та грустна.
Хотел создать я сказку, но, словно графоман,
Создал пустую копию разящего ножа.
Раз бурею эмоций, тебя не удержать,
Зачем же демонстрирую тебе я свой оскал?

И для чего же словом твоей душе увечья
Я наношу повторно, играючи, беспечно?
Ты стерпишь и простишь. Но для чего же ради
Ты остаёшься здесь, со мной в этом аду?
И будто бы святая, приносишь жертву ту,
Со мной опять играя в безумном маскараде?

Там фейерверк взорвётся, ослепит и рассыплет
Неоновые звезды, падут алые нити.
И на твоих коленях вдруг засверкают слёзы.
Я отвернусь несмело; ты тоже смотришь вдаль.
Моё живое сердце в миг обернётся в сталь.
Отвергну я сметенье. Любовь земная — грёзы.

Мы выйдем из поруки, лишь обретя глаза,
Чтобы чужие руки смогли нам указать
На две двери вдали. Твоя бела, как день
Моя — черна как ночь. Ну что ж, прощай теперь.
Мы захотим уйти без боли, без потерь.
Но даже шаг не сделать — нас сшила канитель.

Мы связаны навеки. Таков наш приговор.
Мы оба в заточеньи и каждый взгляд — укор.
А на твоих коленях вдруг засверкают слёзы.
И больше нет сомнений: любовь земная — грёзы.

Взгляд палача за глазами святого,
Пёстрые перья, безумия бал.
Счастья людского, я знаю, не стоит
То, что мне голос в ночи обещал.
Что моя честь? Она кажется мнимой,
Если на миг я закрою глаза.
За будоражаще яркой картиной
В доме моем дыра, пустота.
Бедные души, коим негде приткнуться
Ищут, скребут во дворе по ночам.
В то самое время, как мы безоружны
Нас постигнёт возмездия вал.
Месть или карма? Но кармы в помине
Нет, и я сам уж не раз проверял.
Не был, увы, сослан в смертну пучину,
Даже пусть стоило мне опасть там.
Неподконтролен оказался я Року,
Сам же тогда сотворил себе Ад.
В этом Аду возложил я дорогу,
И провел путь себе до самых врат.
Я буду здесь Дьявол, палач, его жертва.
Нигде и повсюду, я — все и никто.
Свезу в свой Ад маски и устрою веселье
Здесь разума нет и мораль — решето.
Снаружи война? Здесь побоище больше.
На воле светло? Непроглядный здесь мрак.
На той стороне ищут друга и помощь?
Здесь всё понятнее, ведь каждый — наш враг.
Кто в отражение зеркала смотрит?
Кто попытался найти верный знак?
Кто знает: душа таится в потёмках?
Кто тот наивный, трусливый дурак?
Кто этот парень во рваных лохмотьях?
Кто джентльмен со стихами в руках?
Кто, сорвав маску, рыдает ребёнком?
Кто, скаля зубы, закован в цепях?
Кто в карнавальном угаре кружится?
Кто ломает пруты, всё же силясь сбежать?
Кто охраняет в глубинах темницу?
Кто тебе ласково шепчет: «мой брат»?

Один из своих старых рассказов я подредактировал и выложил на автор тудей.

Любимая кофейня, привычный капучино, дорогая сердцу книга на столе. Звучит как приятное начало дня, но в душе ты не чувствуешь, что имеешь право здесь находиться. Ты — самозванец, и это то, что отличает тебя от людей вокруг. За одним днём в центре города следует один ночной разговор. Он случайно дает ответ на твой давний вопрос.

https://author.today/work/591283

если посмотрите мой профиль, то увидите, что от прошлого амплуа Шёпот Пустоты я не отказываюсь. пусть оно больше и не актуально, но оно всё ещё часть меня. к тому же именно шепчущая пустота вдохновила меня на эту погоню