В понедельник Риши Сунак на полях экологического саммита ООН в Египте впервые в ранге премьер-министра встретился с рядом европейских лидеров. Наибольшее внимание привлекла его встреча с президентом Франции Макроном. Отношения между Британией и Францией в последние годы ознаменовались целым рядом конфликтов, связанных с реализацией брексита и способами борьбы с незаконной миграцией. Свою лепту внесла и Лиз Трасс, когда в августе, еще борясь с Сунаком за пост лидера партии тори, заявила, что не знает, является Макрон другом или врагом Британии. С Сунаком у Макрона тяжелой предыстории личных отношений не было, но их первая встреча могла стать напряженной, поскольку в центре обсуждения находилась по определению конфликтная тема нелегальной переправки мигрантов через Ла-Манш с северного побережья Франции. Эта проблема не новая, но с каждым годом она приобретает все бóльшую остроту. В 2020 г. многочисленные криминальные группировки на надувных моторных лодках перевезли на британский берег 8,5 тыс. человек, в 2021 г. – 28,5 тыс., а в этом году – уже около 40 тыс. И от новоиспеченного британского премьера сейчас требуют решительных действий, не в последнюю очередь его собственные однопартийцы. Перед встречей с Макроном Сунак признался, что в немногие дни его премьерства проблема миграционного кризиса находилась на втором месте в поле его внимания после вопросов выработки госбюджета на следующий год.
Детали переговоров между двумя лидерами не известны, но ясно, что Сунак хотел использовать встречу для перезагрузки отношений с Францией. Он заявил журналистам, что встреча была «замечательной» и что он вышел с нее «с обновленной уверенностью и оптимизмом относительно того, что, работая вместе с нашими европейскими партнерами, мы можем изменить ситуацию и справиться с проблемой нелегальной миграции». Он добавил, что более подробно о договоренностях станет известно в ближайшие недели, сейчас над этим работают команды с обеих сторон. Вскоре после этого представитель премьера сообщил, что обе страны находятся на финальной стадии достижения нового соглашения, нацеленного на разгром криминальных банд перевозчиков и обуздание наплыва мигрантов в Британию. По его словам, соглашение касается «совместных правоприменительных операций».
Известно, что при Борисе Джонсоне Лондон выдвигал идею организации совместных полицейских патрулей на французском побережье, но это было неприемлемо для Парижа, поскольку подразумевало неэффективность французской полиции и противоречило национальному суверенитету. Франция, со своей стороны, предлагала организовать на своей территории центры для рассмотрения ходатайств на получение убежища в Британии, в которых работали бы сотрудники британской миграционной службы. Однако такое предложение не привлекало Лондон, который стремится свести к минимуму число принимаемых беженцев. Готовящееся соглашение, как предполагается, будет предусматривать размещение работников британской погранслужбы в мониторинговых центрах на французском побережье для наблюдения за операциями по предотвращению посадки мигрантов на моторные лодки контрабандистов. Также Сунак вроде бы стремится согласовать конкретные целевые показатели по перехвату лодок и минимальное число французских полицейских, патрулирующих побережье.
Конечно, подобные меры могут принести определенный эффект, однако кардинальным образом проблему они не решат. В июле 2021 г. Лондон и Париж подписали соглашение, по которому Британия выделила €62,7 млн на 2021-22 гг. для финансирования удвоения французских патрулей на побережье, но это отнюдь не привело к снижению потока мигрантов. И сейчас Сунак не хочет завышать ожидания. В частности, он отметил, что нелегальная миграция – «это сложная проблема, и нет одного простого решения, которое справится с ней в одночасье». Скорее, проявленные новым премьером после встречи с Макроном подчеркнутый оптимизм и готовность действовать сообща свидетельствуют о его намерении преодолеть сложившуюся в последние годы изоляцию Британии на европейском направлении и начать отношения с южным соседом с чистого листа.
Александр Ивахник
Детали переговоров между двумя лидерами не известны, но ясно, что Сунак хотел использовать встречу для перезагрузки отношений с Францией. Он заявил журналистам, что встреча была «замечательной» и что он вышел с нее «с обновленной уверенностью и оптимизмом относительно того, что, работая вместе с нашими европейскими партнерами, мы можем изменить ситуацию и справиться с проблемой нелегальной миграции». Он добавил, что более подробно о договоренностях станет известно в ближайшие недели, сейчас над этим работают команды с обеих сторон. Вскоре после этого представитель премьера сообщил, что обе страны находятся на финальной стадии достижения нового соглашения, нацеленного на разгром криминальных банд перевозчиков и обуздание наплыва мигрантов в Британию. По его словам, соглашение касается «совместных правоприменительных операций».
Известно, что при Борисе Джонсоне Лондон выдвигал идею организации совместных полицейских патрулей на французском побережье, но это было неприемлемо для Парижа, поскольку подразумевало неэффективность французской полиции и противоречило национальному суверенитету. Франция, со своей стороны, предлагала организовать на своей территории центры для рассмотрения ходатайств на получение убежища в Британии, в которых работали бы сотрудники британской миграционной службы. Однако такое предложение не привлекало Лондон, который стремится свести к минимуму число принимаемых беженцев. Готовящееся соглашение, как предполагается, будет предусматривать размещение работников британской погранслужбы в мониторинговых центрах на французском побережье для наблюдения за операциями по предотвращению посадки мигрантов на моторные лодки контрабандистов. Также Сунак вроде бы стремится согласовать конкретные целевые показатели по перехвату лодок и минимальное число французских полицейских, патрулирующих побережье.
Конечно, подобные меры могут принести определенный эффект, однако кардинальным образом проблему они не решат. В июле 2021 г. Лондон и Париж подписали соглашение, по которому Британия выделила €62,7 млн на 2021-22 гг. для финансирования удвоения французских патрулей на побережье, но это отнюдь не привело к снижению потока мигрантов. И сейчас Сунак не хочет завышать ожидания. В частности, он отметил, что нелегальная миграция – «это сложная проблема, и нет одного простого решения, которое справится с ней в одночасье». Скорее, проявленные новым премьером после встречи с Макроном подчеркнутый оптимизм и готовность действовать сообща свидетельствуют о его намерении преодолеть сложившуюся в последние годы изоляцию Британии на европейском направлении и начать отношения с южным соседом с чистого листа.
Александр Ивахник
«Армения должна знать, что в нынешних рамках нас удерживает не заявление какого-то ее покровителя, а наша собственная политика. Мы никого не боимся. Если бы мы кого-то боялись, то никогда не начали бы вторую карабахскую войну». Ильхам Алиев снова выступает, как жесткий бескомпромиссный руководитель, готовый к установлению мира с соседом на условиях своей страны. Впрочем, в своем выступлении 8 ноября в Шуше, приуроченном к второй годовщине победы во второй карабахской войне, Алиев отправил месседжи не только в Ереван.
Но сначала обратим внимание на некоторые символические стороны выступления азербайджанского лидера. 9 ноября 2020 года было подписано трехстороннее заявление Владимира Путина, Ильхама Алиева и Никола Пашиняна. Оно не только остановило активные боевые действия в Карабахе, но и прописало абрис нового статус-кво в регионе, где роль Азербайджана заметно возросла. Одной из главных черт расклада сил, установленного в ходе «осенней войны», стал переход семи смежных с бывшей НКАО районов под контроль Баку. Но, пожалуй, самым главным символом азербайджанского успеха стало возвращение Шуши, второго по величине города Карабаха. Именно там в 2022 году Алиев выступил перед военнослужащими.
Но выступление азербайджанского лидера знаменательно не только этим. Оно прошло через день после трехсторонних переговоров в формате двух министров иностранных дел Армении и Азербайджана и госсекретаря США. И через неделю с небольшим после сочинского саммита при посредничестве президента России. В данном контексте значение шушинской речи нельзя недооценивать. Алиев подчеркивает, что для него мир в Карабахе- это следование условиям Баку. В своем обращении президент Азербайджана подверг критике и армянскую власть за «оккупацию» земель его страны, и «реваншистов» в Ереване, и представителей международных структур, сомневавшихся в полезности военного решения конфликта.
Определенный сигнал был послан и России. По словам Алиева, в Карабахе «российские миротворцы размещены временно», и срок их миссии четко указан, а потому Армении нечего надеяться на ресурс Москвы. Критические стрелы были выпущены и в адрес «некоторых зарубежных покровителей» Еревана. Более, чем прозрачный намек был сделан по отношению к Ирану. Президент Азербайджана особо подчеркнул, что про готовность азербайджанской армии достичь нужного результата должен знать и тот, «кто проводит на нашей границе военные учения в поддержку Армении». Недавно это делала как раз Исламская республика.
Таким образом, азербайджанские власти, продолжая переговоры, как с Арменией, так и с различными медиаторами, не исключают и силовых сценариев. В тех случаях, если Ереван не захочет принять программу-максимум от Баку.
Сергей Маркедонов
Но сначала обратим внимание на некоторые символические стороны выступления азербайджанского лидера. 9 ноября 2020 года было подписано трехстороннее заявление Владимира Путина, Ильхама Алиева и Никола Пашиняна. Оно не только остановило активные боевые действия в Карабахе, но и прописало абрис нового статус-кво в регионе, где роль Азербайджана заметно возросла. Одной из главных черт расклада сил, установленного в ходе «осенней войны», стал переход семи смежных с бывшей НКАО районов под контроль Баку. Но, пожалуй, самым главным символом азербайджанского успеха стало возвращение Шуши, второго по величине города Карабаха. Именно там в 2022 году Алиев выступил перед военнослужащими.
Но выступление азербайджанского лидера знаменательно не только этим. Оно прошло через день после трехсторонних переговоров в формате двух министров иностранных дел Армении и Азербайджана и госсекретаря США. И через неделю с небольшим после сочинского саммита при посредничестве президента России. В данном контексте значение шушинской речи нельзя недооценивать. Алиев подчеркивает, что для него мир в Карабахе- это следование условиям Баку. В своем обращении президент Азербайджана подверг критике и армянскую власть за «оккупацию» земель его страны, и «реваншистов» в Ереване, и представителей международных структур, сомневавшихся в полезности военного решения конфликта.
Определенный сигнал был послан и России. По словам Алиева, в Карабахе «российские миротворцы размещены временно», и срок их миссии четко указан, а потому Армении нечего надеяться на ресурс Москвы. Критические стрелы были выпущены и в адрес «некоторых зарубежных покровителей» Еревана. Более, чем прозрачный намек был сделан по отношению к Ирану. Президент Азербайджана особо подчеркнул, что про готовность азербайджанской армии достичь нужного результата должен знать и тот, «кто проводит на нашей границе военные учения в поддержку Армении». Недавно это делала как раз Исламская республика.
Таким образом, азербайджанские власти, продолжая переговоры, как с Арменией, так и с различными медиаторами, не исключают и силовых сценариев. В тех случаях, если Ереван не захочет принять программу-максимум от Баку.
Сергей Маркедонов
Борис Макаренко про промежуточные выборы в США
https://www.forbes.ru/mneniya/480911-demokratia-ili-koselek-cem-zakoncilis-promezutocnye-vybory-v-ssa
https://www.forbes.ru/mneniya/480911-demokratia-ili-koselek-cem-zakoncilis-promezutocnye-vybory-v-ssa
Forbes.ru
Демократия или кошелек: чем закончились промежуточные выборы в США
Проблемы экономики США не оставили демократам шансов на победу, однако им удалось минимизировать ущерб, противопоставив оппонентам темы сохранения права женщин на аборт и защиты демократических начал американской политики, считает председатель правле
40-летие со дня смерти Брежнева – повод задуматься о герметичном мире, который остается для многих весьма привлекательным. И не только потому, что это мир детства, в которое уже не вернуться. Герметичный мир привлекателен своей предсказуемостью и набором минимальных, но твердых гарантий – человеку не надо много думать о завтрашнем дне. Он, скорее всего, будет таким же, как сегодняшний. В герметичную эпоху это скучно – но когда человек неожиданно оказывается на свободе, он нередко мечтает вернуться туда, где «всё просто и знакомо».
И в герметичном мире есть полузапретный плод, который в рамках распространенного двоемыслия слаще официально рекомендованного. Можно слушать записи Высоцкого (а если повезет, то попасть на его полуофициальный концерт в советском НИИ, где высокое начальство закрывает глаза на вольнодумие начальства среднего) или обменять тома Дюма-отца на «Мастера и Маргариту». Можно и ходить в церковь, гордясь потихоньку своей приобщенностью к сакральному (разумеется, это не относится к членам партии и комсомола, преподавателям идеологических дисциплин и другим категориям населения, ориентированным на карьеру). Библия, кстати, тоже полузапретна, достать (именно так!) ее сложно, если не располагать знакомствами в церковной среде.
Но в этом же мире обладание плодом запретным чревато серьезными неприятностями. В любой момент в квартиру советского человека могут войти пессимисты в штатском и провести у него обыск на предмет хранения не только томика Солженицына или очередного выпуска «Хроники текущих событий», но и, к примеру, эмигрантского издания Бердяева.
