Бангладеш между Индией и Китаем.
В Бангладеш прошли выборы и референдум по основным положениям Конституции. В 2024 году в результате бурного протестного движения, начатого студенческими активистами, военное командование потребовало от премьер-министра шейх Хасины Вазед уйти в отставку. Временное правительство возглавил нобелевский лауреат Мохаммад Юсуф, который был противником шейх Хасины. Новый кабинет занялся подготовкой конституционных изменений и выборов в парламент.
Уже в период подготовки избирательной кампании была запрещена партия шейх Хасины «Авами лиг», которая ранее доминировала в политической системе. А сама экс-премьер заочно приговорена к смертной казни за кровопролитие при попытке подавить протесты.
Сама кампания превратилась в биполярную конкуренцию двух политических сил. С одной стороны, Бангладешская националистическая партия (БНП), которую возглавляла экс-премьер Халеда Зия. Во время кампании она уже была тяжело больна, в декабре 2025 года скончалась. Лидером партии официально стал ее сын Тарик Рахман, который фактически руководил БНП и ранее. В период нахождения БНП у власти экономический рост сочетался с масштабной коррупцией. Халеда Зия была осуждена по коррупционному обвинению, а против Тарика Рахмана было возбуждено 84 уголовных дела, и он эмигрировал в Великобританию. После свержения шейх Хасины все дела были закрыты. При режиме «Авами Лиг» БНП бойкотировала выборы.
С другой стороны, исламисты, выступающие за расширение роли религии в обществе (и заодно за активную социальную политику). При шейх Хасине их не допускали к выборам, но теперь у них появилась такая возможность. А что же восставшие студенты? Созданная ими политическая сила – Национальная гражданская партия – оказалась слишком слаба и в условиях выборов по одномандатным округам не могла конкурировать с БНП и исламистами, укорененными в обществе. Так что студенты вошли в коалицию с исламистами – их объединили требования запрета «Авами лиг» и проведения социальных реформ.
В результате победила БНП с 208 мандатами из 300, Тарик Рахман станет премьером. У исламистов 68 мандатов, студенты получили 6. Выборы оказались конкурентными, но с исключением одной из ведущих партий («Авами лиг»). Обычно студенческий протест, приведший к смене правительства, связывают с переменами, но они оказались специфическими. Победила уже неоднократно бывшая у власти БНП, при этом существенно усилилось влияние исламистов.
Шейх Хасина, находясь у власти, ориентировалась на сотрудничество с Индией, куда она бежала после свержения. Ее отец, Муджибур Рахман стал основателем Бангладеш при военной поддержке Индии, разгромившей пакистанскую армию в войне 1971 года. В свою очередь, муж Халеды Зии, военный лидер национально-освободительной борьбы Зиаур Рахман, будучи президентом, сблизился с Китаем. Исламисты же во время борьбы за независимость поддерживали Пакистан – для «Авами лиг» они остаются предателями. Их видные деятели Мотиур Рахман Низами и Абдул Кадер Молла были казнены в правление шейх Хасины по обвинению в военных преступлениях. БНП же еще со времен Зиаура Рахмана сотрудничала с исламистами.
На референдуме были одобрены основные положения Конституции. Если при «Авами лиг» основополагающими принципами были бенгальский национализм, демократия, социализм и секуляризм, то теперь они заменены на равенство, человеческое достоинство, социальную справедливость и свободу вероисповедания (последняя подразумевает расширение возможностей для религиозной деятельности, чего добиваются исламисты). Бенгальское гражданство заменяется на бангладешское – эту идею в 1970-80-е годы продвигал Зиаур Рахман с целью дистанцирования от Индии, в которой также живут бенгальцы.
От новых властей ожидается сближение с Китаем – американский посол в Бангладеш уже выразил в связи с этим свою озабоченность и предложил сотрудничать в военно-технической сфере не с Пекином, а с Вашингтоном. Ожидается и взаимодействие с Пакистаном, хотя с ним сохраняются исторические разногласия, но не столь сильные, как при «Авами лиг» - зато есть общая исламская идентичность.
Алексей Макаркин
В Бангладеш прошли выборы и референдум по основным положениям Конституции. В 2024 году в результате бурного протестного движения, начатого студенческими активистами, военное командование потребовало от премьер-министра шейх Хасины Вазед уйти в отставку. Временное правительство возглавил нобелевский лауреат Мохаммад Юсуф, который был противником шейх Хасины. Новый кабинет занялся подготовкой конституционных изменений и выборов в парламент.
Уже в период подготовки избирательной кампании была запрещена партия шейх Хасины «Авами лиг», которая ранее доминировала в политической системе. А сама экс-премьер заочно приговорена к смертной казни за кровопролитие при попытке подавить протесты.
Сама кампания превратилась в биполярную конкуренцию двух политических сил. С одной стороны, Бангладешская националистическая партия (БНП), которую возглавляла экс-премьер Халеда Зия. Во время кампании она уже была тяжело больна, в декабре 2025 года скончалась. Лидером партии официально стал ее сын Тарик Рахман, который фактически руководил БНП и ранее. В период нахождения БНП у власти экономический рост сочетался с масштабной коррупцией. Халеда Зия была осуждена по коррупционному обвинению, а против Тарика Рахмана было возбуждено 84 уголовных дела, и он эмигрировал в Великобританию. После свержения шейх Хасины все дела были закрыты. При режиме «Авами Лиг» БНП бойкотировала выборы.
С другой стороны, исламисты, выступающие за расширение роли религии в обществе (и заодно за активную социальную политику). При шейх Хасине их не допускали к выборам, но теперь у них появилась такая возможность. А что же восставшие студенты? Созданная ими политическая сила – Национальная гражданская партия – оказалась слишком слаба и в условиях выборов по одномандатным округам не могла конкурировать с БНП и исламистами, укорененными в обществе. Так что студенты вошли в коалицию с исламистами – их объединили требования запрета «Авами лиг» и проведения социальных реформ.
В результате победила БНП с 208 мандатами из 300, Тарик Рахман станет премьером. У исламистов 68 мандатов, студенты получили 6. Выборы оказались конкурентными, но с исключением одной из ведущих партий («Авами лиг»). Обычно студенческий протест, приведший к смене правительства, связывают с переменами, но они оказались специфическими. Победила уже неоднократно бывшая у власти БНП, при этом существенно усилилось влияние исламистов.
Шейх Хасина, находясь у власти, ориентировалась на сотрудничество с Индией, куда она бежала после свержения. Ее отец, Муджибур Рахман стал основателем Бангладеш при военной поддержке Индии, разгромившей пакистанскую армию в войне 1971 года. В свою очередь, муж Халеды Зии, военный лидер национально-освободительной борьбы Зиаур Рахман, будучи президентом, сблизился с Китаем. Исламисты же во время борьбы за независимость поддерживали Пакистан – для «Авами лиг» они остаются предателями. Их видные деятели Мотиур Рахман Низами и Абдул Кадер Молла были казнены в правление шейх Хасины по обвинению в военных преступлениях. БНП же еще со времен Зиаура Рахмана сотрудничала с исламистами.
На референдуме были одобрены основные положения Конституции. Если при «Авами лиг» основополагающими принципами были бенгальский национализм, демократия, социализм и секуляризм, то теперь они заменены на равенство, человеческое достоинство, социальную справедливость и свободу вероисповедания (последняя подразумевает расширение возможностей для религиозной деятельности, чего добиваются исламисты). Бенгальское гражданство заменяется на бангладешское – эту идею в 1970-80-е годы продвигал Зиаур Рахман с целью дистанцирования от Индии, в которой также живут бенгальцы.
От новых властей ожидается сближение с Китаем – американский посол в Бангладеш уже выразил в связи с этим свою озабоченность и предложил сотрудничать в военно-технической сфере не с Пекином, а с Вашингтоном. Ожидается и взаимодействие с Пакистаном, хотя с ним сохраняются исторические разногласия, но не столь сильные, как при «Авами лиг» - зато есть общая исламская идентичность.
Алексей Макаркин
Новости кинематографических развлечений.
Российский кинопрокат последних лет является двухуровневым. Наверху – официально разрешенные к показу фильмы (преимущественно российские с вкраплениями зарубежных). Внизу – «В флибустьерском дальнем синем море / Бригантина поднимает паруса». То есть прокат пиратский, он же неофициальный.
На новогодне-рождественских каникулах, понятно, доминирует отечественное развлекательное кино, причем в этом году «Чебурашка-2» установил рекорд. Причем прокат успешно продолжался и после окончания больших выходных, так что на этой неделе он достигнет беспрецедентного для российского кинематографа показателя в 6 млрд рублей (а с учетом СНГ он его уже превзошел). Новым явлением стала критика в адрес рекордсмена за недостаточную идейность и демобилизацию подрастающего поколения. Но зритель идет, пополняя кассу.
Если сравнивать с позднесоветскими временами, то можно вспомнить, как ругали в печати французские кинокомедии за отсутствие в них подлинной социальности и классового сознания. Разница в том, что тогда ругали иностранцев, ибо за идейным содержанием советского кинематографа следили соответствующие инстанции – и поэтому оно по определению было высоким. Теперь же досталось Чебурашке – одному из наиболее успешных советских детских брендов.
В постканикулярное время родители с детьми ходят в кино реже, зато подростки, влюбленные парочки и киноманы позволяют кинотеатрам оставаться на финансовом плаву. И здесь вплоть до последнего уик-энда наблюдалась занятная картина – лидерство зарубежных фильмов в обоих рейтингах. Среди пиратских фильмов все хорошо у фильма «Аватар: пламя и пепел» (более 1,2 млрд рублей). Но и в официальном прокате успешной оказалась «Горничная» - сборы приближаются к 1,2 млрд. Напомним, что в прошлом году одним из лидеров официального проката оказалась «Иллюзия обмана 3». Так что на «иностранцев» зрители ходят и официально, и не очень.
Впрочем, последний по времени уик-энд стал чрезвычайно успешным для «Сказки о царе Салтана» от Сарика Андреасяна. Критиковать его фильмы считается хорошим тоном, но зритель на сказку пошел, родители с детьми в кинотеатры вернулись. Неясно, насколько это заслуга Андреасяна, а насколько – Пушкина. За четыре дня заработано 670 млн, и даже если произойдет существенное падение посещаемости, то у фильма все шансы получить в прокате более миллиарда. А дальше все будет зависеть от сарафанного радио. Так что сработала ставка на развлекательность (а зрителям хочется в кино и развлечься, и отвлечься) вкупе с хорошо знакомым пушкинским брендом.
