Было время, когда в столицах стран-членов ЕС и НАТО о Грузии говорили, как о «маяке демократии» и успешном паттерне экономических реформ. Сегодня на дворе иные времена. И иные почитатели грузинских успехов. «У Грузии огромные достижения в плане экономического роста, показатель в этом году достиг 9,3%, чего нет нигде в Европе». С таким заявлением выступил в ходе своего визита в Тбилиси (он состоялся 15-16 июня) президент Сербии Александр Вучич.
По его словам, сербская сторона и Грузия решили ускорить процесс подготовки Соглашения о свободной торговле. В долгу не остался и Ираклий Кобахидзе. С точки зрения грузинского премьера, Вучич представляет собой тип лидера, который уважает национальный суверенитет других стран и религиозные ценности. Высокие представители сошлись и на том, что Белград признает Грузию в границах ГССР.
Каков же смысл визита сербского президента в Тбилиси? Думается, этот дипломатический вояж в первую очередь важен, как символ сближения двух стран, выбравших стратегический курс на евроинтеграцию, но не довольных тем, как и в каких формах этот процесс продвигается. И Сербию, и Грузию Брюссель критикует за авторитарные, популистские поползновения, ставит в вину властям двух стран массовые протесты. В каком-то смысле Вучич для Грузии сегодня- некий аналог венгерского экс-премьера Виктора Орбана. Впрочем, есть нюанс, Венгрия уже входит в Евросоюз и в НАТО. Для Сербии же в приоритете ЕС, с НАТО по понятным причинам «все сложно». Конечно, особую роль в символическом плане играет и фактор Косова. Грузия даже во времена Михаила Саакашвили, будучи готовой помогать США и их союзникам в Ираке и в Афганистане, категорически отказывалась от признания субъектности бывшего сербского автономного края.
Впрочем, не символами едиными. Соглашение о свободной торговле дорабатывается, хотя имеются и определенные детали. Обсуждается и открытие сербского посольства в Тбилиси.
Таким образом, речь не идет о некоем повороте Сербии или Грузии против ЕС. Скорее, имеется попытка властей обеих стран усилить взаимную легитимность, расширить экономические связи и показать, что у них есть партнеры вне стандартной брюссельской рамки.
Сергей Маркедонов
По его словам, сербская сторона и Грузия решили ускорить процесс подготовки Соглашения о свободной торговле. В долгу не остался и Ираклий Кобахидзе. С точки зрения грузинского премьера, Вучич представляет собой тип лидера, который уважает национальный суверенитет других стран и религиозные ценности. Высокие представители сошлись и на том, что Белград признает Грузию в границах ГССР.
Каков же смысл визита сербского президента в Тбилиси? Думается, этот дипломатический вояж в первую очередь важен, как символ сближения двух стран, выбравших стратегический курс на евроинтеграцию, но не довольных тем, как и в каких формах этот процесс продвигается. И Сербию, и Грузию Брюссель критикует за авторитарные, популистские поползновения, ставит в вину властям двух стран массовые протесты. В каком-то смысле Вучич для Грузии сегодня- некий аналог венгерского экс-премьера Виктора Орбана. Впрочем, есть нюанс, Венгрия уже входит в Евросоюз и в НАТО. Для Сербии же в приоритете ЕС, с НАТО по понятным причинам «все сложно». Конечно, особую роль в символическом плане играет и фактор Косова. Грузия даже во времена Михаила Саакашвили, будучи готовой помогать США и их союзникам в Ираке и в Афганистане, категорически отказывалась от признания субъектности бывшего сербского автономного края.
Впрочем, не символами едиными. Соглашение о свободной торговле дорабатывается, хотя имеются и определенные детали. Обсуждается и открытие сербского посольства в Тбилиси.
Таким образом, речь не идет о некоем повороте Сербии или Грузии против ЕС. Скорее, имеется попытка властей обеих стран усилить взаимную легитимность, расширить экономические связи и показать, что у них есть партнеры вне стандартной брюссельской рамки.
Сергей Маркедонов
«Следующая остановка — Даунинг-стрит, мистер Бернем?», - такой вопрос был задан кандидату от Лейбористской партии Энди Бернему, когда он прибыл в партийный штаб перед объявлением результатов дополнительных выборов в округе Мейкерфилд в Большом Манчестере. Бернем, мэр Большого Манчестера, не ответил.
Это были самые драматичные дополнительные выборы в новейшей британской истории – вероятный кандидат в премьер-министры мог их проиграть. И в этом случае переставал быть кандидатом, так как глава правительства должен быть депутатом.
Впрочем, к победе Бернема готовились. Bloomberg заранее успокоил рынки: советниками Бернема являются бывший главный экономист Банка Англии Энди Холдейн, бывший главный экономист Goldman Sachs Джим О'Нил, а также Кэрис Робертс, бывший исполнительный директор аналитического центра IPPR, которая ранее работала на Кира Стармера в канцелярии премьер-министра. То есть, несмотря на то что Бернем левее Стармера в партии, антирыночных мероприятий от его возможного премьерства ожидать не приходится.
Но у Бернема в округе был серьезный соперник – представитель правой Reform UK Роберт Кеньон. Предвыборные опросы показывали, что Бернем опережал его всего на несколько процентных пунктов. Более того, опросы показывали, что Бернем может выиграть в однотуровых выборах за счет раскола правого электората, часть которого поддерживала Ребекку Шеперд от еще более правой, чем Reform UK, партии Restore Britain. Так что если бы Бернем победил с небольшим разрывом, его результат был бы неубедительным.
В результате же Бернем добился яркой победы, получив 54,82% голосов – почти на 10 пунктов больше, чем его предшественник в 2024 году. У Кеньона – 34,51%, у Шеперд – 6,84%. Лейбористы смогли провести электоральную мобилизацию, подчеркивая значимость этих выборов для партии и британской демократии в целом. Явка достигла 58,75%. В 2024-м на всеобщих выборах (когда активность обычно выше) явка в этом округе составила лишь 52,5%.
Кроме того, лейбористы использовали старые комментарии Кеньона в соцсетях, оскорбительные в отношении женщин. Лидер Reform UK Найджел Фарадж решил не извиняться. В ответ телеведущая Кэрол Вордерман разослала письмо против Кеньона 6 тысячам избирательницам по всему избирательному округу.
Энди Бернем, празднуя победу, заявил, что у лейбористов есть «последний шанс на перемены», и «мы должны им воспользоваться». Впрочем, его рейтинг по стране перед выборами падал. По данным Ipsos, в июне 26% британцев положительно относятся к Бернему (-6 процентных пунктов с мая), 33% отрицательно (+9), что дает ему чистый рейтинг одобрения -7. Причиной падения может быть то, что изначально его оценивали как успешного мэра, а затем – как возможного лидера лейбористов, не слишком сильно отличающегося от Стармера.
Несмотря на это, Бернем остается самым популярным из нынешних политиков-лейбористов. В прямом противостоянии по вопросу о том, кто станет лучшим премьер-министром, Бернем по-прежнему опережает Стармера на 13 процентных пунктов. 25% считают, что Бернем был бы лучшим премьер-министром, 12% — что Стармер. Однако 50% британцев считают, что разницы не будет или ни один из них не станет лучшим премьер-министром, что на 11 процентных пунктов больше, чем в мае.
Однако особенность британской политики – непопулярность всех основных лидеров. После распада двухпартийной системы у всех них большие антирейтинги. К Стармеру 20% респондентов относятся положительно, 58% — отрицательно. 26% положительно относятся к Фараджу, 56% отрицательно. Рейтинги лидера Партии зеленых Зака Полански: 20% респондентов относятся положительно, 47% — отрицательно (причем у него сильная «понижательная» тенденция). 28% положительно оценивают лидера консерваторов Кеми Баденох, 40% отрицательно - и это лучший рейтинг ее популярности с момента избрания лидером консерваторов.
В этих условиях Бернем, действительно, представляется лучшим выбором для лейбористов. И после триумфа в Мейкерфилде его однопартийцы будут давить на Стармера с тем, чтобы он добровольно уступил свое место новоизбранному депутату.
Алексей Макаркин
Это были самые драматичные дополнительные выборы в новейшей британской истории – вероятный кандидат в премьер-министры мог их проиграть. И в этом случае переставал быть кандидатом, так как глава правительства должен быть депутатом.
Впрочем, к победе Бернема готовились. Bloomberg заранее успокоил рынки: советниками Бернема являются бывший главный экономист Банка Англии Энди Холдейн, бывший главный экономист Goldman Sachs Джим О'Нил, а также Кэрис Робертс, бывший исполнительный директор аналитического центра IPPR, которая ранее работала на Кира Стармера в канцелярии премьер-министра. То есть, несмотря на то что Бернем левее Стармера в партии, антирыночных мероприятий от его возможного премьерства ожидать не приходится.
Но у Бернема в округе был серьезный соперник – представитель правой Reform UK Роберт Кеньон. Предвыборные опросы показывали, что Бернем опережал его всего на несколько процентных пунктов. Более того, опросы показывали, что Бернем может выиграть в однотуровых выборах за счет раскола правого электората, часть которого поддерживала Ребекку Шеперд от еще более правой, чем Reform UK, партии Restore Britain. Так что если бы Бернем победил с небольшим разрывом, его результат был бы неубедительным.
В результате же Бернем добился яркой победы, получив 54,82% голосов – почти на 10 пунктов больше, чем его предшественник в 2024 году. У Кеньона – 34,51%, у Шеперд – 6,84%. Лейбористы смогли провести электоральную мобилизацию, подчеркивая значимость этих выборов для партии и британской демократии в целом. Явка достигла 58,75%. В 2024-м на всеобщих выборах (когда активность обычно выше) явка в этом округе составила лишь 52,5%.
Кроме того, лейбористы использовали старые комментарии Кеньона в соцсетях, оскорбительные в отношении женщин. Лидер Reform UK Найджел Фарадж решил не извиняться. В ответ телеведущая Кэрол Вордерман разослала письмо против Кеньона 6 тысячам избирательницам по всему избирательному округу.
Энди Бернем, празднуя победу, заявил, что у лейбористов есть «последний шанс на перемены», и «мы должны им воспользоваться». Впрочем, его рейтинг по стране перед выборами падал. По данным Ipsos, в июне 26% британцев положительно относятся к Бернему (-6 процентных пунктов с мая), 33% отрицательно (+9), что дает ему чистый рейтинг одобрения -7. Причиной падения может быть то, что изначально его оценивали как успешного мэра, а затем – как возможного лидера лейбористов, не слишком сильно отличающегося от Стармера.
Несмотря на это, Бернем остается самым популярным из нынешних политиков-лейбористов. В прямом противостоянии по вопросу о том, кто станет лучшим премьер-министром, Бернем по-прежнему опережает Стармера на 13 процентных пунктов. 25% считают, что Бернем был бы лучшим премьер-министром, 12% — что Стармер. Однако 50% британцев считают, что разницы не будет или ни один из них не станет лучшим премьер-министром, что на 11 процентных пунктов больше, чем в мае.
Однако особенность британской политики – непопулярность всех основных лидеров. После распада двухпартийной системы у всех них большие антирейтинги. К Стармеру 20% респондентов относятся положительно, 58% — отрицательно. 26% положительно относятся к Фараджу, 56% отрицательно. Рейтинги лидера Партии зеленых Зака Полански: 20% респондентов относятся положительно, 47% — отрицательно (причем у него сильная «понижательная» тенденция). 28% положительно оценивают лидера консерваторов Кеми Баденох, 40% отрицательно - и это лучший рейтинг ее популярности с момента избрания лидером консерваторов.
