Пандемия и связанные с ней общественные настроения оказывают растущее влияние на политические события. Одним из примеров этого стала вчерашняя скандальная отставка еврокомиссара по торговле ирландца Фила Хогана. Первоначально скандал возник из-за того, что Хоган 19 августа посетил торжественный ужин парламентского общества любителей гольфа в гостинице на западном побережье Ирландии. На ужине присутствовало более 80 представителей политической элиты, в то время как накануне из-за роста числа заболеваний Covid-19 правительство резко ужесточило ограничение на число участников публичных мероприятий – с 50 до 6 человек. Когда о вечеринке в гостинице стало известно, это вызвало сильнейшее общественное возмущение. Ирландцы негодовали по поводу того, что рядовые граждане не могут посещать похороны или свадьбы, а сильные мира сего игнорируют общие правила. Под напором критики ушли в отставку министр сельского хозяйства и вице-спикер сената.

Фил Хоган сначала никак не реагировал на скандал, затем скупо извинился. Однако стали появляться новости о других его проступках. Он приехал из Брюсселя 31 июля и по ирландским правилам должен был пройти 14-дневный карантин, но проигнорировал это. Он много ездил по Ирландии, в том числе и по тем графствам, где был введен локдаун. То есть вел себя как человек, которому всё позволено. Масла в огонь добавило интервью Хогана государственному телеканалу RTÉ во вторник. В нем он еще раз извинился за посещение гольф-вечеринки, но утверждал, что не нарушал никаких законов или инструкций минздрава, а, возможно, лишь неправильно интерпретировал некоторые рекомендации. В ответ на вопрос о 14-дневной самоизоляции еврокомиссар ответил: «Я не принимаю этого».

После таких заявлений резко ужесточилась критика Хогана со стороны правительства Ирландии. В среду премьер-министр Микал Мартин заявил, что Хоган «подорвал весь подход к охране здоровья в Ирландии». Премьер добавил: «От имени народа мы должны донести до еврокомиссара наш гнев в отношении нарушений им правил здравоохранения».

Вообще говоря, Хоган в своем статусе еврокомиссара не подотчетен правительству Ирландии. Судьбу членов Еврокомиссии может решать только ее президент. Когда скандал в Ирландии вокруг поведения Хогана достиг большого накала, Урсула фон дер Ляйен затребовала у него подробный отчет о пребывании в своей стране. Она долго изучала этот отчет, явно не желая увольнять опытного и влиятельного члена своей команды и оголять столь важный пост комиссара по торговле во время продолжения переговоров с Британией и серьезных торговых конфликтов с Вашингтоном. Однако игнорировать резко негативное отношение к Хогану в Ирландии глава ЕК тоже не могла. И в конце концов, видимо, они договорились о его добровольной отставке.

Александр Ивахник

В Британии прошли выборы лидера третьей по величине партии страны – Партии либеральных демократов. Сейчас эта партия находится в плачевном состоянии, а ведь в первой половине 10-х годов она входила в правительственную коалиции при премьер-министре Дэвиде Кэмероне. Впрочем, решение тогдашнего лидера либдемов Ника Клегга войти в коалицию с тори сыграло против партии: она мало могла влиять на курс кабинета, проводившего жесткую антикризисную политику, и на всеобщих выборах 2015 года потерпела жестокое поражение. С тех пор началась лидерская чехарда, сейчас проходили уже четвертые выборы за пять лет. Предыдущий лидер партии Джо Суинсон вела кампанию на последних парламентских выборах в декабре 2019 года под единственным лозунгом «Остановить брексит!». Эта ставка не сработала. Либдемы получили всего 12% голосов и лишь 11 мандатов в Палате общин. Сама Суинсон проиграла в своем округе и ушла в отставку с поста лидера. Между тем, Партию либеральных демократов рано списывать в утиль. В ее рядах около 120 тысяч членов. Многие из них весьма активны на уровне местной политики и нередко выигрывают выборы в муниципальные советы.