А вот фильм «Левша» (премьера – 22 января) к настоящему времени «вырулил» на 285 млн при бюджете в 842 млн (безвозвратные госсубсидии – 225 млн). Причем прокат близится к концу – за минувший уик-энд заработано 10,8 млн. Из грустной притчи Лескова о борьбе талантливого патриота с бюрократической косностью (помните пронзительное: «Скажите государю, что у англичан ружья кирпичом не чистят: пусть чтобы и у нас не чистили, а то, храни Бог войны, они стрелять не годятся») был сделан патриотический же фильм, но совсем про другое. А именно: про борьбу тульского механика и столичного полицейского офицера (племянника самого директора департамента полиции) с британскими шпионами в царствование государя Александра III (у Лескова цари другие, но это уже частности). Но зритель, похоже, хочет развлечений без политики – а на «Левше» отвлечься от повседневных мыслей трудновато, несмотря на все присутствующие в фильме спецэффекты.
Алексей Макаркин
Российский кинопрокат последних лет является двухуровневым. Наверху – официально разрешенные к показу фильмы (преимущественно российские с вкраплениями зарубежных). Внизу – «В флибустьерском дальнем синем море / Бригантина поднимает паруса». То есть прокат пиратский, он же неофициальный.
На новогодне-рождественских каникулах, понятно, доминирует отечественное развлекательное кино, причем в этом году «Чебурашка-2» установил рекорд. Причем прокат успешно продолжался и после окончания больших выходных, так что на этой неделе он достигнет беспрецедентного для российского кинематографа показателя в 6 млрд рублей (а с учетом СНГ он его уже превзошел). Новым явлением стала критика в адрес рекордсмена за недостаточную идейность и демобилизацию подрастающего поколения. Но зритель идет, пополняя кассу.
Если сравнивать с позднесоветскими временами, то можно вспомнить, как ругали в печати французские кинокомедии за отсутствие в них подлинной социальности и классового сознания. Разница в том, что тогда ругали иностранцев, ибо за идейным содержанием советского кинематографа следили соответствующие инстанции – и поэтому оно по определению было высоким. Теперь же досталось Чебурашке – одному из наиболее успешных советских детских брендов.
В постканикулярное время родители с детьми ходят в кино реже, зато подростки, влюбленные парочки и киноманы позволяют кинотеатрам оставаться на финансовом плаву. И здесь вплоть до последнего уик-энда наблюдалась занятная картина – лидерство зарубежных фильмов в обоих рейтингах. Среди пиратских фильмов все хорошо у фильма «Аватар: пламя и пепел» (более 1,2 млрд рублей). Но и в официальном прокате успешной оказалась «Горничная» - сборы приближаются к 1,2 млрд. Напомним, что в прошлом году одним из лидеров официального проката оказалась «Иллюзия обмана 3». Так что на «иностранцев» зрители ходят и официально, и не очень.
Впрочем, последний по времени уик-энд стал чрезвычайно успешным для «Сказки о царе Салтана» от Сарика Андреасяна. Критиковать его фильмы считается хорошим тоном, но зритель на сказку пошел, родители с детьми в кинотеатры вернулись. Неясно, насколько это заслуга Андреасяна, а насколько – Пушкина. За четыре дня заработано 670 млн, и даже если произойдет существенное падение посещаемости, то у фильма все шансы получить в прокате более миллиарда. А дальше все будет зависеть от сарафанного радио. Так что сработала ставка на развлекательность (а зрителям хочется в кино и развлечься, и отвлечься) вкупе с хорошо знакомым пушкинским брендом.
А вот фильм «Левша» (премьера – 22 января) к настоящему времени «вырулил» на 285 млн при бюджете в 842 млн (безвозвратные госсубсидии – 225 млн). Причем прокат близится к концу – за минувший уик-энд заработано 10,8 млн. Из грустной притчи Лескова о борьбе талантливого патриота с бюрократической косностью (помните пронзительное: «Скажите государю, что у англичан ружья кирпичом не чистят: пусть чтобы и у нас не чистили, а то, храни Бог войны, они стрелять не годятся») был сделан патриотический же фильм, но совсем про другое. А именно: про борьбу тульского механика и столичного полицейского офицера (племянника самого директора департамента полиции) с британскими шпионами в царствование государя Александра III (у Лескова цари другие, но это уже частности). Но зритель, похоже, хочет развлечений без политики – а на «Левше» отвлечься от повседневных мыслей трудновато, несмотря на все присутствующие в фильме спецэффекты.
Алексей Макаркин
Вопрос о восстановлении полноценного железнодорожного сообщения между Россией и Грузией снова попал в медийную повестку. По словам вице-премьера правительства РФ Алексея Оверчука, реализация такого проекта позволила бы преодолеть транспортно-логистическую изоляцию отдельных стран Южного Кавказа. И напротив, укрепить связи между ними. Вице-премьер, не смог пройти и мимо «политэкономической» составляющей, подчеркнув, что возобновление сообщения между Россией и Грузией через территорию Абхазии, было бы вкладом в укрепление региональной стабильности.
Тема разблокировки транспортных коммуникаций в Закавказье не нова. Она возникает всякий раз, когда обсуждаются мирные инициативы или новые инфраструктурные проекты. В ходе недавнего визита вице-президента США в Армению и Азербайджан одним из главных пунктов переговоров была реализация т.н. «Маршрута Трампа», который должен стать одним из важнейших элементов в достижении мира между Ереваном и Баку. Ясное дело, что в этом процессе Штаты хотели бы обеспечить себе лидерство в регионе и в Евразии в целом.
Заметим, что в «маршрутном листе» Вэнса Грузии не было. Сегодня Тбилиси переживает системный кризис в отношениях с Западом. В такой ситуации традиционно актуализируется вопрос о том, как улучшить российско-грузинские отношения. В последние годы немало на этом направлении сделано. Взять хотя бы открытие прямого авиасообщения и расширение ассортимента рейсов между аэропортами Грузии и России. И следующим пунктом на этом пути логичным является и железнодорожная «нормализация».
Но есть нюанс! Если бы это был чисто экономический проект, его бы, наверное, давно уже реализовали. Однако в деле имеются четкие политические препятствия. Москва, признав, независимость Абхазии, не может не учитывать те резоны, которые имеются у Сухума. С одной стороны, открытие дороги и возобновление коммуникации дает очевидные преимущества (рабочие места, потенциальные инвестиции). Но, как и в случае с укреплением российского бизнес-присутствия в Абхазии, у местных элит имеются свои опасения. Весьма популярная в определенных кругах (преимущественно оппозиционных) идея о сговоре между Москвой и Тбилиси обретает новую силу. Можно, конечно, игнорировать эти представления. Но в долгосрочной перспективе это вряд ли оправдано.
Допустим, Россия смогла уговорить Абхазию проявить «конструктивный настрой». Но далеко не факт, что Грузия сразу же решится на реализацию амбициозного проекта. И заявление пресс-службы «Грузинской железной дороги», последовавшее вскоре после комментария Алексея Оверчука, - лучшее тому подтверждение. Потенциальные партнеры из Тбилиси явно не спешат. «Русская угроза» давно и прочно инструментализирована в грузинской внутренней политике, и правящая партия не станет делать резких движений. Велик риск, что оппозиция использует любые договоренности по железнодорожной «нормализации» как предлог для новой волны массовых протестных акций. Оппоненты власти будут обвинять правительство в «сдаче Абхазии». Поэтому пока «Грузинская мечта» старается не повышать ставки в игре!
Сергей Маркедонов
Тема разблокировки транспортных коммуникаций в Закавказье не нова. Она возникает всякий раз, когда обсуждаются мирные инициативы или новые инфраструктурные проекты. В ходе недавнего визита вице-президента США в Армению и Азербайджан одним из главных пунктов переговоров была реализация т.н. «Маршрута Трампа», который должен стать одним из важнейших элементов в достижении мира между Ереваном и Баку. Ясное дело, что в этом процессе Штаты хотели бы обеспечить себе лидерство в регионе и в Евразии в целом.
Заметим, что в «маршрутном листе» Вэнса Грузии не было. Сегодня Тбилиси переживает системный кризис в отношениях с Западом. В такой ситуации традиционно актуализируется вопрос о том, как улучшить российско-грузинские отношения. В последние годы немало на этом направлении сделано. Взять хотя бы открытие прямого авиасообщения и расширение ассортимента рейсов между аэропортами Грузии и России. И следующим пунктом на этом пути логичным является и железнодорожная «нормализация».
Но есть нюанс! Если бы это был чисто экономический проект, его бы, наверное, давно уже реализовали. Однако в деле имеются четкие политические препятствия. Москва, признав, независимость Абхазии, не может не учитывать те резоны, которые имеются у Сухума. С одной стороны, открытие дороги и возобновление коммуникации дает очевидные преимущества (рабочие места, потенциальные инвестиции). Но, как и в случае с укреплением российского бизнес-присутствия в Абхазии, у местных элит имеются свои опасения. Весьма популярная в определенных кругах (преимущественно оппозиционных) идея о сговоре между Москвой и Тбилиси обретает новую силу. Можно, конечно, игнорировать эти представления. Но в долгосрочной перспективе это вряд ли оправдано.
Допустим, Россия смогла уговорить Абхазию проявить «конструктивный настрой». Но далеко не факт, что Грузия сразу же решится на реализацию амбициозного проекта. И заявление пресс-службы «Грузинской железной дороги», последовавшее вскоре после комментария Алексея Оверчука, - лучшее тому подтверждение. Потенциальные партнеры из Тбилиси явно не спешат. «Русская угроза» давно и прочно инструментализирована в грузинской внутренней политике, и правящая партия не станет делать резких движений. Велик риск, что оппозиция использует любые договоренности по железнодорожной «нормализации» как предлог для новой волны массовых протестных акций. Оппоненты власти будут обвинять правительство в «сдаче Абхазии». Поэтому пока «Грузинская мечта» старается не повышать ставки в игре!
Сергей Маркедонов
Об армяно-азербайджанском конфликте многие стали говорить в прошедшем времени. Происходит это по нескольким причинам. Во-первых, сами политики дают повод своими трактовками. О мире, как о новой данности на Кавказе уверенно говорит Ильхам Алиев и азербайджанские дипломаты. Чуть менее четко, но в целом в том же ключе эту версию озвучивают и армянские высокие представители. «Остановленная война» и «эра мира» - арсенал из пиара Дональда Трампа и его команды.
