Дональд Трамп в очередной раз удивил американский политический класс, назначив и.о. директора Национальной разведки Билла Пулте.

Отставка Талси Габбард с этого поста была официально связана с болезнью ее супруга, неофициально – с разногласиями по поводу войны в Иране. Габбард считалась ее противницей. В Сенате в прошлом году кандидатура Габбард прошла утверждение с трудом в том числе потому, что ее подозревали в симпатиях к России. Но республиканское большинство не пошло против Трампа и не стало делать подарок демократам, заинтересованным в провале Габбард. Она еще не так давно была членом их партии и воспринимается ими как ренегат.

Когда сразу после отставки Габбард Трамп объявил о том, что и.о. главы Нацразведки станет первый заместитель Габбард Аарон Лукас, то республиканские сенаторы не возражали. Лукас. долгое время работал в ЦРУ, большая часть его работы в агентстве до сих пор остается засекреченной. Он не входит в число критиков деятельности спецслужб, считает Китай стратегической угрозой, а Россию – опасным соперником.

И вдруг Трамп меняет свое мнение. Новый назначенец – Билл Пулте – ныне является директором Федерального агентства жилищного финансирования и председателя ипотечного агентства Fannie Mae / Freddie Mac. Опыта работы в спецслужбах не имеет – ранее он занимался бизнесом. И будет совмещать новую должность с прежней.

Такое совмещение в США возможно. Хорошо известно, что Марко Рубио уже более года является одновременно госсекретарем и советником президента по национальной безопасности (при Ричарде Никсоне эти должности совмещал Генри Киссинджер). Но куда менее известно, что Рубио почти год также исполнял обязанности Архивиста США. Затем и.о. Архивиста стал Эдвард Форст, занимающий должность администратора Главного управления государственных служб. Сейчас кандидата на этот пост нашли – им стал конституционалист и политолог Брэдфорд Уилсон, кажется, первый интеллектуал в нынешней команде Трампа. Но пока его не утвердил Сенат, обязанности Архивиста США продолжает исполнять Форст.

Но назначение Пулте вызвало большие сомнения у сенаторов-республиканцев из-за полного отсутствия опыта не только в сфере спецслужб, но и в смежных областях (внешняя политика, оборона), причем в условиях продолжающегося противостояния с Ираном. Публичную активность проявляют уходящие из Сената законодатели, которые не получили поддержки Трампа и проиграли праймериз. Им терять нечего, и они уже могут не оглядываться на мнение партийных активистов в своих штатах.

«Я не вижу никаких доказательств того, что он обладает необходимой квалификацией для этой работы», — заявил сенатор Джон Корнин (республиканец от Техаса). Сенатор Билл Кэссиди (республиканец от Луизианы) заявил, что мало что знает о Пулте, но также отметил, что, по всей видимости, тот не обладает достаточной квалификацией, чтобы быть главным советником президента по всем вопросам, касающимся национальной безопасности. К уходящим сенаторам присоединились в этом вопросе представительницы умеренного крыла партии - Лиза Мурковски (республиканка от Аляски) и Сьюзан Коллинз (республиканка от Мэна).

Демократы же обращают внимание на то, что Пулте – верный сторонник Трампа – участвовал в кампании против его политических противников. Так, он выдвигал обвинения в мошенничестве с ипотекой против генерального прокурора Нью-Йорка Летиции Джеймс и сенатора Адама Шиффа (демократа от Калифорнии). Дела против них не получили развития, но Трамп исходит из того, что в этом виновно министерство юстиции, глава которого, Пэм Бонди, была уволена. Также Пулте выдвигал аналогичные обвинения в отношении члена совета управляющих Федеральной резервной системы Лизы Кук, назначенной на этот пост Джо Байденом. Трамп после этого уволил ее, но это решение было оспорено в суде, и Кук до судебного решения продолжает занимать свою должность.

Пока неизвестно, внесет ли Трамп кандидатуру Пулте на утверждение в Сенат в качестве постоянного главы нацразведки. Если это произойдет, то Пулте будет сложно получить одобрение сенаторов.

Алексей Макаркин

В США произошел редкий случай – кандидат, поддержанный Дональдом Трампом, проиграл республиканские праймериз. Но это исключение, подтверждающее правило.

Конгрессмен Рэнди Финстра потерпел поражение на праймериз Республиканской партии на пост губернатора штата Айова. За четыре дня до голосования его официально поддержал Трамп, но это не помогло. С разрывом меньше чем в один процентный пункт – 37,65% к 36,88% - победил бизнесмен Зак Лан. Но при ближайшем рассмотрении получается, что если эти праймериз и стали неудачными для Трампа, то они стали очередным успехом трампизма среди республиканцев.

Зак Лан не профессиональный политик, но политикой интересовался давно. Изучал политологию в университете Колорадо, и в это время участвовал во встрече с Бараком Обамой, который в 2009 году ездил по стране, продвигая программу Obamacare. На этой встрече он задал президенту вопрос: «Всем известно, что лучший способ снизить цены в нынешних экономических условиях — это усилить конкуренцию... Как может частная компания, предоставляющая страховые услуги, конкурировать с организацией, которой не нужно беспокоиться о получении прибыли, не нужно платить местные налоги на имущество, на которую не распространяются местные правила?». Раш Лимбо, ныне покойный знаменитый консервативный журналист, назвал тогда Лана «потрясающим».

После окончания учебы Лан занялся бизнесом в области сельского хозяйства (у него своя ферма), недвижимости и медицинского оборудования. Одновременно активно участвовал в политических кампаниях, в том числе как руководитель отделения консервативной организации «Американцы за процветание». Но на нынешних праймериз он позиционировал себя как новичок в политике. «Я сам себе крупнейший спонсор, и меня нельзя купить», - сказал он в одном из рекламных роликов. И далее: «Я баллотируюсь, потому что политики-карьеристы, лоббисты и корпоративные гиганты предали жителей Айовы».

Лан провел кампанию под слоганом «Айова прежде всего». Он выступил против абортов и миграции, попутно обвинив Финстру в слишком мягком отношении к мигрантам. Значительная часть кампании был посвящена критике крупных аграрных корпораций, использования пестицидов в сельском хозяйстве и загрязнения воды нитратами, а также влияния Big Pharma. Зато поддержал трампистское движение «Сделаем Америку снова здоровой» (MAHA), ключевой фигурой которого является нынешний глава Минздрава Роберт Кеннеди-младший.

Еще одно обещание: увеличить налоги на центры обработки данных ИИ на 500%, одновременно снизив налоги на имущество для жителей штата. Microsoft открыла первый ЦОД в городе Уэст-Де-Мойн еще в 2012 году, но местные жители недовольны, что центры потребляют много энергии и воды. Также Лан заявил, что конфискует землю, принадлежащую в штате гражданам Китая, и «передаст ее ветеранам для создания фермерских хозяйств». Хотя и оговорился что такие конфискации должны носить исключительный характер – китайская собственность, по его мнению, под это определение подпадает.

Победа Лана на праймериз связана, впрочем, не только с тем, что он выглядел большим трампистом, чем Финстра. Более важным было то, что по опросам Финстра проигрывал демократическому кандидату, популярному государственному аудитору Робу Сэнду, имеющему репутацию борца с коррупцией. Айова – «красный» штат, но на губернаторских выборах голосуют за людей, и здесь у демократов появился серьезный шанс. Поэтому Трамп не спешил поддерживать Финстру, а активисты, хотя и незначительным большинством, решили рискнуть, выдвинув Лана.

Так что в штате ожидается высококонкурентная кампания. Тем более, что праймериз выявили уязвимое место Лана – он оказался акционером компании, продающей секс-игрушки. Кандидат объяснил, что раньше фирма занималась выпуском более респектабельной продукции, а когда сменила сферу деятельности, то он покинул ее совет директоров. А по условиям контракта не может продать свои акции. Но для консервативных религиозных избирателей, составляющих основу республиканского электората, эта история может стать раздражителем.

Алексей Макаркин

Парламентские выборы в Армении, ставшие на некоторое время едва ли не центральным событием постсоветского пространства, завершены. Практически с первой минуты подсчета голосов мы увидели широчайший разброс оценок итогов кампании. Как же трактовать ее результаты?

Противники действующей власти акцентировали внимание на беспредецетном прессинге в отношении оппозиции. И в самом деле, утром 8 июня МВД Армении сообщило о 18 арестованных или задержанных лицах по подозрению в нарушении на выборах. Не говоря уже о том, что главный оппонент правящей партии, основатель блока «Сильная Армения» Самвел Карапетян в ходе кампании продолжал находиться под домашним арестом. Оппозиция также говорит о слабых позициях и результатах правящей партии в Ереване. Указывают и на «странности» при подсчете голосов за одну из оппозиционных партий «Процветающая Армения», которая сначала проходила четырехпроцентный барьер, но в итоге так и не перешагнула его. 3,996% голосов!