Алексей Макаркин
И в герметичном мире есть полузапретный плод, который в рамках распространенного двоемыслия слаще официально рекомендованного. Можно слушать записи Высоцкого (а если повезет, то попасть на его полуофициальный концерт в советском НИИ, где высокое начальство закрывает глаза на вольнодумие начальства среднего) или обменять тома Дюма-отца на «Мастера и Маргариту». Можно и ходить в церковь, гордясь потихоньку своей приобщенностью к сакральному (разумеется, это не относится к членам партии и комсомола, преподавателям идеологических дисциплин и другим категориям населения, ориентированным на карьеру). Библия, кстати, тоже полузапретна, достать (именно так!) ее сложно, если не располагать знакомствами в церковной среде.
Но в этом же мире обладание плодом запретным чревато серьезными неприятностями. В любой момент в квартиру советского человека могут войти пессимисты в штатском и провести у него обыск на предмет хранения не только томика Солженицына или очередного выпуска «Хроники текущих событий», но и, к примеру, эмигрантского издания Бердяева.
Алексей Макаркин
Похоже, новое британское правительство во главе с Риши Сунаком все-таки надеется достичь с ЕС взаимоприемлемого компромисса по североирландскому протоколу, призванного преодолеть тупик в системе разделения власти в регионе. Как известно, этот протокол, являющийся частью Соглашения о выходе Британии из ЕС, предусматривает проведение таможенных проверок британских товаров в ольстерских портах. После майских выборов в Ассамблею Северной Ирландии Демократическая юнионистская партия (ДЮП) – крупнейшая пробританская партия Ольстера – заблокировала ее работу и создание правительства автономии, добиваясь полной отмены таможенных проверок. 28 октября истекли 24 недели, отведенные британским законодательством на формирование после выборов этих органов власти. Британский министр по делам Северной Ирландии Крис Хитон-Харрис в тот день заявил, что он обязан назначить новые выборы в Ассамблею, которые должны состояться в течение следующих 12 недель. Однако конкретную дату он не назвал.
И вот 9 ноября, выступая в Палате общин, Хитон-Харрис заявил, что дедлайн для восстановления институтов разделения власти в Северной Ирландии продлевается на шесть недель до 8 декабря с возможностью еще одного продления до 19 января. Это означает, что если правительство региона к этим датам не заработает, то новые выборы в Ассамблею будут проведены либо до 2 марта, либо до 13 апреля следующего года. Министр отметил, что для этого Вестминстер в краткие сроки примет соответствующий закон. Обосновывая это решение, Хитон-Харрис сообщил, что в беседах с ним большинство североирландских политиков говорили о нежелательности проведения выборов в ближайшие недели.
Что касается главной цели продления дедлайна для формирования регионального правительства, то она, по словам Хитон-Харриса, состоит в том, чтобы обеспечить время и возможности для достижения прогресса на переговорах между Лондоном и Брюсселем по условиям торгового режима в Северной Ирландии. Лондон стал требовать пересмотра правил североирландского протокола с весны 2021 г., но затяжные переговоры в период премьерства Бориса Джонсона к успеху не привели, а затем вообще прервались. В сентябре переговоры возобновились, а после прихода Сунака на пост премьера вроде бы получили новый импульс. Стало известно, что британская таможенная служба наконец предоставила чиновникам ЕС доступ к данным в режиме реального времени, фиксирующим точные пункты назначения торговых грузов, которые следуют в Северную Ирландию из Британии. Такой доступ, которого давно добивалась Еврокомиссия, может устранить необходимость таможенных проверок в ольстерских портах преобладающего большинства товаров, предназначенных для использования в Северной Ирландии. Вице-президент Еврокомиссии Марош Шефчович, курирующий в Брюсселе отношения с Британией, в начале недели заявил в Вестминстере 70 депутатам и членам Палаты лордов, что «наши позиции не далеки друг от друга». Он отметил, что Британия хочет введения свободных «зеленых коридоров» для товаров, остающихся в Северной Ирландии, а ЕС предлагает «экспресс-коридоры». «Проблема сводится к тому, должны ли проверки отсутствовать или быть минимальными», – уточнил Шефчович. А глава МИД Ирландии Саймон Ковни на прошлой неделе заявил, что подписание нового соглашения возможно к концу года.
Однако остается неясным, устроит ли компромиссное соглашение между Британией и ЕС руководство Демократической юнионистской партии. Лидер ДЮП Джеффри Дональдсон сказал Хитон-Харрису в Палате общин, что если Лондон хочет возобновления работы региональных институтов власти, то он должен «заменить североирландский протокол договоренностями, которые смогут поддержать юнионисты». Вместе с тем, ЕС готов корректировать процедуры протокола, но не готов отказаться от него. Перед кабинетом Сунака маячит развилка: пойти на преодоление самого раздражающего фактора в отношениях с ЕС и при попытке ДЮП сопротивляться попытаться ее изолировать или поддаться на шантаж юнионистов, затягивая конфликт с Брюсселем и вызывая растущее недовольство других североирландских политических сил.
Александр Ивахник
И вот 9 ноября, выступая в Палате общин, Хитон-Харрис заявил, что дедлайн для восстановления институтов разделения власти в Северной Ирландии продлевается на шесть недель до 8 декабря с возможностью еще одного продления до 19 января. Это означает, что если правительство региона к этим датам не заработает, то новые выборы в Ассамблею будут проведены либо до 2 марта, либо до 13 апреля следующего года. Министр отметил, что для этого Вестминстер в краткие сроки примет соответствующий закон. Обосновывая это решение, Хитон-Харрис сообщил, что в беседах с ним большинство североирландских политиков говорили о нежелательности проведения выборов в ближайшие недели.
Что касается главной цели продления дедлайна для формирования регионального правительства, то она, по словам Хитон-Харриса, состоит в том, чтобы обеспечить время и возможности для достижения прогресса на переговорах между Лондоном и Брюсселем по условиям торгового режима в Северной Ирландии. Лондон стал требовать пересмотра правил североирландского протокола с весны 2021 г., но затяжные переговоры в период премьерства Бориса Джонсона к успеху не привели, а затем вообще прервались. В сентябре переговоры возобновились, а после прихода Сунака на пост премьера вроде бы получили новый импульс. Стало известно, что британская таможенная служба наконец предоставила чиновникам ЕС доступ к данным в режиме реального времени, фиксирующим точные пункты назначения торговых грузов, которые следуют в Северную Ирландию из Британии. Такой доступ, которого давно добивалась Еврокомиссия, может устранить необходимость таможенных проверок в ольстерских портах преобладающего большинства товаров, предназначенных для использования в Северной Ирландии. Вице-президент Еврокомиссии Марош Шефчович, курирующий в Брюсселе отношения с Британией, в начале недели заявил в Вестминстере 70 депутатам и членам Палаты лордов, что «наши позиции не далеки друг от друга». Он отметил, что Британия хочет введения свободных «зеленых коридоров» для товаров, остающихся в Северной Ирландии, а ЕС предлагает «экспресс-коридоры». «Проблема сводится к тому, должны ли проверки отсутствовать или быть минимальными», – уточнил Шефчович. А глава МИД Ирландии Саймон Ковни на прошлой неделе заявил, что подписание нового соглашения возможно к концу года.
Однако остается неясным, устроит ли компромиссное соглашение между Британией и ЕС руководство Демократической юнионистской партии. Лидер ДЮП Джеффри Дональдсон сказал Хитон-Харрису в Палате общин, что если Лондон хочет возобновления работы региональных институтов власти, то он должен «заменить североирландский протокол договоренностями, которые смогут поддержать юнионисты». Вместе с тем, ЕС готов корректировать процедуры протокола, но не готов отказаться от него. Перед кабинетом Сунака маячит развилка: пойти на преодоление самого раздражающего фактора в отношениях с ЕС и при попытке ДЮП сопротивляться попытаться ее изолировать или поддаться на шантаж юнионистов, затягивая конфликт с Брюсселем и вызывая растущее недовольство других североирландских политических сил.
Александр Ивахник
В последнее время отношения между орбановской Венгрией и ЕС вновь оказались в Европе в центре внимания. Венгрия осталась единственной страной в ЕС, которая пока не добилась начала выплат из европейского фонда восстановления экономики после пандемии. В этом фонде Венгрии было отведено 6 млрд евро в виде безвозвратных субсидий и 8 млрд евро в виде льготных кредитов, что в совокупности составляет свыше 7% ВВП страны в 2021 г. Причина заключалась в отсутствии убедительного плана институциональных реформ. Кроме того, в сентябре Еврокомиссия приняла рекомендацию о приостановке выплаты Венгрии 7,5 млрд евро из бюджета ЕС на 2021-2027 гг. Это решение было принято в связи с новым механизмом обусловленности бюджетных выплат соблюдением верховенства права. В Брюсселе давно вызывала недовольство сложившаяся в Венгрии практика нецелевого использования государственных средств для обогащения избранных, в частности, при осуществлении госзакупок для проектов, финансируемых из союзного бюджета.
Более решительный настрой ЕС и резкое ухудшение состояния венгерской экономики (инфляция в сентябре превысила 20%, глубоко просел курс форинта) побудили Виктора Орбана отказаться от привычного конфронтационного подхода и предпринять действия, рассчитанные на умиротворение Брюсселя. Стало известно, что для разблокирования доступа к средствам из пандемийного фонда Будапешт передал Еврокомиссии пакет реформ, направленных на повышение независимости судебной системы. В центре этого пакета – усиление Национального судебного совета, надзорного органа, который сейчас неспособен осуществлять эффективный контроль. Предлагается наделить совет полномочиями рассматривать назначение судей и председателей судов, пересматривать решения о переводе и увольнении судей без их согласия. Кроме того, обещана реформа Верховного суда путем увеличения влияния судейской корпорации на назначение его членов. Наконец, правительство потеряет возможность оспаривать решения Конституционного суда. Одновременно Будапешт стремится отвести угрозу недопуска к средствам из бюджета ЕС. Для обеспечения принципа верховенства права предлагается создать независимый «орган по неподкупности», который будет действовать в сфере госзакупок. Он сможет приостанавливать заявки на госконтракты в случае появления сомнений и обращаться в суды с жалобами. Кроме того, представлены более четкие правила по конфликтам интересов и меры по увеличению прозрачности тендеров.
Еврокомиссия в целом позитивно отнеслась к этим пакетам реформ, но настаивает, чтобы они по четким графикам воплощались в жизнь, и только после этого будут приниматься решения о выделении денег. А вот эксперты венгерского гражданского общества реформаторскими проектами правительства недовольны, считая их половинчатыми и неспособными побороть всеохватывающую коррупцию на верхнем уровне. Того же мнения придерживаются и некоторые государства ЕС (Нидерланды, Бельгия, Ирландия), которые не верят национал-популисту Орбану и раздражены его двусмысленной позицией в геополитическом противостоянии в Европе. Это важно, поскольку решение о выделении Венгрии денег из бюджета ЕС будет приниматься всеми членами союза квалифицированным большинством. В Германии парламентские фракции правящей коалиции – СДПГ, «Зеленых» и СвДП – 10 ноября провели в бундестаге резолюцию, которая выражает «серьезные сомнения в политической воле венгерского правительства осуществить необходимые реформы не только на бумаге, но на практике».
Дополнительного угля в топку назревающего противостояния подбросило решение Венгрии заблокировать объявленное Еврокомиссией 9 ноября предложение о выделении Украине финансовой помощи на 2023 г. в размере 18 млрд евро. Реализация этого предложения требует единогласного одобрения всех членов ЕС. В Брюсселе шаг Будапешта восприняли как тактику шантажа с целью добиться получения средств из фондов ЕС. Глава МИД Германии Анналена Бербок заявила, что Будапешт не должен «играть в покер» в попытке оказать давление на ЕС. Видимо, до конца года предстоит увидеть еще не один яркий эпизод этой перманентной борьбы.
Александр Ивахник
Более решительный настрой ЕС и резкое ухудшение состояния венгерской экономики (инфляция в сентябре превысила 20%, глубоко просел курс форинта) побудили Виктора Орбана отказаться от привычного конфронтационного подхода и предпринять действия, рассчитанные на умиротворение Брюсселя. Стало известно, что для разблокирования доступа к средствам из пандемийного фонда Будапешт передал Еврокомиссии пакет реформ, направленных на повышение независимости судебной системы. В центре этого пакета – усиление Национального судебного совета, надзорного органа, который сейчас неспособен осуществлять эффективный контроль. Предлагается наделить совет полномочиями рассматривать назначение судей и председателей судов, пересматривать решения о переводе и увольнении судей без их согласия. Кроме того, обещана реформа Верховного суда путем увеличения влияния судейской корпорации на назначение его членов. Наконец, правительство потеряет возможность оспаривать решения Конституционного суда. Одновременно Будапешт стремится отвести угрозу недопуска к средствам из бюджета ЕС. Для обеспечения принципа верховенства права предлагается создать независимый «орган по неподкупности», который будет действовать в сфере госзакупок. Он сможет приостанавливать заявки на госконтракты в случае появления сомнений и обращаться в суды с жалобами. Кроме того, представлены более четкие правила по конфликтам интересов и меры по увеличению прозрачности тендеров.