И на первый взгляд, для таких выводов есть основания. Боевых действий нет, мирное соглашение парафировано, Армения провозглашает отказ от максималистских требований, которые ранее были непременным условием переговоров. Статус Карабаха официально Ереваном не оспаривается. Все так, но это не вся правда.
Мирное соглашение по-прежнему не подписано, граница окончательно не делимитирована, требование Баку о конституционных реформах в Армении как предусловии подписания договора не выполнено. И самое главное, внутри армянского общества новая стратегия правительства Армении вызывает разные оценки. И впереди еще сложные парламентские выборы.
Между тем, конфликты измеряются не только заявлениями, они не сводятся к военному, дипломатическому или электоральному форматам. Крайне важно поведение победителей по отношению к побежденным. Это- один из ключевых элементов будущего порядка. Прежде всего, его устойчивости.
17 февраля мировые медиа стали активно обсуждать новость из Баку. Военный суд вынес обвинительный приговор Рубену Варданяну, предпринимателю, филантропу и экс-госминистру (аналог поста премьера) непризнанной Нагорно-Карабахской республики. И хотя он возглавлял республиканское правительство всего лишь с ноября 2022 по февраль 2023 гг., многие обстоятельства сделали его символом. Для Баку- армянского этносепаратизма, для многих представителей армянства в Армении и в спюрке (диаспоре)- непреклонности в защите национальных интересов. Варданян отказался от российского гражданства и приехал в Карабах в самый тяжелый период для этого де-факто образования. Он использовал свою энергию, пытаясь дать НКР последний шанс. Не получилось!
Но Варданян не стал единственным обвиняемым. За 12 дней до приговора ему бакинский военный суд вынес вердикты нескольким лидерам непризнанной НКР. Ее экс-президента Араика Арутюняна приговорили к пожизненному заключению, а еще двое лидеров Карабаха получили по 20 лет. Могли бы и они пожизненное, но их почтенный возраст не позволяет выносить такие приговоры.
Впрочем, судебные процессы по лидерам непризнанной НКР- не сугубо юридический вопрос. В интервью телеканалу «France 24» президент Азербайджана Ильхам Алиев сравнил их с нацистскими преступниками. Не будем вступать в споры об уместности подобного сравнения. Зафиксируем сам подход. В теории мир предполагает уступки, компромиссы, милосердие, «милость к падшим», как говорил классик. Иначе многие воспримут мир не как конец противостояния, а как продолжающуюся вендетту. В общем, есть повод поразмыслить о соразмерности наказания и о методах завершения конфликта.
Сергей Маркедонов
И на первый взгляд, для таких выводов есть основания. Боевых действий нет, мирное соглашение парафировано, Армения провозглашает отказ от максималистских требований, которые ранее были непременным условием переговоров. Статус Карабаха официально Ереваном не оспаривается. Все так, но это не вся правда.
Мирное соглашение по-прежнему не подписано, граница окончательно не делимитирована, требование Баку о конституционных реформах в Армении как предусловии подписания договора не выполнено. И самое главное, внутри армянского общества новая стратегия правительства Армении вызывает разные оценки. И впереди еще сложные парламентские выборы.
Между тем, конфликты измеряются не только заявлениями, они не сводятся к военному, дипломатическому или электоральному форматам. Крайне важно поведение победителей по отношению к побежденным. Это- один из ключевых элементов будущего порядка. Прежде всего, его устойчивости.
17 февраля мировые медиа стали активно обсуждать новость из Баку. Военный суд вынес обвинительный приговор Рубену Варданяну, предпринимателю, филантропу и экс-госминистру (аналог поста премьера) непризнанной Нагорно-Карабахской республики. И хотя он возглавлял республиканское правительство всего лишь с ноября 2022 по февраль 2023 гг., многие обстоятельства сделали его символом. Для Баку- армянского этносепаратизма, для многих представителей армянства в Армении и в спюрке (диаспоре)- непреклонности в защите национальных интересов. Варданян отказался от российского гражданства и приехал в Карабах в самый тяжелый период для этого де-факто образования. Он использовал свою энергию, пытаясь дать НКР последний шанс. Не получилось!
Но Варданян не стал единственным обвиняемым. За 12 дней до приговора ему бакинский военный суд вынес вердикты нескольким лидерам непризнанной НКР. Ее экс-президента Араика Арутюняна приговорили к пожизненному заключению, а еще двое лидеров Карабаха получили по 20 лет. Могли бы и они пожизненное, но их почтенный возраст не позволяет выносить такие приговоры.
Впрочем, судебные процессы по лидерам непризнанной НКР- не сугубо юридический вопрос. В интервью телеканалу «France 24» президент Азербайджана Ильхам Алиев сравнил их с нацистскими преступниками. Не будем вступать в споры об уместности подобного сравнения. Зафиксируем сам подход. В теории мир предполагает уступки, компромиссы, милосердие, «милость к падшим», как говорил классик. Иначе многие воспримут мир не как конец противостояния, а как продолжающуюся вендетту. В общем, есть повод поразмыслить о соразмерности наказания и о методах завершения конфликта.
Сергей Маркедонов
Бывшего президента Республики Корея приговорили к пожизненному заключению.
Юн Сок Ёль пытался в декабре 2024 года разогнать парламент – и для этого ввел военное положение. Экс-президент признан виновным в том, что вступил в сговор с бывшим министром обороны и другими лицами с целью организации беспорядков, направленных на подрыв Конституции. Также он незаконно объявил военное положение «при отсутствии войны или сопоставимой чрезвычайной ситуации национального масштаба».
Вину Юн не признает, заявляя, что ввел военное положение для предупреждения общественности о «тупике, парализующем работу власти», вызванном оппозиционным большинством в парламенте. И что «не было иного выхода, кроме как пробудить народ». Суд аргументы Юна отверг.
Прокуратура настаивала на смертной казни для экс-президента. Обвинение охарактеризовало его как главу мятежа, который стремился удержать власть, захватив контроль над судебной и законодательной ветвями власти. Вряд ли кто-то всерьез считал, что в случае вынесения смертного приговора он был бы приведен в исполнение. Есть прецедент с экс-президентом (и диктатором) Чон Ду Хваном, который был приговорен к смертной казни по более тяжким обвинениям в 1996 году – приговор ему был заменен на пожизненное заключение.
Так что выбор наказания был скорее символическим – пойдет ли суд навстречу сторонникам нынешнего президента Ли Чжэ Мёна, настаивавшим на самом суровом приговоре, или нет? Судья предпочел более сдержанное решение, исходя из того, что «план, по всей видимости, не был тщательно подготовлен, и прямое физическое насилие практически отсутствовало». Суд отметил, что у подсудимого ранее не было судимостей. В ответ правящая Демократическая партия Кореи резко раскритиковала решение суда, назвав его неадекватным и не соответствующим общественным настроениям.
Вместе с президентом судили экс-министра обороны Ким Ён Хёна - его приговорили к 30 годам лишения свободы. Экс-начальник военной разведки Но Сан Вон, участвовавший в планировании введения военного положения, получил 18 лет тюрьмы, а бывший начальник Национального полицейского управления Чо Чжи Хо был приговорен к 12 годам за свою роль в блокировании работы парламента.
Ранее к 23 годам был приговорен экс-премьер-министр Хан Док Су. Он был признан виновным «в пособничестве главарю мятежа», «ключевой роли в восстании и лжесвидетельстве». Прокуратура просила для него 15 лет, но суд оказался в данном случае более суровым. Хан во время попытки переворота не засветился – так что после импичмента Юна даже исполнял обязанности президента. Но затем выяснилось, что он не только знал о планах Юна, но и помогал ему, хотя и с осторожностью, непублично.
Суд подчеркнул участие Хана в подготовке указа о введении военного положения, заявив, что этот шаг равносилен участию в «важнейшей задаче по осуществлению восстания». Суд также установил, что он дал согласие на такие меры, как отключение электроэнергии и водоснабжения в зданиях средств массовой информации, что, по мнению суда, равносильно выполнению ключевой оперативной роли в восстании. Тот факт, что Хан отказался сотрудничать со следствием, стал отягчающим обстоятельством, повлиявшим на строгость приговора.
Супругу Юна, Ким Кон Хи, ранее приговорили к 20 месяцам тюрьмы за получение предметов роскоши в качестве взятки. Она оказывала большое влияние на своего супруга и, видимо, вдохновляла его при принятии решения о введении военного положения. Но «видимо» в юриспруденции вполне закономерно не считается аргументом. Коррупционные же обвинение доказать удалось.
Что дальше? Опыт свидетельствует, что экс-президенты в Республике Корея не отбывают срок полностью. Были помилованы и Чон Ду Хван, и его соратник Ро Дэ У, и обвиненные в коррупции Ли Мён Бак и Пак Кын Хе. Но для этого нужно, в частности, извиниться перед народом, чего Юн делать не собирается. И к тому же некоторые депутаты от Демократической партии уже заявляют о необходимости принятия закона, запрещающего помилование по делам о восстании против законной власти.
Алексей Макаркин
Юн Сок Ёль пытался в декабре 2024 года разогнать парламент – и для этого ввел военное положение. Экс-президент признан виновным в том, что вступил в сговор с бывшим министром обороны и другими лицами с целью организации беспорядков, направленных на подрыв Конституции. Также он незаконно объявил военное положение «при отсутствии войны или сопоставимой чрезвычайной ситуации национального масштаба».
Вину Юн не признает, заявляя, что ввел военное положение для предупреждения общественности о «тупике, парализующем работу власти», вызванном оппозиционным большинством в парламенте. И что «не было иного выхода, кроме как пробудить народ». Суд аргументы Юна отверг.
Прокуратура настаивала на смертной казни для экс-президента. Обвинение охарактеризовало его как главу мятежа, который стремился удержать власть, захватив контроль над судебной и законодательной ветвями власти. Вряд ли кто-то всерьез считал, что в случае вынесения смертного приговора он был бы приведен в исполнение. Есть прецедент с экс-президентом (и диктатором) Чон Ду Хваном, который был приговорен к смертной казни по более тяжким обвинениям в 1996 году – приговор ему был заменен на пожизненное заключение.