В этих условиях Бернем, действительно, представляется лучшим выбором для лейбористов. И после триумфа в Мейкерфилде его однопартийцы будут давить на Стармера с тем, чтобы он добровольно уступил свое место новоизбранному депутату.
Алексей Макаркин
В Южной Осетии новый премьер-министр. Им стал советник президента Алана Гаглоева Марат Камболов. Республиканский парламент единогласно одобрил его кандидатуру. В своей презентационной речи, произнесенной после утверждения в должности новый глава кабмина назвал главный, по его мнению, (которое, наверное, готова разделить большая часть населения Южной Осетии), вызов. «Тридцать лет назад в республике проживало около ста тысяч человек. Сегодня официально – более пятидесяти тысяч. Реально, как мы знаем, меньше. За жизнь одного поколения Южная Осетия потеряла почти половину своего населения», - резюмировал Камболов. Противодействие депопуляции, таким образом, становится одним из приоритетов его работы на посту премьер-министра.
Впрочем, кадровые изменения на республиканском Олимпе сопровождаются не только обсуждением приоритетов нового премьера. Особенно это касается грузинских социальных сетей. В них многие называют Камболова едва ли не преемником Гаглоева. В пользу этого вывода мобилизуются несколько аргументов. И его стремительное продвижение по республиканской властной лестнице (слишком быстро он перешел из советников в премьеры), и опыт работы в российских управленческих и академических структурах. Конечно же, обыгрывается и тема вхождения Южной Осетии в состав России.
Однако в погоне за сенсациями упускаются другие важные факты. Запрос на объединение частично признанной республики и РФ имеется не первый год. Притом он наличествует не только на элитном, но и на низовом уровне. Но до сих пор он не был реализован в силу множества причин, одна из которых- сохранение пространства для маневра в процессе «нормализации» с Грузией. Речь не идет, конечно же, о пересмотре решений 2008 года, а о возвращении к прерванному диалогу.
При этом отношения Москвы и Цхинвала, несмотря на очевидную диспропорцию в такой кооперации, имеют свою собственную логику, не связанную с грузинским направлением российской политики. Впереди – президентские выборы в Южной Осетии в 2027 году, а в активе- договоренности об углублении интеграционных связей. Успешная реализация соглашений- гарантия того, что выборы пройдут без эксцессов, хотя в прошлые годы они случались многократно. Скорее всего, приход Камболова связан с наведением порядка в хозяйстве республики. По итогам этой деятельности можно будет строить какие-то прогнозы. Пока что некие «финальные выводы» выглядят преждевременными.
Сергей Маркедонов
Впрочем, кадровые изменения на республиканском Олимпе сопровождаются не только обсуждением приоритетов нового премьера. Особенно это касается грузинских социальных сетей. В них многие называют Камболова едва ли не преемником Гаглоева. В пользу этого вывода мобилизуются несколько аргументов. И его стремительное продвижение по республиканской властной лестнице (слишком быстро он перешел из советников в премьеры), и опыт работы в российских управленческих и академических структурах. Конечно же, обыгрывается и тема вхождения Южной Осетии в состав России.
Однако в погоне за сенсациями упускаются другие важные факты. Запрос на объединение частично признанной республики и РФ имеется не первый год. Притом он наличествует не только на элитном, но и на низовом уровне. Но до сих пор он не был реализован в силу множества причин, одна из которых- сохранение пространства для маневра в процессе «нормализации» с Грузией. Речь не идет, конечно же, о пересмотре решений 2008 года, а о возвращении к прерванному диалогу.
При этом отношения Москвы и Цхинвала, несмотря на очевидную диспропорцию в такой кооперации, имеют свою собственную логику, не связанную с грузинским направлением российской политики. Впереди – президентские выборы в Южной Осетии в 2027 году, а в активе- договоренности об углублении интеграционных связей. Успешная реализация соглашений- гарантия того, что выборы пройдут без эксцессов, хотя в прошлые годы они случались многократно. Скорее всего, приход Камболова связан с наведением порядка в хозяйстве республики. По итогам этой деятельности можно будет строить какие-то прогнозы. Пока что некие «финальные выводы» выглядят преждевременными.
Сергей Маркедонов
Кто во что одет? Пока идет только первый акт потрясающего спектакля – Чемпионата мира-26, заглянем в костюмерную: кто одевает его актеров.
Львиную долю – 37 команд из 48 – забрали себе три гиганта от спортивной одежды: Adidas (14), Nike (12) и Puma (11). Собственно, только в их футболках щеголяли победители всех чемпионатов в XXI веке: 3 – в Adidas (Испания, Германия, Аргентина), 2 – в Nike (Бразилия и Франция), 1 - в Puma (Италия). И только в этих формах играют вся Европа (с одним исключением), Северная и Южная Америка. И в одной из них играет и неведомый пока будущий чемпион. Среди остальных 11 команд – в лучшем случае «середнячки».
Только еще одна фирма одевает более одной сборной. Это маленькая испанская Kelme – ее логотип в виде кошачьей лапки мы видим на футболках Боснии и Герцеговины (то самое единственное европейское исключение) и Иордании. А вот три вполне известных бренда имеют лишь по одному контракту каждый – британская UMBRO (ДР Конго), итальянская Kappa (Тунис) и американская Reebok (Панама) – последняя раньше много кого одевала (в т.ч. сборную России в далекие 1990-е), но последний раз ее логотип появлялся на чемпионатах мира аж в 1998г.
Есть еще шесть производителей, логотипы которых мы видим на чемпионате. Уже давно в форме от национального производителя Majid (по имени основателя Маджида Саедифара) играет сборная Ирана. Также национальныt производители одевают сборную Эквадора (Marathon) и Узбекистана (7SABER). Ну а оставшиеся три нашли поставщика зарубежом: в Германии (JAKO – сборная Ирака), США (Capelli – сборная Кабо Верде) и Колумбии (Saeta – сборная Гаити).
Да, чемпионат мира по футболу – это большая коммерция, и «засветить» на нем свой логотип – блестящая реклама. К тому же много лет после него миллионы мальчишек по всему миру будут бегать в футболках с фамилиями Месси (Adidas), Роналду (Puma) или Мбапе (Nike). А ну как к ним добавится в одночасье прославившийся 40-летний вратарь Кот д’Ивуара Возинья (Capelli), «насухо» отстоявший матч против грозной Испании? Вот за такие сенсации и такое мастерство мы и любим футбол – а форма и коммерция – это так…
Борис Макаренко
Львиную долю – 37 команд из 48 – забрали себе три гиганта от спортивной одежды: Adidas (14), Nike (12) и Puma (11). Собственно, только в их футболках щеголяли победители всех чемпионатов в XXI веке: 3 – в Adidas (Испания, Германия, Аргентина), 2 – в Nike (Бразилия и Франция), 1 - в Puma (Италия). И только в этих формах играют вся Европа (с одним исключением), Северная и Южная Америка. И в одной из них играет и неведомый пока будущий чемпион. Среди остальных 11 команд – в лучшем случае «середнячки».
Только еще одна фирма одевает более одной сборной. Это маленькая испанская Kelme – ее логотип в виде кошачьей лапки мы видим на футболках Боснии и Герцеговины (то самое единственное европейское исключение) и Иордании. А вот три вполне известных бренда имеют лишь по одному контракту каждый – британская UMBRO (ДР Конго), итальянская Kappa (Тунис) и американская Reebok (Панама) – последняя раньше много кого одевала (в т.ч. сборную России в далекие 1990-е), но последний раз ее логотип появлялся на чемпионатах мира аж в 1998г.
Есть еще шесть производителей, логотипы которых мы видим на чемпионате. Уже давно в форме от национального производителя Majid (по имени основателя Маджида Саедифара) играет сборная Ирана. Также национальныt производители одевают сборную Эквадора (Marathon) и Узбекистана (7SABER). Ну а оставшиеся три нашли поставщика зарубежом: в Германии (JAKO – сборная Ирака), США (Capelli – сборная Кабо Верде) и Колумбии (Saeta – сборная Гаити).
Да, чемпионат мира по футболу – это большая коммерция, и «засветить» на нем свой логотип – блестящая реклама. К тому же много лет после него миллионы мальчишек по всему миру будут бегать в футболках с фамилиями Месси (Adidas), Роналду (Puma) или Мбапе (Nike). А ну как к ним добавится в одночасье прославившийся 40-летний вратарь Кот д’Ивуара Возинья (Capelli), «насухо» отстоявший матч против грозной Испании? Вот за такие сенсации и такое мастерство мы и любим футбол – а форма и коммерция – это так…
Борис Макаренко
Три месседжа из Ирана.
Иранская властная система отличается такими особенностями как внутренний плюрализм различных исламских политических сил и непрозрачность механизма принятия ключевых решений рахбаром. Сейчас плюрализм сохраняется, а непрозрачность усиливается с учетом неясности вопроса о состоянии здоровья нынешнего рахбара Моджтабы Хаменеи и состава лиц, включенных в его ближайшее окружение. Поэтому любые серьезные сигналы из Ирана анализируются не менее тщательно, чем полвека назад расстановка членов Политбюро на Мавзолее.
Итак, первое сообщение – официальное заявление Моджтабы Хаменеи, как обычно, распространенное в письменной форме. В этом коротком документе есть несколько важных тезисов. Во-первых, почеркнуто, что в процессе переговоров «ответственные должностные лица» предприняли значительные усилия, с «искренней заботой и доброй волей». Тем самым рахбар фактически взял под защиту переговорщиков – спикера меджлиса Мохаммада-Багира Галибафа и главу МИДа Аббаса Арагчи – которых ультраконсерваторы обвиняют в предательстве.
Во-вторых, рахбар дает понять, что меморандум о взаимопонимании ему не нравится. Что неудивительно не только в связи с политическими соображениями, но и с личностным фактором. Любые компромиссы с США не могут понравиться Моджтабе, который во время войны потерял отца, жену и сестру и сам чудом избежал смерти.
В-третьих, он все же дал разрешение на подписание меморандума, но возложил всю ответственность на президента Масуда Пезешкиана, который, как глава Высшего совета национальной безопасности, взял ее на себя «от своего имени и от имени других членов совета». Подчеркнул, что Пезешкиан прямо заявил: «если американская сторона попытается выдвинуть чрезмерные требования, он им не подчинится». Тем самым возможная критика сосредотачивается на конкретной персоне. И еще раз отметил, что «переговоры, которые состоятся в будущем, не будут означать принятие позиции противника».
Кто стоит за текстом Моджтабы Хаменеи? Обратим внимание на то, что в марте его военным советником был назначен Мохсен Резаи, бывший командующий КСИР и в прошлом сослуживец Галибафа. Они считаются политическими союзниками, тогда как Галибаф и Пезеншкиан – конкуренты.
Второй месседж – заявление заместителя главы КСИР по политическим вопросам Сардара Джавани. Он подчеркнул: «Сохранение единства и национальных интересов должно быть приоритетом для всех, и любое решение должно приниматься с благоразумием и реализмом. Те, кто считает прекращение огня и переговоры изменой, на самом деле наносят вред национальным интересам, и враг использует подобные взгляды в своих целях». Касаясь вопроса переговоров, он сказал: «Переговоры и прекращение огня рациональны, когда они ведутся с позиции силы и достоинства и не означают капитуляцию».