Сторонники премьер-министра, напротив, говорят о его поддержке на селе и в малых городах. И объясняют электоральный успех «Гражданского договора» не административным прессингом и приписками, а массовой поддержкой стремления Никола Пашиняна к миру с соседями и усталостью от конфликта.

Но если следовать предварительным данным ЦИК, то получается, что команда премьера выиграла, но, говоря боксерским языком, не нокаутом, а «по очкам». По данным ЦИК, «Гражданский договор» набрал около 49,8% голосов, получив 64 мандата (вместо 54% и 71 места в прежнем составе Национального собрания). Правительство они соберут и без коалиций. Но у Пашиняна не будет двух третей в парламенте, необходимых для запуска/проведения конституционных изменений. Связанных, в том числе, с мирным процессом с Азербайджаном.

Оппозиционный спектр вновь избранного парламента подвергся также серьезной реконфигурации. Если в 2021-2026 гг. главным оппонентом властей был блок «Армения», то сегодня он уступает пальму первенства сторонникам опального Самвела Карапетяна (соответственно 12 и 29 мандатов). В новом созыве Национального собрания не будет блока «Честь имею». Собственно, он не «дожил» до кампании-2026. В прежнем составе парламента у сторонников второго президента Армении было 27 мест.

Многое изменилось, но не изменилась суть армянской политсистемы. Также мы видим доминантную партию (ранее таковыми были Армянское общенациональное движение, Республиканская партия, а сегодня в этой роли пашиняновский «Гражданский договор») и наличие разномастных оппозиционных сил, которым так и не удалось создать эффективную коалицию. Впрочем, здесь нужна существенная оговорка. Самвел Карапетян пытается разломать традиционную для последних лет дихотомию «бывшие» vs. «бархатные».

Сергей Маркедонов

Три десятилетия назад в России прошли президентские выборы, о которых спорят до сих пор. Попробую ответить на некоторые часто звучащие вопросы.

Победил ли на выборах Геннадий Зюганов? Нет, и сами коммунисты в 1996 году в это не верили. «Перевернуть» результаты выборов, поменяв местами двух кандидатов при разрыве в 12,5 процентных пункта во втором туре невозможно. Тем более, что в России имел место раскол элит, ярко проявившийся уже осенью, во время губернаторских выборов, когда ельцинские назначенцы проигрывали один регион за другим.

В семи республиках в составе РФ результат Зюганова во втором туре оказался меньше, чем в первом. Но только в одной из них (Дагестане) официально объявленный результат Зюганова рухнул почти на 20 пунктов. Но эта история – наглядный пример смены предпочтений местных сложно устроенных элит, которые в первом туре промахнулись с прогнозом, а затем «исправились». В шести других республиках (Ингушетии, Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкесии, Мордовии, Северной Осетии и Татарстане) падение было существенно меньшим.

Но такая присяга региональных элит на верность президенту не могла оказать существенного влияния на общие результаты по стране. Неудивительно, что Зюганов признал поражение и поздравил Ельцина с победой. Представление о победе Зюганова формироваться по итогам второго президентского срока Ельцина, когда многочисленные разочарования привели к новому, уже окончательному, падению его рейтинга.

Честно ли Ельцин выиграл выборы? На телевидении он полностью доминировал, так что о равных возможностях здесь не было и речи. Но вспомним исторический контекст – путь Ельцина к власти сопровождался блокадой на тогда еще союзном телевидении – и это не помешало ему добиться успеха. Российское телевидение вышло в эфир лишь за месяц до президентских выборов 1991 года, когда электоральный рейтинг Ельцина уже сформировался. Но как у демократов к 1991 году, так и у коммунистов к 1996-му были свои печатные медиа, тогда имевшие немалое электоральное значение.

Другое дело, что КПРФ, в отличие от сторонников Ельцина в последние годы существования СССР, не смогла конвертировать свои ресурсы в победу. И дело здесь в том, что партия, по максимуму используя уже возникшую ностальгию по СССР, не смогли предложить убедительный образ желаемого будущего. Ее будущим стал возврат в прошлое, где, однако, были не только теплые воспоминания, но и дефицит, и очереди, к которым российским горожанам возвращаться очень не хотелось. И ельцинская агитация, всячески напоминавшая об этом, была ими воспринята, не вызвала у них диссонанса.

И в связи с этим последний вопрос, странный для реальной политики – а не стоило ли команде Ельцина уступить выборы 1996 года? Может быть, лучше было не заниматься электоральной мобилизацией и массированной агитацией, а «слить» выборы, создав европейский прецедент демократического чередования политиков у власти. А в 2000-м, когда социально-экономические рецепты КПРФ продемонстрировали бы свою неэффективность, победоносно вернуться.

Проблема в том, что КПРФ никогда не была похожа на партии Александра Квасьневского и Дьюлы Хорна. Она изначально объединяла не реформаторскую, а традиционалистскую часть компартии, для которой конкурентные выборы не были ценностью. Более того, победа КПРФ стала бы реваншем не только за 1991-й, но и за 1993 годы. И представить себе кандидата, который поддерживал бы Ельцина во время гражданского конфликта в Москве в 1993 году, в качестве участника следующей избирательной кампании, было бы крайне затруднительно (мягко говоря).

Для коммунистического актива события 1989-1996 годов были катастрофической аномалией, которую надо ликвидировать как можно быстрее. Никакого чередования у власти такой подход не предусматривал.

Реальной альтернативой электоральному сценарию в реальной ситуации 1996 года были судорожные попытки антиконституционного переноса выборов на неопределенный срок, которыми весной занимались близкие к президенту силовики. И одна из заслуг Ельцина перед российским обществом заключается в том, что он отверг такие советы.

Алексей Макаркин

В Южной Осетии серьезные кадровые изменения на высшем управленческом уровне. Премьер-министр республиканского правительства Дзамболат Тадтаев подал в отставку. Президент Алан Гаглоев принял ее, после чего подписал специальный указ. Вскоре парламент должен утвердить кандидатуру нового главы кабмина. Но уже сейчас глава республики поспешил расставить все точки над I, предотвратив девятый вал версий и предположений. Гаглоев назвал кандидатуру Марата Камболова. Именно ее он внесет на рассмотрение депутатов парламента Южной Осетии.

Остроты ситуации добавляют, как минимум, три фактора. Во-первых, в нынешнем году югоосетинские правительства меняются с какой-то калейдоскопической быстротой. В январе в отставку ушел кабинет во главе с Константином Джуссоевым. И хотя президент Гаглоев назвал это событие «обычным», а его пресс-служба сослалась на собственное решение экс-премьера, информационный осадок остался. Тогда на место Джуссоева пришел Тадтаев. Ранее он работал на разных должностях в кабмине, но вот в кресле его председателя задержался менее полугода.

Во-вторых, важна кандидатура нового выдвиженца. Этнический осетин, уроженец Ирафского района Северо-Осетинской АССР (сегодня это Республика Северная Осетия), но пика своей карьеры (по состоянию на сегодняшний день) он достиг в Москве на общероссийском уровне. Наверное, настоящим карьерным «бриллиантом» можно назвать его деятельность на руководящих позиций в Курчатовском институте. Варяг, возвращающий долг родному народу! В конце мая 2026 года он стал советником Алана Гаглоева.

В-третьих, не будем забывать про предстоящие весной будущего года президентские выборы. Как показала парламентская кампания-2024, легкими для действующего главы Южной Осетии Алана Гаглоева они точно не будут. Как не был простым и его путь в президенты. Есть и сторонники, и соперники, и сложные вопросы. И в фокусе внимания- Договор об углублении союзнического взаимодействия между Южной Осетией и Россией, подписанный в символичный день 9 мая в Москве. Он ставит отношения Москвы и Цхинвала на новый уровень. По понятным причинам радикальное изменение статуса Южной Осетии сегодня маловероятно (хотя бОльшая часть населения была бы готова к вхождению в состав РФ). Но улучшение качества менеджмента и завершение перехода от конфликтной повестки к постконфликтному развитию рассматривается, как приоритетная цель.

Похожа, ее реализация в значительной степени будет возложена на «московского осетина» Камболова. В случае успеха на этом направлении шансы на стабилизацию внутриполитической ситуации в Южной Осетии и предотвращение нежелательных сценариев в ходе (и вокруг) избирательной кампании повышаются. Стратегические отношения нуждаются в «перезагрузке». Думается, в этом и есть смысл затеянных кадровых перестановок в Цхинвале.