Так что выбор наказания был скорее символическим – пойдет ли суд навстречу сторонникам нынешнего президента Ли Чжэ Мёна, настаивавшим на самом суровом приговоре, или нет? Судья предпочел более сдержанное решение, исходя из того, что «план, по всей видимости, не был тщательно подготовлен, и прямое физическое насилие практически отсутствовало». Суд отметил, что у подсудимого ранее не было судимостей. В ответ правящая Демократическая партия Кореи резко раскритиковала решение суда, назвав его неадекватным и не соответствующим общественным настроениям.
Вместе с президентом судили экс-министра обороны Ким Ён Хёна - его приговорили к 30 годам лишения свободы. Экс-начальник военной разведки Но Сан Вон, участвовавший в планировании введения военного положения, получил 18 лет тюрьмы, а бывший начальник Национального полицейского управления Чо Чжи Хо был приговорен к 12 годам за свою роль в блокировании работы парламента.
Ранее к 23 годам был приговорен экс-премьер-министр Хан Док Су. Он был признан виновным «в пособничестве главарю мятежа», «ключевой роли в восстании и лжесвидетельстве». Прокуратура просила для него 15 лет, но суд оказался в данном случае более суровым. Хан во время попытки переворота не засветился – так что после импичмента Юна даже исполнял обязанности президента. Но затем выяснилось, что он не только знал о планах Юна, но и помогал ему, хотя и с осторожностью, непублично.
Суд подчеркнул участие Хана в подготовке указа о введении военного положения, заявив, что этот шаг равносилен участию в «важнейшей задаче по осуществлению восстания». Суд также установил, что он дал согласие на такие меры, как отключение электроэнергии и водоснабжения в зданиях средств массовой информации, что, по мнению суда, равносильно выполнению ключевой оперативной роли в восстании. Тот факт, что Хан отказался сотрудничать со следствием, стал отягчающим обстоятельством, повлиявшим на строгость приговора.
Супругу Юна, Ким Кон Хи, ранее приговорили к 20 месяцам тюрьмы за получение предметов роскоши в качестве взятки. Она оказывала большое влияние на своего супруга и, видимо, вдохновляла его при принятии решения о введении военного положения. Но «видимо» в юриспруденции вполне закономерно не считается аргументом. Коррупционные же обвинение доказать удалось.
Что дальше? Опыт свидетельствует, что экс-президенты в Республике Корея не отбывают срок полностью. Были помилованы и Чон Ду Хван, и его соратник Ро Дэ У, и обвиненные в коррупции Ли Мён Бак и Пак Кын Хе. Но для этого нужно, в частности, извиниться перед народом, чего Юн делать не собирается. И к тому же некоторые депутаты от Демократической партии уже заявляют о необходимости принятия закона, запрещающего помилование по делам о восстании против законной власти.
Алексей Макаркин
Президент и премьер-министр Грузии выступили 17 и 18 февраля перед депутатами национального парламента. Формально глава государства не имеет значительного объема властных полномочий, он- символ, а руководство исполнительной ветвью- в руках премьера.
Однако обе февральские презентации в парламенте имеют важность для понимания текущей внутри—внешнеполитической повестки в Грузии.
Президент Михаил Кавелашвили представил ежегодный доклад парламентариям. Он говорил о внешнеполитическом позиционировании своей страны. Его гневный пафос был направлен на внешние силы, пытающиеся дестабилизировать Грузию. Впрочем, он не намекал, а прямо указывал на деструктивную роль ЕС и требовал от Брюсселя смириться с грузинской независимой политикой.
В то же время он не призывал к развороту на север. Приоритетами Грузии были названы многовекторность и прагматизм. К США Кавелашвили и вовсе обратился с призывом возобновить партнерские отношения.
Премьер Кобахидзе сфокусировался на проблемах миграции. Отметив, что Грузия- страна туристическая, он подчеркнул и плюсы, и минусы этого положения. Открытость страны открывает не только возможности, но и создает проблемы в виде масс нелегальных мигрантов. С его точки зрения управляемость миграционными потоками в таких обстоятельствах затруднительна.
Затронул он и российский фактор. Согласно представленной им статистике, около 32 тыс. граждан России имеют вид на жительство в Грузии, это, согласно заявлению премьера страны, что составляет около трети от общего числа иностранцев. При этом он был вынужден оговориться: многие из этих россиян имеют грузинские корни. Явный выпад в адрес оппозиции, раскручивающей тему «русского засилья» или «русификации» Грузии. Прозвучала и тема вовлеченности иностранцев в антиправительственные акции. Премьер также заявил о необходимости введения ограничений для занятия вакансий мигрантами в ряде сфер.
Словом, депутатам представили в сжатом виде основные взгляды правительства и правящей партии на внутри-и внешнеполитическую ситуацию.
Сергей Маркедонов
Однако обе февральские презентации в парламенте имеют важность для понимания текущей внутри—внешнеполитической повестки в Грузии.
Президент Михаил Кавелашвили представил ежегодный доклад парламентариям. Он говорил о внешнеполитическом позиционировании своей страны. Его гневный пафос был направлен на внешние силы, пытающиеся дестабилизировать Грузию. Впрочем, он не намекал, а прямо указывал на деструктивную роль ЕС и требовал от Брюсселя смириться с грузинской независимой политикой.
В то же время он не призывал к развороту на север. Приоритетами Грузии были названы многовекторность и прагматизм. К США Кавелашвили и вовсе обратился с призывом возобновить партнерские отношения.
Премьер Кобахидзе сфокусировался на проблемах миграции. Отметив, что Грузия- страна туристическая, он подчеркнул и плюсы, и минусы этого положения. Открытость страны открывает не только возможности, но и создает проблемы в виде масс нелегальных мигрантов. С его точки зрения управляемость миграционными потоками в таких обстоятельствах затруднительна.
Затронул он и российский фактор. Согласно представленной им статистике, около 32 тыс. граждан России имеют вид на жительство в Грузии, это, согласно заявлению премьера страны, что составляет около трети от общего числа иностранцев. При этом он был вынужден оговориться: многие из этих россиян имеют грузинские корни. Явный выпад в адрес оппозиции, раскручивающей тему «русского засилья» или «русификации» Грузии. Прозвучала и тема вовлеченности иностранцев в антиправительственные акции. Премьер также заявил о необходимости введения ограничений для занятия вакансий мигрантами в ряде сфер.
Словом, депутатам представили в сжатом виде основные взгляды правительства и правящей партии на внутри-и внешнеполитическую ситуацию.
Сергей Маркедонов
Дональд Трамп нацелился на Иран и Кубу.
Президент США использует разные методы. В отношении Ирана – прямую угрозу военных действий, если страна не пойдет на глобальные уступки в ядерной и военно-политической сферах. В случае подключения самого современного американского авианосца «Джеральд Р. Форд», который «отстал» от Венесуэлы (там ключевой для себя нефтяной вопрос Трамп считает решенным) и движется в направлении Ирана, это может быть многодневная операция, хотя и без наземной составляющей. Американское общество до сих пор травмировано Афганистаном и Ираком, чтобы одобрить любой оккупационный проект.
В отношении Кубы Трамп применяет экономические методы, сохраняя актуальным обязательство не нападать на остров, которое по итогам Карибского кризиса взял на себя (и последующих президентов) Джон Кеннеди в 1962 году. Установлена фактическая нефтяная блокада Кубы – требованиям США о прекращении поставок подчинились Венесуэла и Мексика. Задача Трампа 0в данном случае – с помощью давления изменить политико-экономическую систему, существующую в стране с 1959 года.
И здесь возникает вопрос о длительности «заряда», который дают революции, которые – хотя и очень разные – были на Кубе и в Иране. В СССР сильной революционной эмоции хватило примерно на полвека. Последний импульс пытался дать Никита Хрущев, объявивший о строительстве коммунизма к 1980 году и пресекший дискуссии о целесообразности революции, запретив «Доктора Живаго». К революционной романтике как альтернативе сталинизму апеллировали и «шестидесятники» в период оттепели.
Но после смещения Хрущева о коммунизме к 1980 году быстро забыли, а вместо интеллигентских споров о правоте Ленина и его соратников советская власть получила грубоватые народные анекдоты про Василия Ивановича и Петьку, пародировавшие один из главных героических эпосов гражданской войны. Сама эта власть, не отказывалась, разумеется, от признания «всемирно-исторической роли Великого Октября» как легитимирующего фактора. Но все больше апеллировала к актуальному, консолидирующему общество и значительно более эмоционально воспринимаемому («радость со слезами на глазах») опыту Великой Отечественной войны.
А что на Кубе и в Иране? Кубинская революция 1959 года стала выдыхаться уже к 1980-м – и только жесткий курс Фиделя Кастро позволил сохранить политический режим после распада СССР, во время «особого периода». А затем в Венесуэле победил Уго Чавес, и боливарианский феномен позволил Кубе выживать и далее. На Кубу направлялась венесуэльская нефть, в страны боливарианского альянса ехали кубинские врачи (и не только – при попытке защитить Николаса Мадуро погибло больше кубинцев, чем в боевых действиях на Гренаде в 1983 году).
Но одновременно на Кубе происходило дальнейшее размывание идеологических основ режима, в которые новые поколения верили все меньше. Фактически в стране сформировался абсолютно прагматичный «валютно-туристический» сектор экономики, позволявший зарабатывать (разумеется, в разной степени) тем, кто был к нему причастен. Сейчас этот сектор рушится из-за блокады, что еще более осложняет положение кубинской власти.
Иранская революция 1979 года носила религиозный характер, а война с Саддамом Хусейном способствовала мобилизации населения не только под исламскими, но и под патриотическими лозунгами. Но после смерти аятоллы Хомейни в 1989 году иранские элиты лишь продолжили его курс, играя на удержание позиций. Гибкость системы, при которой в рамках исламистского консенсуса конкурируют различные политические силы, способствовала ее устойчивости, но имела свои пределы. Со временем аятолла Хаменеи все меньше был арбитром и все больше – игроком на стороне консерваторов.
Но главное даже не в этом – революционная эмоция угасла на фоне неэффективности и коррупции. В 2009 году участники «зеленого движения» еще искали альтернативу в персоне левого исламиста, экс-премьера «героического периода» (времени войны с Ираком) Мир-Хосейна Мусави. Теперь протестующие апеллируют к свергнутой революцией династии Пехлеви, что означает полное отрицание революционного опыта.
Алексей Макаркин
Президент США использует разные методы. В отношении Ирана – прямую угрозу военных действий, если страна не пойдет на глобальные уступки в ядерной и военно-политической сферах. В случае подключения самого современного американского авианосца «Джеральд Р. Форд», который «отстал» от Венесуэлы (там ключевой для себя нефтяной вопрос Трамп считает решенным) и движется в направлении Ирана, это может быть многодневная операция, хотя и без наземной составляющей. Американское общество до сих пор травмировано Афганистаном и Ираком, чтобы одобрить любой оккупационный проект.