По словам Джавани, «мудрый человек — это тот, кто, слушая, размышляя и обдумывая, правильно анализирует и понимает проблемы и принимает решения на этой основе», причем в нынешней ситуации «понимание может предотвратить заблуждения и отклонения от правильного пути и удержать общество на верном пути». Так что главный «политработник» КСИР прямо осудил ультраконсерваторов и призвал руководствоваться не эмоциями, а реализмом.
Третий месседж – редакционный материал агентства Mehr, которое считается близким к КСИР. Он озаглавлен «Текст соглашения превратился в кладбище предварительных условий Трампа». В нем подчеркивается, что Иран смог добиться многого по сравнению с изначальными требованиями США, «элементы позиции Ирана были приняты как общепринятая реальность». Причем обращается внимание не только на сущностные результаты (в вопросах обогащения урана внутри страны и статуса Ормузского пролива), но и на символические победы (в тексте содержатся принципиальные для Тегерана термины «Персидский залив» и «Исламская республика Иран»).
Таким образом, КСИР демонстрирует неприятие риторики ультраконсерваторов и склонность к «реализму» (это слово предусматривает компромиссы). Рахбара убедили согласиться. А если все пойдет не так, то виновный определен заранее – президент-реформист.
Алексей Макаркин
Иранская властная система отличается такими особенностями как внутренний плюрализм различных исламских политических сил и непрозрачность механизма принятия ключевых решений рахбаром. Сейчас плюрализм сохраняется, а непрозрачность усиливается с учетом неясности вопроса о состоянии здоровья нынешнего рахбара Моджтабы Хаменеи и состава лиц, включенных в его ближайшее окружение. Поэтому любые серьезные сигналы из Ирана анализируются не менее тщательно, чем полвека назад расстановка членов Политбюро на Мавзолее.
Итак, первое сообщение – официальное заявление Моджтабы Хаменеи, как обычно, распространенное в письменной форме. В этом коротком документе есть несколько важных тезисов. Во-первых, почеркнуто, что в процессе переговоров «ответственные должностные лица» предприняли значительные усилия, с «искренней заботой и доброй волей». Тем самым рахбар фактически взял под защиту переговорщиков – спикера меджлиса Мохаммада-Багира Галибафа и главу МИДа Аббаса Арагчи – которых ультраконсерваторы обвиняют в предательстве.
Во-вторых, рахбар дает понять, что меморандум о взаимопонимании ему не нравится. Что неудивительно не только в связи с политическими соображениями, но и с личностным фактором. Любые компромиссы с США не могут понравиться Моджтабе, который во время войны потерял отца, жену и сестру и сам чудом избежал смерти.
В-третьих, он все же дал разрешение на подписание меморандума, но возложил всю ответственность на президента Масуда Пезешкиана, который, как глава Высшего совета национальной безопасности, взял ее на себя «от своего имени и от имени других членов совета». Подчеркнул, что Пезешкиан прямо заявил: «если американская сторона попытается выдвинуть чрезмерные требования, он им не подчинится». Тем самым возможная критика сосредотачивается на конкретной персоне. И еще раз отметил, что «переговоры, которые состоятся в будущем, не будут означать принятие позиции противника».
Кто стоит за текстом Моджтабы Хаменеи? Обратим внимание на то, что в марте его военным советником был назначен Мохсен Резаи, бывший командующий КСИР и в прошлом сослуживец Галибафа. Они считаются политическими союзниками, тогда как Галибаф и Пезеншкиан – конкуренты.
Второй месседж – заявление заместителя главы КСИР по политическим вопросам Сардара Джавани. Он подчеркнул: «Сохранение единства и национальных интересов должно быть приоритетом для всех, и любое решение должно приниматься с благоразумием и реализмом. Те, кто считает прекращение огня и переговоры изменой, на самом деле наносят вред национальным интересам, и враг использует подобные взгляды в своих целях». Касаясь вопроса переговоров, он сказал: «Переговоры и прекращение огня рациональны, когда они ведутся с позиции силы и достоинства и не означают капитуляцию».
По словам Джавани, «мудрый человек — это тот, кто, слушая, размышляя и обдумывая, правильно анализирует и понимает проблемы и принимает решения на этой основе», причем в нынешней ситуации «понимание может предотвратить заблуждения и отклонения от правильного пути и удержать общество на верном пути». Так что главный «политработник» КСИР прямо осудил ультраконсерваторов и призвал руководствоваться не эмоциями, а реализмом.
Третий месседж – редакционный материал агентства Mehr, которое считается близким к КСИР. Он озаглавлен «Текст соглашения превратился в кладбище предварительных условий Трампа». В нем подчеркивается, что Иран смог добиться многого по сравнению с изначальными требованиями США, «элементы позиции Ирана были приняты как общепринятая реальность». Причем обращается внимание не только на сущностные результаты (в вопросах обогащения урана внутри страны и статуса Ормузского пролива), но и на символические победы (в тексте содержатся принципиальные для Тегерана термины «Персидский залив» и «Исламская республика Иран»).
Таким образом, КСИР демонстрирует неприятие риторики ультраконсерваторов и склонность к «реализму» (это слово предусматривает компромиссы). Рахбара убедили согласиться. А если все пойдет не так, то виновный определен заранее – президент-реформист.
Алексей Макаркин
Еще один исторический визит! Вслед за Кыргызстаном Таджикистан. Премьер-министр Грузии Ираклий Кобахидзе 19-20 июня посетил Душанбе. Это, как и в случае с Кыргызстаном, первый официальный визит на высшем уровне, за всю историю грузино-таджикских двусторонних отношений.
В совместном коммюнике визит Кобахидзе был представлен как открывающий «новую главу» во взаимодействии Тбилиси и Душанбе. Стороны заявили о намерении усилить политические контакты, межпарламентское взаимодействие, сотрудничество в экономике, торговле, инвестициях, транспорте, транзите и сельском хозяйстве.
По итогам переговоров было подписано 11 документов, включая соглашение о создании совместной межправительственной комиссии по экономическому сотрудничеству. Документы охватывают воздушное сообщение, сельское хозяйство, туризм, науку и образование, культуру, спорт, климатическую повестку и другие направления.
Для Тбилиси визит Кобахидзе - это часть общего курса по усилению роли Грузии, как связующего узла между Центральной Азией, Черным морем и европейскими рынками. Это особенно важно на фоне того, что отношения Грузии с ЕС остаются напряженными: Совет ЕС прямо указывает, что процесс вступления Грузии в ЕС фактически остановился в 2024 году, а дальнейшее движение зависит от изменения курса грузинских властей. Прежде всего, речь идет о кардинальном изменении отношений к оппозиции. Но правящая партия «Грузинская мечта» имеет другие планы. Ираклий Кобахидзе практически синхронно с душанбинским визитом заявил, что ослабление радикальной оппозиции открывает возможности для переформатирования всего политического поля страны.
Но и Для Душанбе Грузия представляет немалый интерес. В первую очередь, как потенциальный выход к Черному морю и далее к европейским рынкам. Таджикистан - внутриконтинентальная страна, поэтому любые маршруты, которые уменьшают зависимость от ограниченного числа направлений, имеют стратегическую ценность. Как отмечает ОЭСР (Организация экономического сотрудничества и развития), Таджикистан уже пытается усилить участие в Транскаспийском транспортном коридоре, но сталкивается с проблемами инфраструктуры, цифровизации таможни и пропускной способности границ.
Сегодня мы видим и попытки обеспечить отношения Грузии и Таджикистана серьезным экономическим базисом. Грузинский экспорт в Таджикистан в 2025 году достиг примерно $179,6 млн, причем основная часть пришлась на автомобили и транспортные средства. Это показывает, что торговля пока достаточно узкая по структуре, но имеет пространство для расширения, особенно если заработают авиационные, логистические и межправительственные механизмы.
Создание межправительственной комиссии, пожалуй, самый важный результат визита Кобахидзе. Такие комиссии обычно важны не сами по себе, а как механизм регулярного решения технических вопросов: таможня, маршруты, разрешения, авиационные частоты, бизнес-форумы, инвестиционные проекты.
Сергей Маркедонов
В совместном коммюнике визит Кобахидзе был представлен как открывающий «новую главу» во взаимодействии Тбилиси и Душанбе. Стороны заявили о намерении усилить политические контакты, межпарламентское взаимодействие, сотрудничество в экономике, торговле, инвестициях, транспорте, транзите и сельском хозяйстве.
По итогам переговоров было подписано 11 документов, включая соглашение о создании совместной межправительственной комиссии по экономическому сотрудничеству. Документы охватывают воздушное сообщение, сельское хозяйство, туризм, науку и образование, культуру, спорт, климатическую повестку и другие направления.
Для Тбилиси визит Кобахидзе - это часть общего курса по усилению роли Грузии, как связующего узла между Центральной Азией, Черным морем и европейскими рынками. Это особенно важно на фоне того, что отношения Грузии с ЕС остаются напряженными: Совет ЕС прямо указывает, что процесс вступления Грузии в ЕС фактически остановился в 2024 году, а дальнейшее движение зависит от изменения курса грузинских властей. Прежде всего, речь идет о кардинальном изменении отношений к оппозиции. Но правящая партия «Грузинская мечта» имеет другие планы. Ираклий Кобахидзе практически синхронно с душанбинским визитом заявил, что ослабление радикальной оппозиции открывает возможности для переформатирования всего политического поля страны.
Но и Для Душанбе Грузия представляет немалый интерес. В первую очередь, как потенциальный выход к Черному морю и далее к европейским рынкам. Таджикистан - внутриконтинентальная страна, поэтому любые маршруты, которые уменьшают зависимость от ограниченного числа направлений, имеют стратегическую ценность. Как отмечает ОЭСР (Организация экономического сотрудничества и развития), Таджикистан уже пытается усилить участие в Транскаспийском транспортном коридоре, но сталкивается с проблемами инфраструктуры, цифровизации таможни и пропускной способности границ.
Сегодня мы видим и попытки обеспечить отношения Грузии и Таджикистана серьезным экономическим базисом. Грузинский экспорт в Таджикистан в 2025 году достиг примерно $179,6 млн, причем основная часть пришлась на автомобили и транспортные средства. Это показывает, что торговля пока достаточно узкая по структуре, но имеет пространство для расширения, особенно если заработают авиационные, логистические и межправительственные механизмы.
Создание межправительственной комиссии, пожалуй, самый важный результат визита Кобахидзе. Такие комиссии обычно важны не сами по себе, а как механизм регулярного решения технических вопросов: таможня, маршруты, разрешения, авиационные частоты, бизнес-форумы, инвестиционные проекты.
Сергей Маркедонов
В Латинской Америке продолжается правый марш. Левым пока не удается его остановить.
В Перу второй тур президентских выборов состоялся 7 июня, но официальных результатов пока нет - подсчитаны 99,688% голосов. Подсчет голосов в Перу – дело кропотливое и долгое, к этому в стране уже привыкли. Но уже сейчас специалисты по электоральным процессам в Перу считают, что, несмотря на небольшой разрыв, победила Кейко Фухимори, дочь покойного экс-президента Альберто Фухимори, прошедшего путь от популярного демократически избранного лидера до коррумпированного авторитарного правителя. Он долгое время провел в тюрьме, из которой был освобожден тяжело больным незадолго до смерти.