Сергей Маркедонов

Парламентские выборы в Молдове и Армении показали снижение роли церквей в электоральной сфере.

У Майи Санду сложные отношения с Православной церковью Молдовы (ПЦМ), входящей в состав Русской православной церкви. Впрочем, их нельзя рассматривать только в контексте противоречий. Так, в апреле она учредила должность советника президента по связям с религиозными культами, которую занял Ион Мокану, зять секретаря Синода ПЦМ протоиерея Вадима Кейбаша. Впрочем, несколько лет назад оппоненты обвиняли этого влиятельного протоиерея в дистанцировании от Москвы и сближении с Румынской церковью – но развития эти обвинения не получили.

В любом случае, несмотря на аппаратные расклады и политико-церковные расчеты, вряд ли стоит сомневаться в том, что традиционалистский сельский клир и монашествующие ПЦМ никак не сочувствуют ни Санду, ни ее партии. А это основа ПЦМ, которая является одной из наиболее консервативных частей РПЦ.

А у Никола Пашиняна открытый конфликт с католикосом Армянской апостольской церкви Гарегином II – премьер-министр настаивает на его отставке и привлек на свою сторону часть епископов. Но большинство иерархов остается на стороне католикоса. Архиепископ Баграт Галстанян находится под арестом, архиепископ Микаел Аджапахян приговорен к двум годам лишения свободы. Перед выборами ситуация никак не смягчилась – и так как Пашинян останется премьером, то можно прогнозировать дальнейшее развитие конфликта.

В чем же дело? Можно выделить несколько причин церковного авторитета, свойственных не только Армении и Молдове.

Это, конечно, окончание периода «наибольшего благоприятствования», когда религия для немалой части постсоветских обществ заполнила вакуум, образовавшийся после крушения официальной идеологии. Церкви в этой ситуации как исторически укорененные в обществе и пользующиеся высокой легитимностью институты, по определению не могли не играть значимой общественной роли. В том числе и на фоне сочувствия церквям, пострадавшим в советское время, когда закрывались храмы и монастыри, расстреливались священнослужители всех конфессий.

Сейчас произошла смена поколений. Все большую часть населения составляют люди, родившиеся в последние годы существования СССР и после распада Союза. Они не рассматривают свою жизнь и судьбу в рамках постсоветской парадигмы. Зато куда более сильно, чем предшественники, встроены в глобальный мир, не представляют своей жизни без новых технологий и восприимчивы к современным европейским ценностям. Церкви для них слишком консервативны, обращены в прошлое – тогда как они мечтают о будущем.

Еще одна причина не носит сугубо постсоветского характера – это феномен, описанный в концепции vicarious religion («викарной», то есть «заместительной» религии), выдвинутой английским социологом религии Грейс Дейви. Имеется в виду расхождение между устойчивым признанием религиозных ценностей и снижением уровня участия в религиозных практиках. По мнению Дейви, даже при снижающихся показателях индивидуальной религиозности на более глубинном уровне сохраняется привязка к религиозной традиции.

Но этот оптимистичный для церквей тезис имеет и оборотную сторону. Такие верующие редко посещают храмы (разве что в связи с событиями в семейной жизни), и священноначалие не является для них авторитетом. Они «доверяют» выполнение религиозных практик другим людям (условно, «бабушкам»), которые как бы «замещают» их в церкви. Но при этом не интересуются церковной жизнью и в том числе позицией церквей (или их видных представителей) по общественно-политическим вопросам.

Похоже, что политическая роль церквей может уменьшаться и далее в условиях роста секулярных тенденций. Что не исключает, однако, «вспышек» политической религиозности, если для этого появятся условия. Но основанных скорее не на апелляции к традиции, а на харизме конкретных лидеров, способных разговаривать с обществом, заинтересовывать его и привлекать на свою сторону. Архиепископу Баграту Галстаняну в 2024 году это не удалось, хотя тогда им была сделана серьезная попытка использовать харизму в политической сфере.

Алексей Макаркин

Выборы в Народное собрание Гагаузской автономии могут состояться уже осенью 226 года. Этот новый дэдлайн был объявлен заместителем руководителя ЦИК Республики Молдова Павлом Постикэ.

Электоральная история в Гагаузии в последние несколько месяцев все больше напоминает абсурдистский рома Франца Кафки «Замок». Идешь к цели, но система устроена так, что цель все время ускользает. Человек пытается получить доступ, признание, право быть «своим», но сталкивается с непонятной властью, которая вроде бы существует, но до нее невозможно добраться.

Главная проблема с выборами в местный парламент Гагаузии - это не обычная борьба за голоса избирателей, а институционально-правовой кризис в отношениях между Комратом и Кишиневом. Суть кризиса: выборы должны были пройти еще после истечения мандата нынешнего состава Народного собрания автономиии в ноябре 2025 года, но их несколько раз переносили. Даты 22 марта 2026 и 21 июня 2026 были сорваны/отменены судами, потому что решения гагаузских депутатов о дате выборов, составе избирательного органа и правилах проведения были признаны молдавскими инстанциями юридически некорректными.

Спор ведется вокруг вопроса, кто именно имеет право организовывать выборы. Комрат настаивает на своей Центральной избирательной комиссии Гагаузии, а Кишинев ссылается на новый Избирательный кодекс Молдовы, где региональный орган должен быть встроен в национальную систему как Центральный избирательный совет, а не отдельная «ЦИК Гагаузии». Верховная судебная палата Молдовы в январе 2026 года фактически заблокировала работу созданного в Комрате избирательного органа.

Вторая проблема 0 легитимность действующего Народного собрания. Его мандат истек в ноябре 2025 года, но новый состав не избран. Поэтому возникает замкнутый круг: старый состав должен запустить выборы, но его полномочия уже ограничены, а без правок в законодательстве выборы снова рискуют быть отменены судом. Третья проблема — контроль за финансированием и составом избирательных органов. Кишинев требует единых правил: проверки кандидатов и членов избирательных структур. Здесь снова всплывают тема пресловутого «внешнего вмешательства» и тень опального Илана Шора. Есть и политический фон: Гагаузия остается регионом с сильными пророссийскими настроениями, а уголовное дело против башкана (главы) автономии Евгении Гуцул придает дополнительной остроты кризису.

И тем не менее, Павел Постикэ говорит: «Избирательный период у нас – максимально 120 дней. Технически, согласно Кодексу о выборах Молдовы до осени, я думаю, еще реально подготовить всю почву для того, чтобы организовать выборы в Народное собрание». Но после этого он особо подчеркнул: много зависит (и будет зависеть) от взаимоотношений Комрата и Кишинева.

Сергей Маркедонов

О договоре Трампа с Ираном.

1. Подписание документа ожидается лишь 19 июня. За это время может многое произойти. В любом случае, окончательные формулировки еще не «отточены». Джей Ди Вэнс, впрочем, заявил, что подписание состоялось в дистанционном электронном формате, но такой меморандум можно рассматривать лишь как декларацию, приуроченную ко дню рождения Дональда Трампа. И ее формулировки могут быть интерпретированы по-разному.

2. Ключевым является израильский фактор. Согласится ли Израиль прекратить военные действия против недобитой «Хезболлы»? Правый электорат будет настаивать перед выборами на максимально жестком курсе в отношении ливанских шиитов. Сможет ли Трамп сыграть сдерживающую роль для Израиля в условиях, когда роль непримиримого Итамара Бен-Гвира и его партии перед выборами растет. По июньским опросам, «Оцма Йехудит» может получить 8-10 мест в кнессете, и без нее правая коалиция не складывается. В то же время добить «Хезболлу», опирающуюся на поддержку шиитской общины Ливана, в реальности невозможно – а на место убитых функционеров и командиров встают новые (как и в случае с ХАМАС).

3. Внутрииранский фактор связан с крайней непрозрачностью процессов, которые происходят в иранской элите. Кто в реальности всерьез готов идти до конца, отвергая любые компромиссы – командование Корпуса стражей исламской революции (КСИР) или только радикальная часть политического класса и общества во главе с Саидом Джалили, бывшим кандидатом в президенты в 2024 году. Притом, что Джалили не маргинал – он в первом туре получил 40%, во втором – 45%. И радикальные общественные настроения не стоит сбрасывать со счетов. Но если КСИР готов к более жесткому, но все же торгу с США, то радикалы не будут реальной помехой для переговоров.