В отношении Кубы Трамп применяет экономические методы, сохраняя актуальным обязательство не нападать на остров, которое по итогам Карибского кризиса взял на себя (и последующих президентов) Джон Кеннеди в 1962 году. Установлена фактическая нефтяная блокада Кубы – требованиям США о прекращении поставок подчинились Венесуэла и Мексика. Задача Трампа 0в данном случае – с помощью давления изменить политико-экономическую систему, существующую в стране с 1959 года.
И здесь возникает вопрос о длительности «заряда», который дают революции, которые – хотя и очень разные – были на Кубе и в Иране. В СССР сильной революционной эмоции хватило примерно на полвека. Последний импульс пытался дать Никита Хрущев, объявивший о строительстве коммунизма к 1980 году и пресекший дискуссии о целесообразности революции, запретив «Доктора Живаго». К революционной романтике как альтернативе сталинизму апеллировали и «шестидесятники» в период оттепели.
Но после смещения Хрущева о коммунизме к 1980 году быстро забыли, а вместо интеллигентских споров о правоте Ленина и его соратников советская власть получила грубоватые народные анекдоты про Василия Ивановича и Петьку, пародировавшие один из главных героических эпосов гражданской войны. Сама эта власть, не отказывалась, разумеется, от признания «всемирно-исторической роли Великого Октября» как легитимирующего фактора. Но все больше апеллировала к актуальному, консолидирующему общество и значительно более эмоционально воспринимаемому («радость со слезами на глазах») опыту Великой Отечественной войны.
А что на Кубе и в Иране? Кубинская революция 1959 года стала выдыхаться уже к 1980-м – и только жесткий курс Фиделя Кастро позволил сохранить политический режим после распада СССР, во время «особого периода». А затем в Венесуэле победил Уго Чавес, и боливарианский феномен позволил Кубе выживать и далее. На Кубу направлялась венесуэльская нефть, в страны боливарианского альянса ехали кубинские врачи (и не только – при попытке защитить Николаса Мадуро погибло больше кубинцев, чем в боевых действиях на Гренаде в 1983 году).
Но одновременно на Кубе происходило дальнейшее размывание идеологических основ режима, в которые новые поколения верили все меньше. Фактически в стране сформировался абсолютно прагматичный «валютно-туристический» сектор экономики, позволявший зарабатывать (разумеется, в разной степени) тем, кто был к нему причастен. Сейчас этот сектор рушится из-за блокады, что еще более осложняет положение кубинской власти.
Иранская революция 1979 года носила религиозный характер, а война с Саддамом Хусейном способствовала мобилизации населения не только под исламскими, но и под патриотическими лозунгами. Но после смерти аятоллы Хомейни в 1989 году иранские элиты лишь продолжили его курс, играя на удержание позиций. Гибкость системы, при которой в рамках исламистского консенсуса конкурируют различные политические силы, способствовала ее устойчивости, но имела свои пределы. Со временем аятолла Хаменеи все меньше был арбитром и все больше – игроком на стороне консерваторов.
Но главное даже не в этом – революционная эмоция угасла на фоне неэффективности и коррупции. В 2009 году участники «зеленого движения» еще искали альтернативу в персоне левого исламиста, экс-премьера «героического периода» (времени войны с Ираком) Мир-Хосейна Мусави. Теперь протестующие апеллируют к свергнутой революцией династии Пехлеви, что означает полное отрицание революционного опыта.
Алексей Макаркин
Гагаузский электоральный кризис продолжается. Хотя и молдавские власти, и представители автономии пытаются найти варианты выхода из него. Напомним для начала основные элементы этого кризиса и определить позиции сторон.
Как правило эксперты видят начало этой истории в уголовном преследовании главы (башкана) Гагаузской автономии Евгении Гуцул. Действительно 5 августа 2025 года кишиневский суд признал ее виновной в незаконном финансировании политических партий и вынес суровый приговор: 7 лет тюрьмы. Затем пришел черед экс-спикера Народного собрания Дмитрия Константинова, которого в канун нового 2026 года приговорили к 12 годам лишения свободы.
Но причины противостояния Кишинева и Комрата глубже. В мае 2023 года Гуцул во втором туре выиграла выборы главы автономии. Но ее отношения с президентской командой сразу же не сложились. После своего избрания на пост главы государства Майя Санду взяла курс на гомогенизацию политического пространства. Под ее контролем оказались не только ее офис, но и правительство, парламент, Конституционный суд, прокуратура. Гагаузия явно выбивалась из этого списка, так как вновь избранный башкан представляла партию Илана Шора, противника действующей власти. В итоге, несмотря на имеющуюся конституционную норму Евгению Гуцул не включили в общенациональное правительство, а официальный Кишинев фактически заморозил с ней контакты. Ее откровенный пророссийский курс также противоречил стратегическим подходам команды Санду.
После осуждения Гуцул властная структура автономии была обезглавлена. Выборы в депутаты парламента автономии уже неоднократно откладывались. Сначала они не состоялись в ноябре 2025 года, а затем в январе 2026 года Высшая судебная палата Молдовы приостановила подготовку к регистрации претендентов на депутатские мандаты. Формальной причиной является аккредитация ЦИК Гагаузии. По словам адвоката Дмитрия Кисеева, «мы говорили о том, что вмешательство в наши выборы, в наш избирательный процесс недопустим. Мы говорили о том, что у нас есть свой закон, у нас есть свои процедуры, которые 30 лет никто не ставил под сомнение. Но сейчас партия PAS (правящая партия в Молдове-С.М.) говорит: „Нет, ваш ЦИК, то есть ЦИК Гагаузии, должен пройти определенную проверку, аккредитацию, чтобы дальше проводить выборы“». Кишинев настаивает на интеграции автономии в единую национальную систему.
23 февраля представители правительства Молдовы и парламентарии провели переговоры с депутатами Гагаузской автономии. Но Кишинев пытается выдвинуть максималистские требования. По словам представителей центральной власти, политический шлагбаум на выборах будет открыт только после полноценной аккредитации ЦИК Гагаузии. Но в Комрате полагают, что молдавские власти хотят выхолостить автономный статус их образования. По итогам встречи в последний февральский понедельник компромисса не получилось. Но стороны намерены достичь его в дальнейшем. Впрочем, легким этот путь не будет. Здесь и внутриполитические разночтения, и «большая геополитика».
Сергей Маркедонов
Как правило эксперты видят начало этой истории в уголовном преследовании главы (башкана) Гагаузской автономии Евгении Гуцул. Действительно 5 августа 2025 года кишиневский суд признал ее виновной в незаконном финансировании политических партий и вынес суровый приговор: 7 лет тюрьмы. Затем пришел черед экс-спикера Народного собрания Дмитрия Константинова, которого в канун нового 2026 года приговорили к 12 годам лишения свободы.
Но причины противостояния Кишинева и Комрата глубже. В мае 2023 года Гуцул во втором туре выиграла выборы главы автономии. Но ее отношения с президентской командой сразу же не сложились. После своего избрания на пост главы государства Майя Санду взяла курс на гомогенизацию политического пространства. Под ее контролем оказались не только ее офис, но и правительство, парламент, Конституционный суд, прокуратура. Гагаузия явно выбивалась из этого списка, так как вновь избранный башкан представляла партию Илана Шора, противника действующей власти. В итоге, несмотря на имеющуюся конституционную норму Евгению Гуцул не включили в общенациональное правительство, а официальный Кишинев фактически заморозил с ней контакты. Ее откровенный пророссийский курс также противоречил стратегическим подходам команды Санду.
После осуждения Гуцул властная структура автономии была обезглавлена. Выборы в депутаты парламента автономии уже неоднократно откладывались. Сначала они не состоялись в ноябре 2025 года, а затем в январе 2026 года Высшая судебная палата Молдовы приостановила подготовку к регистрации претендентов на депутатские мандаты. Формальной причиной является аккредитация ЦИК Гагаузии. По словам адвоката Дмитрия Кисеева, «мы говорили о том, что вмешательство в наши выборы, в наш избирательный процесс недопустим. Мы говорили о том, что у нас есть свой закон, у нас есть свои процедуры, которые 30 лет никто не ставил под сомнение. Но сейчас партия PAS (правящая партия в Молдове-С.М.) говорит: „Нет, ваш ЦИК, то есть ЦИК Гагаузии, должен пройти определенную проверку, аккредитацию, чтобы дальше проводить выборы“». Кишинев настаивает на интеграции автономии в единую национальную систему.
23 февраля представители правительства Молдовы и парламентарии провели переговоры с депутатами Гагаузской автономии. Но Кишинев пытается выдвинуть максималистские требования. По словам представителей центральной власти, политический шлагбаум на выборах будет открыт только после полноценной аккредитации ЦИК Гагаузии. Но в Комрате полагают, что молдавские власти хотят выхолостить автономный статус их образования. По итогам встречи в последний февральский понедельник компромисса не получилось. Но стороны намерены достичь его в дальнейшем. Впрочем, легким этот путь не будет. Здесь и внутриполитические разночтения, и «большая геополитика».
Сергей Маркедонов
Эндрю Маунтбеттена-Виндзора собираются лишить единственного оставшегося у него статуса – претендента на престол.
Правительство рассматривает законопроект об исключении его из линии престолонаследия. Эндрю по-прежнему остается восьмым в очереди на престол, несмотря на лишение всех титулов и званий. Букингемский дворец заявил, что не станет противодействовать возможному решению парламента, исходя из того, что вопрос престолонаследия относится к компетенции депутатов.
Британия, как известно, страна прецедентов. Сразу же вспомнили об истории отрекшегося от престола в 1936 году короля Эдуарда VIII – он получил титул герцога Виндзорского, но не был включен в число наследников престола. Но он сам в акте об отречении заявил «о своем безотзывном решении отказаться от престола для себя и для своих потомков». А присвоение ему титула герцога было не только своеобразной компенсации, но и умным политическим шагом.
Эдуард был популярен среди народных масс и мог клеймить плутократов, используя свой статус члена палаты лордов (которого его никто не лишал). Теоретически он мог отказаться от членства в верхней палате, избраться членом Палаты общин и критиковать правящие элиты уже со скамьи парламентской оппозиции. Присвоение титула лишало его права публичных выступлений по политическим вопросам. А отказаться от титула герцогу Виндзорскому не позволила бы честолюбивая жена. Эндрю, в отличие от Эдуарда, феноменально непопулярен. И он не был королем, и не отрекался от престола.