Кейко Фухимори баллотировалась в президенты в четвертый раз. Каждый раз она выходила во второй тур и трижды немного проигрывала. В 2011 году она получила 48,55% голосов, в 2016-м – 49,88%, в 2021-м – 49,87%. Она побеждала в экономически развитых городах – Лиме, Кальяо, Трухильо. Но против нее традиционно существует мощная электоральная мобилизация в индейских районах. Также она проигрывает в южном городе Арекипе – втором по величине городе страны.
И вот сейчас победа – предварительно с 50,11% голосов. У ее соперника Роберто Санчеса – 49,89%. Таким образом судьбу выборов снова решили несколько десятых процента, но в пользу Фухимори. Что повлияло на позицию избирателей? Возможно, попытка переворота, предпринятая избранным в 2021 году левым президентом Педро Кастильо, любимце избирателей-крестьян. Эти события сильно напугали средний класс.
Сейчас Санчес, бывший министр в правительстве Кастильо, привлекая на свою сторону электорат экс-президента, обещал освободить его из тюрьмы, стал носить шляпу Чота (хорошо узнаваемый атрибут Кастильо). Смог мобилизовать его сторонников, но связал себя с перспективой нестабильности, которую средний класс всегда боится. И чаша весов качнулась в пользу Фухимори – тем более, что она подчеркивает свою приверженность демократии и обещает проводить рациональную экономическую политику.
Еще один фактор стабильности – в Перу Конгресс может легко объявить импичмент главе государства (за последний год так были уволены два президента). Но у партии Кейко Фухимори блокирующий пакет в Сенате (больше трети мест), что делает ее смещение куда менее вероятным.
А в Колумбии во втором туре, прошедшем 21 июня, голоса подсчитали быстро. В первом туре, который прошел 31 мая, относительное большинство получил крайне правый кандидат Абелардо де ла Эсприэлья с 43,7% голосов, тогда как левый Иван Сепеда получил лишь 40,9%. Если левые избиратели изначально были консолидированы вокруг Сепеды, то правоцентристский электорат перетек от более умеренного, чем де ла Эсприэлья, правого кандидата - Паломы Валенсии – к самому правому. Валенсия в результате получила 6,9% голосов, которые во втором туре в основном достались де ла Эсприэлье.
Казалось, что результат второго тура предрешен. Но в межтуровый период левые провели мощную электоральную мобилизацию, обвиняя победителя первого тура в фашизме. Ее возглавил политический союзник Сепеды, уходящий президент Густаво Петро, прямо сравнивший де ла Эсприэлью с Гитлером. Дело дошло до того, что президент был отстранен от должности до 21 июня из-за его возможного незаконного участия в политической агитации. Но это лишь позволило ему агитировать за Сепеду, не оглядываясь на ограничения, связанные с должностью.
В результате явка во втором туре выросла с 57,89% до 63,59%. Но де ла Эсприэлья все равно победил, хотя и с небольшим отрывом – 49,66% к 48,7%. Петро в отчаянии обвинил Израиль во взломе избирательного программного обеспечения с целью подыгрыша де ла Эсприэлье. Теперь предстоит тщательная проверка голосов (это стандартная процедура), но она еще ни разу не приводила к пересмотру первоначальных результатов.
Таким образом политическая биполяризация сейчас дает больше шансов правым, за которых голосует средний класс, ратующий за порядок и безопасность, эффективную борьбу с преступностью. И «проваливается» политический центр, зажатый между двумя идеологически отчетливыми полюсами.
Алексей Макаркин
В Перу второй тур президентских выборов состоялся 7 июня, но официальных результатов пока нет - подсчитаны 99,688% голосов. Подсчет голосов в Перу – дело кропотливое и долгое, к этому в стране уже привыкли. Но уже сейчас специалисты по электоральным процессам в Перу считают, что, несмотря на небольшой разрыв, победила Кейко Фухимори, дочь покойного экс-президента Альберто Фухимори, прошедшего путь от популярного демократически избранного лидера до коррумпированного авторитарного правителя. Он долгое время провел в тюрьме, из которой был освобожден тяжело больным незадолго до смерти.
Кейко Фухимори баллотировалась в президенты в четвертый раз. Каждый раз она выходила во второй тур и трижды немного проигрывала. В 2011 году она получила 48,55% голосов, в 2016-м – 49,88%, в 2021-м – 49,87%. Она побеждала в экономически развитых городах – Лиме, Кальяо, Трухильо. Но против нее традиционно существует мощная электоральная мобилизация в индейских районах. Также она проигрывает в южном городе Арекипе – втором по величине городе страны.
И вот сейчас победа – предварительно с 50,11% голосов. У ее соперника Роберто Санчеса – 49,89%. Таким образом судьбу выборов снова решили несколько десятых процента, но в пользу Фухимори. Что повлияло на позицию избирателей? Возможно, попытка переворота, предпринятая избранным в 2021 году левым президентом Педро Кастильо, любимце избирателей-крестьян. Эти события сильно напугали средний класс.
Сейчас Санчес, бывший министр в правительстве Кастильо, привлекая на свою сторону электорат экс-президента, обещал освободить его из тюрьмы, стал носить шляпу Чота (хорошо узнаваемый атрибут Кастильо). Смог мобилизовать его сторонников, но связал себя с перспективой нестабильности, которую средний класс всегда боится. И чаша весов качнулась в пользу Фухимори – тем более, что она подчеркивает свою приверженность демократии и обещает проводить рациональную экономическую политику.
Еще один фактор стабильности – в Перу Конгресс может легко объявить импичмент главе государства (за последний год так были уволены два президента). Но у партии Кейко Фухимори блокирующий пакет в Сенате (больше трети мест), что делает ее смещение куда менее вероятным.
А в Колумбии во втором туре, прошедшем 21 июня, голоса подсчитали быстро. В первом туре, который прошел 31 мая, относительное большинство получил крайне правый кандидат Абелардо де ла Эсприэлья с 43,7% голосов, тогда как левый Иван Сепеда получил лишь 40,9%. Если левые избиратели изначально были консолидированы вокруг Сепеды, то правоцентристский электорат перетек от более умеренного, чем де ла Эсприэлья, правого кандидата - Паломы Валенсии – к самому правому. Валенсия в результате получила 6,9% голосов, которые во втором туре в основном достались де ла Эсприэлье.
Казалось, что результат второго тура предрешен. Но в межтуровый период левые провели мощную электоральную мобилизацию, обвиняя победителя первого тура в фашизме. Ее возглавил политический союзник Сепеды, уходящий президент Густаво Петро, прямо сравнивший де ла Эсприэлью с Гитлером. Дело дошло до того, что президент был отстранен от должности до 21 июня из-за его возможного незаконного участия в политической агитации. Но это лишь позволило ему агитировать за Сепеду, не оглядываясь на ограничения, связанные с должностью.
В результате явка во втором туре выросла с 57,89% до 63,59%. Но де ла Эсприэлья все равно победил, хотя и с небольшим отрывом – 49,66% к 48,7%. Петро в отчаянии обвинил Израиль во взломе избирательного программного обеспечения с целью подыгрыша де ла Эсприэлье. Теперь предстоит тщательная проверка голосов (это стандартная процедура), но она еще ни разу не приводила к пересмотру первоначальных результатов.
Таким образом политическая биполяризация сейчас дает больше шансов правым, за которых голосует средний класс, ратующий за порядок и безопасность, эффективную борьбу с преступностью. И «проваливается» политический центр, зажатый между двумя идеологически отчетливыми полюсами.
Алексей Макаркин
Президент Туркменистана Сердар Бердымухамедов 22 июня посетил Азербайджан с государственным визитом. Поездка была чрезвычайно насыщенной. Встречи, переговоры в узком и в широком составе. Состоялась официальная церемония передачи Туркменистану нефтяного танкера «Достлуг», построенного азербайджанскими специалистами на Бакинском судостроительном заводе.
Впрочем, не следует сводить важный госвизит к подаркам и церемониям. В западных медиа и оппозиционных социальных сетях отношения Баку и Ашхабада подаются, как некие связи «родственных режимов». Но такая оценка выглядит заведомым упрощенчеством. После распада СССР Азербайджан и Туркменистан прошли через непростую историю двусторонних отношений. Она включала и споры вокруг месторождений (Кяпаз/Сердар, Азери-Чираг-Гюнешли), и «заморозки» дипломатических контактов.
Перелом начался постепенно: в 2017 году стороны подписали декларацию о стратегическом партнерстве, а в 2021 году договорились о совместной разработке спорного месторождения, переименованного в «Достлуг» / «Дружба». Это фактически превратило главный символ конфликта в символ компромисса.
Сегодня Баку и Ашхабад пытаются закрепить связку Туркменистан - Азербайджан как каспийский мост между Центральной Азией, Южным Кавказом, Турцией и Европой. В заявлениях лидеров двух стран энергетика названа среди приоритетов, Значение визита и «в политической экономии»: Туркменистан ищет диверсификацию газового экспорта, а маршрут через Каспий, Азербайджан и Турцию остается одним из потенциальных вариантов.
Ильхам Алиев назвал «историческим» шагом поддержку Туркменистана в вопросе полноправного участия Азербайджана в консультативном формате глав государств Центральной Азии. Туркменистан в 2026 году принимает председательство в этом формате. Поэтому визит важен не только для Баку и Ашхабада, но и для новой региональной архитектуры, где Южный Кавказ все теснее связывается с Центральной Азией. Тем более и официальный Тбилиси наращивает контакты со «среднеазиатской пятеркой».
Сергей Маркедонов
Впрочем, не следует сводить важный госвизит к подаркам и церемониям. В западных медиа и оппозиционных социальных сетях отношения Баку и Ашхабада подаются, как некие связи «родственных режимов». Но такая оценка выглядит заведомым упрощенчеством. После распада СССР Азербайджан и Туркменистан прошли через непростую историю двусторонних отношений. Она включала и споры вокруг месторождений (Кяпаз/Сердар, Азери-Чираг-Гюнешли), и «заморозки» дипломатических контактов.
Перелом начался постепенно: в 2017 году стороны подписали декларацию о стратегическом партнерстве, а в 2021 году договорились о совместной разработке спорного месторождения, переименованного в «Достлуг» / «Дружба». Это фактически превратило главный символ конфликта в символ компромисса.
Сегодня Баку и Ашхабад пытаются закрепить связку Туркменистан - Азербайджан как каспийский мост между Центральной Азией, Южным Кавказом, Турцией и Европой. В заявлениях лидеров двух стран энергетика названа среди приоритетов, Значение визита и «в политической экономии»: Туркменистан ищет диверсификацию газового экспорта, а маршрут через Каспий, Азербайджан и Турцию остается одним из потенциальных вариантов.
Ильхам Алиев назвал «историческим» шагом поддержку Туркменистана в вопросе полноправного участия Азербайджана в консультативном формате глав государств Центральной Азии. Туркменистан в 2026 году принимает председательство в этом формате. Поэтому визит важен не только для Баку и Ашхабада, но и для новой региональной архитектуры, где Южный Кавказ все теснее связывается с Центральной Азией. Тем более и официальный Тбилиси наращивает контакты со «среднеазиатской пятеркой».
Сергей Маркедонов
Сэр Кир Стармер стал пятым подряд премьер-министром Великобритании, который не смог пробыть на своем посту даже одного полного срока.