Еврокомиссия в целом позитивно отнеслась к этим пакетам реформ, но настаивает, чтобы они по четким графикам воплощались в жизнь, и только после этого будут приниматься решения о выделении денег. А вот эксперты венгерского гражданского общества реформаторскими проектами правительства недовольны, считая их половинчатыми и неспособными побороть всеохватывающую коррупцию на верхнем уровне. Того же мнения придерживаются и некоторые государства ЕС (Нидерланды, Бельгия, Ирландия), которые не верят национал-популисту Орбану и раздражены его двусмысленной позицией в геополитическом противостоянии в Европе. Это важно, поскольку решение о выделении Венгрии денег из бюджета ЕС будет приниматься всеми членами союза квалифицированным большинством. В Германии парламентские фракции правящей коалиции – СДПГ, «Зеленых» и СвДП – 10 ноября провели в бундестаге резолюцию, которая выражает «серьезные сомнения в политической воле венгерского правительства осуществить необходимые реформы не только на бумаге, но на практике».
Дополнительного угля в топку назревающего противостояния подбросило решение Венгрии заблокировать объявленное Еврокомиссией 9 ноября предложение о выделении Украине финансовой помощи на 2023 г. в размере 18 млрд евро. Реализация этого предложения требует единогласного одобрения всех членов ЕС. В Брюсселе шаг Будапешта восприняли как тактику шантажа с целью добиться получения средств из фондов ЕС. Глава МИД Германии Анналена Бербок заявила, что Будапешт не должен «играть в покер» в попытке оказать давление на ЕС. Видимо, до конца года предстоит увидеть еще не один яркий эпизод этой перманентной борьбы.
Александр Ивахник
Про обеспокоенных граждан.
Минкульт за последнее время дважды апеллировал к мнению граждан, обосновывая свою позицию.
В первый раз – когда в прошлом месяце заявил, что «те деятели культуры, кто в это непростое время покинул страну, отказался от России, кто публично выступил против ее богатой культуры, абсолютно логично друг за другом покидают и наши учреждения, и их афиши». И далее: «В Минкультуры России поступает большое количество обращений от граждан, которых возмущает присутствие подобных деятелей в информационно-рекламных материалах государственных учреждений. Этот запрос идет прежде всего от общества, и мы не можем и не должны его игнорировать».
Во второй раз – когда отозвал прокатное удостоверение у документального фильма, рассказывающего о голоде начала 1920-х годов в Советской России и о помощи иностранных благотворительных миссий. «Решение связано с многочисленными жалобами на данную картину, поступившими в Минкультуры России от граждан», - говорится в пресс-релизе. И конкретизируется, что авторы жалоб называют фильм «Голод» «неуместным для показа», так как он «содержит провокационную и шокирующую аудиовизуальную информацию». «Все это, по мнению зрителей, может вызвать острую негативную реакцию в обществе», - подчеркивает Минкульт.
Причем автор сценария фильма Александр Архангельский отмечает, что «ВСЕ показы в России на момент подписания приказа об отзыве удостоверения были закрытыми, приглашения - личные, мы знали всех, кого приглашали. Тот показ 15 октября, на который можно было бы прийти «со стороны», сеть Каро отменила. Так что ПЕРВЫЙ показ, на который могла попасть публика, состоялся поздним вечером 30го октября. В воскресенье. Во вторник 1 ноября был подписан приказ, который по делопроизводству занимает никак не меньше суток. Когда же успели поступить многочисленные жалобы граждан? Не сходится».
Понятно, что в российской Конституции нет никаких упоминаний о гражданах, мнение которых может повлиять на культурные события. А ссылка на мнение граждан свойственна советской истории, когда идеологическое многообразие было как раз запрещено Конституцией. Тогда граждане неформально делились на правильных и неправильных – мнение первых охотно учитывалось (а нередко и инспирировалось), а вторых часто игнорировалось, причем вне зависимости от численности таких граждан.
Тогда легко было сослаться на точку зрения старых большевиков (а когда поколение сменилось – то ветеранов партии), чтобы запретить выступления музыкантов или выставку художников, на которые охотно шли другие советские граждане – беспартийные, а иногда и коммунисты. Храмы закрывали, тоже ссылаясь на мнение трудящихся, недовольных тем, что церковь находится недалеко от детского учреждения, и подрастающее поколение может проникнуться чуждыми идеями. Или же тем, что у их фабрики нет клуба, в который вполне можно было бы перестроить храм.
Так что если много ностальгировать по советскому прошлому, то оно может начать возвращаться – хотя бы и без явно архаичной коммунистической идеологии, с ее заменой государственным патриотизмом. Для которого тоже могут быть востребованы обеспокоенные граждане.
Алексей Макаркин
Минкульт за последнее время дважды апеллировал к мнению граждан, обосновывая свою позицию.
В первый раз – когда в прошлом месяце заявил, что «те деятели культуры, кто в это непростое время покинул страну, отказался от России, кто публично выступил против ее богатой культуры, абсолютно логично друг за другом покидают и наши учреждения, и их афиши». И далее: «В Минкультуры России поступает большое количество обращений от граждан, которых возмущает присутствие подобных деятелей в информационно-рекламных материалах государственных учреждений. Этот запрос идет прежде всего от общества, и мы не можем и не должны его игнорировать».
Во второй раз – когда отозвал прокатное удостоверение у документального фильма, рассказывающего о голоде начала 1920-х годов в Советской России и о помощи иностранных благотворительных миссий. «Решение связано с многочисленными жалобами на данную картину, поступившими в Минкультуры России от граждан», - говорится в пресс-релизе. И конкретизируется, что авторы жалоб называют фильм «Голод» «неуместным для показа», так как он «содержит провокационную и шокирующую аудиовизуальную информацию». «Все это, по мнению зрителей, может вызвать острую негативную реакцию в обществе», - подчеркивает Минкульт.
Причем автор сценария фильма Александр Архангельский отмечает, что «ВСЕ показы в России на момент подписания приказа об отзыве удостоверения были закрытыми, приглашения - личные, мы знали всех, кого приглашали. Тот показ 15 октября, на который можно было бы прийти «со стороны», сеть Каро отменила. Так что ПЕРВЫЙ показ, на который могла попасть публика, состоялся поздним вечером 30го октября. В воскресенье. Во вторник 1 ноября был подписан приказ, который по делопроизводству занимает никак не меньше суток. Когда же успели поступить многочисленные жалобы граждан? Не сходится».
Понятно, что в российской Конституции нет никаких упоминаний о гражданах, мнение которых может повлиять на культурные события. А ссылка на мнение граждан свойственна советской истории, когда идеологическое многообразие было как раз запрещено Конституцией. Тогда граждане неформально делились на правильных и неправильных – мнение первых охотно учитывалось (а нередко и инспирировалось), а вторых часто игнорировалось, причем вне зависимости от численности таких граждан.
Тогда легко было сослаться на точку зрения старых большевиков (а когда поколение сменилось – то ветеранов партии), чтобы запретить выступления музыкантов или выставку художников, на которые охотно шли другие советские граждане – беспартийные, а иногда и коммунисты. Храмы закрывали, тоже ссылаясь на мнение трудящихся, недовольных тем, что церковь находится недалеко от детского учреждения, и подрастающее поколение может проникнуться чуждыми идеями. Или же тем, что у их фабрики нет клуба, в который вполне можно было бы перестроить храм.
Так что если много ностальгировать по советскому прошлому, то оно может начать возвращаться – хотя бы и без явно архаичной коммунистической идеологии, с ее заменой государственным патриотизмом. Для которого тоже могут быть востребованы обеспокоенные граждане.
Алексей Макаркин
Самое правое за послевоенный период правительство Италии во главе с Джорджей Мелони находится у власти всего несколько недель, но уже появились сигналы о том, что его отношения с Евросоюзом и некоторыми странами ЕС будут носить напряженный характер. В ходе своей предвыборной кампании Мелони стремилась выстроить имидж будущего конструктивного партнера в рамках союза. Именно в Брюссель она нанесла свой первый зарубежный визит в ранге премьера 3 ноября. Там в ходе встреч с главой ЕК Урсулой фон дер Ляйен и председателем Евросовета Шарлем Мишелем Мелони старалась, по ее собственному признанию, развеять предубеждения на свой счет. Новый премьер хорошо понимает, что ее правительство сильно зависит от продолжения финансирования из фонда ЕС по восстановлению экономики после пандемии и весьма заинтересовано в том, чтобы интересы Италии были учтены на начинающихся переговорах по пересмотру бюджетных правил для стран союза.
Но есть одна проблема, где Мелони не готова идти на компромиссы. Это проблема нелегальной иммиграция в Италию, прежде всего, из Северной Африки. Решительная борьба с притоком мигрантов была одним из главных пунктов ее предвыборной платформы. На следующий день после визита Мелони в Брюссель ее правительство объявило, что стоящее у берегов Сицилии спасательное судно с мигрантами Humanity 1 под германским флагом будет перенаправлено в международные воды. Еще более конфликтной оказалась история с другим спасательным судном – Ocean Viking, принадлежащим французской НПО SOS Méditerranée. Власти Италии не разрешали этому судну, на борту которого было 234 мигранта, зайти в порты страны в течение пары недель. В конце концов 8 ноября представители SOS Méditerranée обратились к французским морским властям с запросом о заходе в один из портов для высадки мигрантов. Сразу после этого Рим выразил «искреннюю признательность решению Франции разделить ответственность за чрезвычайную ситуацию с мигрантами». Но Париж решительно опроверг это утверждение. Спикер французского правительства Оливье Веран 9 ноября заявил: «Нынешнее поведение правительства Италии неприемлемо. Поскольку судно все еще в итальянских территориальных водах, мы хотим, чтобы Италия выполнила свои европейские обязательства». В это время Ocean Viking уже уходил от берегов Сицилии и 11 ноября пришвартовался во французском Тулоне.
После этого Париж заморозил планы принять 3500 мигрантов из Италии, что было частью европейского соглашения о добровольном перераспределении мигрантов, и призвал другие страны ЕС поступить так же. В свою очередь, Мелони на пресс-конференции 11 ноября назвала инцидент с Ocean Viking «недоразумением» и заявила, что французский призыв к другим странам изолировать Италию является предательством европейских стандартов солидарности. Она добавила, что Италия не может быть единственным местом назначения мигрантов из Африки. Недовольство Мелони не лишено оснований. В 2022 г. в Италию прибыло почти 90 тыс. нелегальных мигрантов, 15% из них были подобраны в море спасательными судами НПО. Другие страны ЕС отнюдь не спешат открыть им свои двери. Разработанная Еврокомиссией реформа правил предоставления убежища – так называемый Миграционный пакт – не первый год буксует.
Однако жесткость и бескомпромиссность действий нового итальянского правительства вызвали осуждение не только со стороны Франции, но также Германии и Испании. ЕК призвала к экстренному заседанию глав МВД стран ЕС для обсуждения возникшего кризиса. Для снижения градуса напряженности между Римом и Парижем президент Италии Серджо Маттарелла 14 ноября позвонил президенту Макрону. Это необычный шаг, поскольку Италия – парламентская республика, но Маттарелла является, пожалуй, самой авторитетной фигурой в национальной политике. В совместном заявлении говорится, что главы двух государств пришли к согласию относительно «огромной важности» отношений между двумя странами и необходимости всестороннего сотрудничества. Однако успокоительное заявление не разрешает противоречий по миграционной проблеме, которые, судя по всему, будут вновь и вновь выходить на поверхность.
Александр Ивахник
Но есть одна проблема, где Мелони не готова идти на компромиссы. Это проблема нелегальной иммиграция в Италию, прежде всего, из Северной Африки. Решительная борьба с притоком мигрантов была одним из главных пунктов ее предвыборной платформы. На следующий день после визита Мелони в Брюссель ее правительство объявило, что стоящее у берегов Сицилии спасательное судно с мигрантами Humanity 1 под германским флагом будет перенаправлено в международные воды. Еще более конфликтной оказалась история с другим спасательным судном – Ocean Viking, принадлежащим французской НПО SOS Méditerranée. Власти Италии не разрешали этому судну, на борту которого было 234 мигранта, зайти в порты страны в течение пары недель. В конце концов 8 ноября представители SOS Méditerranée обратились к французским морским властям с запросом о заходе в один из портов для высадки мигрантов. Сразу после этого Рим выразил «искреннюю признательность решению Франции разделить ответственность за чрезвычайную ситуацию с мигрантами». Но Париж решительно опроверг это утверждение. Спикер французского правительства Оливье Веран 9 ноября заявил: «Нынешнее поведение правительства Италии неприемлемо. Поскольку судно все еще в итальянских территориальных водах, мы хотим, чтобы Италия выполнила свои европейские обязательства». В это время Ocean Viking уже уходил от берегов Сицилии и 11 ноября пришвартовался во французском Тулоне.
После этого Париж заморозил планы принять 3500 мигрантов из Италии, что было частью европейского соглашения о добровольном перераспределении мигрантов, и призвал другие страны ЕС поступить так же. В свою очередь, Мелони на пресс-конференции 11 ноября назвала инцидент с Ocean Viking «недоразумением» и заявила, что французский призыв к другим странам изолировать Италию является предательством европейских стандартов солидарности. Она добавила, что Италия не может быть единственным местом назначения мигрантов из Африки. Недовольство Мелони не лишено оснований. В 2022 г. в Италию прибыло почти 90 тыс. нелегальных мигрантов, 15% из них были подобраны в море спасательными судами НПО. Другие страны ЕС отнюдь не спешат открыть им свои двери. Разработанная Еврокомиссией реформа правил предоставления убежища – так называемый Миграционный пакт – не первый год буксует.