Проблема престолонаследия уже возникала в Великобритании в ХХ веке. В 1917 году, во время Первой мировой войны, британский парламент принял Закон о лишении титулов, который позволял королю лишать британских титулов за «ношение оружия против Великобритании».
В 1919 году на основании этого закона были лишены титулов четверо лиц. Один из них – австрийский граф Генрих фон Тааффе - не имел отношения к королевской семье. Но трое были ее членами. Это внук королевы Виктории Карл Эдуард, герцог Саксен-Кобург-Готский, носивший в Британии титул герцога Олбани. А также еще более дальние родственники – правнук короля Георга III Эрнест Август (старший), герцог Камберлендский и Тевиотдейлский, официально бывший австрийским и баварским генералом. И его сын, также Эрнест Август (младший) Камберлендский, ставший в Германии герцогом Брауншвейгским.
Все трое членов королевской семьи, лишенные титулов, были крайне отдаленными наследниками британского монарха Георга V и имели лишь теоретическую возможность когда-нибудь взойти на престол Великобритании. Кроме того, в 1919 году они были иностранцами (двое даже чуть раньше являлись монархами в германских государствах). Лишение их титулов автоматически исключало их из числа претендентов – принятия отдельного закона не требовалось. Когда в 1930-е годы лишенный саксен-кобург-готского престола (зато ставший в нацистской Германии обергруппенфюрером СА) Карл Эдуард посещал своих британских родственников, он не рассматривался как участник линии престолонаследия.
Однако этот прецедент неактуален для случая с бывшим принцем Эндрю, который является британским подданным, близким родственником правящего монарха (родным братом) и членом королевской семьи. Поэтому он пока остается в числе наследников престола, и его лишение статуса требует принятия закона.
Примечательно, что сходная ситуация в XIX-XX веках была в российском императорском доме. Великий князь Николай Константинович был признан невменяемым и выслан из Петербурга после кражи бриллиантов с семейной иконы. Его личная жизнь была крайне запутана и эксцентрична даже для того времени, когда общественных претензий к членам монархических семей было существенно меньше, чем сейчас. Она включала в себя, в частности, фактический брак с 15-летней девушкой, а затем и венчание с очередной невестой – на этот раз 16-летней. По состоянию на февраль 1917 года он был восьмым в очереди на престол – этого статуса его не лишали. Имена всех членов императорской семьи упоминали на каждой литургии – и подданных решили не смущать исключением одного из них.
Алексей Макаркин
Правительство рассматривает законопроект об исключении его из линии престолонаследия. Эндрю по-прежнему остается восьмым в очереди на престол, несмотря на лишение всех титулов и званий. Букингемский дворец заявил, что не станет противодействовать возможному решению парламента, исходя из того, что вопрос престолонаследия относится к компетенции депутатов.
Британия, как известно, страна прецедентов. Сразу же вспомнили об истории отрекшегося от престола в 1936 году короля Эдуарда VIII – он получил титул герцога Виндзорского, но не был включен в число наследников престола. Но он сам в акте об отречении заявил «о своем безотзывном решении отказаться от престола для себя и для своих потомков». А присвоение ему титула герцога было не только своеобразной компенсации, но и умным политическим шагом.
Эдуард был популярен среди народных масс и мог клеймить плутократов, используя свой статус члена палаты лордов (которого его никто не лишал). Теоретически он мог отказаться от членства в верхней палате, избраться членом Палаты общин и критиковать правящие элиты уже со скамьи парламентской оппозиции. Присвоение титула лишало его права публичных выступлений по политическим вопросам. А отказаться от титула герцогу Виндзорскому не позволила бы честолюбивая жена. Эндрю, в отличие от Эдуарда, феноменально непопулярен. И он не был королем, и не отрекался от престола.
Проблема престолонаследия уже возникала в Великобритании в ХХ веке. В 1917 году, во время Первой мировой войны, британский парламент принял Закон о лишении титулов, который позволял королю лишать британских титулов за «ношение оружия против Великобритании».
В 1919 году на основании этого закона были лишены титулов четверо лиц. Один из них – австрийский граф Генрих фон Тааффе - не имел отношения к королевской семье. Но трое были ее членами. Это внук королевы Виктории Карл Эдуард, герцог Саксен-Кобург-Готский, носивший в Британии титул герцога Олбани. А также еще более дальние родственники – правнук короля Георга III Эрнест Август (старший), герцог Камберлендский и Тевиотдейлский, официально бывший австрийским и баварским генералом. И его сын, также Эрнест Август (младший) Камберлендский, ставший в Германии герцогом Брауншвейгским.
Все трое членов королевской семьи, лишенные титулов, были крайне отдаленными наследниками британского монарха Георга V и имели лишь теоретическую возможность когда-нибудь взойти на престол Великобритании. Кроме того, в 1919 году они были иностранцами (двое даже чуть раньше являлись монархами в германских государствах). Лишение их титулов автоматически исключало их из числа претендентов – принятия отдельного закона не требовалось. Когда в 1930-е годы лишенный саксен-кобург-готского престола (зато ставший в нацистской Германии обергруппенфюрером СА) Карл Эдуард посещал своих британских родственников, он не рассматривался как участник линии престолонаследия.
Однако этот прецедент неактуален для случая с бывшим принцем Эндрю, который является британским подданным, близким родственником правящего монарха (родным братом) и членом королевской семьи. Поэтому он пока остается в числе наследников престола, и его лишение статуса требует принятия закона.
Примечательно, что сходная ситуация в XIX-XX веках была в российском императорском доме. Великий князь Николай Константинович был признан невменяемым и выслан из Петербурга после кражи бриллиантов с семейной иконы. Его личная жизнь была крайне запутана и эксцентрична даже для того времени, когда общественных претензий к членам монархических семей было существенно меньше, чем сейчас. Она включала в себя, в частности, фактический брак с 15-летней девушкой, а затем и венчание с очередной невестой – на этот раз 16-летней. По состоянию на февраль 1917 года он был восьмым в очереди на престол – этого статуса его не лишали. Имена всех членов императорской семьи упоминали на каждой литургии – и подданных решили не смущать исключением одного из них.
Алексей Макаркин
Похоже, в отношениях между Грузией и западным странами просвета не намечается. Наоборот, завязываются новые конфликтные узлы. 24 февраля Великобритания ввела санкции против двух грузинских ТВ-компаний- «Имеди» и POSTV. Удивляет даже не введение санкционных мер, как таковых. И британцы, и представители ЕС, и США уже используют эти инструменты против нынешних грузинских властей.
Интересна мотивация и аргументация Лондона. Релиз британского МИД не оставляет двусмысленностей: «Существуют обоснованные подозрения, что ТВ “Имеди” и POSTV распространяли намеренно вводящую в заблуждение информацию о полномасштабном вторжении России в Украину, что способствует дестабилизации Украины и ставит под угрозу ее суверенитет и территориальную целостность». Кто и как обосновывает эти подозрения, каковы критерии и как строится верификация подобных обвинений? Данные вопросы остаются без ответа. Фактически две ТВ-компании обвиняются в трансляции российских нарративов. Сегодня- этого, более чем достаточно для внесения в «черные списки».
Что грозит «пророссийским журналистам»? Будут применены заморозка активов, введен запрет на трастовое обслуживание. Это означает, что любые счета или недвижимое имущество компаний в пределах британской юрисдикции будут заблокированы. Гражданам Соединенного королевства будет запрещено занимать в этих компаниях посты менеджеров. В случае нарушения этих запретов предполагается уголовное преследование. Конечно, ТВ “Имеди” и POSTV могут и простить. Но только в случае смены «идеологического курса».
Впрочем, это решение касается не только конкретных медийных проектов. «Имеди», как ни крути, считается одним из главных ресурсов правительства и партии «Грузинская мечта». Санкции - это, пускай и не прямой, но косвенный удар по нынешней власти в Грузии. И все это на фоне дискуссий в парламенте Королевства по поводу ограничительных мер против самого Бидзины Иванишвили. Так депутат Палаты общин Фил Брикелл открыто призывает: «Отсутствие санкций посылает плохой сигнал другим клептократическим режимам». Будто бы с клептократией уже нет проблем в Киеве и в Кишиневе… Ведь еще несколько лет назад Украина, Грузия и Молдова упоминались через запятую, как отличники евроинтеграции. Сегодня на дворе другие ветры. И любые попытки «стать над схваткой» в конфликте на Украине чреваты обвинениями в распространении российских нарративов. Даже если они таковыми, по сути, и не являются!
Сергей Маркедонов
Интересна мотивация и аргументация Лондона. Релиз британского МИД не оставляет двусмысленностей: «Существуют обоснованные подозрения, что ТВ “Имеди” и POSTV распространяли намеренно вводящую в заблуждение информацию о полномасштабном вторжении России в Украину, что способствует дестабилизации Украины и ставит под угрозу ее суверенитет и территориальную целостность». Кто и как обосновывает эти подозрения, каковы критерии и как строится верификация подобных обвинений? Данные вопросы остаются без ответа. Фактически две ТВ-компании обвиняются в трансляции российских нарративов. Сегодня- этого, более чем достаточно для внесения в «черные списки».
Что грозит «пророссийским журналистам»? Будут применены заморозка активов, введен запрет на трастовое обслуживание. Это означает, что любые счета или недвижимое имущество компаний в пределах британской юрисдикции будут заблокированы. Гражданам Соединенного королевства будет запрещено занимать в этих компаниях посты менеджеров. В случае нарушения этих запретов предполагается уголовное преследование. Конечно, ТВ “Имеди” и POSTV могут и простить. Но только в случае смены «идеологического курса».
Впрочем, это решение касается не только конкретных медийных проектов. «Имеди», как ни крути, считается одним из главных ресурсов правительства и партии «Грузинская мечта». Санкции - это, пускай и не прямой, но косвенный удар по нынешней власти в Грузии. И все это на фоне дискуссий в парламенте Королевства по поводу ограничительных мер против самого Бидзины Иванишвили. Так депутат Палаты общин Фил Брикелл открыто призывает: «Отсутствие санкций посылает плохой сигнал другим клептократическим режимам». Будто бы с клептократией уже нет проблем в Киеве и в Кишиневе… Ведь еще несколько лет назад Украина, Грузия и Молдова упоминались через запятую, как отличники евроинтеграции. Сегодня на дворе другие ветры. И любые попытки «стать над схваткой» в конфликте на Украине чреваты обвинениями в распространении российских нарративов. Даже если они таковыми, по сути, и не являются!