4. А вот в США договоренности с Ираном могут вызвать серьезную оппозицию в Конгрессе. Могут ситуативно объединиться демократы, для которых промежуточные выборы 2026 года – это этап к планируемому реваншу в 2028-м – и «ястребы»-республиканцы, исторически связанные с Израилем не только как со стратегическим союзником США на Ближнем Востоке, но и как с важнейшей частью иудео-христианской цивилизации. Договоренности не решают проблему ядерной программы Ирана – этот вопрос отложен до новых переговоров без всяких гарантий на успех. А что касается обязательства Ирана не создавать ядерное оружие, то оно восходит еще к целому ряду высказываний покойного рахбара Али Хаменеи. Утверждают, что он издал даже специальную фетву по этому вопросу, хотя текст этого официального документа опубликован не был.

5. Договоренности с Ираном – это договоренности Трампа. Как Трамп еще на своем первом сроке расторг ядерную сделку Барака Обамы (подорвав тем самым позиции реформистского правительства Хасана Рухани), так и любой следующий президент может дезавуировать его сделку. Но есть отличие. Сделка Обамы просуществовала хотя бы до конца его президентства. Трамп куда менее предсказуем – он чистый тактик, а не стратег, и в его администрации стратегов вообще не видно.

6. Сейчас задача Трампа – «протолкнуть» танкеры через Ормузский пролив, добиться снижения цен на бензин в США для электорально приемлемого уровня. А то ему уже отказывает в поддержке консервативная сельская Америка, где люди не ездят на метро, а активно пользуются автомобилями. Доля недовольных деятельностью президента сельских жителей выросла с 34% до 48%, согласно июньскому опросу Reuters/Ipsos. А что будет дальше, вряд ли знает и сам Трамп. Это как с Советом мира, который был создан в качестве личного проекта Трампа, но при этом с претензией на глобальность, а сейчас уже мало кем вспоминается – разве что в связи с отсутствием денег на финансирование его проектов. Может быть, завтра тема Совета вновь всплывет, а может быть и нет – все зависит от «хотелок» Трампа. Ситуация для США уникальная – но и сам Трамп уникален как президент.

Алексей Макаркин

«У нас состоялся очень интересный и содержательный разговор с нашими коллегами по вопросам двустороннего сотрудничества. Мы также обсудили различные вопросы региональной и международной повестки дня». Приведенные выше оценки- фрагменты из выступления премьер-министра Грузии Ираклия Кобахидзе. Они прозвучали по итогам его визита в Кыргызстан и переговоров с президентом этой страны Садыром Жапаровым. И хотя о братстве и дружбе между грузинским и кыргызстанским народом оба лидера говорили много и охотно, глава кабмина Грузии впервые за весь постсоветский период посетил Бишкек. Его визит прошел 11-13 июня. Однако и Жапаров, и Кобахидзе рассматривают это событие не как протокольное мероприятие, а как качественно новый этап двусторонних отношений.

Оценивая значение бишкекского вояжа Кобахидзе, следует иметь в виду, как минимум, два соображения. Во-первых, Тбилиси фактически выстраивает свое центральноазиатское направление как отдельный внешнеполитический трек. Это не один визит, а серия поездок вокруг одной логики: Средний коридор, транзит через Кавказ и Черное море, энергетика, торговля и политическая диверсификация. Начиная с февраля 2025 года, глава грузинского кабмина посетил Казахстан, Узбекистан, Туркменистан. Теперь пришел черед и Кыргызстана. Во-вторых, Грузия пытается закрепиться как западный выход для Центральной Азии - через Черное море, грузинские порты, железные дороги и связку с Азербайджаном и Турцией. Для стран Центральной Азии - это способ диверсифицировать свои маршруты. И тем самым повысить свою политико-географическую капитализацию.

Следовательно, значение визита Кобахидзе в Кыргызстан в том, что это попытка превратить грузино-кыргызские отношения из формально-дружественных, но «спящих» в практические. Кыргызстану нужен выход к Черному морю и европейским маршрутам, а Грузия хочет закрепиться как «ворота» для Центральной Азии. На переговорах в Бишкеке отдельно обсуждали транспортную связанность, транзитный потенциал Грузии, проект железной дороги Китай–Кыргызстан–Узбекистан и возможные прямые авиарейсы.

Визит тбилисского гостя также дал пакет прикладных соглашений в разных областях в спектре от образования до гражданской авиации, от управления имуществом до медицины и ветеринарии, от радиационной и ядерной безопасности до юстиции и информационной сферы. Кобахидзе намного активнее, чем его предшественники ищет связи вне западного трека, а Кыргызстан пытается расширять свое внешнеполитическое «меню».

Сергей Маркедонов

Очередные праймериз в США прошли в «красных» штатах Алабаме и Оклахоме, где победа практически обеспечена республиканцам. А в Джорджии ожидается серьезная конкуренция как на сенаторских, так и на губернаторских выборах.

Мало кто сомневается в победе республиканцев на сенаторских выборах в Алабаме и Оклахоме, где на праймериз победили кандидаты, поддержанные Дональдом Трампом. В Алабаме вакансия образовалась после того, как сенатор Томми Табервилл, избранный в верхнюю палату при поддержке Трампа еще во время его первого президентского срока, решил баллотироваться в губернаторы. В течение почти всего 2023 года он блокировал присвоение очередных званий американским генералам, протестуя против решения Пентагона разрешить служащим в «красных» штатах беременным военнослужащим отпуск и возмещение транспортных расходов для проведения легальных абортов в «синих» (демократических) штатах. Трамп, разумеется, поддерживает этого твердого трамписта. Губернаторские выборы в Алабаме также выигрывают республиканцы.

Существенно сложнее ситуация в Джорджии. Там на республиканских праймериз произошла небольшая сенсация. Как Трамп, так и уходящий губернатор Брайан Кемп (отношения между этими политиками непростые со времен президентских выборов 2020 года), поддержали вице-губернатора Берта Джонса. Однако победителем праймериз стал глава медицинской компании, миллиардер Рика Джексон, проведший крайне затратную избирательную кампанию и поддержанный такими известными консерваторами как сенаторы Тед Круз и Рик Скотт. Трамп не был в обиде, и тут же поддержал Джексона.

Теперь Джексон будет конкурировать с чернокожей демократкой Кейшей Лэнс Боттомс, бывшим мэром Атланты. За демократов голосуют избиратели мегаполиса, за республиканцев – сельских районов Джорджии. Прогнозы результатов пока неопределенные – проведено всего два опроса, в которых ведет Боттомс, но Джексон пока что проводил кампанию только среди республиканцев – и в ближайшие месяцы он будет активно агитировать в свою пользу неопределившихся избирателей.

Но самая интересная кампания (не только в этих штатах, но, пожалуй, в целом в США в 2026 году) – это сенаторская в Джорджии. Там инкумбент, демократ Джон Оссофф, будет конкурировать с конгрессменом Майком Коллинзом. Здесь на республиканских праймериз предпочтения Трампа и Кемпа разошлись – Трамп изначально поддерживал своего твердого сторонника Коллинза, Кемп – другого кандидата, тренера по американскому футболу Дерека Дули. Хорошо известный в Джорджии Коллинз (еще его отец был там конгрессменом) победил с большим перевесом.

У Оссоффа соперников на демократических праймериз не было. Он сформировал мощный избирательный фонд более чем в 32 млн долларов, и пока ведет в опросах, хотя прогнозисты и воздерживаются от того, чтобы отдать предпочтение одному из кандидатов. Ставки велики, причем не только для Оссоффа, но и для Демократической партии в целом. Если Оссофф изберется на второй срок, он может стать одним из фаворитов демократических президентских праймериз 2028 года.

Оссофф сейчас – надежда немалого числа демократов. Он молод (родился в 1987 году; самый молодой действующий сенатор), хорошо образован (учился в Джорджтаунском университете и Лондонской школе экономики), обладает чистой биографией (до избрания сенатором занимался расследованиями в сфере борьбы с коррупцией и нарушений прав человека в мире), умеет успешно работать со спонсорами – его избирательные кампании обильно финансируются. Неплохой оратор. Либеральный демократ, избранный сенатором в консервативном штате. Белый иудаист, умеющий работать с афроамериканским электоратом – опорой демократов в Джорджии. Его нельзя обвинить в антисемитизме, но он критически относится к политике правительства Биньямина Нетаньяху, что нравится молодым демократическим избирателям.

Впрочем, приверженец иудаизма никогда еще не избирался президентом США. Но до 2008 года президентом не становился и афроамериканец. Но для того, чтобы претендовать на президентство (будь то в 2028 или 2032 годах), Оссофф вначале должен победить Коллинза в нынешнем ноябре.