Однако жесткость и бескомпромиссность действий нового итальянского правительства вызвали осуждение не только со стороны Франции, но также Германии и Испании. ЕК призвала к экстренному заседанию глав МВД стран ЕС для обсуждения возникшего кризиса. Для снижения градуса напряженности между Римом и Парижем президент Италии Серджо Маттарелла 14 ноября позвонил президенту Макрону. Это необычный шаг, поскольку Италия – парламентская республика, но Маттарелла является, пожалуй, самой авторитетной фигурой в национальной политике. В совместном заявлении говорится, что главы двух государств пришли к согласию относительно «огромной важности» отношений между двумя странами и необходимости всестороннего сотрудничества. Однако успокоительное заявление не разрешает противоречий по миграционной проблеме, которые, судя по всему, будут вновь и вновь выходить на поверхность.
Александр Ивахник
Дональд Трамп объявил о своем выдвижении в президенты США на выборах в 2024 году. Однако кандидатам предстоит борьба на внутрипартийных праймериз. Борис Макаренко попробовал определить тройки фаворитов гонки за выдвижение в обеих партиях
https://telegra.ph/Prezidentskie-vybory-v-SSHA-vozmozhnye-kandidaty-ot-partij-11-16
https://telegra.ph/Prezidentskie-vybory-v-SSHA-vozmozhnye-kandidaty-ot-partij-11-16
Telegraph
Президентские выборы в США: возможные кандидаты от партий
За два года предсказывать результат президентских выборов в США — последнее дело для аналитика. Но зато можно попробовать назвать тройки фаворитов гонки за выдвижение в обеих партиях. Итак, начнем с республиканцев 1. Дональд Трамп вчера объявил о своем выдвижении…
На промежуточных выборах в США 2022 года в Сенат и на посты губернаторов были выдвинуты кандидатуры целого ряда новых людей в американской политике, позиционировавших себя как сторонники Дональда Трампа. Однако серия их поражений нанесла удар и по планам Трампа вернуться в Белый дом. Экс-президент, конечно, объявил о выдвижении (иначе он не был бы Трампом), но немалая часть республиканцев скептически относится к его кандидатуре. Они считают, что если трамписты смогут обеспечить победу своего кумира на праймериз (а это вполне возможно за счет их мотивированности и консолидированности), то такой ярко выраженный идеологический выбор не поддержат колеблющиеся избиратели, которые не поддержали его сторонников на прошедших выборах.
Среди проигравших:
Блейк Мастерс (кандидат в Сенат от Аризоны). Венчурный капиталист, либертарианец, близкий сотрудник инвестора-либертарианца Питера Тиля. Заявлял о том, что президентские выборы 2020 года были украдены. Выступил за увольнение со службы всех американских генералов, обвинив их в левых симпатиях – их должны были сменить аполитичные полковники, которые, однако, должны были обладать консервативными взглядами (как совместить одно с другим, Мастерс не объяснил).
Кари Лейк (кандидат в губернаторы Аризоны). Журналистка. Утверждала, что выборы 2020 года «украдены» у Трампа, и Джо Байден проиграл голосование в Аризоне. Несмотря на то, что проверка бюллетеней в округе Манитоба в Аризоне не выявила доказательств фальсификации выборов, потребовала, чтобы выборы все равно были аннулированы. Потребовала заключить в тюрьму победительницу нынешних губернаторских выборов Кэти Хоббс за то, что она в качестве госсекретаря Аризоны сертифицировала результаты президентских выборов. Во время пандемии организовывала митинги против ношения масок, заявила, что на посту губернатора не потерпит масок и вакцин в связи с пандемией.
Мехмет Оз (кандидат в Сенат от Пенсильвании). Врач, профессор медицины, ведущий популярного телешоу. Подвергался критике за продвижение лженауки, пропаганду шарлатанства и паранормальных явлений. Приглашал на свое шоу экстрасенсов, целителей и антиваксеров.
Дуг Мастриано (кандидат в губернаторы Пенсильвании). Отставной полковник, военный историк, местный законодатель (сенатор штата). Делал сообщения в социальных сетях со ссылкой на известную теорию заговора QAnon и выступал на мероприятиях, которые продвигали QAnon и еще одну теорию заговора, 9/11 (относительно теракта 11 сентября 2001 года). Противник ношения масок во время пандемии. Христианский националист.
Дон Болдук (кандидат в Сенат от Нью-Гемпшира). Бригадный генерал в отставке, участник военных действий в Афганистане. Назвал своего однопартийца, губернатора Нью-Гемпшира Криса Сунуну, сочувствующим китайским коммунистам, и заявил, что бизнес Сунуну «поддерживает терроризм». В ответ Сунуну назвал Болдука «конспирологом-экстремистом», но из партийной солидарности был вынужден поддержать его кандидатуру после победы Болдука на республиканских праймериз.
Таким образом избиратели в США вслед за политическим классом решили не рисковать. А итоги промежуточных выборов стали очередным поводом для размышлений о том, как внутрипартийные голосования делают кандидатами и лидерами политиков, которые вызывают сильные эмоции у активистов из-за своей радикальной позиции, но затем проигрывают выборы более умеренным кандидатам. Или же – как в случае с премьерством Лиз Трасс – могут уйти в отставку также из-за идеологического радикализма.
Алексей Макаркин
Среди проигравших:
Блейк Мастерс (кандидат в Сенат от Аризоны). Венчурный капиталист, либертарианец, близкий сотрудник инвестора-либертарианца Питера Тиля. Заявлял о том, что президентские выборы 2020 года были украдены. Выступил за увольнение со службы всех американских генералов, обвинив их в левых симпатиях – их должны были сменить аполитичные полковники, которые, однако, должны были обладать консервативными взглядами (как совместить одно с другим, Мастерс не объяснил).
Кари Лейк (кандидат в губернаторы Аризоны). Журналистка. Утверждала, что выборы 2020 года «украдены» у Трампа, и Джо Байден проиграл голосование в Аризоне. Несмотря на то, что проверка бюллетеней в округе Манитоба в Аризоне не выявила доказательств фальсификации выборов, потребовала, чтобы выборы все равно были аннулированы. Потребовала заключить в тюрьму победительницу нынешних губернаторских выборов Кэти Хоббс за то, что она в качестве госсекретаря Аризоны сертифицировала результаты президентских выборов. Во время пандемии организовывала митинги против ношения масок, заявила, что на посту губернатора не потерпит масок и вакцин в связи с пандемией.
Мехмет Оз (кандидат в Сенат от Пенсильвании). Врач, профессор медицины, ведущий популярного телешоу. Подвергался критике за продвижение лженауки, пропаганду шарлатанства и паранормальных явлений. Приглашал на свое шоу экстрасенсов, целителей и антиваксеров.
Дуг Мастриано (кандидат в губернаторы Пенсильвании). Отставной полковник, военный историк, местный законодатель (сенатор штата). Делал сообщения в социальных сетях со ссылкой на известную теорию заговора QAnon и выступал на мероприятиях, которые продвигали QAnon и еще одну теорию заговора, 9/11 (относительно теракта 11 сентября 2001 года). Противник ношения масок во время пандемии. Христианский националист.
Дон Болдук (кандидат в Сенат от Нью-Гемпшира). Бригадный генерал в отставке, участник военных действий в Афганистане. Назвал своего однопартийца, губернатора Нью-Гемпшира Криса Сунуну, сочувствующим китайским коммунистам, и заявил, что бизнес Сунуну «поддерживает терроризм». В ответ Сунуну назвал Болдука «конспирологом-экстремистом», но из партийной солидарности был вынужден поддержать его кандидатуру после победы Болдука на республиканских праймериз.
Таким образом избиратели в США вслед за политическим классом решили не рисковать. А итоги промежуточных выборов стали очередным поводом для размышлений о том, как внутрипартийные голосования делают кандидатами и лидерами политиков, которые вызывают сильные эмоции у активистов из-за своей радикальной позиции, но затем проигрывают выборы более умеренным кандидатам. Или же – как в случае с премьерством Лиз Трасс – могут уйти в отставку также из-за идеологического радикализма.
Алексей Макаркин
«Призываем правительство совместно с европейскими союзниками рассмотреть варианты самого сильного и адекватного ответа на новые азербайджанские нападения, включая конфискацию имущества азербайджанских лидеров и возможность введения запрета на импорт азербайджанских газа и нефти». Процитированный выше фрагмент- выдержка из резолюции Сената Франции. Она была принята 15 ноября.
295 голосами «за» при 1 «против» представители верхней палаты французского парламента поддержали документ, в котором действия Азербайджана в отношении Армении получили однозначную оценку. Для нюансов и оттенков там места не нашлось. Официальный Баку ожидаемо отреагировал на инициативу французских сенаторов. В МИД Азербайджана указали, что принятый документ «далек от истины», содержит клеветнические измышления и, по сути, является открытой провокацией.
Впрочем, многие французские сенаторы, мотивируя свое решение, не скупились на критические оценки в адрес Баку. Так, Пьер Узулиас подчеркнул особенно, что Баку использует в своих целях конфликт между Москвой и Киевом.
Резолюция французских сенаторов вызывала большое воодушевление в Армении. И официальные лица, и блоггеры, и представители различных общественных объединений заговорили о поддержке со стороны Парижа. И действительно, новая инициатива из Франции упала, что называется, на «хорошо вспаханное поле». В период после второй карабахской войны французские политики произнесли немало слов в поддержку Армении.
Но сделало ли это Париж ключевым игроком на Кавказе? Не стоит спешить с ответом на этот вопрос. Резолюция от 15 ноября- далеко не первая инициатива французских парламентариев. Можно вспомнить, как 2 года назад тот же Сенат Франции принял резолюцию по Карабаху (ее внесла известная сторонница «армянского дела» Валери Буайе). Тогда в соотношении 305 против 1 представители верхней палаты французского парламента ходатайствовали о признании независимости НКР властями V Республики.
С той минуты много воды утекло. Но получил ли Карабах французское признание? Риторический вопрос. Тогдашняя инициатива не была поддержана МИД Франции. Вот и в ноябре 2022 года представитель французского министерства иностранных дел Оливье Бехт был крайне осторожен в оценке перспектив введения санкций против Баку. Его ответ был уклончивым и сводился к тому, что мол и без всякой санкционной политики в отношении кого бы то ни было Ереван получает поддержку Парижа. Но эта поддержка не конвертируется ни в продвижение, например, вопроса об особом статусе Карабаха на официальном переговорном треке, ни в вовлечение в миротворческую миссию на земле непризнанной республики.
Не будем забывать, что для Франции Кавказ в целом и Армения в частности имеют совсем другое значение, чем для России. Для Парижа- это не вопрос о безопасном соседстве, а скорее проблемы внутренней политики, стремление к общеевропейскому лидерству и сдерживание Анкары в Средиземноморье.
Сергей Маркедонов
295 голосами «за» при 1 «против» представители верхней палаты французского парламента поддержали документ, в котором действия Азербайджана в отношении Армении получили однозначную оценку. Для нюансов и оттенков там места не нашлось. Официальный Баку ожидаемо отреагировал на инициативу французских сенаторов. В МИД Азербайджана указали, что принятый документ «далек от истины», содержит клеветнические измышления и, по сути, является открытой провокацией.
Впрочем, многие французские сенаторы, мотивируя свое решение, не скупились на критические оценки в адрес Баку. Так, Пьер Узулиас подчеркнул особенно, что Баку использует в своих целях конфликт между Москвой и Киевом.
Резолюция французских сенаторов вызывала большое воодушевление в Армении. И официальные лица, и блоггеры, и представители различных общественных объединений заговорили о поддержке со стороны Парижа. И действительно, новая инициатива из Франции упала, что называется, на «хорошо вспаханное поле». В период после второй карабахской войны французские политики произнесли немало слов в поддержку Армении.
Но сделало ли это Париж ключевым игроком на Кавказе? Не стоит спешить с ответом на этот вопрос. Резолюция от 15 ноября- далеко не первая инициатива французских парламентариев. Можно вспомнить, как 2 года назад тот же Сенат Франции принял резолюцию по Карабаху (ее внесла известная сторонница «армянского дела» Валери Буайе). Тогда в соотношении 305 против 1 представители верхней палаты французского парламента ходатайствовали о признании независимости НКР властями V Республики.
С той минуты много воды утекло. Но получил ли Карабах французское признание? Риторический вопрос. Тогдашняя инициатива не была поддержана МИД Франции. Вот и в ноябре 2022 года представитель французского министерства иностранных дел Оливье Бехт был крайне осторожен в оценке перспектив введения санкций против Баку. Его ответ был уклончивым и сводился к тому, что мол и без всякой санкционной политики в отношении кого бы то ни было Ереван получает поддержку Парижа. Но эта поддержка не конвертируется ни в продвижение, например, вопроса об особом статусе Карабаха на официальном переговорном треке, ни в вовлечение в миротворческую миссию на земле непризнанной республики.