Сейчас в борьбе за лидерский пост участвовали два кандидата: один из трех временных сопредседателей партии Эд Дэйви и молодой член парламента Лейла Моран. Уверенную победу с 63,5% голосов одержал Эд Дэйви. Он, несомненно, самый опытный из действующих партийных политиков. В конце 80-х годов, вскоре после окончания Оксфорда, Дэйви пошел работать в аппарат партии экономистом-исследователем, а в 1997 году был избран в парламент. В коалиционном кабинете Кэмерона Дэйви занимал пост министра по делам энергетики и климата, активно продвигал возобновляемые источники энергии и демонополизацию рынка. В 2016 году Дэйви получил рыцарское звание.

Сэр Эд Дэйви сейчас, вероятно, оптимальная фигура для роли лидера либдемов. Умный, опытный, уверенный в себе. Но при нынешних партийных рейтингах ниже 10% ему предстоит решать сложнейшую задачу – снова сделать партию значимой и актуальной на национальном уровне. Ясно, что новый лидер будет менять программатику партии. Акцент будет переноситься с брексита, ставшего фактом жизни, на другие проблемы, волнующие традиционную базу либдемов – продвинутые группы населения, живущие в крупных городах. Прежде всего это борьба с изменениями климата и доступность образования. После перехода лидерства в Лейбористской партии от левака Джереми Корбина к центристу Киру Стармеру могут появиться возможности для более плотного взаимодействия либдемов с лейбористами. Впрочем, электоральные перспективы партии главным образом будут связаны с тем, насколько резко поправевшая правящая партия тори будет отталкивать своих умеренных сторонников и обращать их внимание в сторону либеральной альтернативы.

Александр Ивахник

Юрий Ганус все же уволен с должности главы Российского антидопингового агентства (РУСАДА). Он не вписывался в привычную с советских времен логику – что все, имеющие отношение к спорту, должны быть едины в стремлении повысить результаты наших спортсменов, помочь им завоевать новые чемпионские звания. Функция РУСАДА по определению другая, в некотором роде противоположная – помешать стать чемпионами спортсменам, использующим нечестный (и, кстати, небезопасный для здоровья) допинговый метод. Именно для этого антидопинговые структуры во всем мире отделены от государственных институтов – чтобы не было соблазна сращивания во имя общих целей. Но есть сращивание формальное, а есть неформальное – в России, где неформальные практики вообще крайне распространены, второе считается общепринятым. Ганус всерьез пытался отстаивать самостоятельность РУСАДА, но кроме международной антидопинговой организации ВАДА реальной поддержки не получил.

Интересно, что одним из кандидатов на его место была Вероника Логинова, работавшая в старой команде РУСАДА, с которой ВАДА отказалась сотрудничать. А в последнее время – начальником отдела в Минспорта, что для ВАДА – ярчайший признак сращивания. Сохранить отношения с ВАДА при таком кадровом решении было бы невозможно. В результате Логинова РУСАДА не возглавила, а врио главы этой структуры стал юрист Михаил Буханов, работавший в команде Гануса. На первый взгляд, независимость и преемственность соблюдены – и эти аргументы можно будет предъявить ВАДА. Однако Ганус еще до прихода в спортивную сферу был топ-менеджером с высоким статусом, что помогало ему отстаивать независимый характер РУСАДА. Ситуация с Бухановым может быть совершенно иной – он такого статуса не имеет.

Алексей Макаркин

В Германии ширится движение протеста против коронавирусных ограничений, в первую очередь, обязательного ношения масок в общественных местах. В субботу в Берлине прошла самая массовая акция ковид-диссидентов с начала пандемии. По данным полиции, в ней приняли участие до 40 тысяч человек, приехавших со всей страны.

Организаторами демонстрации выступила штутгартская инициатива Querdenken 711, состоящая из сторонников теорий заговора, которые сомневаются в правдивости властей, в реальности пандемии коронавируса и собираются защищать основные свободы. Но состав участников широкомасштабной субботней акции был очень пестрым. Судя по символике, на улицы Берлина вышли не только отрицатели коронавируса и противники вакцинации, но и экоактивисты, и сторонники ЛГБТ-движения, и ультраправые.

Основной митинг протестного мероприятия проходил у Колонны Победы в центре Берлина. Здесь представители Querdenken 711 обвиняли правительство Меркель в том, что коронавирусные ограничения нарушают не менее 20 статей конституции ФРГ, и призывали его уйти в отставку. Главным оратором на митинге был гость из США Роберт Кеннеди-младший, племянник президента Джона Кеннеди. Он заявил, что сейчас Берлин находится на переднем крае борьбы с корона-тоталитаризмом. А затем ударился в длинные конспирологические рассуждения о вышках 5G и Билле Гейтсе.