Алексей Макаркин

Было время, когда в столицах стран-членов ЕС и НАТО о Грузии говорили, как о «маяке демократии» и успешном паттерне экономических реформ. Сегодня на дворе иные времена. И иные почитатели грузинских успехов. «У Грузии огромные достижения в плане экономического роста, показатель в этом году достиг 9,3%, чего нет нигде в Европе». С таким заявлением выступил в ходе своего визита в Тбилиси (он состоялся 15-16 июня) президент Сербии Александр Вучич.

По его словам, сербская сторона и Грузия решили ускорить процесс подготовки Соглашения о свободной торговле. В долгу не остался и Ираклий Кобахидзе. С точки зрения грузинского премьера, Вучич представляет собой тип лидера, который уважает национальный суверенитет других стран и религиозные ценности. Высокие представители сошлись и на том, что Белград признает Грузию в границах ГССР.

Каков же смысл визита сербского президента в Тбилиси? Думается, этот дипломатический вояж в первую очередь важен, как символ сближения двух стран, выбравших стратегический курс на евроинтеграцию, но не довольных тем, как и в каких формах этот процесс продвигается. И Сербию, и Грузию Брюссель критикует за авторитарные, популистские поползновения, ставит в вину властям двух стран массовые протесты. В каком-то смысле Вучич для Грузии сегодня- некий аналог венгерского экс-премьера Виктора Орбана. Впрочем, есть нюанс, Венгрия уже входит в Евросоюз и в НАТО. Для Сербии же в приоритете ЕС, с НАТО по понятным причинам «все сложно». Конечно, особую роль в символическом плане играет и фактор Косова. Грузия даже во времена Михаила Саакашвили, будучи готовой помогать США и их союзникам в Ираке и в Афганистане, категорически отказывалась от признания субъектности бывшего сербского автономного края.

Впрочем, не символами едиными. Соглашение о свободной торговле дорабатывается, хотя имеются и определенные детали. Обсуждается и открытие сербского посольства в Тбилиси.

Таким образом, речь не идет о некоем повороте Сербии или Грузии против ЕС. Скорее, имеется попытка властей обеих стран усилить взаимную легитимность, расширить экономические связи и показать, что у них есть партнеры вне стандартной брюссельской рамки.

Сергей Маркедонов

«Следующая остановка — Даунинг-стрит, мистер Бернем?», - такой вопрос был задан кандидату от Лейбористской партии Энди Бернему, когда он прибыл в партийный штаб перед объявлением результатов дополнительных выборов в округе Мейкерфилд в Большом Манчестере. Бернем, мэр Большого Манчестера, не ответил.

Это были самые драматичные дополнительные выборы в новейшей британской истории – вероятный кандидат в премьер-министры мог их проиграть. И в этом случае переставал быть кандидатом, так как глава правительства должен быть депутатом.

Впрочем, к победе Бернема готовились. Bloomberg заранее успокоил рынки: советниками Бернема являются бывший главный экономист Банка Англии Энди Холдейн, бывший главный экономист Goldman Sachs Джим О'Нил, а также Кэрис Робертс, бывший исполнительный директор аналитического центра IPPR, которая ранее работала на Кира Стармера в канцелярии премьер-министра. То есть, несмотря на то что Бернем левее Стармера в партии, антирыночных мероприятий от его возможного премьерства ожидать не приходится.

Но у Бернема в округе был серьезный соперник – представитель правой Reform UK Роберт Кеньон. Предвыборные опросы показывали, что Бернем опережал его всего на несколько процентных пунктов. Более того, опросы показывали, что Бернем может выиграть в однотуровых выборах за счет раскола правого электората, часть которого поддерживала Ребекку Шеперд от еще более правой, чем Reform UK, партии Restore Britain. Так что если бы Бернем победил с небольшим разрывом, его результат был бы неубедительным.

В результате же Бернем добился яркой победы, получив 54,82% голосов – почти на 10 пунктов больше, чем его предшественник в 2024 году. У Кеньона – 34,51%, у Шеперд – 6,84%. Лейбористы смогли провести электоральную мобилизацию, подчеркивая значимость этих выборов для партии и британской демократии в целом. Явка достигла 58,75%. В 2024-м на всеобщих выборах (когда активность обычно выше) явка в этом округе составила лишь 52,5%.

Кроме того, лейбористы использовали старые комментарии Кеньона в соцсетях, оскорбительные в отношении женщин. Лидер Reform UK Найджел Фарадж решил не извиняться. В ответ телеведущая Кэрол Вордерман разослала письмо против Кеньона 6 тысячам избирательницам по всему избирательному округу.

Энди Бернем, празднуя победу, заявил, что у лейбористов есть «последний шанс на перемены», и «мы должны им воспользоваться». Впрочем, его рейтинг по стране перед выборами падал. По данным Ipsos, в июне 26% британцев положительно относятся к Бернему (-6 процентных пунктов с мая), 33% отрицательно (+9), что дает ему чистый рейтинг одобрения -7. Причиной падения может быть то, что изначально его оценивали как успешного мэра, а затем – как возможного лидера лейбористов, не слишком сильно отличающегося от Стармера.

Несмотря на это, Бернем остается самым популярным из нынешних политиков-лейбористов. В прямом противостоянии по вопросу о том, кто станет лучшим премьер-министром, Бернем по-прежнему опережает Стармера на 13 процентных пунктов. 25% считают, что Бернем был бы лучшим премьер-министром, 12% — что Стармер. Однако 50% британцев считают, что разницы не будет или ни один из них не станет лучшим премьер-министром, что на 11 процентных пунктов больше, чем в мае.

Однако особенность британской политики – непопулярность всех основных лидеров. После распада двухпартийной системы у всех них большие антирейтинги. К Стармеру 20% респондентов относятся положительно, 58% — отрицательно. 26% положительно относятся к Фараджу, 56% отрицательно. Рейтинги лидера Партии зеленых Зака Полански: 20% респондентов относятся положительно, 47% — отрицательно (причем у него сильная «понижательная» тенденция). 28% положительно оценивают лидера консерваторов Кеми Баденох, 40% отрицательно - и это лучший рейтинг ее популярности с момента избрания лидером консерваторов.

В этих условиях Бернем, действительно, представляется лучшим выбором для лейбористов. И после триумфа в Мейкерфилде его однопартийцы будут давить на Стармера с тем, чтобы он добровольно уступил свое место новоизбранному депутату.

Алексей Макаркин

В Южной Осетии новый премьер-министр. Им стал советник президента Алана Гаглоева Марат Камболов. Республиканский парламент единогласно одобрил его кандидатуру. В своей презентационной речи, произнесенной после утверждения в должности новый глава кабмина назвал главный, по его мнению, (которое, наверное, готова разделить большая часть населения Южной Осетии), вызов. «Тридцать лет назад в республике проживало около ста тысяч человек. Сегодня официально – более пятидесяти тысяч. Реально, как мы знаем, меньше. За жизнь одного поколения Южная Осетия потеряла почти половину своего населения», - резюмировал Камболов. Противодействие депопуляции, таким образом, становится одним из приоритетов его работы на посту премьер-министра.

Впрочем, кадровые изменения на республиканском Олимпе сопровождаются не только обсуждением приоритетов нового премьера. Особенно это касается грузинских социальных сетей. В них многие называют Камболова едва ли не преемником Гаглоева. В пользу этого вывода мобилизуются несколько аргументов. И его стремительное продвижение по республиканской властной лестнице (слишком быстро он перешел из советников в премьеры), и опыт работы в российских управленческих и академических структурах. Конечно же, обыгрывается и тема вхождения Южной Осетии в состав России.

Однако в погоне за сенсациями упускаются другие важные факты. Запрос на объединение частично признанной республики и РФ имеется не первый год. Притом он наличествует не только на элитном, но и на низовом уровне. Но до сих пор он не был реализован в силу множества причин, одна из которых- сохранение пространства для маневра в процессе «нормализации» с Грузией. Речь не идет, конечно же, о пересмотре решений 2008 года, а о возвращении к прерванному диалогу.

При этом отношения Москвы и Цхинвала, несмотря на очевидную диспропорцию в такой кооперации, имеют свою собственную логику, не связанную с грузинским направлением российской политики. Впереди – президентские выборы в Южной Осетии в 2027 году, а в активе- договоренности об углублении интеграционных связей. Успешная реализация соглашений- гарантия того, что выборы пройдут без эксцессов, хотя в прошлые годы они случались многократно. Скорее всего, приход Камболова связан с наведением порядка в хозяйстве республики. По итогам этой деятельности можно будет строить какие-то прогнозы. Пока что некие «финальные выводы» выглядят преждевременными.

Сергей Маркедонов

Кто во что одет? Пока идет только первый акт потрясающего спектакля – Чемпионата мира-26, заглянем в костюмерную: кто одевает его актеров.