Не будем забывать, что для Франции Кавказ в целом и Армения в частности имеют совсем другое значение, чем для России. Для Парижа- это не вопрос о безопасном соседстве, а скорее проблемы внутренней политики, стремление к общеевропейскому лидерству и сдерживание Анкары в Средиземноморье.
Сергей Маркедонов
Избранный президент Бразилии Лула да Силва совершил свой первый зарубежный визит на глобальную конференцию ООН по климату COP27 в египетском Шарм-эль-Шейхе. Здесь его ждали с большим нетерпением, тем более что сама конференция в условиях мирового геополитического и энергетического кризисов проходит довольно тускло и характеризуется большими разногласиями между странами-участницами. А Лула в ходе недавней напряженной предвыборной борьбы сделал одним из главных пунктов своей повестки судьбу крупнейшего в мире тропического леса Амазонии, которая зримо влияет на перспективы изменения климата. Во время первых двух сроков своего президентства в 2003-2010 гг. Лула добился значительного снижения темпов вырубки амазонских лесов. По контрасту с ним уходящий президент Жаир Болсонару, в принципе отрицающий значение проблемы глобального потепления, делал ставку на экономическое освоение территории Амазонии и демонстративно отказался принимать климатический саммит 2019 г., который первоначально планировался в Бразилии. Болсонару резко ослабил защиту лесов, сокращая полномочия природоохранных ведомств и назначая людей из агробизнеса управлять лесными территориями. В результате за четыре года его правления уничтожение лесов достигло рекордных значений, почти бесконтрольное расширение лесозаготовок, скотоводства и добычи полезных ископаемых нанесло по экосистеме Амазонки тяжелый удар.
По свидетельствам присутствующих на COP27 журналистов, Лулу в Шарм-эль-Шейхе встречали как рок-звезду. За ним везде ходили толпы поклонников, зал, в котором он выступал в среду вечером, был переполнен. Харизматичный Лула, прекрасно умеющий владеть аудиторией, действительно произнес яркую речь. Он провозгласил, что Бразилия готова вновь занять свое место в международных усилиях по защите окружающей среды. «Я хочу объявить, что действия в сфере борьбы с изменениями климата станут самым высоким приоритетом для моего следующего правительства, – подчеркнул будущий президент. – Мы приложим все усилия, чтобы к 2030 г. свести к нулю сокращение лесов и остановить деградацию наших экосистем». По его словам, новое правительство более решительно, чем когда-либо раньше, будет бороться с незаконными лесозаготовками, золотодобычей и расширением сельскохозяйственных угодий. Лула сообщил участникам конференции о намерении добиться того, чтобы Бразилия стала хозяйкой климатического саммита COP30 в 2025 г., причем местом его проведения должна стать территория Амазонии.
Лула также не упустил случая, чтобы продемонстрировать свою приверженность левым идеям. Под аплодисменты он заявил, что борьба с изменениями климата должна идти рука об руку с обеспечением социальной справедливости, с уменьшением неравенства и улучшением положения коренных народов. Бразилец подверг критике мировых лидеров за то, что они игнорировали предупреждения о бедственном положении планеты и одновременно тратили триллионы долларов на войны. Он призвал богатые страны выполнить свое обещание о выделении 100 млрд долларов в год для помощи бедным странам в деле снижения выбросов парниковых газов и адаптации к изменениям климата.
На данный момент Лула добился своих целей: получил восторженный прием со стороны участников COP27, укрепил свой международный престиж. Гораздо сложнее ему придется на родине при реализации своей радикальной экологической программы. Бразилия остается поровну расколотой между сторонниками и противниками будущего левого президента. Лула не имеет большинства ни в Палате депутатов, ни в Сенате. Среди законодателей много выдвиженцев мощного и влиятельного в Бразилии агробизнеса, который является главным лоббистом освоения Амазонии. Для усиления природоохранных ведомств, налаживания эффективного контроля за ситуацией в обширных тропических лесах, обустройства территорий коренных народов и природных заповедников потребуются немалые средства, а их выделение зависит от Конгресса. Конечно, Лула обладает и большим опытом, и решимостью, и умением договариваться, но «сопротивление материала» будет сильным.
Александр Ивахник
По свидетельствам присутствующих на COP27 журналистов, Лулу в Шарм-эль-Шейхе встречали как рок-звезду. За ним везде ходили толпы поклонников, зал, в котором он выступал в среду вечером, был переполнен. Харизматичный Лула, прекрасно умеющий владеть аудиторией, действительно произнес яркую речь. Он провозгласил, что Бразилия готова вновь занять свое место в международных усилиях по защите окружающей среды. «Я хочу объявить, что действия в сфере борьбы с изменениями климата станут самым высоким приоритетом для моего следующего правительства, – подчеркнул будущий президент. – Мы приложим все усилия, чтобы к 2030 г. свести к нулю сокращение лесов и остановить деградацию наших экосистем». По его словам, новое правительство более решительно, чем когда-либо раньше, будет бороться с незаконными лесозаготовками, золотодобычей и расширением сельскохозяйственных угодий. Лула сообщил участникам конференции о намерении добиться того, чтобы Бразилия стала хозяйкой климатического саммита COP30 в 2025 г., причем местом его проведения должна стать территория Амазонии.
Лула также не упустил случая, чтобы продемонстрировать свою приверженность левым идеям. Под аплодисменты он заявил, что борьба с изменениями климата должна идти рука об руку с обеспечением социальной справедливости, с уменьшением неравенства и улучшением положения коренных народов. Бразилец подверг критике мировых лидеров за то, что они игнорировали предупреждения о бедственном положении планеты и одновременно тратили триллионы долларов на войны. Он призвал богатые страны выполнить свое обещание о выделении 100 млрд долларов в год для помощи бедным странам в деле снижения выбросов парниковых газов и адаптации к изменениям климата.
На данный момент Лула добился своих целей: получил восторженный прием со стороны участников COP27, укрепил свой международный престиж. Гораздо сложнее ему придется на родине при реализации своей радикальной экологической программы. Бразилия остается поровну расколотой между сторонниками и противниками будущего левого президента. Лула не имеет большинства ни в Палате депутатов, ни в Сенате. Среди законодателей много выдвиженцев мощного и влиятельного в Бразилии агробизнеса, который является главным лоббистом освоения Амазонии. Для усиления природоохранных ведомств, налаживания эффективного контроля за ситуацией в обширных тропических лесах, обустройства территорий коренных народов и природных заповедников потребуются немалые средства, а их выделение зависит от Конгресса. Конечно, Лула обладает и большим опытом, и решимостью, и умением договариваться, но «сопротивление материала» будет сильным.
Александр Ивахник
Возможен ли диалог между Баку и Степанакертом? Ответ на этот вопрос, казалось бы, довольно прост. Президент Азербайджана Ильхам Алиев после завершения второй карабахской войны не раз озвучивал два принципиальных для его государства и для него лично тезиса. Во-первых, этнополитический конфликт с Арменией завершен, открыта новая страница в истории Кавказа. И, во-вторых, никакого особого статуса Нагорный Карабах не получит кроме поной и окончательной реинтеграции, как неотъемлемая часть единого Азербайджана.
Однако 17 ноября, принимая делегацию во главе со специальным посланником ЕС по проекту «Восточное партнерство» Дирком Шубелем, Ильхам Алиев констатировал, что готов «говорить с людьми, которые живут в Карабахе». При этом особо подчеркнул, что Ереван и другие внешние игроки не должны вмешивался в этот разговор главы Азербайджанской республики и его сограждан армянского происхождения.
В то же время президент Азербайджана весьма скептически оценил деятельность нового госминистра самопровозглашенной НКР Рубена Варданяна. По словам Алиева, известный предприниматель прибыл из России в Степанакерт (в Баку карабахскую столицу официально именуют Ханкенди) с «миллиардами в карманах, украденных у русского народа». Президент Азербайджана представил своего оппонента, как человека, присланного из Москвы с «очень четкой повесткой».
Между тем, эта история получила продолжение. Варданян ответил Ильхаму Алиеву в своем телеграм-канале. При этом сделал он это в несвойственной для армянского политикума манере. Он не стал прибегать к конфронтационной риторике и, прежде всего, поприветствовал стремление азербайджанского лидера «начать прямой диалог с Арцахом» (так в Ереване и Степанакерте принято называть Нагорный Карабах). Затем, выразив интерес к прямым переговорам при международном посредничестве, Варданян предложил «перейти к более конструктивной тональности и получить разъяснения по поводу «четкой повестки дня», которая, по мнению г-на Алиева», имеется у него.
Может ли эта полемика перерасти в некий содержательный диалог? Скажем честно, шансы невелики. Баку выиграл войну на поле боя. И не заинтересован в новой «заморозке конфликта», как это уже было до ноября 2020 года. Но в то же время, и Москва, и Брюссель с Вашингтоном подталкивают Азербайджан к диалогу с жителями Карабаха, даже если вопрос о его статусе и выносится за скобки. Именно эту возможность пытается использовать Варданян для того, чтобы сформировать и свою собственную субъектность, как политика, и оставить в повестке дня субъектность непризнанной республики. Он апеллирует к мировому сообществу и демонстративно (даже нарочито) вежлив в обращении к президенту Азербайджана. Шансы на то, что такая субъектность будет кем-то поддержана (и прежде всего, премьером Николом Пашиняном, опасающимся конкуренции на внутриармянском поле) мизерны. Но Варданян пытается при очевидной узости пространства для маневра, выжать из этой ситуации все возможное. Как минимум, перейти от реактивности к проактивности.
Сергей Маркедонов
Однако 17 ноября, принимая делегацию во главе со специальным посланником ЕС по проекту «Восточное партнерство» Дирком Шубелем, Ильхам Алиев констатировал, что готов «говорить с людьми, которые живут в Карабахе». При этом особо подчеркнул, что Ереван и другие внешние игроки не должны вмешивался в этот разговор главы Азербайджанской республики и его сограждан армянского происхождения.
В то же время президент Азербайджана весьма скептически оценил деятельность нового госминистра самопровозглашенной НКР Рубена Варданяна. По словам Алиева, известный предприниматель прибыл из России в Степанакерт (в Баку карабахскую столицу официально именуют Ханкенди) с «миллиардами в карманах, украденных у русского народа». Президент Азербайджана представил своего оппонента, как человека, присланного из Москвы с «очень четкой повесткой».
Между тем, эта история получила продолжение. Варданян ответил Ильхаму Алиеву в своем телеграм-канале. При этом сделал он это в несвойственной для армянского политикума манере. Он не стал прибегать к конфронтационной риторике и, прежде всего, поприветствовал стремление азербайджанского лидера «начать прямой диалог с Арцахом» (так в Ереване и Степанакерте принято называть Нагорный Карабах). Затем, выразив интерес к прямым переговорам при международном посредничестве, Варданян предложил «перейти к более конструктивной тональности и получить разъяснения по поводу «четкой повестки дня», которая, по мнению г-на Алиева», имеется у него.
Может ли эта полемика перерасти в некий содержательный диалог? Скажем честно, шансы невелики. Баку выиграл войну на поле боя. И не заинтересован в новой «заморозке конфликта», как это уже было до ноября 2020 года. Но в то же время, и Москва, и Брюссель с Вашингтоном подталкивают Азербайджан к диалогу с жителями Карабаха, даже если вопрос о его статусе и выносится за скобки. Именно эту возможность пытается использовать Варданян для того, чтобы сформировать и свою собственную субъектность, как политика, и оставить в повестке дня субъектность непризнанной республики. Он апеллирует к мировому сообществу и демонстративно (даже нарочито) вежлив в обращении к президенту Азербайджана. Шансы на то, что такая субъектность будет кем-то поддержана (и прежде всего, премьером Николом Пашиняном, опасающимся конкуренции на внутриармянском поле) мизерны. Но Варданян пытается при очевидной узости пространства для маневра, выжать из этой ситуации все возможное. Как минимум, перейти от реактивности к проактивности.
Сергей Маркедонов
Кадровые изменения в составе Совета по правам человека символически завершают процесс возвращения власти к советскому пониманию защиты этих прав. А именно – защищены должны быть права лояльного советского человека, который сталкивается с равнодушными бюрократами, дискредитирующими власть своими действиями или бездействием. В СССР такую правозащитную роль играла официальная пресса – можно было написать в газету и пожаловаться на директора, давшего вне очереди квартиру своей секретарше и обошедшего многодетную семью, или на чиновника из райисполкома, обидевшего заслуженного ветерана, пришедшего к нему по поводу ремонта крыши.
Выпускался даже специальный еженедельник «Крокодил», в котором собирались подобные жалобы – а через несколько номеров рассказывалось, как директору объявили строгий выговор, а чиновника вообще сняли с должности (то есть на практике перевели с советской работы на хозяйственную). Кстати, немалое внимание «Крокодил» уделял еще двум темам – обличению происков мирового империализма и осуждению нравов некоторой части советской молодежи, которая вместо стройотрядов проводит время в барах и на дискотеках. В принципе, повестка, мало отличающаяся от нынешней.