Через несколько часов полицейские начали рассеивать демонстрантов из-за нарушения правил социального дистанцирования. Отпор полиции попытались дать только праворадикалы. Около 3 тысяч из них собрались у здания посольства РФ на улице Унтер-ден-Линден для выражения солидарности с Россией и президентом Путиным, которые в их глазах выступают авангардом борьбы с «мировым правительством». Вечером здесь произошли столкновения с полицейскими, в которых полетели бутылки и камни. Около 200 человек были задержаны. Другая часть ультраправых из движения «рейхсбюргеры», не признающего законности существования ФРГ, с флагами Германской империи и королевства Пруссии попыталась прорваться в здание Рейхстага, где заседает федеральный парламент, но на лестнице у дверей была остановлена полицейским спецназом. Здесь было задержано около ста человек.

В тот же день в Лондоне на Трафальгарской площади собрались тысячи протестующих против ограничений на передвижения, ношения масок и будущей вакцинации. Как и в Берлине, речи ораторов изобиловали коронавирусным скепсисом и теориями заговора. Но в Лондоне обошлось без столкновений с полицией. Можно ожидать, что по мере затягивания пандемических опасностей и соответствующих ограничений выступления в Европе против правительственных мер будут проходить все чаще. Однако большой опасности для властей они не несут, поскольку преобладающее большинство европейцев отнюдь не относятся к ковид-диссидентам.

Александр Ивахник

Президент Южной Осетии Анатолий Бибилов принял решение об отставке республиканского правительства. Покидает свой пост и глава кабмина Эрик Пухаев, занимавший эту должность с мая 2017 года. И хотя официальный мотив такого решения- собственное заявление теперь уже экс-премьера, нельзя не увидеть взаимосвязи между этим шагом и массовыми протестами. Непосредственным поводом для акции в Цхинвале стала смерть тридцатилетнего жителя югоосетинской столицы Инала Джабиева. 28 августа он был госпитализирован ив бессознательном состоянии из местного изолятора временного содержания. Джабиева подозревали в покушении на министра внутренних дел республики Игоря Наниева. Южная Осетия- маленькая республика. Утаить подобную новость о смерти было невозможно. Как следствие, акция протеста у дома правительства. Две тысячи участников для Цхинвала- немалая цифра! 

Однозначно сложно утверждать, произвела бы смерть Инала Джабиева такое впечатление, если бы не своеобразный кумулятивный общественно-политический эффект. В прошлом году в республике имели место протесты. Они не имели четко оформленной политико-идеологической природы. В полном смысле слова их нельзя назвать оппозиционными, поскольку они были обращены, скорее к несовершенству отдельных институтов власти, чем целиком к президенту и его команде. Но наиболее знаковым событием в этом ряду можно назвать голодовку в цхинвальской исправительно-трудовой колонии (сентябрь-октябрь 2019 года), спровоцированную неудовлетворительными санитарными условиями в этом пенитенциарном учреждении. Парламентская оппозиция даже ставила вопрос о недоверии министрам юстиции и внутренних дел. При этом и некоторые лояльные власти депутаты поддержали по этому вопросу оппозиционеров. Обсуждение отставок затянулось на несколько месяцев, и в итоге депутатам не удалось сместить протеже президента Бибилова. Но сама системная проблема осталась. И в конце августа 2020 года весь кабмин ушел в отставку. Но по словам руководителя медиацентра «Ир» Ирины Гаглоевой (она поделилась своими мыслями с «Коммерсантом»), отставка сама по себе без серьезных реформ правоохранительной системы недостаточно эффективна. Добавим к этому социально-экономические потери от корона вирусных ограничений и некоторую санитарно-эпидемиологическую неопределенность. 