Сергей Маркедонов
Предстоящие парламентские выборы по-прежнему остаются главной темой внутриполитической повестки Армении. Однако более всего она обсуждается в контексте возможного внешнего влияния на электоральные процессы в этой стране.
В последние несколько дней в центре всеобщего внимания оказалась тема «помощи» со стороны ЕС армянским властям в деле «противодействия российскому вмешательству» в ход избирательной кампании. СМИ стала известна переписка главы МИД Армении Арарата Мирзояна с Брюсселем. Министр обращается к ЕС с просьбой о делегировании в Ереван группы быстрого реагирования. Нечто похожее действовало в прошлом году в Молдове в ходе президентских выборов. Сегодня для ЕС борьба с «российским информационным вмешательством» превратилась в своеобразную идефикс.
Но одно дело Кишинев под водительством Майи Санду. Президент Молдовы никогда и не скрывала, что для нее евроинтеграция является едва ли не экзистенциальной ценностью, а Россия видится как помеха на это пути. Однако армянское руководство пытается вести более нюансированный курс. Несмотря на кризис в отношениях с ОДКБ, Ереван не покинул эту организацию, а членство в ЕАЭС сохраняется, хотя и своих симпатий к евроинтеграции премьер Никол Пашинян и его команда не скрывают. В любом случае союзнические отношения с Россией не разорваны. Хотя. С каждым днем к их состоянию появляется все больше вопросов. МИД Армении не стал активно поддерживать предположения СМИ о кооперации между Ереваном и Брюсселем в информационной сфере. Но и не стал разубеждать интересующихся граждан.
Как же совмещать несовместимое? Пока армянским властям. Это удается. Тот же Пашинян буквально через пару дней после «сенсационной» публикации заявил, что российской военной базе в Гюмри ничто не угрожает. И вообще выразил благодарность Москве за роль в урегулировании конфликта. Между тем, в последние месяцы гораздо больше комплиментов адресовалось США и лично президенту Дональду Трампу.
Думается до выборов 7 июня армянские власти будут отправлять разные сигналы разным «целевым аудиториям». Эдакая диверсификация в действии. Позитивные оценки будут даны Ильхаму Алиеву и Дональду Трампу, Владимиру Путину и Эммануэлю Макрону. Есть одна, но большая проблема. После дня Х уже властям (как и оппозиционерам) новым или старым придется делать еще один выбор– внешнеполитический. Правда для этого сначала надо одержать победу внутри страны!
Сергей Маркедонов
В последние несколько дней в центре всеобщего внимания оказалась тема «помощи» со стороны ЕС армянским властям в деле «противодействия российскому вмешательству» в ход избирательной кампании. СМИ стала известна переписка главы МИД Армении Арарата Мирзояна с Брюсселем. Министр обращается к ЕС с просьбой о делегировании в Ереван группы быстрого реагирования. Нечто похожее действовало в прошлом году в Молдове в ходе президентских выборов. Сегодня для ЕС борьба с «российским информационным вмешательством» превратилась в своеобразную идефикс.
Но одно дело Кишинев под водительством Майи Санду. Президент Молдовы никогда и не скрывала, что для нее евроинтеграция является едва ли не экзистенциальной ценностью, а Россия видится как помеха на это пути. Однако армянское руководство пытается вести более нюансированный курс. Несмотря на кризис в отношениях с ОДКБ, Ереван не покинул эту организацию, а членство в ЕАЭС сохраняется, хотя и своих симпатий к евроинтеграции премьер Никол Пашинян и его команда не скрывают. В любом случае союзнические отношения с Россией не разорваны. Хотя. С каждым днем к их состоянию появляется все больше вопросов. МИД Армении не стал активно поддерживать предположения СМИ о кооперации между Ереваном и Брюсселем в информационной сфере. Но и не стал разубеждать интересующихся граждан.
Как же совмещать несовместимое? Пока армянским властям. Это удается. Тот же Пашинян буквально через пару дней после «сенсационной» публикации заявил, что российской военной базе в Гюмри ничто не угрожает. И вообще выразил благодарность Москве за роль в урегулировании конфликта. Между тем, в последние месяцы гораздо больше комплиментов адресовалось США и лично президенту Дональду Трампу.
Думается до выборов 7 июня армянские власти будут отправлять разные сигналы разным «целевым аудиториям». Эдакая диверсификация в действии. Позитивные оценки будут даны Ильхаму Алиеву и Дональду Трампу, Владимиру Путину и Эммануэлю Макрону. Есть одна, но большая проблема. После дня Х уже властям (как и оппозиционерам) новым или старым придется делать еще один выбор– внешнеполитический. Правда для этого сначала надо одержать победу внутри страны!
Сергей Маркедонов
Переговоры США с Ираном – это попытка занять паузу и переложить ответственность за военное решение на другую сторону.
США подтягивают новейший авианосец «Джеральд Форд», но возникла неожиданная проблема. До этого он участвовал в операции в районе Венесуэлы и без промежуточной стоянки был направлен в Средиземное море. Моряки не были на суше восемь месяцев, боевой дух снизился, да еще и возникли сантехнические проблемы, также не способствующие улучшению морального климата.
Психологическому фактору в вооруженных силах США уделяют немалое внимание. Роберт Гейтс в своей книге «Долг. Мемуары министра войны» описывает, что самым трудным решением для него в качестве министра обороны стало увеличение сроков командировок в Ирак и Афганистан с 12 до 15 месяцев, ибо в этом случае действует «закон двойки»: солдаты рискуют пробыть вдали от семьи два Рождества, два юбилея, два дня рождения и так далее.
В случае с «Джеральдом Фордом» моряки провели Рождество у венесуэльских берегов, а потом еще оставались там наблюдать за первыми действиями Дельси Родригес. Так что с понедельника по четверг нынешней недели экипажу дали отдохнуть на базе Суда на Крите, а вместе моряков на борт поднялись сантехники. Уже в четверг авианосец покинул Крит. Ожидается, что до конца текущей недели он и сопровождающие его корабли прибудут к берегам Ближнего Востока и поступят в распоряжение Центрального командования ВС США (CENTCOM), которое теперь будет располагать двумя авианосными ударными группами в регионе.
Иранцы также заполняют паузу. По данным источников The New York Times, Иран действует, исходя из предположения, что военные удары США неизбежны и неминуемы. Тегеран привел вооруженные силы в состояние повышенной боевой готовности и планирует ожесточенное сопротивление. Вдоль западной границы с Ираком размещены пусковые установки баллистических ракет - достаточно близко, чтобы нанести удар по Израилю, - и вдоль южного побережья Персидского залива, в пределах досягаемости американских военных баз.
Рахбар Али Хаменеи выпустил директивы, согласно которым в случае войны на улицы крупных городов будут направлены спецназ полиции, агенты разведки и батальоны ополчения «Басидж» в штатском. А секретарю Совбеза Али Лариджани поручено управление страной в военное время. Теперь Лариджани и курирует переговоры, и готовится к роли военного лидера. Если президент Масуд Пезешкиан – фигура во власти довольно случайная – то Лариджани – это сын аятоллы Хашема Амоли Лариджани и, что еще более важно, зять аятоллы Мортазы Мотаххари, самого талантливого сподвижника Хомейни, который стал бы его преемником, если бы не был убит весной 1979 года. Лариджани – светский деятель и не может стать рахбаром, но как военно-политический лидер он может быть востребован.
Так что стороны готовятся к столкновению. Переговоры фактически превратились в американский ультиматум и иранскую демонстрацию желания продолжать диалог без серьезных уступок. Для Дональда Трампа отступление стало бы сильным политическим ударом. Причем под отступлением понимается и соглашение на условиях, близких к тому, которые содержались в договоре, заключенным при Бараке Обаме (Трамп разорвал его еще во время своего первого срока). Теперь Вашингтон настаивал на полном прекращении обогащения урана, на демонтаже ключевых ядерных объектов (в Фордо, Натанзе и Исфахане) и передаче запасов урана США, и на введении постоянных ограничений на иранскую ядерную программу.
США в принципе могут согласиться на перезапуск Тегеранского исследовательского реактора, который может осуществлять обогащение низкого уровня для медицинских целей - они сами же и поставили его в страну в 1967 году, еще в период модернизации, проводившейся шахом Мохаммадом Резой Пехлеви. Причем это преподносится как огромная уступка со стороны Трампа, против которой выступает «ястребиная» часть его окружения. Но такие условия воспринимаются в Иране как капитуляция, способная дестабилизировать внутриэлитную ситуацию внутри страны и показать внутренней оппозиции слабость режима. А этого рахбар и его соратники допустить не хотят.
Алексей Макаркин
США подтягивают новейший авианосец «Джеральд Форд», но возникла неожиданная проблема. До этого он участвовал в операции в районе Венесуэлы и без промежуточной стоянки был направлен в Средиземное море. Моряки не были на суше восемь месяцев, боевой дух снизился, да еще и возникли сантехнические проблемы, также не способствующие улучшению морального климата.
Психологическому фактору в вооруженных силах США уделяют немалое внимание. Роберт Гейтс в своей книге «Долг. Мемуары министра войны» описывает, что самым трудным решением для него в качестве министра обороны стало увеличение сроков командировок в Ирак и Афганистан с 12 до 15 месяцев, ибо в этом случае действует «закон двойки»: солдаты рискуют пробыть вдали от семьи два Рождества, два юбилея, два дня рождения и так далее.
В случае с «Джеральдом Фордом» моряки провели Рождество у венесуэльских берегов, а потом еще оставались там наблюдать за первыми действиями Дельси Родригес. Так что с понедельника по четверг нынешней недели экипажу дали отдохнуть на базе Суда на Крите, а вместе моряков на борт поднялись сантехники. Уже в четверг авианосец покинул Крит. Ожидается, что до конца текущей недели он и сопровождающие его корабли прибудут к берегам Ближнего Востока и поступят в распоряжение Центрального командования ВС США (CENTCOM), которое теперь будет располагать двумя авианосными ударными группами в регионе.
Иранцы также заполняют паузу. По данным источников The New York Times, Иран действует, исходя из предположения, что военные удары США неизбежны и неминуемы. Тегеран привел вооруженные силы в состояние повышенной боевой готовности и планирует ожесточенное сопротивление. Вдоль западной границы с Ираком размещены пусковые установки баллистических ракет - достаточно близко, чтобы нанести удар по Израилю, - и вдоль южного побережья Персидского залива, в пределах досягаемости американских военных баз.