Впрочем, членов СПЧ можно, скорее, сравнить не с авторами «Крокодила», а со спецкорами центральных газет – если не «Правды» (это был высочайший уровень влияния для региональных чиновников), то «Известий» или «Комсомолки». Они выезжали разбираться с более громкими делами. Причем если публикацию в «Правде» оспорить было практически невозможно (разве что лично генсек вмешается), то со спецкорами других газет местные начальники (конечно, не районного, а областного или республиканского) уровней могли и посоревноваться на предмет административного ресурса – у кого он сильнее.
После объявления свободы слова в конце 1980-х годов редакции стали реже реагировать на письма трудящихся, а потом и вовсе перестали это делать - что вызывало недоумение, а в некоторых случаях и негодование последних, привыкших к отлаженному десятилетиями механизму обратной связи. Который, разумеется, не предусматривал никакой политической нелояльности – она относилась уже к ведению органов госбезопасности, боровшихся против диссидентов. Кстати, падение авторитета печатных СМИ в 1990-е годы можно связать не только с их вовлеченностью в олигархические войны, но и в том, что они перестали играть роль «советских правозащитников», ориентируясь на современные стандарты журналистики – что расходилось с представлениями многих читателей о должном.
В последние два десятилетия советское понимание правозащиты постепенно возвращало свои позиции – конечно, на основе ресурса не медиа, а региональных уполномоченных по правам человека – что вполне устраивало и власть, и лояльных граждан. Однако сохранялась слабеющая инерция «диссидентского» понимания правозащиты, предусматривающего защиту политических прав тех граждан, для которых они важны (а это заведомое меньшинство общества – но активное и модернистское; полтора десятилетия назад эти характеристики официально были позитивными). И возможность оппонирования власти по вопросам, имеющим политическое значение. Одно время власть пыталась дифференцировать таких правозащитников на приемлемых и неприемлемых, но делала это все с меньшей охотой. После 24 февраля инерция для власти закончилась - после этого увольнения и назначения в СПЧ стали лишь вопросом времени.
Алексей Макаркин
Выпускался даже специальный еженедельник «Крокодил», в котором собирались подобные жалобы – а через несколько номеров рассказывалось, как директору объявили строгий выговор, а чиновника вообще сняли с должности (то есть на практике перевели с советской работы на хозяйственную). Кстати, немалое внимание «Крокодил» уделял еще двум темам – обличению происков мирового империализма и осуждению нравов некоторой части советской молодежи, которая вместо стройотрядов проводит время в барах и на дискотеках. В принципе, повестка, мало отличающаяся от нынешней.
Впрочем, членов СПЧ можно, скорее, сравнить не с авторами «Крокодила», а со спецкорами центральных газет – если не «Правды» (это был высочайший уровень влияния для региональных чиновников), то «Известий» или «Комсомолки». Они выезжали разбираться с более громкими делами. Причем если публикацию в «Правде» оспорить было практически невозможно (разве что лично генсек вмешается), то со спецкорами других газет местные начальники (конечно, не районного, а областного или республиканского) уровней могли и посоревноваться на предмет административного ресурса – у кого он сильнее.
После объявления свободы слова в конце 1980-х годов редакции стали реже реагировать на письма трудящихся, а потом и вовсе перестали это делать - что вызывало недоумение, а в некоторых случаях и негодование последних, привыкших к отлаженному десятилетиями механизму обратной связи. Который, разумеется, не предусматривал никакой политической нелояльности – она относилась уже к ведению органов госбезопасности, боровшихся против диссидентов. Кстати, падение авторитета печатных СМИ в 1990-е годы можно связать не только с их вовлеченностью в олигархические войны, но и в том, что они перестали играть роль «советских правозащитников», ориентируясь на современные стандарты журналистики – что расходилось с представлениями многих читателей о должном.
В последние два десятилетия советское понимание правозащиты постепенно возвращало свои позиции – конечно, на основе ресурса не медиа, а региональных уполномоченных по правам человека – что вполне устраивало и власть, и лояльных граждан. Однако сохранялась слабеющая инерция «диссидентского» понимания правозащиты, предусматривающего защиту политических прав тех граждан, для которых они важны (а это заведомое меньшинство общества – но активное и модернистское; полтора десятилетия назад эти характеристики официально были позитивными). И возможность оппонирования власти по вопросам, имеющим политическое значение. Одно время власть пыталась дифференцировать таких правозащитников на приемлемых и неприемлемых, но делала это все с меньшей охотой. После 24 февраля инерция для власти закончилась - после этого увольнения и назначения в СПЧ стали лишь вопросом времени.
Алексей Макаркин
В Британии активно обсуждают бюджет на следующий финансовый год с проектировками до 2028 г., представленный в четверг министром финансов Джереми Хантом. Этим документом премьер-министр Риши Сунак и глава казначейства стремились подвести черту под бюджетными фантазиями Лиз Трасс, которая в конце сентября предложила крупнейшее за 50 лет и не обеспеченное доходами сокращение налогов, что в одночасье обрушило финансовую систему страны. Нынешний бюджет принципиально иной. Он должен за год сократить накопленный в пандемию огромный бюджетный дефицит на 55 млрд ф.ст. и обеспечить стабильность и спокойствие на финансовых рынках. Внося бюджет, Хант не скупился на мрачные предупреждения о том, что Британия движется к экономическому шторму, что в стране уже началась рецессия, а в следующем году спад экономики составит не менее 1,4%. При этом инфляция в октябре достигла самого высокого за 40 лет уровня – 11,1%.
Почти половину планируемой экономии государственных средств предполагается достичь за счет роста налогов. Если Трасс предлагала облегчить налоговое бремя для самых богатых, то Сунак и Хант оставляют верхнюю ставку подоходного налога на уровне 45%, но уплачивать ее должны будут люди с годовым доходом свыше 125 тыс. ф.ст. (сейчас – свыше 150 тыс. ф.ст.). Базовая ставка подоходного налога остается равной 20%, но на 6 лет замораживается порог дохода, ниже которого налог не платится. В условиях высокой инфляции это приведет к увеличению числа налогоплательщиков на 3,2 млн человек. Серьезно увеличивается налогообложение компаний энергетического сектора, которые сейчас получают сверхприбыли за счет резко возросших цен. Налог на прибыль компаний, связанных с углеводородным сырьем, возрастет с 25% до 35% до марта 2028 г. Налог на прибыль компаний ядерной и ветровой энергетики временно увеличится до 45%.
Более противоречивая картина вырисовывается в сфере государственных расходов. Многие депутаты-тори опасались, что Риши Сунак немедленно пойдет на существенное сокращение ассигнований по социальным статьям бюджета, что грозило дальнейшим снижением и так крайне низкой популярности правящей партии среди избирателей. Были сигналы о том, что часть членов парламентской фракции готовы вместе с оппозицией голосовать против подобных предложений. Сунак и Хант явно решили избежать такого развития событий. Общие государственные расходы должны несколько возрасти в номинальном выражении, хотя реально они сократятся из-за высокой инфляции. Однако расходы на сектор социальных услуг – образование, здравоохранение, уход за престарелыми и больными – в ближайшие два года должны заметно возрасти в реальном выражении. Сохранится субсидирование государством счетов домохозяйств за электро- и тепловую энергию свыше определенного потолка (в 2023 г. он составит 3000 ф.ст.). Предусмотрен рост государственных пенсий и социальных пособий на уровне инфляции – в апреле 2023 г. они будут увеличены на 10,1%. Тем самым новый кабинет Сунака стремится сохранить поддержку сильно зависящих от социальной помощи избирателей из депрессивных районов северной Англии, которые в 2019 г. впервые голосовали за консерваторов и обеспечили Борису Джонсону сокрушительную победу.
Некоторые аналитики отмечают, что представленный Хантом бюджет с высокими налогами на бизнес и богатых и сильной социальной поддержкой низкооплачиваемых и пенсионеров вполне мог бы внести и лейбористский министр финансов. Но любопытно, что щедрые ассигнования по социальным статьям предусмотрены лишь до конца 2024 г., т.е. до крайнего срока проведения следующих парламентских выборов, а затем должны начаться сокращения. Новый бюджет вызвал ворчание правых консерваторов, недовольных повышением налогов, но в целом фракция тори поддержит его. Однако едва ли он переломит к выборам широко распространившиеся среди избирателей антиконсервативные настроения. По прогнозу британского органа бюджетного надзора, располагаемые доходы домохозяйств в ближайшие два года сократятся на 7,1% – это самое крутое падение с 1950-х годов, которое сведет к нулю рост жизненного уровня за последние 8 лет.
Александр Ивахник
Почти половину планируемой экономии государственных средств предполагается достичь за счет роста налогов. Если Трасс предлагала облегчить налоговое бремя для самых богатых, то Сунак и Хант оставляют верхнюю ставку подоходного налога на уровне 45%, но уплачивать ее должны будут люди с годовым доходом свыше 125 тыс. ф.ст. (сейчас – свыше 150 тыс. ф.ст.). Базовая ставка подоходного налога остается равной 20%, но на 6 лет замораживается порог дохода, ниже которого налог не платится. В условиях высокой инфляции это приведет к увеличению числа налогоплательщиков на 3,2 млн человек. Серьезно увеличивается налогообложение компаний энергетического сектора, которые сейчас получают сверхприбыли за счет резко возросших цен. Налог на прибыль компаний, связанных с углеводородным сырьем, возрастет с 25% до 35% до марта 2028 г. Налог на прибыль компаний ядерной и ветровой энергетики временно увеличится до 45%.
Более противоречивая картина вырисовывается в сфере государственных расходов. Многие депутаты-тори опасались, что Риши Сунак немедленно пойдет на существенное сокращение ассигнований по социальным статьям бюджета, что грозило дальнейшим снижением и так крайне низкой популярности правящей партии среди избирателей. Были сигналы о том, что часть членов парламентской фракции готовы вместе с оппозицией голосовать против подобных предложений. Сунак и Хант явно решили избежать такого развития событий. Общие государственные расходы должны несколько возрасти в номинальном выражении, хотя реально они сократятся из-за высокой инфляции. Однако расходы на сектор социальных услуг – образование, здравоохранение, уход за престарелыми и больными – в ближайшие два года должны заметно возрасти в реальном выражении. Сохранится субсидирование государством счетов домохозяйств за электро- и тепловую энергию свыше определенного потолка (в 2023 г. он составит 3000 ф.ст.). Предусмотрен рост государственных пенсий и социальных пособий на уровне инфляции – в апреле 2023 г. они будут увеличены на 10,1%. Тем самым новый кабинет Сунака стремится сохранить поддержку сильно зависящих от социальной помощи избирателей из депрессивных районов северной Англии, которые в 2019 г. впервые голосовали за консерваторов и обеспечили Борису Джонсону сокрушительную победу.
Некоторые аналитики отмечают, что представленный Хантом бюджет с высокими налогами на бизнес и богатых и сильной социальной поддержкой низкооплачиваемых и пенсионеров вполне мог бы внести и лейбористский министр финансов. Но любопытно, что щедрые ассигнования по социальным статьям предусмотрены лишь до конца 2024 г., т.е. до крайнего срока проведения следующих парламентских выборов, а затем должны начаться сокращения. Новый бюджет вызвал ворчание правых консерваторов, недовольных повышением налогов, но в целом фракция тори поддержит его. Однако едва ли он переломит к выборам широко распространившиеся среди избирателей антиконсервативные настроения. По прогнозу британского органа бюджетного надзора, располагаемые доходы домохозяйств в ближайшие два года сократятся на 7,1% – это самое крутое падение с 1950-х годов, которое сведет к нулю рост жизненного уровня за последние 8 лет.
Александр Ивахник
«Сегодня парламент Азербайджана принял историческое решение об открытии посольства Азербайджана в городе Тель-Авив. Это будет первое посольство в Израиле мусульманской страны, где большинство населения составляют шииты». 18 ноября с таким заявлением выступил МИД Израиля. По словам премьер-министра Еврейского государства Яира Лапида, открытие азербайджанского посольства будет способствовать налаживанию конструктивных отношений его страны с исламским миром.
Можно ли говорить о формировании устойчивого стратегического альянса между Тель-Авивом и Баку, имея в виду давние союзнические связи между Турцией и Азербайджаном, а также нормализацию турецко-израильских отношений после нескольких лет "холодного мира"?
Спору нет, открытие азербайджанского посольства в Еврейском государстве- событие, имеющее большое символическое значение. Но переоценивать его «историчность», наверное, не следует. Оно логически вытекает из всей динамики взаимоотношений Баку и Тель-Авива в постсоветский период. Посольство Израиля в Азербайджане было открыто еще в 1993 году, а дипломаты прикаспийской республики де-факто осуществляли посольскую деятельность под крышей торгпредства. Две страны долгие годы эффективно сотрудничали в военно-технической и энергетической сферах.
Основа для такого сближения очевидна. Прежде всего, это сложные отношения с Ираном. Конечно, уровень таких трудностей различен. Баку всегда оставлял окна для взаимодействия с Исламской республикой, тогда как Израиль видит в Тегеране опасного геополитического противника. Однако поводов для беспокойства на иранском направлении и у Израиля, и у Азербайджана предостаточно.