Львиную долю – 37 команд из 48 – забрали себе три гиганта от спортивной одежды: Adidas (14), Nike (12) и Puma (11). Собственно, только в их футболках щеголяли победители всех чемпионатов в XXI веке: 3 – в Adidas (Испания, Германия, Аргентина), 2 – в Nike (Бразилия и Франция), 1 - в Puma (Италия). И только в этих формах играют вся Европа (с одним исключением), Северная и Южная Америка. И в одной из них играет и неведомый пока будущий чемпион. Среди остальных 11 команд – в лучшем случае «середнячки».

Только еще одна фирма одевает более одной сборной. Это маленькая испанская Kelme – ее логотип в виде кошачьей лапки мы видим на футболках Боснии и Герцеговины (то самое единственное европейское исключение) и Иордании. А вот три вполне известных бренда имеют лишь по одному контракту каждый – британская UMBRO (ДР Конго), итальянская Kappa (Тунис) и американская Reebok (Панама) – последняя раньше много кого одевала (в т.ч. сборную России в далекие 1990-е), но последний раз ее логотип появлялся на чемпионатах мира аж в 1998г.

Есть еще шесть производителей, логотипы которых мы видим на чемпионате. Уже давно в форме от национального производителя Majid (по имени основателя Маджида Саедифара) играет сборная Ирана. Также национальныt производители одевают сборную Эквадора (Marathon) и Узбекистана (7SABER). Ну а оставшиеся три нашли поставщика зарубежом: в Германии (JAKO – сборная Ирака), США (Capelli – сборная Кабо Верде) и Колумбии (Saeta – сборная Гаити).

Да, чемпионат мира по футболу – это большая коммерция, и «засветить» на нем свой логотип – блестящая реклама. К тому же много лет после него миллионы мальчишек по всему миру будут бегать в футболках с фамилиями Месси (Adidas), Роналду (Puma) или Мбапе (Nike). А ну как к ним добавится в одночасье прославившийся 40-летний вратарь Кот д’Ивуара Возинья (Capelli), «насухо» отстоявший матч против грозной Испании? Вот за такие сенсации и такое мастерство мы и любим футбол – а форма и коммерция – это так…

Борис Макаренко

Три месседжа из Ирана.

Иранская властная система отличается такими особенностями как внутренний плюрализм различных исламских политических сил и непрозрачность механизма принятия ключевых решений рахбаром. Сейчас плюрализм сохраняется, а непрозрачность усиливается с учетом неясности вопроса о состоянии здоровья нынешнего рахбара Моджтабы Хаменеи и состава лиц, включенных в его ближайшее окружение. Поэтому любые серьезные сигналы из Ирана анализируются не менее тщательно, чем полвека назад расстановка членов Политбюро на Мавзолее.

Итак, первое сообщение – официальное заявление Моджтабы Хаменеи, как обычно, распространенное в письменной форме. В этом коротком документе есть несколько важных тезисов. Во-первых, почеркнуто, что в процессе переговоров «ответственные должностные лица» предприняли значительные усилия, с «искренней заботой и доброй волей». Тем самым рахбар фактически взял под защиту переговорщиков – спикера меджлиса Мохаммада-Багира Галибафа и главу МИДа Аббаса Арагчи – которых ультраконсерваторы обвиняют в предательстве.

Во-вторых, рахбар дает понять, что меморандум о взаимопонимании ему не нравится. Что неудивительно не только в связи с политическими соображениями, но и с личностным фактором. Любые компромиссы с США не могут понравиться Моджтабе, который во время войны потерял отца, жену и сестру и сам чудом избежал смерти.

В-третьих, он все же дал разрешение на подписание меморандума, но возложил всю ответственность на президента Масуда Пезешкиана, который, как глава Высшего совета национальной безопасности, взял ее на себя «от своего имени и от имени других членов совета». Подчеркнул, что Пезешкиан прямо заявил: «если американская сторона попытается выдвинуть чрезмерные требования, он им не подчинится». Тем самым возможная критика сосредотачивается на конкретной персоне. И еще раз отметил, что «переговоры, которые состоятся в будущем, не будут означать принятие позиции противника».

Кто стоит за текстом Моджтабы Хаменеи? Обратим внимание на то, что в марте его военным советником был назначен Мохсен Резаи, бывший командующий КСИР и в прошлом сослуживец Галибафа. Они считаются политическими союзниками, тогда как Галибаф и Пезеншкиан – конкуренты.

Второй месседж – заявление заместителя главы КСИР по политическим вопросам Сардара Джавани. Он подчеркнул: «Сохранение единства и национальных интересов должно быть приоритетом для всех, и любое решение должно приниматься с благоразумием и реализмом. Те, кто считает прекращение огня и переговоры изменой, на самом деле наносят вред национальным интересам, и враг использует подобные взгляды в своих целях». Касаясь вопроса переговоров, он сказал: «Переговоры и прекращение огня рациональны, когда они ведутся с позиции силы и достоинства и не означают капитуляцию».

По словам Джавани, «мудрый человек — это тот, кто, слушая, размышляя и обдумывая, правильно анализирует и понимает проблемы и принимает решения на этой основе», причем в нынешней ситуации «понимание может предотвратить заблуждения и отклонения от правильного пути и удержать общество на верном пути». Так что главный «политработник» КСИР прямо осудил ультраконсерваторов и призвал руководствоваться не эмоциями, а реализмом.

Третий месседж – редакционный материал агентства Mehr, которое считается близким к КСИР. Он озаглавлен «Текст соглашения превратился в кладбище предварительных условий Трампа». В нем подчеркивается, что Иран смог добиться многого по сравнению с изначальными требованиями США, «элементы позиции Ирана были приняты как общепринятая реальность». Причем обращается внимание не только на сущностные результаты (в вопросах обогащения урана внутри страны и статуса Ормузского пролива), но и на символические победы (в тексте содержатся принципиальные для Тегерана термины «Персидский залив» и «Исламская республика Иран»).

Таким образом, КСИР демонстрирует неприятие риторики ультраконсерваторов и склонность к «реализму» (это слово предусматривает компромиссы). Рахбара убедили согласиться. А если все пойдет не так, то виновный определен заранее – президент-реформист.

Алексей Макаркин

Еще один исторический визит! Вслед за Кыргызстаном Таджикистан. Премьер-министр Грузии Ираклий Кобахидзе 19-20 июня посетил Душанбе. Это, как и в случае с Кыргызстаном, первый официальный визит на высшем уровне, за всю историю грузино-таджикских двусторонних отношений.

В совместном коммюнике визит Кобахидзе был представлен как открывающий «новую главу» во взаимодействии Тбилиси и Душанбе. Стороны заявили о намерении усилить политические контакты, межпарламентское взаимодействие, сотрудничество в экономике, торговле, инвестициях, транспорте, транзите и сельском хозяйстве.

По итогам переговоров было подписано 11 документов, включая соглашение о создании совместной межправительственной комиссии по экономическому сотрудничеству. Документы охватывают воздушное сообщение, сельское хозяйство, туризм, науку и образование, культуру, спорт, климатическую повестку и другие направления.

Для Тбилиси визит Кобахидзе - это часть общего курса по усилению роли Грузии, как связующего узла между Центральной Азией, Черным морем и европейскими рынками. Это особенно важно на фоне того, что отношения Грузии с ЕС остаются напряженными: Совет ЕС прямо указывает, что процесс вступления Грузии в ЕС фактически остановился в 2024 году, а дальнейшее движение зависит от изменения курса грузинских властей. Прежде всего, речь идет о кардинальном изменении отношений к оппозиции. Но правящая партия «Грузинская мечта» имеет другие планы. Ираклий Кобахидзе практически синхронно с душанбинским визитом заявил, что ослабление радикальной оппозиции открывает возможности для переформатирования всего политического поля страны.

Но и Для Душанбе Грузия представляет немалый интерес. В первую очередь, как потенциальный выход к Черному морю и далее к европейским рынкам. Таджикистан - внутриконтинентальная страна, поэтому любые маршруты, которые уменьшают зависимость от ограниченного числа направлений, имеют стратегическую ценность. Как отмечает ОЭСР (Организация экономического сотрудничества и развития), Таджикистан уже пытается усилить участие в Транскаспийском транспортном коридоре, но сталкивается с проблемами инфраструктуры, цифровизации таможни и пропускной способности границ.

Сегодня мы видим и попытки обеспечить отношения Грузии и Таджикистана серьезным экономическим базисом. Грузинский экспорт в Таджикистан в 2025 году достиг примерно $179,6 млн, причем основная часть пришлась на автомобили и транспортные средства. Это показывает, что торговля пока достаточно узкая по структуре, но имеет пространство для расширения, особенно если заработают авиационные, логистические и межправительственные механизмы.