До него были четыре консервативных недолговременных премьера - Тереза Мэй, Борис Джонсон, Лиз Трасс и Риши Сунак. Теперь и лейбористское правительство продемонстрировало свою неустойчивость – причем об отставке Стармера заговорили еще в прошлом году, но «добило» премьера поражение на местных выборах в нынешнем. Впереди кабинет только что избранного депутатом бывшего мэра Большого Манчестера Энди Бернема – но и ему успех совершенно не гарантирован.
Бернем только что разгромил в округе кандидата от партии Reform UK, что придало лейбористам оптимизм. Но одно дело электоральная победа (причем локальная), а совсем другое – премьерство. У Джонсона был еще более масштабный успех, когда он привел консерваторов к победе на выборах 2019 года, когда на их сторону перешли «синие воротнички» с промышленного севера. А затем наступило сильное разочарование.
В чем дело? Только ли в личностях сменяющих друг друга глав правительств? На самом деле, проблема существенно глубже и носит системный характер.
В послевоенной Британии было два мощных ответа на политико-экономические вызовы. Первый – строительство социального государства первым послевоенным правительством Клемента Эттли. Общественный запрос на создание такого государства был столь велик, что британцы провалили на выборах 1945 года Уинстона Черчилля, который был уверен в своем успехе, назначив голосование сразу после капитуляции нацистской Германии. Но избиратели не верили, что консерваторы способны на масштабные социальные реформы – и отказали на тот момент в доверии премьеру – военному лидеру.
При Эттли прошла национализация угольной, металлургической, газовой отраслей, энергетики, железных дорог, а также Банка Англии. Создана Национальная служба здравоохранения (помните популярный в СССР роман Арчибальда Кронина «Цитадель» - о печальном состоянии медицины в британской провинции – он сыграл немалую роль в агитации за создание доступной для широких слоев населения системы здравоохранения). Введено бесплатное среднее образование. Принят масштабный пенсионный закон. Реализован проект массового жилищного строительства.
Когда в 1951 году к власти вернулись тори, они уже не могли демонтировать социальное государство. Более того, в Консервативной партии вскоре возобладал социальный либерализм – так что она адаптировалась к новым реалиям. Кризис 1970-х годов привел к необходимости перемен - и Маргарет Тэтчер предложила альтернативный курс. Частичная приватизация, снижение налогов, всемерное поощрение частной инициативы, создание широких возможностей для рабочих зарабатывать и пополнять ряды среднего класса. Тэтчеризм дал сильный импульс «застоявшейся» британской экономике, но в то же время усилил расслоение в обществе, которое смягчал уже социал-либеральный курс лейбориста Тони Блэра.
И вот сейчас новые вызовы. Последствия финансово-экономического кризиса 2008 года, которые ударили по среднему классу. Экономический застой – Лиз Трасс для борьбы с ним пыталась ввести новую версию тэтчеризма, но провалилась в считанные дни. Проблема миграции и связанные с ней темы безопасности и идентичности. «Брэксит» стал эмоциональной реакцией на эти вызовы, но, в конечном счете, паллиативом, который не смог решить ни одной проблемы, а некоторые и усугубил.
Удастся ли найти эффективный ответ на эти вызовы Бернему с его «манчестерским» опытом – попыткой совместить запрос на справедливость (он в современной Британии не только левый, но и свойственен немалой части сторонников Reform UK) с рыночной экономикой. На уровне мегаполиса он добился некоторых успехов, но управление городом (даже крупным) и страной – это две большие разницы. Но пока ответ не будет найден, чехарда премьеров может продолжаться. А после следующих выборов Британию, как один из вариантов, может ждать неустойчивая правительственная коалиция в условиях эрозии двухпартийной системы. А таким коалициям проводить любые реформы куда сложнее.
Алексей Макаркин
До него были четыре консервативных недолговременных премьера - Тереза Мэй, Борис Джонсон, Лиз Трасс и Риши Сунак. Теперь и лейбористское правительство продемонстрировало свою неустойчивость – причем об отставке Стармера заговорили еще в прошлом году, но «добило» премьера поражение на местных выборах в нынешнем. Впереди кабинет только что избранного депутатом бывшего мэра Большого Манчестера Энди Бернема – но и ему успех совершенно не гарантирован.
Бернем только что разгромил в округе кандидата от партии Reform UK, что придало лейбористам оптимизм. Но одно дело электоральная победа (причем локальная), а совсем другое – премьерство. У Джонсона был еще более масштабный успех, когда он привел консерваторов к победе на выборах 2019 года, когда на их сторону перешли «синие воротнички» с промышленного севера. А затем наступило сильное разочарование.
В чем дело? Только ли в личностях сменяющих друг друга глав правительств? На самом деле, проблема существенно глубже и носит системный характер.
В послевоенной Британии было два мощных ответа на политико-экономические вызовы. Первый – строительство социального государства первым послевоенным правительством Клемента Эттли. Общественный запрос на создание такого государства был столь велик, что британцы провалили на выборах 1945 года Уинстона Черчилля, который был уверен в своем успехе, назначив голосование сразу после капитуляции нацистской Германии. Но избиратели не верили, что консерваторы способны на масштабные социальные реформы – и отказали на тот момент в доверии премьеру – военному лидеру.
При Эттли прошла национализация угольной, металлургической, газовой отраслей, энергетики, железных дорог, а также Банка Англии. Создана Национальная служба здравоохранения (помните популярный в СССР роман Арчибальда Кронина «Цитадель» - о печальном состоянии медицины в британской провинции – он сыграл немалую роль в агитации за создание доступной для широких слоев населения системы здравоохранения). Введено бесплатное среднее образование. Принят масштабный пенсионный закон. Реализован проект массового жилищного строительства.
Когда в 1951 году к власти вернулись тори, они уже не могли демонтировать социальное государство. Более того, в Консервативной партии вскоре возобладал социальный либерализм – так что она адаптировалась к новым реалиям. Кризис 1970-х годов привел к необходимости перемен - и Маргарет Тэтчер предложила альтернативный курс. Частичная приватизация, снижение налогов, всемерное поощрение частной инициативы, создание широких возможностей для рабочих зарабатывать и пополнять ряды среднего класса. Тэтчеризм дал сильный импульс «застоявшейся» британской экономике, но в то же время усилил расслоение в обществе, которое смягчал уже социал-либеральный курс лейбориста Тони Блэра.
И вот сейчас новые вызовы. Последствия финансово-экономического кризиса 2008 года, которые ударили по среднему классу. Экономический застой – Лиз Трасс для борьбы с ним пыталась ввести новую версию тэтчеризма, но провалилась в считанные дни. Проблема миграции и связанные с ней темы безопасности и идентичности. «Брэксит» стал эмоциональной реакцией на эти вызовы, но, в конечном счете, паллиативом, который не смог решить ни одной проблемы, а некоторые и усугубил.
Удастся ли найти эффективный ответ на эти вызовы Бернему с его «манчестерским» опытом – попыткой совместить запрос на справедливость (он в современной Британии не только левый, но и свойственен немалой части сторонников Reform UK) с рыночной экономикой. На уровне мегаполиса он добился некоторых успехов, но управление городом (даже крупным) и страной – это две большие разницы. Но пока ответ не будет найден, чехарда премьеров может продолжаться. А после следующих выборов Британию, как один из вариантов, может ждать неустойчивая правительственная коалиция в условиях эрозии двухпартийной системы. А таким коалициям проводить любые реформы куда сложнее.
Алексей Макаркин
Возможное вхождение Южной Осетии в состав России- тема не новая. Но в июне 2026 года вопрос об объединении Южной Осетии и РФ (а в Грузии говорят о поглощении «бывшей Юго-Осетинской автономной области») снова встал в актуальную информационную повестку. Триггером для этих дискуссий стали кадровые перемены на политическом Олимпе частично признанной республики.
Алан Гаглоев, президент Южной Осетии, победивший на выборах 2022 года, заявил о досрочном сложении своих полномочий и переходе на работу в администрацию президента России. Временно исполнять его обязанности будет недавно утвержденный в республиканском парламенте премьер Мурат Камболов. Мы уже писали ранее о том, что свою карьеру он выстраивал не в Южной Осетии, а в России. И многими воспринимается, как «варяг». Тактика, к слову сказать, не новая. В Цхинвале и прежде работали выходцы не из местного политикума, этнические осетины, выросшие за пределами своей исторической родины или даже русские, воспринимавшиеся, как приглашенные «технократы».
Но с Камболовым другая история. Скорее всего, он пойдет на досрочные президентские выборы. И на сегодня его шансы на избрание выглядят предпочтительнее. Здесь стоит обратить внимание на то, что недавно подписанный Договор об углублении союзнического взаимодействия между Россией и Южной Осетией снимает десятилетний ценз оседлости для работы на государственной и муниципальной службе для граждан обеих стран. Впрочем, это далеко не первый шаг на пути к глубокой интеграции. Взять хотя бы Соглашение о порядке вхождения отдельных подразделений югоосетинских вооруженных сил в состав российской армии от 31 марта 2017 года. Вообще по сравнению с Абхазией Южная Осетия намного глубже завязана на российскую управленческую и оборонную систему. Цхинвал в гораздо большей степени готов к углублению интеграционных связей с Москвой вплоть до вхождения в состав Российской Федерации. И это мы еще не разбирали два «статусных референдума» 1992 и 2006 гг. Между тем, готовились и другие. И объединение казалось близким, буквально на расстоянии вытянутой руки.
Пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков на XII Международном научно-экспертном форуме «Примаковские чтения», отвечая на вопрос о перспективах объединения Южной Осетии и России, заявил, что кадровые перемены в Цхинвале с этим процессом не связаны. И действительно, на этом пути имеются ограничения. И связаны они не с желаниями югоосетинского общества. Вряд ли Москве интересно накалять отношения с Грузией. Между тем, гипнотические объединение могло бы усилить позиции противников «Грузинской мечты». Да, нынешние грузинские власти не пророссийские. Но они, по крайней мере, занимают взвешенную и прагматичную позицию, чего не скажешь о «коллективном Саакашвили».
Таким образом, выбор на самом деле не двухцветный – полное объединение или отказ от поддержки Москвой Цхинвала. Интеграционные РФ и Южной Осетии связи можно углублять, а качество управления частично признанной республикой, как и контроля над «освоением» финансовым средств – повышать. Не принимая некое «финальное» статусное решение.
Сергей Маркедонов
Алан Гаглоев, президент Южной Осетии, победивший на выборах 2022 года, заявил о досрочном сложении своих полномочий и переходе на работу в администрацию президента России. Временно исполнять его обязанности будет недавно утвержденный в республиканском парламенте премьер Мурат Камболов. Мы уже писали ранее о том, что свою карьеру он выстраивал не в Южной Осетии, а в России. И многими воспринимается, как «варяг». Тактика, к слову сказать, не новая. В Цхинвале и прежде работали выходцы не из местного политикума, этнические осетины, выросшие за пределами своей исторической родины или даже русские, воспринимавшиеся, как приглашенные «технократы».