Какими бы непростыми и противоречивыми ни были отношения Баку с США и ЕС, но западный вектор азербайджанской внешней политики крайне важен. И через израильские каналы есть возможности для воздействие на американскую политику в отношении Азербайджана. И Баку ими не раз пользовался.
В то же время азербайджанская политика на Ближнем Востоке традиционно отличается осторожностью и сбалансированностью. И если заявления МИД Израиля и премьер-министра Лапида оказались в фокусе информационного внимания, то новость об открытии представительского офиса в Рамалле, то есть на территории Палестины осталась в тени. Между тем, Баку и ранее поддерживал тесные контакты с палестинской администрацией, голосовал в ООН за предоставление ей статуса государства-наблюдателя.
Таким образом, внешняя политика постсоветского Азербайджана строится не на основе вступления в некие альянсы, а посредством селективного партнерства. Это – не выбор между Западом и Россией, Ираном и Израилем, а дипломатическая диверсификация. Схожим образом, впрочем, действуют и партнеры Баку.
Сергей Маркедонов
Можно ли говорить о формировании устойчивого стратегического альянса между Тель-Авивом и Баку, имея в виду давние союзнические связи между Турцией и Азербайджаном, а также нормализацию турецко-израильских отношений после нескольких лет "холодного мира"?
Спору нет, открытие азербайджанского посольства в Еврейском государстве- событие, имеющее большое символическое значение. Но переоценивать его «историчность», наверное, не следует. Оно логически вытекает из всей динамики взаимоотношений Баку и Тель-Авива в постсоветский период. Посольство Израиля в Азербайджане было открыто еще в 1993 году, а дипломаты прикаспийской республики де-факто осуществляли посольскую деятельность под крышей торгпредства. Две страны долгие годы эффективно сотрудничали в военно-технической и энергетической сферах.
Основа для такого сближения очевидна. Прежде всего, это сложные отношения с Ираном. Конечно, уровень таких трудностей различен. Баку всегда оставлял окна для взаимодействия с Исламской республикой, тогда как Израиль видит в Тегеране опасного геополитического противника. Однако поводов для беспокойства на иранском направлении и у Израиля, и у Азербайджана предостаточно.
Какими бы непростыми и противоречивыми ни были отношения Баку с США и ЕС, но западный вектор азербайджанской внешней политики крайне важен. И через израильские каналы есть возможности для воздействие на американскую политику в отношении Азербайджана. И Баку ими не раз пользовался.
В то же время азербайджанская политика на Ближнем Востоке традиционно отличается осторожностью и сбалансированностью. И если заявления МИД Израиля и премьер-министра Лапида оказались в фокусе информационного внимания, то новость об открытии представительского офиса в Рамалле, то есть на территории Палестины осталась в тени. Между тем, Баку и ранее поддерживал тесные контакты с палестинской администрацией, голосовал в ООН за предоставление ей статуса государства-наблюдателя.
Таким образом, внешняя политика постсоветского Азербайджана строится не на основе вступления в некие альянсы, а посредством селективного партнерства. Это – не выбор между Западом и Россией, Ираном и Израилем, а дипломатическая диверсификация. Схожим образом, впрочем, действуют и партнеры Баку.
Сергей Маркедонов
Проблема современного Ирана – в сочетании экономического, морального, этнического и поколенческого кризисов.
Экономический кризис является следствием санкций. В среднесрочный период «экономика сопротивления», направленная на противодействие санкционной политике, могла микшировать текущие риски, но ее запас прочности не беспределен. В экономике в полной мере проявляется эффект стагфляции (стагнация плюс инфляция), а добыча нефти снизилась втрое по сравнению с шахскими временами. В стране уже давно существует недовольство тем, что значительные ресурсы направляются на удовлетворение геополитических амбиций, а не решение социальных проблем (отсюда резко негативное отношение протестующих к официальному культу генерала Сулеймани как символа внешнеполитической активности иранских силовиков).
Моральный кризис обусловлен масштабным социальным расслоением. Богатство элиты, тесно связанной с религиозными структурами, контрастирует с тем, что треть иранцев живут за чертой бедности. Доминирующие во власти консерваторы пытаются микшировать проблему за счет демонстративных антикоррупционных акций, направленных в немалой степени против своих более умеренных конкурентов внутри исламской элиты (при этом преклонный возраст аятоллы Хаменеи актуализирует тему преемничества, что усиливает конкуренцию в элитах – а сам Хаменеи все менее способен эффективно разруливать внутренние противоречия). Однако такие акции не затрагивают системы в целом – а «точечные» посадки не могут успокоить население. Происходит падение авторитета религиозных деятелей – и теократического режима в целом.
Этнический кризис связан с многонациональным составом населения страны. В спокойное время значение этого фактора относительно невелико, проблемы загнаны внутрь. Однако в периоды турбулентности латентная протестность сменяется активной – как это было после свержения шаха в 1979 году, когда новосозданная Исламская республика столкнулась с курдскими выступлениями, которые были подавлены вооруженной силой. Сейчас же триггером для массовых акций выступила смерть молодой курдянки Махсы Амини.
Поколенческий кризис связан с тем, что, несмотря на снижение в последние годы темпов рождаемости, Иран остается молодой страной. Молодежь, как и в большинстве других стран, в значительной степени принимает ценности глобального мира, она более секулярна, чем старшие поколения. Ее кумиры – это не религиозные проповедники, а звезды спорта и культуры. В то же время доминирующие в иранской элите консерваторы не хотят идти на уступки молодежи – напротив, в рамках «подтягивания» общества они закручивают гайки в морально-нравственной сфере, что соответствует и их политической программе, и мироощущению. Вот резьба и сорвалась.
Алексей Макаркин
Экономический кризис является следствием санкций. В среднесрочный период «экономика сопротивления», направленная на противодействие санкционной политике, могла микшировать текущие риски, но ее запас прочности не беспределен. В экономике в полной мере проявляется эффект стагфляции (стагнация плюс инфляция), а добыча нефти снизилась втрое по сравнению с шахскими временами. В стране уже давно существует недовольство тем, что значительные ресурсы направляются на удовлетворение геополитических амбиций, а не решение социальных проблем (отсюда резко негативное отношение протестующих к официальному культу генерала Сулеймани как символа внешнеполитической активности иранских силовиков).
Моральный кризис обусловлен масштабным социальным расслоением. Богатство элиты, тесно связанной с религиозными структурами, контрастирует с тем, что треть иранцев живут за чертой бедности. Доминирующие во власти консерваторы пытаются микшировать проблему за счет демонстративных антикоррупционных акций, направленных в немалой степени против своих более умеренных конкурентов внутри исламской элиты (при этом преклонный возраст аятоллы Хаменеи актуализирует тему преемничества, что усиливает конкуренцию в элитах – а сам Хаменеи все менее способен эффективно разруливать внутренние противоречия). Однако такие акции не затрагивают системы в целом – а «точечные» посадки не могут успокоить население. Происходит падение авторитета религиозных деятелей – и теократического режима в целом.
Этнический кризис связан с многонациональным составом населения страны. В спокойное время значение этого фактора относительно невелико, проблемы загнаны внутрь. Однако в периоды турбулентности латентная протестность сменяется активной – как это было после свержения шаха в 1979 году, когда новосозданная Исламская республика столкнулась с курдскими выступлениями, которые были подавлены вооруженной силой. Сейчас же триггером для массовых акций выступила смерть молодой курдянки Махсы Амини.
Поколенческий кризис связан с тем, что, несмотря на снижение в последние годы темпов рождаемости, Иран остается молодой страной. Молодежь, как и в большинстве других стран, в значительной степени принимает ценности глобального мира, она более секулярна, чем старшие поколения. Ее кумиры – это не религиозные проповедники, а звезды спорта и культуры. В то же время доминирующие в иранской элите консерваторы не хотят идти на уступки молодежи – напротив, в рамках «подтягивания» общества они закручивают гайки в морально-нравственной сфере, что соответствует и их политической программе, и мироощущению. Вот резьба и сорвалась.
Алексей Макаркин
Скорее всего, очередной этап дискуссий о переименовании Волгограда в Сталинград связан с желанием переключить общественное мнение на одну из «вечных» тем, вроде возвращения на Лубянку Железного Феликса или выноса тела Ленина из Мавзолея. Но именно в нынешней ситуации не стоит недооценивать и возможности перевода темы из виртуальной в реальную плоскость – поклонники Сталина сейчас принадлежат к числу наиболее активных сторонников специальной военной операции.
В связи с этим приходит на ум вопрос о том, почему этого не сделал Брежнев. Ведь именно при нем был открыт мемориальный ансамбль на Мамаевом кургане, строительство которого началось еще при Хрущеве. И в целом при Брежневе почитание памяти героев Великой Отечественной войны стало главным приоритетом государства в исторической сфере, и ветеранам уделялось куда больше внимания, чем при Сталине и Хрущеве. И Жуков, который при Хрущеве был назван бонапартистом, снова стал героем и опубликовал свои знаменитые мемуары (хотя и не без цензурного вмешательства – но это было свойственно всей советской практике). А Сталина политически не реабилитировали и Сталинград не вернулся. Даже Молотова восстановили в партии только при Черненко.
Дело в том, что Брежнев, как и многие люди его поколения, не забыли страха. Он сделал в последние сталинские годы блестящую карьеру, но понимал, что в любой момент может потерять всё – если Сталин прислушается к доносу или просто заподозрит в скрытой нелояльности. Любого человека из поколения победителей можно было расстрелять или стереть в лагерную пыль - как погибли Кузнецов и Вознесенский по «Ленинградскому делу» или умер в психиатрической лечебнице адмирал Галлер. Человек мог и просто исчезнуть, подобно бывшему директору Бауманского института Цибарту, о судьбе которого до сих пор неизвестно (последнее письмо от него пришло семье в 1946-м из Магадана, где он оставался зэком, несмотря на то что срок заключения давно прошел).
Сейчас страх забылся – зато появился контраст. Для немалой части современного российского старшего поколения, которое в основном уже не помнит реалий сталинского времени, вождь – это победитель в войне и собиратель земель. На контрасте с распадом СССР, который стал переживаться сильнее после того, как стало ясно, что новые государства по доброй воле не хотят возвращаться назад. Однако интерес к Сталину объективно снижается – для современной молодежи это уже историческая фигура, как Иван Грозный, он ей просто неинтересен, как и многое другое, что эмоционально важно для людей старших возрастов, от советского пломбира до советских же фильмов. Со всем этим связано желание остановить время и по возможности обратить его вспять – в том числе и на символическом уровне.
Алексей Макаркин
В связи с этим приходит на ум вопрос о том, почему этого не сделал Брежнев. Ведь именно при нем был открыт мемориальный ансамбль на Мамаевом кургане, строительство которого началось еще при Хрущеве. И в целом при Брежневе почитание памяти героев Великой Отечественной войны стало главным приоритетом государства в исторической сфере, и ветеранам уделялось куда больше внимания, чем при Сталине и Хрущеве. И Жуков, который при Хрущеве был назван бонапартистом, снова стал героем и опубликовал свои знаменитые мемуары (хотя и не без цензурного вмешательства – но это было свойственно всей советской практике). А Сталина политически не реабилитировали и Сталинград не вернулся. Даже Молотова восстановили в партии только при Черненко.
Дело в том, что Брежнев, как и многие люди его поколения, не забыли страха. Он сделал в последние сталинские годы блестящую карьеру, но понимал, что в любой момент может потерять всё – если Сталин прислушается к доносу или просто заподозрит в скрытой нелояльности. Любого человека из поколения победителей можно было расстрелять или стереть в лагерную пыль - как погибли Кузнецов и Вознесенский по «Ленинградскому делу» или умер в психиатрической лечебнице адмирал Галлер. Человек мог и просто исчезнуть, подобно бывшему директору Бауманского института Цибарту, о судьбе которого до сих пор неизвестно (последнее письмо от него пришло семье в 1946-м из Магадана, где он оставался зэком, несмотря на то что срок заключения давно прошел).
Сейчас страх забылся – зато появился контраст. Для немалой части современного российского старшего поколения, которое в основном уже не помнит реалий сталинского времени, вождь – это победитель в войне и собиратель земель. На контрасте с распадом СССР, который стал переживаться сильнее после того, как стало ясно, что новые государства по доброй воле не хотят возвращаться назад. Однако интерес к Сталину объективно снижается – для современной молодежи это уже историческая фигура, как Иван Грозный, он ей просто неинтересен, как и многое другое, что эмоционально важно для людей старших возрастов, от советского пломбира до советских же фильмов. Со всем этим связано желание остановить время и по возможности обратить его вспять – в том числе и на символическом уровне.
Алексей Макаркин
23 ноября фракция «Европейская солидарность» внесла в Верховную раду законопроект, предусматривающий полный запрет деятельности религиозных организаций и учреждений, входящих в состав или признающих в любой форме подчиненность РПЦ «в канонических, организационных, других вопросах».
В тот же день состоялось заседание Синода Украинской православной церкви (УПЦ), к которой и относится этот законопроект. За день до этого, 22 ноября, в Киево-Печерской лавре – главном монастыре УПЦ – прошли «мероприятия, связанные с безопасностью» (журналисты прямо назвали их обыском), в результате которых нашли «пророссийскую литературу» (на самом деле давно выпущенные книги, которых немало в православных обителях) и паспорта СССР (некоторые ревностные верующие до сих пор отказываются брать российские и украинские документы). То есть ничего серьезного найдено не было, но психологическое состояние архиереев перед заседанием Синода вряд ли было комфортным.