Рахбар Али Хаменеи выпустил директивы, согласно которым в случае войны на улицы крупных городов будут направлены спецназ полиции, агенты разведки и батальоны ополчения «Басидж» в штатском. А секретарю Совбеза Али Лариджани поручено управление страной в военное время. Теперь Лариджани и курирует переговоры, и готовится к роли военного лидера. Если президент Масуд Пезешкиан – фигура во власти довольно случайная – то Лариджани – это сын аятоллы Хашема Амоли Лариджани и, что еще более важно, зять аятоллы Мортазы Мотаххари, самого талантливого сподвижника Хомейни, который стал бы его преемником, если бы не был убит весной 1979 года. Лариджани – светский деятель и не может стать рахбаром, но как военно-политический лидер он может быть востребован.
Так что стороны готовятся к столкновению. Переговоры фактически превратились в американский ультиматум и иранскую демонстрацию желания продолжать диалог без серьезных уступок. Для Дональда Трампа отступление стало бы сильным политическим ударом. Причем под отступлением понимается и соглашение на условиях, близких к тому, которые содержались в договоре, заключенным при Бараке Обаме (Трамп разорвал его еще во время своего первого срока). Теперь Вашингтон настаивал на полном прекращении обогащения урана, на демонтаже ключевых ядерных объектов (в Фордо, Натанзе и Исфахане) и передаче запасов урана США, и на введении постоянных ограничений на иранскую ядерную программу.
США в принципе могут согласиться на перезапуск Тегеранского исследовательского реактора, который может осуществлять обогащение низкого уровня для медицинских целей - они сами же и поставили его в страну в 1967 году, еще в период модернизации, проводившейся шахом Мохаммадом Резой Пехлеви. Причем это преподносится как огромная уступка со стороны Трампа, против которой выступает «ястребиная» часть его окружения. Но такие условия воспринимаются в Иране как капитуляция, способная дестабилизировать внутриэлитную ситуацию внутри страны и показать внутренней оппозиции слабость режима. А этого рахбар и его соратники допустить не хотят.
Алексей Макаркин
О двух покаяниях.
Семидесятилетие антисталинского доклада Никиты Хрущева совпало с началом съемок режиссером Владимиром Бортко фильма об Иосифе Сталине. Эта история показательна тем, что когда много лет назад, в перестроечные годы, был впервые официально опубликован хрущевский доклад (ранее он публиковался на Западе, а советским гражданам лишь зачитывался на закрытых собраниях), то тогда же Бортко снял свой самый знаменитый фильм «Собачье сердце». Образ Шарикова с этого времени стал хрестоматийным, а профессору Преображенскому в исполнении Евгения Евстигнеева хотелось подражать.
Эволюция Бортко – это часть поколенческой эволюции. В перестроечное время, еще более символичным, чем «Собачье сердце», стал антитоталитарный фильм Тенгиза Абуладзе «Покаяние». После этого о необходимости покаяния стали много писать в прессе и говорить по телевидению. Но уже тогда немалая часть аудитории недоумевала по поводу и непонятной им стилистики фильма («Собачье сердце» было значительно понятнее и доступнее), и неясности, в чем именно надо каяться им - советским гражданам, честно выполнявшим свои обязанности. Но эта часть по привычке в основном предпочитала помалкивать, дабы не столкнуться с извилистой генеральной линией.
Но и для немалой части людей, которые всерьез восприняли перестроечный месседж о покаянии, этот процесс оказался кратким. В 1987 году «Дети Арбата» Анатолия Рыбакова стали бестселлером, в 1990-м (еще при Михаиле Горбачеве) их продолжение, «Страх», прошло почти незамеченным. Уже в постсоветской России напоминания о покаянии все чаще воспринимались как неуместные, антисталинская субкультура все более сжималась, несмотря на то что тема репрессий продолжала сохраняться в культуре, в том числе и в кинематографе. Первым символом этого стал электоральный триумф Владимира Жириновского в 1993 году. А затем все большее распространение получал мем «платить и каяться» - хотя никто не платил и уже почти не каялись.
Но самым примечательным, пожалуй, стал феномен нового покаяния, на этот раз более длительного и укорененного. Начался он в «нулевые» годы, когда в период «нефтяного роста» у людей появилась возможность отвлечься от борьбы за выживание и задуматься о своем месте в истории. И тут выяснилось, что распад страны – это не кратковременное явление, как думалось многим в декабре 1991-го, а всерьез. И что ответственно за него нынешнее поколение россиян, которое поддерживало горбачевскую перестройку, а затем голосовало за Бориса Ельцина.
А еще смотрело «Покаяние» и «Собачье сердце», ходило на митинги за отмену 6-й статьи и свободу Литве, выписывало «Новый мир» и «Знамя», зачитывалось «Огоньком» и «Московскими новостями». Свергало и секретарей обкомов, и «красных директоров» вроде Николая Чикирева на Московском станкостроительном заводе имени Оржоникидзе или Сергея Непобедимого в КБ машиностроения в Коломне (сейчас распространена удобная версия, что Непобедимый ушел, протестуя против ликвидации созданного под его руководством ракетного комплекса «Ока», но это лишь легенда). И аплодировало перестроечному съезду Союза кинематографистов, изгонявшему из руководства Льва Кулиджанова, Сергея Бондарчука и других «застойщиков».
Об этом покаянии стараются громко не говорить, сваливая вину на Горбачева-Шеварднадзе-Яковлева-Ельцина-Кравчука-Шушкевича. А в последние годы и на Никиту Хрущева. Так что оно весьма условно и двусмысленно, но выражается в словах и действиях. В надрывной апелляции к сталинскому опыту во всех возможных сферах, включая даже малый и средний бизнес (вспомнили про вынужденно терпимые при нем артели). В фактической реабилитации Лаврентия Берии, которая была немыслима в брежневское время. В прославлении «народного академика» Трофима Лысенко и обвинениях в адрес Николая Вавилова в растрате народных денег на ненужные экспедиции. И во многом другом.
И главная проблема такого покаяния в том, что оно, в какой-то степени компенсируя поколенческую боль, не приводит к нравственному очищению, а наоборот способствует распространению циничного принципа «цель оправдывает средства».
Алексей Макаркин
Семидесятилетие антисталинского доклада Никиты Хрущева совпало с началом съемок режиссером Владимиром Бортко фильма об Иосифе Сталине. Эта история показательна тем, что когда много лет назад, в перестроечные годы, был впервые официально опубликован хрущевский доклад (ранее он публиковался на Западе, а советским гражданам лишь зачитывался на закрытых собраниях), то тогда же Бортко снял свой самый знаменитый фильм «Собачье сердце». Образ Шарикова с этого времени стал хрестоматийным, а профессору Преображенскому в исполнении Евгения Евстигнеева хотелось подражать.
Эволюция Бортко – это часть поколенческой эволюции. В перестроечное время, еще более символичным, чем «Собачье сердце», стал антитоталитарный фильм Тенгиза Абуладзе «Покаяние». После этого о необходимости покаяния стали много писать в прессе и говорить по телевидению. Но уже тогда немалая часть аудитории недоумевала по поводу и непонятной им стилистики фильма («Собачье сердце» было значительно понятнее и доступнее), и неясности, в чем именно надо каяться им - советским гражданам, честно выполнявшим свои обязанности. Но эта часть по привычке в основном предпочитала помалкивать, дабы не столкнуться с извилистой генеральной линией.
Но и для немалой части людей, которые всерьез восприняли перестроечный месседж о покаянии, этот процесс оказался кратким. В 1987 году «Дети Арбата» Анатолия Рыбакова стали бестселлером, в 1990-м (еще при Михаиле Горбачеве) их продолжение, «Страх», прошло почти незамеченным. Уже в постсоветской России напоминания о покаянии все чаще воспринимались как неуместные, антисталинская субкультура все более сжималась, несмотря на то что тема репрессий продолжала сохраняться в культуре, в том числе и в кинематографе. Первым символом этого стал электоральный триумф Владимира Жириновского в 1993 году. А затем все большее распространение получал мем «платить и каяться» - хотя никто не платил и уже почти не каялись.
Но самым примечательным, пожалуй, стал феномен нового покаяния, на этот раз более длительного и укорененного. Начался он в «нулевые» годы, когда в период «нефтяного роста» у людей появилась возможность отвлечься от борьбы за выживание и задуматься о своем месте в истории. И тут выяснилось, что распад страны – это не кратковременное явление, как думалось многим в декабре 1991-го, а всерьез. И что ответственно за него нынешнее поколение россиян, которое поддерживало горбачевскую перестройку, а затем голосовало за Бориса Ельцина.
А еще смотрело «Покаяние» и «Собачье сердце», ходило на митинги за отмену 6-й статьи и свободу Литве, выписывало «Новый мир» и «Знамя», зачитывалось «Огоньком» и «Московскими новостями». Свергало и секретарей обкомов, и «красных директоров» вроде Николая Чикирева на Московском станкостроительном заводе имени Оржоникидзе или Сергея Непобедимого в КБ машиностроения в Коломне (сейчас распространена удобная версия, что Непобедимый ушел, протестуя против ликвидации созданного под его руководством ракетного комплекса «Ока», но это лишь легенда). И аплодировало перестроечному съезду Союза кинематографистов, изгонявшему из руководства Льва Кулиджанова, Сергея Бондарчука и других «застойщиков».
Об этом покаянии стараются громко не говорить, сваливая вину на Горбачева-Шеварднадзе-Яковлева-Ельцина-Кравчука-Шушкевича. А в последние годы и на Никиту Хрущева. Так что оно весьма условно и двусмысленно, но выражается в словах и действиях. В надрывной апелляции к сталинскому опыту во всех возможных сферах, включая даже малый и средний бизнес (вспомнили про вынужденно терпимые при нем артели). В фактической реабилитации Лаврентия Берии, которая была немыслима в брежневское время. В прославлении «народного академика» Трофима Лысенко и обвинениях в адрес Николая Вавилова в растрате народных денег на ненужные экспедиции. И во многом другом.
И главная проблема такого покаяния в том, что оно, в какой-то степени компенсируя поколенческую боль, не приводит к нравственному очищению, а наоборот способствует распространению циничного принципа «цель оправдывает средства».
Алексей Макаркин