Но с Камболовым другая история. Скорее всего, он пойдет на досрочные президентские выборы. И на сегодня его шансы на избрание выглядят предпочтительнее. Здесь стоит обратить внимание на то, что недавно подписанный Договор об углублении союзнического взаимодействия между Россией и Южной Осетией снимает десятилетний ценз оседлости для работы на государственной и муниципальной службе для граждан обеих стран. Впрочем, это далеко не первый шаг на пути к глубокой интеграции. Взять хотя бы Соглашение о порядке вхождения отдельных подразделений югоосетинских вооруженных сил в состав российской армии от 31 марта 2017 года. Вообще по сравнению с Абхазией Южная Осетия намного глубже завязана на российскую управленческую и оборонную систему. Цхинвал в гораздо большей степени готов к углублению интеграционных связей с Москвой вплоть до вхождения в состав Российской Федерации. И это мы еще не разбирали два «статусных референдума» 1992 и 2006 гг. Между тем, готовились и другие. И объединение казалось близким, буквально на расстоянии вытянутой руки.
Пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков на XII Международном научно-экспертном форуме «Примаковские чтения», отвечая на вопрос о перспективах объединения Южной Осетии и России, заявил, что кадровые перемены в Цхинвале с этим процессом не связаны. И действительно, на этом пути имеются ограничения. И связаны они не с желаниями югоосетинского общества. Вряд ли Москве интересно накалять отношения с Грузией. Между тем, гипнотические объединение могло бы усилить позиции противников «Грузинской мечты». Да, нынешние грузинские власти не пророссийские. Но они, по крайней мере, занимают взвешенную и прагматичную позицию, чего не скажешь о «коллективном Саакашвили».
Таким образом, выбор на самом деле не двухцветный – полное объединение или отказ от поддержки Москвой Цхинвала. Интеграционные РФ и Южной Осетии связи можно углублять, а качество управления частично признанной республикой, как и контроля над «освоением» финансовым средств – повышать. Не принимая некое «финальное» статусное решение.
Сергей Маркедонов
В США объявлена забастовка. Объявил ее президент Дональд Трамп.
В среду Трамп отменил церемонию подписания двухпартийного законопроекта о жилищном строительстве («Дорога к жилью XXI века» - 21st Century ROAD to Housing Act), заявив, что не подпишет его до тех пор, пока Сенат не примет закон о защите права голоса американских избирателей (SAVE America Act – «Спасите Америку», как его называет президент). Законопроект был принят подавляющим большинством голосов: в Палате представителей — 358 против 32, в Сенате — 85 против 5. Этот популярный документ, стимулирующий строительство муниципального дешевого жилья, внесли сенаторы, демократка Элизабет Уоррен (от штата Массачусетс) и республиканец Тим Скотт (от Южной Каролины).
Для Трампа понятие двухпартийности в законотворческом процессе носит негативный характер - по мнению трампистов, это объединение «радикальных левых» демократов и «республиканцев только по имени» (Republican In Name Only, RINO). Но важная часть электората Трампа (как и немалого числа сенаторов-республиканцев) – это «синие воротники», заинтересованные в дешевом жилье. Так что Трамп не возражал против этого законопроекта.
Отказ подписать законопроект – это еще не вето. Если Трамп официально не наложит на законопроект вето в течение 10 дней, то он автоматически вступает в силу без президентской подписи. Сенаторы-республиканцы рассчитывают на такой исход (преодолевать вето – идти на конфликт с президентом – они явно не хотят), но все равно шокированы. Они ожидали эффектной церемонии, демонстрирующей, что президент, представляющий их партию, заботится о народных интересах. Такая церемония была бы полезна перед промежуточными выборами в ноябре. А теперь пиаровский эффект будет смазан.
История с отказом подписать популярный законопроект – не единственный пример президентской забастовки. За неделю до этого он приказал своему кандидату на пост директора Национальной разведки Джею Клейтону не являться на слушания в Сенате по утверждению его кандидатуры. Клейтон должен сменить и.о. шефа разведки Билла Пулте, который совмещает эту должность с постом главы Федерального агентства по финансированию жилищного строительства. Как демократы, так и многие республиканцы считают Пулте некомпетентным для этой должности.
Выдвижение кандидатуры Клейтона – федерального прокурора по Южному округу Нью-Йорка – понравилось сенаторам-республиканцам, и ее прохождение было гарантированным. Но в последнюю минуту Трамп приостановил процесс, потребовав гарантированного утверждения преемника Клейтона, Джеймса Макдональда (своего бывшего адвоката). У сенаторов от соответствующего штата есть право блокировки кандидатуры, и демократы могут им воспользоваться.
Но, похоже, что и здесь свою роль сыграло недовольство Трампа тем, что SAVE America Act завяз в Конгрессе. А также Трамп хочет дать время Пулте провести очередную «чистку» в Нацразведке. Талси Габбард уволила 500 человек - или около 30% сотрудников, что с точки зрения Трампа, недостаточно. Пулте уже продолжил увольнения – так что когда (и если) Клейтона утвердят, ему может быть нечем руководить.
Трампу политически важно принять SAVE America Act как можно скорее, до ноябрьских выборов – этот законопроект требует от граждан предъявлять документальное подтверждение гражданства при регистрации для голосования и удостоверение личности с фотографией при голосовании. Часть демократического электората с его помощью может быть «отсечена» от участия в выборах. Но законопроект не пользуется единодушной поддержкой внутри республиканской фракции Сената и ему явно не хватает 60 голосов сенаторов, необходимых для преодоления обструкции со стороны демократов.
Сейчас у спикера Палаты представителей Майка Джонсона есть идея включить положения SAVE America Act в новый бюджетный законопроект, для которого в Сенате не действует правило 60 голосов. Но не факт, что все республиканцы поддержат такую «обходную» процедуру, понимая, что она в будущем, когда большинство перейдет к демократам, может быть использована против них. А без консолидации партии она невозможна.
Алексей Макаркин
В среду Трамп отменил церемонию подписания двухпартийного законопроекта о жилищном строительстве («Дорога к жилью XXI века» - 21st Century ROAD to Housing Act), заявив, что не подпишет его до тех пор, пока Сенат не примет закон о защите права голоса американских избирателей (SAVE America Act – «Спасите Америку», как его называет президент). Законопроект был принят подавляющим большинством голосов: в Палате представителей — 358 против 32, в Сенате — 85 против 5. Этот популярный документ, стимулирующий строительство муниципального дешевого жилья, внесли сенаторы, демократка Элизабет Уоррен (от штата Массачусетс) и республиканец Тим Скотт (от Южной Каролины).
Для Трампа понятие двухпартийности в законотворческом процессе носит негативный характер - по мнению трампистов, это объединение «радикальных левых» демократов и «республиканцев только по имени» (Republican In Name Only, RINO). Но важная часть электората Трампа (как и немалого числа сенаторов-республиканцев) – это «синие воротники», заинтересованные в дешевом жилье. Так что Трамп не возражал против этого законопроекта.
Отказ подписать законопроект – это еще не вето. Если Трамп официально не наложит на законопроект вето в течение 10 дней, то он автоматически вступает в силу без президентской подписи. Сенаторы-республиканцы рассчитывают на такой исход (преодолевать вето – идти на конфликт с президентом – они явно не хотят), но все равно шокированы. Они ожидали эффектной церемонии, демонстрирующей, что президент, представляющий их партию, заботится о народных интересах. Такая церемония была бы полезна перед промежуточными выборами в ноябре. А теперь пиаровский эффект будет смазан.
История с отказом подписать популярный законопроект – не единственный пример президентской забастовки. За неделю до этого он приказал своему кандидату на пост директора Национальной разведки Джею Клейтону не являться на слушания в Сенате по утверждению его кандидатуры. Клейтон должен сменить и.о. шефа разведки Билла Пулте, который совмещает эту должность с постом главы Федерального агентства по финансированию жилищного строительства. Как демократы, так и многие республиканцы считают Пулте некомпетентным для этой должности.
Выдвижение кандидатуры Клейтона – федерального прокурора по Южному округу Нью-Йорка – понравилось сенаторам-республиканцам, и ее прохождение было гарантированным. Но в последнюю минуту Трамп приостановил процесс, потребовав гарантированного утверждения преемника Клейтона, Джеймса Макдональда (своего бывшего адвоката). У сенаторов от соответствующего штата есть право блокировки кандидатуры, и демократы могут им воспользоваться.
Но, похоже, что и здесь свою роль сыграло недовольство Трампа тем, что SAVE America Act завяз в Конгрессе. А также Трамп хочет дать время Пулте провести очередную «чистку» в Нацразведке. Талси Габбард уволила 500 человек - или около 30% сотрудников, что с точки зрения Трампа, недостаточно. Пулте уже продолжил увольнения – так что когда (и если) Клейтона утвердят, ему может быть нечем руководить.
Трампу политически важно принять SAVE America Act как можно скорее, до ноябрьских выборов – этот законопроект требует от граждан предъявлять документальное подтверждение гражданства при регистрации для голосования и удостоверение личности с фотографией при голосовании. Часть демократического электората с его помощью может быть «отсечена» от участия в выборах. Но законопроект не пользуется единодушной поддержкой внутри республиканской фракции Сената и ему явно не хватает 60 голосов сенаторов, необходимых для преодоления обструкции со стороны демократов.
Сейчас у спикера Палаты представителей Майка Джонсона есть идея включить положения SAVE America Act в новый бюджетный законопроект, для которого в Сенате не действует правило 60 голосов. Но не факт, что все республиканцы поддержат такую «обходную» процедуру, понимая, что она в будущем, когда большинство перейдет к демократам, может быть использована против них. А без консолидации партии она невозможна.
Алексей Макаркин
Министр иностранных дел Израиля Гидеон Моше Саар (занимает этот пост с ноября 2024 года) внес на заседание правительства проект решения об официальном признании геноцида армян в Османской империи. Его инициатива подается как «моральный и исторический долг» Еврейского государства. В последнее воскресенье июня израильский кабмин поддержал представленный драфт резолюции!
Вопрос об официальном признании геноцида армян в начале ХХ века обсуждается в Израиле уже не один год. Но в последнее время дискуссия заметно актуализировалась. В сентябре прошлого года премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху во время интервью с известным американским бизнесменом и подкастером Патриком Бет-Дэвидом на вопрос интервьюера о том, почему ранее ни один глава кабмина Еврейского государства не признавал массовую гибель армян, греков и ассирийцев в Османской империи геноцидом, он решительно ответил: «Да, я только что это сделал. Точка!»
Но одно дело интервью и пиаровская работа, и совсем другое - формализация признания. Долгие годы Еврейское государство не шло на признание геноцида армян, хотя в израильском академическом обществе и среди депутатов, влиятельных медиаперсон, религиозных авторитетов были мнения в поддержку осуждения политики Османской империи. Например, в 2000 году Йоси Сарид (журналист, депутат многих созывов Кнессета, а на тот момент министр образования) публично назвал события 1915 года в Османской империи геноцидом. В 2015 году Израиль впервые отправил парламентскую делегацию в Ереван, но с инструкцией говорить о «национальной трагедии», а не о «геноциде».
Но количество не переходило в качество по двум, как минимум, причинам. Во-первых, Израиль считался стратегическим союзником Турции, а после 1991 года и Азербайджана. Во-вторых, Еврейское государство рассматривает Холокост как уникальную историческую катастрофу. Как следствие, крайне осторожное отношение к трактовкам других геноцидальных практик.