Впрочем, УПЦ еще в мае на своем Соборе заявила о полной независимости от РПЦ и внесла соответствующие поправки в свой устав. Однако РПЦ этого одностороннего решения не признала, а предстоятель УПЦ митрополит Онуфрий до сих пор официально числится постоянным членом Синода РПЦ – хотя в Москву уже не ездит.
Похоже, что обыск и законопроект должны были подтолкнуть УПЦ к дальнейшему отмежеванию от Москвы – что и произошло. Впрочем, некоторых решений, о возможности которых писали наблюдатели, не случилось. Не были уволены ни митрополит Павел, возглавляющий братию Киево-Печерской лавры, ни митрополит Ионафан, в отношении которого украинские правоохранители возбудили уголовное дело, обвинив его в сотрудничестве с Россией. Впрочем, «сдача» этих архиереев могла стать шоком для немалой части паствы и нанести удар по авторитету Синода среди практикующих верующих.
Но произошли два значимых для статуса церкви события. Во-первых, Синод постановил возобновить мироварение в Киеве. О возможности этого было заявлено еще в мае на Соборе – сейчас же решение принято. Раньше УПЦ получала миро из Москвы. Мироварение, по правилам, ныне принятым в РПЦ – важный признак церковной автокефалии (хотя в УПЦ обращают внимание на то, что миро варили в Киеве до революции 1917 года, но самостоятельное возобновление мироварения – шаг решительный).
Во-вторых, УПЦ добавила в диптих предстоятелей поместных церквей имя главы Македонской церкви, автокефалия которой была признана православным миром каноничной в нынешнем году. Добавление в диптих – это тоже прерогатива автокефальной церкви. РПЦ сделала это ранее, но в Киеве показали, что это решение Москвы к УПЦ не относится.
Были уволены четыре иерарха. У кировоградского митрополита Иоасафа в прошлом месяце прошел обыск — теперь он переведен викарием в Киев. Остальные трое отправлены на покой. Изюмский митрополит Елисей (родившийся в семье донецкого шахтера и долгое время служивший на Донбассе), по сообщениям прессы, в сентябре покинул Изюм, перешедший под контроль украинских войск, и уехал в Россию. Роменского митрополита Иосифа в сентябре сфотографировали на богослужении в городе Верхотурье Свердловской области. Пожилой и консервативный ивано-франковский митрополит Серафим не управляет епархией с марта, а 18 июля, в день обретения мощей Сергия Радонежского, был единственным украинским архиереем, сослужившим в Троице-Сергиевой лавре патриарху Кириллу.
Так что УПЦ все более удаляется от РПЦ – а украинские власти стремятся сделать этот процесс как можно более быстрым.
Алексей Макаркин
В тот же день состоялось заседание Синода Украинской православной церкви (УПЦ), к которой и относится этот законопроект. За день до этого, 22 ноября, в Киево-Печерской лавре – главном монастыре УПЦ – прошли «мероприятия, связанные с безопасностью» (журналисты прямо назвали их обыском), в результате которых нашли «пророссийскую литературу» (на самом деле давно выпущенные книги, которых немало в православных обителях) и паспорта СССР (некоторые ревностные верующие до сих пор отказываются брать российские и украинские документы). То есть ничего серьезного найдено не было, но психологическое состояние архиереев перед заседанием Синода вряд ли было комфортным.
Впрочем, УПЦ еще в мае на своем Соборе заявила о полной независимости от РПЦ и внесла соответствующие поправки в свой устав. Однако РПЦ этого одностороннего решения не признала, а предстоятель УПЦ митрополит Онуфрий до сих пор официально числится постоянным членом Синода РПЦ – хотя в Москву уже не ездит.
Похоже, что обыск и законопроект должны были подтолкнуть УПЦ к дальнейшему отмежеванию от Москвы – что и произошло. Впрочем, некоторых решений, о возможности которых писали наблюдатели, не случилось. Не были уволены ни митрополит Павел, возглавляющий братию Киево-Печерской лавры, ни митрополит Ионафан, в отношении которого украинские правоохранители возбудили уголовное дело, обвинив его в сотрудничестве с Россией. Впрочем, «сдача» этих архиереев могла стать шоком для немалой части паствы и нанести удар по авторитету Синода среди практикующих верующих.
Но произошли два значимых для статуса церкви события. Во-первых, Синод постановил возобновить мироварение в Киеве. О возможности этого было заявлено еще в мае на Соборе – сейчас же решение принято. Раньше УПЦ получала миро из Москвы. Мироварение, по правилам, ныне принятым в РПЦ – важный признак церковной автокефалии (хотя в УПЦ обращают внимание на то, что миро варили в Киеве до революции 1917 года, но самостоятельное возобновление мироварения – шаг решительный).
Во-вторых, УПЦ добавила в диптих предстоятелей поместных церквей имя главы Македонской церкви, автокефалия которой была признана православным миром каноничной в нынешнем году. Добавление в диптих – это тоже прерогатива автокефальной церкви. РПЦ сделала это ранее, но в Киеве показали, что это решение Москвы к УПЦ не относится.
Были уволены четыре иерарха. У кировоградского митрополита Иоасафа в прошлом месяце прошел обыск — теперь он переведен викарием в Киев. Остальные трое отправлены на покой. Изюмский митрополит Елисей (родившийся в семье донецкого шахтера и долгое время служивший на Донбассе), по сообщениям прессы, в сентябре покинул Изюм, перешедший под контроль украинских войск, и уехал в Россию. Роменского митрополита Иосифа в сентябре сфотографировали на богослужении в городе Верхотурье Свердловской области. Пожилой и консервативный ивано-франковский митрополит Серафим не управляет епархией с марта, а 18 июля, в день обретения мощей Сергия Радонежского, был единственным украинским архиереем, сослужившим в Троице-Сергиевой лавре патриарху Кириллу.
Так что УПЦ все более удаляется от РПЦ – а украинские власти стремятся сделать этот процесс как можно более быстрым.
Алексей Макаркин
22-23 ноября в Ереване высадился мощный российский политический десант. Президент Владимир Путин, секретарь Совбеза Николай Патрушев, глава МИД Сергей Лавров, министр обороны Сергей Шойгу. Высшие представители России приняли участие в работе форумов Организации договора о коллективной безопасности (ОДКБ) (саммит и профильные министериалы).
Данные события представляют интерес по двум основным причинам. Во-первых, Россия в условиях непрекращающейся конфронтации с Западом пытается консолидировать союзников. Сделать это непросто, так как по определенному спектру вопросов страны-члены ОДКБ и ЕАЭС не могут и не хотят разделить с Москвой все ее подходы и к США и ЕС, и к Украине. И в этих условиях для России важно определить максимально широкий круг тем, где ее интересы совпадают с подходами партнеров. Как в экономической сфере, так и в области безопасности.
Во-вторых, у ереванского «политического десанта» есть и более узкие задачи. После сочинского саммита по урегулированию армяно-азербайджанского конфликта Москве важно закрепить полученный результат. После того, как ЕС и США взялись за ускорение мирного процесса складывалось впечатление, что Россия оттеснена на второй план. В Кремле, ясное дело, не согласны с такими оценками. Москва хочет показать и Еревану, и Баку, и Западу, что СВО на Украине не означает ее выхода из кавказской игры.
Как оценивать итоги ереванских форумов? Наверное, однозначных выводов делать не стоит. Владимир Путин продемонстрировал заинтересованность в том, чтобы Армения и Азербайджан подписали бы мирный договор. Впрочем, такой интерес обозначают и высшие представители США и ЕС. Разница в том, что Москва хочет подойти к этой проблеме основательно и комплексно, не сводя этот сложный процесс к подписанию некоей формальной бумаги. И Ереван готов поддержать это российское видение.
При этом противоречия между Арменией и ее союзниками по ОДКБ скрыть не получилось. Премьер-министр Никол Пашинян отказался подписывать проект декларации Совета коллективной безопасности ОДКБ, а также проект решения о помощи его стране в связи с армяно-азербайджанским конфликтом. По мнению главы армянского кабмина, в представленных документах четко не прописана политическая оценка действий Баку. Пашинян полагает, что отсутствие определенности создает возможности для новых наступательных действий азербайджанской стороны.
От внимания СМИ и блоггеров также не ушли и уличные акции протеста в Ереване против членства Армении в ОДКБ. Некоторые российские авторы преувеличивают их масштаб, пытаются вписать их в контекст «цветных революций», поддерживаемых Западом. Между тем, причины акций кроются не столько в коварных планах Вашингтона, сколько в недовольстве действиями Москвы в отношении к военным эскалациям на армяно-азербайджанской границе. И далеко не все армянское общество готово поддержать выступления с антироссийскими лозунгами. На сегодня такие настроения в Армении не являются доминирующими. Да и власти республики понимают, что какая бы критика в адрес ОДКБ ни звучала, а членство их страны в Организации – залог союзничества с Россией. В условиях, когда никакого другого «стратегического предложения» Еревану не предложено. Вряд ли таковым можно считать рекомендательные резолюции французских парламентариев или твиты в поддержку армянской позиции Эммануэля Макрона.
Сергей Маркедонов
Данные события представляют интерес по двум основным причинам. Во-первых, Россия в условиях непрекращающейся конфронтации с Западом пытается консолидировать союзников. Сделать это непросто, так как по определенному спектру вопросов страны-члены ОДКБ и ЕАЭС не могут и не хотят разделить с Москвой все ее подходы и к США и ЕС, и к Украине. И в этих условиях для России важно определить максимально широкий круг тем, где ее интересы совпадают с подходами партнеров. Как в экономической сфере, так и в области безопасности.
Во-вторых, у ереванского «политического десанта» есть и более узкие задачи. После сочинского саммита по урегулированию армяно-азербайджанского конфликта Москве важно закрепить полученный результат. После того, как ЕС и США взялись за ускорение мирного процесса складывалось впечатление, что Россия оттеснена на второй план. В Кремле, ясное дело, не согласны с такими оценками. Москва хочет показать и Еревану, и Баку, и Западу, что СВО на Украине не означает ее выхода из кавказской игры.
Как оценивать итоги ереванских форумов? Наверное, однозначных выводов делать не стоит. Владимир Путин продемонстрировал заинтересованность в том, чтобы Армения и Азербайджан подписали бы мирный договор. Впрочем, такой интерес обозначают и высшие представители США и ЕС. Разница в том, что Москва хочет подойти к этой проблеме основательно и комплексно, не сводя этот сложный процесс к подписанию некоей формальной бумаги. И Ереван готов поддержать это российское видение.
При этом противоречия между Арменией и ее союзниками по ОДКБ скрыть не получилось. Премьер-министр Никол Пашинян отказался подписывать проект декларации Совета коллективной безопасности ОДКБ, а также проект решения о помощи его стране в связи с армяно-азербайджанским конфликтом. По мнению главы армянского кабмина, в представленных документах четко не прописана политическая оценка действий Баку. Пашинян полагает, что отсутствие определенности создает возможности для новых наступательных действий азербайджанской стороны.
От внимания СМИ и блоггеров также не ушли и уличные акции протеста в Ереване против членства Армении в ОДКБ. Некоторые российские авторы преувеличивают их масштаб, пытаются вписать их в контекст «цветных революций», поддерживаемых Западом. Между тем, причины акций кроются не столько в коварных планах Вашингтона, сколько в недовольстве действиями Москвы в отношении к военным эскалациям на армяно-азербайджанской границе. И далеко не все армянское общество готово поддержать выступления с антироссийскими лозунгами. На сегодня такие настроения в Армении не являются доминирующими. Да и власти республики понимают, что какая бы критика в адрес ОДКБ ни звучала, а членство их страны в Организации – залог союзничества с Россией. В условиях, когда никакого другого «стратегического предложения» Еревану не предложено. Вряд ли таковым можно считать рекомендательные резолюции французских парламентариев или твиты в поддержку армянской позиции Эммануэля Макрона.
Сергей Маркедонов
Алексей Макаркин для Forbes о современной российской идеологии: "Иван Ильин имеет к ней весьма опосредованное отношение – он был идеологически белым, и красный Советский Союз оставался для него неприемлемым до конца жизни. Значительно больше ей соответствуют взгляды Николая Устрялова, которого не любили ни белые, ни красные – и поэтому редко цитируют".
https://www.forbes.ru/mneniya/481522-gosudarstvo-eto-vse-kak-lubimyj-filosof-putina-vosprinal-by-novuu-ideologiu-rossii
https://www.forbes.ru/mneniya/481522-gosudarstvo-eto-vse-kak-lubimyj-filosof-putina-vosprinal-by-novuu-ideologiu-rossii
Forbes.ru
Государство — это всё: как любимый философ Путина воспринял бы новую идеологию России
Современное российское государство уже давно пытается выработать собственную идеологию. Бесконечные дискуссии о возможности ее введения упираются не только в прямой конституционный запрет, который нельзя аннулировать без принятия новой конституции, н