Все эти факторы вместе и по каждый по отдельности сформировали непростой вызов для Анатолия Бибилова. Ведь и его отставки требовали участники массовых акций протеста, которые не спишешь на происки Госдепа или внешних сил. Запад не жалуют Южную Осетию своим вниманием. На первый взгляд, до очередных выборов главы республики (они намечены на 2022 год) достаточно времени. Но в республике расстояние между властью и простым народом очень маленькое. И немногочисленное население, пережившее длительный этнополитический конфликт, слишком ценит каждую жизнь членов своего сообщества. Просто оставить без внимания инциденты в пенитенциарной системе не получится. И потому предвыборная повестка во многом уже начинает формироваться буквально на наших глазах. 

Сергей Маркедонов

Как говорится век живи – век учись. В свое время пропустил опрос Pew Research Center, проведенный еще в 2017 году, на тему о том, как в странах бывшего Восточного блока оценивают двух противоположных правителей СССР, Сталина и Горбачева. Разница положительных и отрицательных голосов оказалась следующей.

В пользу Горбачева: Эстония – 47%, Польша - 45, Венгрия - 45, Чехия - 42, Литва - 40, Хорватия - 39, Латвия - 28, Румыния - 18, Беларусь - 10, Греция - 9, Босния - 8, Украина - 6%. В пользу Сталина: Болгария – 1%, Сербия - 5, Молдова - 12, Армения - 25, Россия - 36 и Грузия - 39%.

Так что Беларусь оказалась ближе к Латвии, чем к России, и несколько более «прогорбачевской», чем Украина. Этот опрос опосредованно показывал внутренние процессы в стране, которые вышли наружу только сейчас – усталость от попечительного авторитаризма и потребность в переменах. При этом консервация советской стилистики, «колхозный» образ Александра Лукашенко могли на контрасте повлиять на рост симпатий к Горбачеву, воспринимаемому не как «разрушитель», а как реформатор.

Еще один интересный момент – проблема единства. В Украине Горбачева отвергает юго-восток, в значительной степени продолжающий ностальгировать по СССР – в том числе по советскому индустриальному обществу с особым престижем шахтеров и металлургов. В Болгарии и Сербии сильно русофильство – не только как историческая традиция, но и как неприятие проевропейского курса элит. В Латвии к Горбачеву негативно относится значительная часть русскоязычной общины, которая существенно более многочисленна, чем в Эстонии или Литве. И менее интегрирована, чем в той же Эстонии (в Литве гражданство изначально получили все жители).

А в Беларуси ситуация своеобразная – подобного раскола пока нет. Опросы показывают высокий уровень симпатий к России при желании жить в собственном государстве – причем во всех регионах и слоях общества. Сейчас симпатии к России могут уменьшиться из-за поддержки Москвой Лукашенко, но это уже другая история. Регионального противостояния нет – равно как и конфессионального. Да и сейчас, когда католики критикуют Лукашенко, то и немалая часть православных поддерживает оппозицию, и нет ничего похожего на массовое голосование верующих Московского патриархата за Партию регионов и Виктора Януковича, чтобы не пустить к власти «западников».

И еще важный момент – в отличие от россиян, у белорусов нет имперского комплекса, мало тоски по утраченному величию. Это еще более способствует позитивному отношению к Горбачеву и переменам.

Алексей Макаркин

Результаты парламентских выборов в Черногории представляют собой тот редкий случай, когда в России с радостью восприняли поражение авторитарного лидера, правившего страной на протяжении 30 лет. Мило Джуканович, бессменно занимавший посты то премьер-министра, то президента, приведший Черногорию в НАТО в 2017 году, активно не нравился Москве. Впрочем, нелюбовь была взаимной.

Серьезной ошибкой Джукановича стало недавнее принятие закона о свободе вероисповедания, который грозил Сербской православной церкви возвращением в госсобственность принадлежащих ей многочисленных монастырей и участков земли. Это был открытый вызов СПЦ, который в глубоко православной стране привел к массовому возмущению и бурным протестам. В ходе предвыборной кампании иерархи СПЦ прямо призывали голосовать против возглавляемой Джукановичем Демократической партии социалистов (ДПС). Против ДПС сыграло также то обстоятельство, что за 30 лет Джуканович сильно надоел многим черногорцам. И внутри страны, и вовне его имя связывают с безудержной коррупцией, обогащением семьи и друзей, вождистскими замашками, атаками на независимые СМИ. А партия власти тесно переплелась с госструктурами, и сделать карьеру в бюджетном секторе, не будучи ее членом, крайне затруднительно.