Создание межправительственной комиссии, пожалуй, самый важный результат визита Кобахидзе. Такие комиссии обычно важны не сами по себе, а как механизм регулярного решения технических вопросов: таможня, маршруты, разрешения, авиационные частоты, бизнес-форумы, инвестиционные проекты.

Сергей Маркедонов

В Латинской Америке продолжается правый марш. Левым пока не удается его остановить.

В Перу второй тур президентских выборов состоялся 7 июня, но официальных результатов пока нет - подсчитаны 99,688% голосов. Подсчет голосов в Перу – дело кропотливое и долгое, к этому в стране уже привыкли. Но уже сейчас специалисты по электоральным процессам в Перу считают, что, несмотря на небольшой разрыв, победила Кейко Фухимори, дочь покойного экс-президента Альберто Фухимори, прошедшего путь от популярного демократически избранного лидера до коррумпированного авторитарного правителя. Он долгое время провел в тюрьме, из которой был освобожден тяжело больным незадолго до смерти.

Кейко Фухимори баллотировалась в президенты в четвертый раз. Каждый раз она выходила во второй тур и трижды немного проигрывала. В 2011 году она получила 48,55% голосов, в 2016-м – 49,88%, в 2021-м – 49,87%. Она побеждала в экономически развитых городах – Лиме, Кальяо, Трухильо. Но против нее традиционно существует мощная электоральная мобилизация в индейских районах. Также она проигрывает в южном городе Арекипе – втором по величине городе страны.

И вот сейчас победа – предварительно с 50,11% голосов. У ее соперника Роберто Санчеса – 49,89%. Таким образом судьбу выборов снова решили несколько десятых процента, но в пользу Фухимори. Что повлияло на позицию избирателей? Возможно, попытка переворота, предпринятая избранным в 2021 году левым президентом Педро Кастильо, любимце избирателей-крестьян. Эти события сильно напугали средний класс.

Сейчас Санчес, бывший министр в правительстве Кастильо, привлекая на свою сторону электорат экс-президента, обещал освободить его из тюрьмы, стал носить шляпу Чота (хорошо узнаваемый атрибут Кастильо). Смог мобилизовать его сторонников, но связал себя с перспективой нестабильности, которую средний класс всегда боится. И чаша весов качнулась в пользу Фухимори – тем более, что она подчеркивает свою приверженность демократии и обещает проводить рациональную экономическую политику.

Еще один фактор стабильности – в Перу Конгресс может легко объявить импичмент главе государства (за последний год так были уволены два президента). Но у партии Кейко Фухимори блокирующий пакет в Сенате (больше трети мест), что делает ее смещение куда менее вероятным.

А в Колумбии во втором туре, прошедшем 21 июня, голоса подсчитали быстро. В первом туре, который прошел 31 мая, относительное большинство получил крайне правый кандидат Абелардо де ла Эсприэлья с 43,7% голосов, тогда как левый Иван Сепеда получил лишь 40,9%. Если левые избиратели изначально были консолидированы вокруг Сепеды, то правоцентристский электорат перетек от более умеренного, чем де ла Эсприэлья, правого кандидата - Паломы Валенсии – к самому правому. Валенсия в результате получила 6,9% голосов, которые во втором туре в основном достались де ла Эсприэлье.

Казалось, что результат второго тура предрешен. Но в межтуровый период левые провели мощную электоральную мобилизацию, обвиняя победителя первого тура в фашизме. Ее возглавил политический союзник Сепеды, уходящий президент Густаво Петро, прямо сравнивший де ла Эсприэлью с Гитлером. Дело дошло до того, что президент был отстранен от должности до 21 июня из-за его возможного незаконного участия в политической агитации. Но это лишь позволило ему агитировать за Сепеду, не оглядываясь на ограничения, связанные с должностью.

В результате явка во втором туре выросла с 57,89% до 63,59%. Но де ла Эсприэлья все равно победил, хотя и с небольшим отрывом – 49,66% к 48,7%. Петро в отчаянии обвинил Израиль во взломе избирательного программного обеспечения с целью подыгрыша де ла Эсприэлье. Теперь предстоит тщательная проверка голосов (это стандартная процедура), но она еще ни разу не приводила к пересмотру первоначальных результатов.

Таким образом политическая биполяризация сейчас дает больше шансов правым, за которых голосует средний класс, ратующий за порядок и безопасность, эффективную борьбу с преступностью. И «проваливается» политический центр, зажатый между двумя идеологически отчетливыми полюсами.

Алексей Макаркин

Президент Туркменистана Сердар Бердымухамедов 22 июня посетил Азербайджан с государственным визитом. Поездка была чрезвычайно насыщенной. Встречи, переговоры в узком и в широком составе. Состоялась официальная церемония передачи Туркменистану нефтяного танкера «Достлуг», построенного азербайджанскими специалистами на Бакинском судостроительном заводе.

Впрочем, не следует сводить важный госвизит к подаркам и церемониям. В западных медиа и оппозиционных социальных сетях отношения Баку и Ашхабада подаются, как некие связи «родственных режимов». Но такая оценка выглядит заведомым упрощенчеством. После распада СССР Азербайджан и Туркменистан прошли через непростую историю двусторонних отношений. Она включала и споры вокруг месторождений (Кяпаз/Сердар, Азери-Чираг-Гюнешли), и «заморозки» дипломатических контактов.

Перелом начался постепенно: в 2017 году стороны подписали декларацию о стратегическом партнерстве, а в 2021 году договорились о совместной разработке спорного месторождения, переименованного в «Достлуг» / «Дружба». Это фактически превратило главный символ конфликта в символ компромисса.

Сегодня Баку и Ашхабад пытаются закрепить связку Туркменистан - Азербайджан как каспийский мост между Центральной Азией, Южным Кавказом, Турцией и Европой. В заявлениях лидеров двух стран энергетика названа среди приоритетов, Значение визита и «в политической экономии»: Туркменистан ищет диверсификацию газового экспорта, а маршрут через Каспий, Азербайджан и Турцию остается одним из потенциальных вариантов.

Ильхам Алиев назвал «историческим» шагом поддержку Туркменистана в вопросе полноправного участия Азербайджана в консультативном формате глав государств Центральной Азии. Туркменистан в 2026 году принимает председательство в этом формате. Поэтому визит важен не только для Баку и Ашхабада, но и для новой региональной архитектуры, где Южный Кавказ все теснее связывается с Центральной Азией. Тем более и официальный Тбилиси наращивает контакты со «среднеазиатской пятеркой».

Сергей Маркедонов

Сэр Кир Стармер стал пятым подряд премьер-министром Великобритании, который не смог пробыть на своем посту даже одного полного срока.

До него были четыре консервативных недолговременных премьера - Тереза Мэй, Борис Джонсон, Лиз Трасс и Риши Сунак. Теперь и лейбористское правительство продемонстрировало свою неустойчивость – причем об отставке Стармера заговорили еще в прошлом году, но «добило» премьера поражение на местных выборах в нынешнем. Впереди кабинет только что избранного депутатом бывшего мэра Большого Манчестера Энди Бернема – но и ему успех совершенно не гарантирован.

Бернем только что разгромил в округе кандидата от партии Reform UK, что придало лейбористам оптимизм. Но одно дело электоральная победа (причем локальная), а совсем другое – премьерство. У Джонсона был еще более масштабный успех, когда он привел консерваторов к победе на выборах 2019 года, когда на их сторону перешли «синие воротнички» с промышленного севера. А затем наступило сильное разочарование.

В чем дело? Только ли в личностях сменяющих друг друга глав правительств? На самом деле, проблема существенно глубже и носит системный характер.

В послевоенной Британии было два мощных ответа на политико-экономические вызовы. Первый – строительство социального государства первым послевоенным правительством Клемента Эттли. Общественный запрос на создание такого государства был столь велик, что британцы провалили на выборах 1945 года Уинстона Черчилля, который был уверен в своем успехе, назначив голосование сразу после капитуляции нацистской Германии. Но избиратели не верили, что консерваторы способны на масштабные социальные реформы – и отказали на тот момент в доверии премьеру – военному лидеру.

При Эттли прошла национализация угольной, металлургической, газовой отраслей, энергетики, железных дорог, а также Банка Англии. Создана Национальная служба здравоохранения (помните популярный в СССР роман Арчибальда Кронина «Цитадель» - о печальном состоянии медицины в британской провинции – он сыграл немалую роль в агитации за создание доступной для широких слоев населения системы здравоохранения). Введено бесплатное среднее образование. Принят масштабный пенсионный закон. Реализован проект массового жилищного строительства.