Однако сегодня турецко-израильские отношения свалились в крутое пике. После 7 октября 2023 года Анкара стала одним из самых жестких и последовательных критиков Израиля по Газе: Эрдоган называл действия Еврейского государства против палестинцев «геноцидом», Турция прекратила торговлю с Израилем и подала запрос на участие в деле ЮАР против Израиля в Международном суде ООН. Турецкий барьер ослаб, но азербайджанский остается. Но для Баку тема геноцида армян вторична по сравнению с Карабахом, а этот вопрос официальный Азербайджан считает закрытым.
Впрочем, дело не только в Турции. Израиль отправляет сигнал своему стратегическому союзнику (и в каком-то смысле патрону Вашингтону). Более, чем прозрачный намек по поводу нежелательности углубления военно-технического сотрудничества Штатов и Турецкой республики.
В то же время, какими бы сильными ни были резоны Realpolitik, моральную аргументацию нельзя отрицать. В Израиле многие авторитетные персоны много лет повторяли: государство, созданное после Холокоста, не должно уклоняться от признания другого геноцида.
Сергей Маркедонов
Вопрос об официальном признании геноцида армян в начале ХХ века обсуждается в Израиле уже не один год. Но в последнее время дискуссия заметно актуализировалась. В сентябре прошлого года премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху во время интервью с известным американским бизнесменом и подкастером Патриком Бет-Дэвидом на вопрос интервьюера о том, почему ранее ни один глава кабмина Еврейского государства не признавал массовую гибель армян, греков и ассирийцев в Османской империи геноцидом, он решительно ответил: «Да, я только что это сделал. Точка!»
Но одно дело интервью и пиаровская работа, и совсем другое - формализация признания. Долгие годы Еврейское государство не шло на признание геноцида армян, хотя в израильском академическом обществе и среди депутатов, влиятельных медиаперсон, религиозных авторитетов были мнения в поддержку осуждения политики Османской империи. Например, в 2000 году Йоси Сарид (журналист, депутат многих созывов Кнессета, а на тот момент министр образования) публично назвал события 1915 года в Османской империи геноцидом. В 2015 году Израиль впервые отправил парламентскую делегацию в Ереван, но с инструкцией говорить о «национальной трагедии», а не о «геноциде».
Но количество не переходило в качество по двум, как минимум, причинам. Во-первых, Израиль считался стратегическим союзником Турции, а после 1991 года и Азербайджана. Во-вторых, Еврейское государство рассматривает Холокост как уникальную историческую катастрофу. Как следствие, крайне осторожное отношение к трактовкам других геноцидальных практик.
Однако сегодня турецко-израильские отношения свалились в крутое пике. После 7 октября 2023 года Анкара стала одним из самых жестких и последовательных критиков Израиля по Газе: Эрдоган называл действия Еврейского государства против палестинцев «геноцидом», Турция прекратила торговлю с Израилем и подала запрос на участие в деле ЮАР против Израиля в Международном суде ООН. Турецкий барьер ослаб, но азербайджанский остается. Но для Баку тема геноцида армян вторична по сравнению с Карабахом, а этот вопрос официальный Азербайджан считает закрытым.
Впрочем, дело не только в Турции. Израиль отправляет сигнал своему стратегическому союзнику (и в каком-то смысле патрону Вашингтону). Более, чем прозрачный намек по поводу нежелательности углубления военно-технического сотрудничества Штатов и Турецкой республики.
В то же время, какими бы сильными ни были резоны Realpolitik, моральную аргументацию нельзя отрицать. В Израиле многие авторитетные персоны много лет повторяли: государство, созданное после Холокоста, не должно уклоняться от признания другого геноцида.
Сергей Маркедонов
Политические успехи правого популизма имеют культурную составляющую.
В сентябре на земельных выборах в Саксонии-Анхальт ожидается победа «Альтернативы для Германии» (АдГ), которая может позволить ей сформировать земельное правительство. А в его компетенции, помимо прочего, развитие культуры. А культурные войны в принципе свойственны нынешней консервативной волне. Достаточно вспомнить споры о реконструкции центра Будапешта при Викторе Орбане. И – куда более шумные и менее систематичные – архитектурно-исторические импровизации Дональда Трампа (Бальный зал Белого дома, арка в Вашингтоне, проект Национального сада американских героев).
Reuters пишет, что АдГ пообещала проводить «новую патриотическую культурную политику» и назвала в качестве одной из своих объектов для критики Баухаус. «Баухаус олицетворяет собой отрыв от корней. Баухаус олицетворяет собой дезориентацию архитектуры», — заявил Reuters представитель АдГ по вопросам культуры Ханс-Томас Тильшнайдер. По его мнению, Баухаус — это архитектура глобализации. А с глобализацией АдГ всемерно борется.
Баухаус давно стал классикой немецкой архитектуры (хотя «давно» - это меньше столетия). Это и знаменитая немецкая школа искусства, архитектуры и дизайна, закрытая нацистами в 1933 году, и одновременно стиль, который она сформировала. Баухаус оказал огромное влияние на послевоенную европейскую архитектуру, которая отказывалась от подражания классическим формам в пользу функциональности. В СССР этот процесс начался после смерти Сталина в виде борьбы с «архитектурными излишествами».
Книга основателя Баухауса Вальтера Гропиуса «Круг тотальной архитектуры» была опубликована в СССР с большим запозданием, в 1971 году, под названием «Границы архитектуры» с неизбежным подцензурным комментарием, что он не смог выйти за рамки буржуазного общества (впрочем, его современников Шарля Ле Корбюзье и Фрэнка Ллойда Райта переводили существенно раньше). Для архитекторов-«шестидесятников» и их учеников эти авторы стали образцами. Но уже тогда их оппоненты критиковали «модернизм и абстракционизм», апеллируя к классике и ее наследникам (таким как Алексей Щусев).
Но если в советском изобразительном искусстве «модернистов» зажимали, то в архитектуре уверенно побеждали сторонники функциональности, апеллировавшие к дешевизне и быстроте строительства. Но многие советские граждане (как и немалое число современных россиян) в качестве образца прекрасного продолжали воспринимать не Новый Арбат (который ехидно называли «вставной челюстью»), а «сталинки» с их излишествами в виде колонн, шпилей, скульптур и т.д. И надо сказать, что они не одиноки – избиратели АдГ в бывшей ГДР придерживаются сходных взглядов.
«Культурные войны» ведут политики, но начинают интеллектуалы – и на «Баухаус» ополчился один из немногих интеллектуалов в АдГ, специалист по классическому и современному исламу (и убежденный противник миграции) доктор Тильшнайдер. В начале своей политической карьеры, в 2017 году, он, будучи депутатом в Саксонии-Анхальт, выступил за увольнение художественного руководителем оперного театра в Галле Флориана Лутца и в защиту «изысканных, гордых и интеллектуальных интерпретаций произведений» вместо «пустых экспериментов». Лутц получал высокие оценки критиков за свои «эксперименты», театру присуждались премии. Но восточногерманские зрители, привыкшие к классическим постановкам, оказались на стороне Тильшнайдера – посещаемость театра резко снизилась и Лутца, хотя и через несколько лет, но уволили. Он уехал на запад Германии и работает в гессенском Касселе.
В качестве альтернативы Лутцу Тильшнайдер предлагал традиционалиста Аттилу Виднянски, которого в 2013 году Орбан пригласил в Национальный театр в Будапешт. Еще сто лет назад с традиционализмом в искусстве связывался политический консерватизм и национализм, тогда как среди экспериментаторов преобладали левые, доминировавшие и в Баухаусе. Теперь культурные войны вновь сопутствуют политическому противостоянию. И в глобальном мире (столь нелюбимом правыми популистами) такие процессы неизбежно быстро глобализируются.
Алексей Макаркин
В сентябре на земельных выборах в Саксонии-Анхальт ожидается победа «Альтернативы для Германии» (АдГ), которая может позволить ей сформировать земельное правительство. А в его компетенции, помимо прочего, развитие культуры. А культурные войны в принципе свойственны нынешней консервативной волне. Достаточно вспомнить споры о реконструкции центра Будапешта при Викторе Орбане. И – куда более шумные и менее систематичные – архитектурно-исторические импровизации Дональда Трампа (Бальный зал Белого дома, арка в Вашингтоне, проект Национального сада американских героев).
Reuters пишет, что АдГ пообещала проводить «новую патриотическую культурную политику» и назвала в качестве одной из своих объектов для критики Баухаус. «Баухаус олицетворяет собой отрыв от корней. Баухаус олицетворяет собой дезориентацию архитектуры», — заявил Reuters представитель АдГ по вопросам культуры Ханс-Томас Тильшнайдер. По его мнению, Баухаус — это архитектура глобализации. А с глобализацией АдГ всемерно борется.
Баухаус давно стал классикой немецкой архитектуры (хотя «давно» - это меньше столетия). Это и знаменитая немецкая школа искусства, архитектуры и дизайна, закрытая нацистами в 1933 году, и одновременно стиль, который она сформировала. Баухаус оказал огромное влияние на послевоенную европейскую архитектуру, которая отказывалась от подражания классическим формам в пользу функциональности. В СССР этот процесс начался после смерти Сталина в виде борьбы с «архитектурными излишествами».
Книга основателя Баухауса Вальтера Гропиуса «Круг тотальной архитектуры» была опубликована в СССР с большим запозданием, в 1971 году, под названием «Границы архитектуры» с неизбежным подцензурным комментарием, что он не смог выйти за рамки буржуазного общества (впрочем, его современников Шарля Ле Корбюзье и Фрэнка Ллойда Райта переводили существенно раньше). Для архитекторов-«шестидесятников» и их учеников эти авторы стали образцами. Но уже тогда их оппоненты критиковали «модернизм и абстракционизм», апеллируя к классике и ее наследникам (таким как Алексей Щусев).
Но если в советском изобразительном искусстве «модернистов» зажимали, то в архитектуре уверенно побеждали сторонники функциональности, апеллировавшие к дешевизне и быстроте строительства. Но многие советские граждане (как и немалое число современных россиян) в качестве образца прекрасного продолжали воспринимать не Новый Арбат (который ехидно называли «вставной челюстью»), а «сталинки» с их излишествами в виде колонн, шпилей, скульптур и т.д. И надо сказать, что они не одиноки – избиратели АдГ в бывшей ГДР придерживаются сходных взглядов.
«Культурные войны» ведут политики, но начинают интеллектуалы – и на «Баухаус» ополчился один из немногих интеллектуалов в АдГ, специалист по классическому и современному исламу (и убежденный противник миграции) доктор Тильшнайдер. В начале своей политической карьеры, в 2017 году, он, будучи депутатом в Саксонии-Анхальт, выступил за увольнение художественного руководителем оперного театра в Галле Флориана Лутца и в защиту «изысканных, гордых и интеллектуальных интерпретаций произведений» вместо «пустых экспериментов». Лутц получал высокие оценки критиков за свои «эксперименты», театру присуждались премии. Но восточногерманские зрители, привыкшие к классическим постановкам, оказались на стороне Тильшнайдера – посещаемость театра резко снизилась и Лутца, хотя и через несколько лет, но уволили. Он уехал на запад Германии и работает в гессенском Касселе.
В качестве альтернативы Лутцу Тильшнайдер предлагал традиционалиста Аттилу Виднянски, которого в 2013 году Орбан пригласил в Национальный театр в Будапешт. Еще сто лет назад с традиционализмом в искусстве связывался политический консерватизм и национализм, тогда как среди экспериментаторов преобладали левые, доминировавшие и в Баухаусе. Теперь культурные войны вновь сопутствуют политическому противостоянию. И в глобальном мире (столь нелюбимом правыми популистами) такие процессы неизбежно быстро глобализируются.