Когда в 1951 году к власти вернулись тори, они уже не могли демонтировать социальное государство. Более того, в Консервативной партии вскоре возобладал социальный либерализм – так что она адаптировалась к новым реалиям. Кризис 1970-х годов привел к необходимости перемен - и Маргарет Тэтчер предложила альтернативный курс. Частичная приватизация, снижение налогов, всемерное поощрение частной инициативы, создание широких возможностей для рабочих зарабатывать и пополнять ряды среднего класса. Тэтчеризм дал сильный импульс «застоявшейся» британской экономике, но в то же время усилил расслоение в обществе, которое смягчал уже социал-либеральный курс лейбориста Тони Блэра.

И вот сейчас новые вызовы. Последствия финансово-экономического кризиса 2008 года, которые ударили по среднему классу. Экономический застой – Лиз Трасс для борьбы с ним пыталась ввести новую версию тэтчеризма, но провалилась в считанные дни. Проблема миграции и связанные с ней темы безопасности и идентичности. «Брэксит» стал эмоциональной реакцией на эти вызовы, но, в конечном счете, паллиативом, который не смог решить ни одной проблемы, а некоторые и усугубил.

Удастся ли найти эффективный ответ на эти вызовы Бернему с его «манчестерским» опытом – попыткой совместить запрос на справедливость (он в современной Британии не только левый, но и свойственен немалой части сторонников Reform UK) с рыночной экономикой. На уровне мегаполиса он добился некоторых успехов, но управление городом (даже крупным) и страной – это две большие разницы. Но пока ответ не будет найден, чехарда премьеров может продолжаться. А после следующих выборов Британию, как один из вариантов, может ждать неустойчивая правительственная коалиция в условиях эрозии двухпартийной системы. А таким коалициям проводить любые реформы куда сложнее.

Алексей Макаркин

Возможное вхождение Южной Осетии в состав России- тема не новая. Но в июне 2026 года вопрос об объединении Южной Осетии и РФ (а в Грузии говорят о поглощении «бывшей Юго-Осетинской автономной области») снова встал в актуальную информационную повестку. Триггером для этих дискуссий стали кадровые перемены на политическом Олимпе частично признанной республики.

Алан Гаглоев, президент Южной Осетии, победивший на выборах 2022 года, заявил о досрочном сложении своих полномочий и переходе на работу в администрацию президента России. Временно исполнять его обязанности будет недавно утвержденный в республиканском парламенте премьер Мурат Камболов. Мы уже писали ранее о том, что свою карьеру он выстраивал не в Южной Осетии, а в России. И многими воспринимается, как «варяг». Тактика, к слову сказать, не новая. В Цхинвале и прежде работали выходцы не из местного политикума, этнические осетины, выросшие за пределами своей исторической родины или даже русские, воспринимавшиеся, как приглашенные «технократы».

Но с Камболовым другая история. Скорее всего, он пойдет на досрочные президентские выборы. И на сегодня его шансы на избрание выглядят предпочтительнее. Здесь стоит обратить внимание на то, что недавно подписанный Договор об углублении союзнического взаимодействия между Россией и Южной Осетией снимает десятилетний ценз оседлости для работы на государственной и муниципальной службе для граждан обеих стран. Впрочем, это далеко не первый шаг на пути к глубокой интеграции. Взять хотя бы Соглашение о порядке вхождения отдельных подразделений югоосетинских вооруженных сил в состав российской армии от 31 марта 2017 года. Вообще по сравнению с Абхазией Южная Осетия намного глубже завязана на российскую управленческую и оборонную систему. Цхинвал в гораздо большей степени готов к углублению интеграционных связей с Москвой вплоть до вхождения в состав Российской Федерации. И это мы еще не разбирали два «статусных референдума» 1992 и 2006 гг. Между тем, готовились и другие. И объединение казалось близким, буквально на расстоянии вытянутой руки.

Пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков на XII Международном научно-экспертном форуме «Примаковские чтения», отвечая на вопрос о перспективах объединения Южной Осетии и России, заявил, что кадровые перемены в Цхинвале с этим процессом не связаны. И действительно, на этом пути имеются ограничения. И связаны они не с желаниями югоосетинского общества. Вряд ли Москве интересно накалять отношения с Грузией. Между тем, гипнотические объединение могло бы усилить позиции противников «Грузинской мечты». Да, нынешние грузинские власти не пророссийские. Но они, по крайней мере, занимают взвешенную и прагматичную позицию, чего не скажешь о «коллективном Саакашвили».

Таким образом, выбор на самом деле не двухцветный – полное объединение или отказ от поддержки Москвой Цхинвала. Интеграционные РФ и Южной Осетии связи можно углублять, а качество управления частично признанной республикой, как и контроля над «освоением» финансовым средств – повышать. Не принимая некое «финальное» статусное решение.

Сергей Маркедонов

В США объявлена забастовка. Объявил ее президент Дональд Трамп.

В среду Трамп отменил церемонию подписания двухпартийного законопроекта о жилищном строительстве («Дорога к жилью XXI века» - 21st Century ROAD to Housing Act), заявив, что не подпишет его до тех пор, пока Сенат не примет закон о защите права голоса американских избирателей (SAVE America Act – «Спасите Америку», как его называет президент). Законопроект был принят подавляющим большинством голосов: в Палате представителей — 358 против 32, в Сенате — 85 против 5. Этот популярный документ, стимулирующий строительство муниципального дешевого жилья, внесли сенаторы, демократка Элизабет Уоррен (от штата Массачусетс) и республиканец Тим Скотт (от Южной Каролины).

Для Трампа понятие двухпартийности в законотворческом процессе носит негативный характер - по мнению трампистов, это объединение «радикальных левых» демократов и «республиканцев только по имени» (Republican In Name Only, RINO). Но важная часть электората Трампа (как и немалого числа сенаторов-республиканцев) – это «синие воротники», заинтересованные в дешевом жилье. Так что Трамп не возражал против этого законопроекта.

Отказ подписать законопроект – это еще не вето. Если Трамп официально не наложит на законопроект вето в течение 10 дней, то он автоматически вступает в силу без президентской подписи. Сенаторы-республиканцы рассчитывают на такой исход (преодолевать вето – идти на конфликт с президентом – они явно не хотят), но все равно шокированы. Они ожидали эффектной церемонии, демонстрирующей, что президент, представляющий их партию, заботится о народных интересах. Такая церемония была бы полезна перед промежуточными выборами в ноябре. А теперь пиаровский эффект будет смазан.

История с отказом подписать популярный законопроект – не единственный пример президентской забастовки. За неделю до этого он приказал своему кандидату на пост директора Национальной разведки Джею Клейтону не являться на слушания в Сенате по утверждению его кандидатуры. Клейтон должен сменить и.о. шефа разведки Билла Пулте, который совмещает эту должность с постом главы Федерального агентства по финансированию жилищного строительства. Как демократы, так и многие республиканцы считают Пулте некомпетентным для этой должности.

Выдвижение кандидатуры Клейтона – федерального прокурора по Южному округу Нью-Йорка – понравилось сенаторам-республиканцам, и ее прохождение было гарантированным. Но в последнюю минуту Трамп приостановил процесс, потребовав гарантированного утверждения преемника Клейтона, Джеймса Макдональда (своего бывшего адвоката). У сенаторов от соответствующего штата есть право блокировки кандидатуры, и демократы могут им воспользоваться.

Но, похоже, что и здесь свою роль сыграло недовольство Трампа тем, что SAVE America Act завяз в Конгрессе. А также Трамп хочет дать время Пулте провести очередную «чистку» в Нацразведке. Талси Габбард уволила 500 человек - или около 30% сотрудников, что с точки зрения Трампа, недостаточно. Пулте уже продолжил увольнения – так что когда (и если) Клейтона утвердят, ему может быть нечем руководить.

Трампу политически важно принять SAVE America Act как можно скорее, до ноябрьских выборов – этот законопроект требует от граждан предъявлять документальное подтверждение гражданства при регистрации для голосования и удостоверение личности с фотографией при голосовании. Часть демократического электората с его помощью может быть «отсечена» от участия в выборах. Но законопроект не пользуется единодушной поддержкой внутри республиканской фракции Сената и ему явно не хватает 60 голосов сенаторов, необходимых для преодоления обструкции со стороны демократов.

Сейчас у спикера Палаты представителей Майка Джонсона есть идея включить положения SAVE America Act в новый бюджетный законопроект, для которого в Сенате не действует правило 60 голосов. Но не факт, что все республиканцы поддержат такую «обходную» процедуру, понимая, что она в будущем, когда большинство перейдет к демократам, может быть использована против них. А без консолидации партии она невозможна.

Алексей Макаркин