Алексей Макаркин
Парламентские выборы в Армении уже стали достоянием истории. Но властная конфигурация по их итогам еще складывается. Правящая партия, бенефициар завершившейся кампании «Гражданский договор» выдвинул Рубена Рубиняна на пост спикера парламента. Об этом сообщил журналистам премьер и лидер партии Никол Пашинян после заседания правления своего объединения. Почему так важна его кандидатура?
Прежде всего потому, что Рубен Рубинян - не просто партийный функционер, а главный армянский переговорщик (с конца 2021 года) с Турцией. Его выдвижение на пост спикера превращает турецкое направление из «спецканала» в четкий государственный приоритет. «Реальная Армения» перестает быть просто идеологемой. Формально он пока только кандидат правящей партии «Гражданский договор». Но поскольку партия Пашиняна получила парламентское большинство, это почти наверняка означает его избрание спикером новым составом парламента.
Впрочем, дело не только во внешней политике. Идет перекройка верхушки «Гражданского договора». Рубинян фактически обошел Алена Симоняна, который хотел сохранить должность. Симонян был политически токсичен из-за серии скандалов и грубых публичных инцидентов; замена на Рубиняна выглядит как попытка обновить лицо парламента после выборов. Пашинян двигает молодых лояльных ему политиков, во многом обязанных лично премьеру своим продвижением. Рубиняну 36 лет! Он один из тех, кто пришел во власть уже в реалиях государственной независимости без советского бэкграунда. В то же время и в парламенте Рубинян- не новичок. В августе 2021 года его избрали вице-спикером Национального собрания. Он уже имел опыт и ведения заседаний, и парламентских дискуссий.
Таким образом, продвижение Рубиняна важно, как двойной сигнал - вовне, что Ереван продолжит нормализацию с Турцией и т.н. «мирную повестку»; внутрь страны, что Пашинян ставит во главе парламента не старого публичного тяжеловеса Симоняна, а более молодого и управляемого переговорщика, который будет нужен для самых спорных решений нового политического цикла.
Сергей Маркедонов
Прежде всего потому, что Рубен Рубинян - не просто партийный функционер, а главный армянский переговорщик (с конца 2021 года) с Турцией. Его выдвижение на пост спикера превращает турецкое направление из «спецканала» в четкий государственный приоритет. «Реальная Армения» перестает быть просто идеологемой. Формально он пока только кандидат правящей партии «Гражданский договор». Но поскольку партия Пашиняна получила парламентское большинство, это почти наверняка означает его избрание спикером новым составом парламента.
Впрочем, дело не только во внешней политике. Идет перекройка верхушки «Гражданского договора». Рубинян фактически обошел Алена Симоняна, который хотел сохранить должность. Симонян был политически токсичен из-за серии скандалов и грубых публичных инцидентов; замена на Рубиняна выглядит как попытка обновить лицо парламента после выборов. Пашинян двигает молодых лояльных ему политиков, во многом обязанных лично премьеру своим продвижением. Рубиняну 36 лет! Он один из тех, кто пришел во власть уже в реалиях государственной независимости без советского бэкграунда. В то же время и в парламенте Рубинян- не новичок. В августе 2021 года его избрали вице-спикером Национального собрания. Он уже имел опыт и ведения заседаний, и парламентских дискуссий.
Таким образом, продвижение Рубиняна важно, как двойной сигнал - вовне, что Ереван продолжит нормализацию с Турцией и т.н. «мирную повестку»; внутрь страны, что Пашинян ставит во главе парламента не старого публичного тяжеловеса Симоняна, а более молодого и управляемого переговорщика, который будет нужен для самых спорных решений нового политического цикла.
Сергей Маркедонов
Верховный суд США принял серию политически значимых решений. Выиграл ли Дональд Трамп, или проиграл?
Главная победа Трампа – суд согласился с правом президента увольнять должностных лиц независимых агентств, которые в результате лишаются значительной части своей независимости. Это Федеральная торговая комиссия, Федеральная комиссия по регулированию энергетики, Комиссия по ядерному регулированию и др. Пересмотрено решение Верховного суда, принятое еще в 1935 году, которое ограничивало такое право, требуя от президента серьезных оснований (злоупотребления, неэффективность и др.). Трамп уже назвал это решение «величайшим расширением президентской власти за последние 100 лет».
Но победа Трампа имеет оборотную сторону. В 1935 году консервативные судьи защищали независимость агентств от либерального президента Франклина Рузвельта. По состоянию на 2024 год руководящие сотрудники агентств были более либеральны, чем Трамп (даже немалая часть его назначенцев времен первого срока). Но расширена власть не только Трампа, но и любого следующего президента – и возможный «левый радикальный демократ» в Белом доме сможет без объяснений уволить трамповских назначенцев.
Еще один успех Трампа – суд признал, что запреты штатов на участие трансгендерных девушек (движение ЛГБТ признано в РФ экстремистским и запрещено) в женских школьных спортивных командах не нарушают Конституцию и федеральный закон о запрете дискриминации по признаку пола в образовании. Здесь действует та же логика, что в наиболее важном решении суда нынешнего состава – о праве на аборт: решения должны принимать штаты. Так что в «красных» штатах правила консервативные, а в «синих» - либеральные.
Наконец, суд встал на сторону республиканцев в споре о финансировании избирательных кампаний политическими комитетами, сняв ограничения в этой сфере. Истцом выступил Джей Ди Вэнс, еще будучи сенатором от Огайо. Республиканские комитеты собирают больше денег, чем демократические – понятно, кому выгодно это решение.
Все три решения приняты в соотношении 6 к 3: в условиях консолидации судей-республиканцев и оппозиции судей-демократов.
Теперь о поражениях Трампа, обусловленных расколом среди судей-республиканцев. Верховный суд признал неконституционными ограничения на получение гражданства по праву рождения. Такая позиция наносит сильный удар по миграционной политике президента: дети нелегальных мигрантов сохранят право на американское гражданство по «праву почвы» (то есть как родившиеся на территории США). Это решение ожидалось, интрига была лишь в соотношении сил в суде. В результате за позицию большинства, кроме демократов, проголосовали председатель суда Джон Робертс и судья Эми Кони Барретт. К ним присоединился (хотя и с другой мотивировкой) судья Бретт Кавано. Против проголосовали судьи Кларенс Томас, Сэмюэл Алито и Нил Горсач.
В остальных случаях решения приняты в соотношении 5 к 4. Суд постановил, что штаты могут учитывать бюллетени, отправленные по почте до дня выборов, но поступившие позже (Трамп – убежденный сторонник сокращения права на почтовое голосование). За голосовали Робертс и Барретт.
Также судьи запретили президенту увольнять без объяснения причин членов совета управляющих Федеральной резервной системы (он ранее уволил Лизу Кук, но решение не вступило в силу). Таким образом суд отделил ФРС от независимых агентств, сохранив в ее отношении прежние нормы. ФРС остается самостоятельной структурой, что не нравится ни Трампу, ни радикальной части консерваторов (кстати, их аргументы заимствовали российские противники независимости Центробанка). За голосовали Робертс и Кавано – последний написал, что «даже временная неопределенность в отношении статуса ФРС может спровоцировать политические потрясения <…>, а также потрясения в экономике США и мире».
И еще одна неприятная для Трампа новость. Суд отклонил ходатайство президента об отмене вердикта присяжных о выплате 5 млн долларов – он признан виновным в сексуальном насилии и клевете в отношении писательницы Э. Джин Кэрролл, которая обвинила Трампа в нападении на нее в середине 1990-х годов.
Алексей Макаркин
Главная победа Трампа – суд согласился с правом президента увольнять должностных лиц независимых агентств, которые в результате лишаются значительной части своей независимости. Это Федеральная торговая комиссия, Федеральная комиссия по регулированию энергетики, Комиссия по ядерному регулированию и др. Пересмотрено решение Верховного суда, принятое еще в 1935 году, которое ограничивало такое право, требуя от президента серьезных оснований (злоупотребления, неэффективность и др.). Трамп уже назвал это решение «величайшим расширением президентской власти за последние 100 лет».
Но победа Трампа имеет оборотную сторону. В 1935 году консервативные судьи защищали независимость агентств от либерального президента Франклина Рузвельта. По состоянию на 2024 год руководящие сотрудники агентств были более либеральны, чем Трамп (даже немалая часть его назначенцев времен первого срока). Но расширена власть не только Трампа, но и любого следующего президента – и возможный «левый радикальный демократ» в Белом доме сможет без объяснений уволить трамповских назначенцев.
Еще один успех Трампа – суд признал, что запреты штатов на участие трансгендерных девушек (движение ЛГБТ признано в РФ экстремистским и запрещено) в женских школьных спортивных командах не нарушают Конституцию и федеральный закон о запрете дискриминации по признаку пола в образовании. Здесь действует та же логика, что в наиболее важном решении суда нынешнего состава – о праве на аборт: решения должны принимать штаты. Так что в «красных» штатах правила консервативные, а в «синих» - либеральные.
Наконец, суд встал на сторону республиканцев в споре о финансировании избирательных кампаний политическими комитетами, сняв ограничения в этой сфере. Истцом выступил Джей Ди Вэнс, еще будучи сенатором от Огайо. Республиканские комитеты собирают больше денег, чем демократические – понятно, кому выгодно это решение.
Все три решения приняты в соотношении 6 к 3: в условиях консолидации судей-республиканцев и оппозиции судей-демократов.
Теперь о поражениях Трампа, обусловленных расколом среди судей-республиканцев. Верховный суд признал неконституционными ограничения на получение гражданства по праву рождения. Такая позиция наносит сильный удар по миграционной политике президента: дети нелегальных мигрантов сохранят право на американское гражданство по «праву почвы» (то есть как родившиеся на территории США). Это решение ожидалось, интрига была лишь в соотношении сил в суде. В результате за позицию большинства, кроме демократов, проголосовали председатель суда Джон Робертс и судья Эми Кони Барретт. К ним присоединился (хотя и с другой мотивировкой) судья Бретт Кавано. Против проголосовали судьи Кларенс Томас, Сэмюэл Алито и Нил Горсач.
В остальных случаях решения приняты в соотношении 5 к 4. Суд постановил, что штаты могут учитывать бюллетени, отправленные по почте до дня выборов, но поступившие позже (Трамп – убежденный сторонник сокращения права на почтовое голосование). За голосовали Робертс и Барретт.
Также судьи запретили президенту увольнять без объяснения причин членов совета управляющих Федеральной резервной системы (он ранее уволил Лизу Кук, но решение не вступило в силу). Таким образом суд отделил ФРС от независимых агентств, сохранив в ее отношении прежние нормы. ФРС остается самостоятельной структурой, что не нравится ни Трампу, ни радикальной части консерваторов (кстати, их аргументы заимствовали российские противники независимости Центробанка). За голосовали Робертс и Кавано – последний написал, что «даже временная неопределенность в отношении статуса ФРС может спровоцировать политические потрясения <…>, а также потрясения в экономике США и мире».
И еще одна неприятная для Трампа новость. Суд отклонил ходатайство президента об отмене вердикта присяжных о выплате 5 млн долларов – он признан виновным в сексуальном насилии и клевете в отношении писательницы Э. Джин Кэрролл, которая обвинила Трампа в нападении на нее в середине 1990-х годов.
Алексей Макаркин