В итоге ДПС получила 35% голосов и 30 мест в Скупщине, а вместе с традиционными союзниками – социал-демократами и партиями босняков и албанцев – 40 мест из 81. А оппозиция, состоящая их трех коалиций, которые взаимодействовали в ходе кампании, имеет теперь 41 место, т.е. зыбкое, но большинство. Однако не стоит думать, что всё теперь в стране изменится, и новые власти начнут проводить подчеркнуто пророссийский курс.

Во-первых, в Черногории по сути сложилось политическое равновесие, а Джуканович может оставаться на посту президента до 2023 года. Во-вторых, состав оппозиции очень пестрый. Ее крупнейшая сила, коалиция «За будущее Черногории» во главе с профессором Здравко Кривокапичем, получившая 27 мест, опирается на голоса черногорских сербов (около 30% населения) и ориентируется на Сербию и СПЦ. Она активно выступала против вступления в НАТО и скептически смотрит на ЕС. Вторая коалиция, «Мир – наша нация», у которой 10 мест, занимает более проевропейские позиции. Наконец, коалиция «Черное на белое» (4 места) подчеркивает светские либерально-европейские ценности.

Лидеры оппозиции согласны в том, что в новом правительстве должны преобладать не политики, а эксперты. Если такое правительство удастся сформировать, то его приоритетами будут выполнение существующих международных обязательств Черногории, осуществление реформ государственных институтов, позволяющих приблизить вступление в ЕС, и отмена антицерковного закона. Таким образом, внешнеполитический вектор останется прозападным, но можно ожидать попыток восстановления дружественных отношений с Россией.

Александр Ивахник

Вслед за Белоруссией и Грузией в предвыборную страду вступает Молдавия. Выборы в этой стране намечены на 1 ноября 2020 года. Однако уже в первый осенний день Центризбирком республики начал принимать документы для регистрации инициативных групп в поддержку потенциальных кандидатов на президентский пост. Для того, чтобы выдвижение состоялось должно быть собрано от 15 до 25 тысяч подписей, представляющих избирателей не менее половины административно-территориальных единиц.

Молдавия – парламентская республика. Но реальное значение президентского института в этой стране зачастую определяется не формальными конституционными порядками, а ролью той или иной личности. Действующий президент Игорь Додон, которого в первые годы его легислатуры демонстративно лишали полномочий и указывали на то, что молдавский президент не аналог российского или белорусского, доказал, что способен консолидировать власть и превращаться в мощного игрока, с которым вынуждены считаться и оппоненты. 

В ноябре 2020 года, как и четыре года назад, выборы будут всенародными. И на этот раз главными фаворитами считаются те, кто в 2016 году сошлись во втором туре- действующий глава государства Игорь Додон и лидер правооппозиционной партии «Действие и солидарность» (ПДС) Майя Санду. Впрочем, и другие кандидаты, среди которых уже обозначились Ренато Усатый, лидер «Нашей партии», Андрей Нэстасе, рувоводитель партии «Платформа «Достоинство и правда» (DA) не готовы играть роль статистов. Конечно, любые выборы- это, прежде всего, внутриполитическое событие. Но в контексте Молдовы мы увидим борьбу за выбор стратегических приоритетов страны на международной арене. И Додон ассоциируется здесь с поддержкой Москвы, а его главный оппонент Майя Санду- Брюсселя. Впрочем, было бы неверно рассматривать молдавский выбор исключительно в двухцветных тонах. 

Выступая за сближение с Москвой и критикуя «унионистов» («румынистов»), Додон в то же время стоит на позициях восстановления территориальной целостности страны и установления юрисдикции Кишинева над Приднестровьем. Да и на выборах внешнеполитические вопросы будут просеиваться через сито завышенных ожиданий и разочарований относительно социально-экономической ситуации, которая не улучшалась, как при проевропейских политиках, так и при пророссийском Додоне. Дополнительную сложность принесла и коронавирусная пандемия. Казалось бы, сугубо внутренний сюжет, а он мало того, что обострил внутреннюю борьбу, так еще и актуализировал спор о внешнеполитическом выборе страны. Оппозиция воспользовалась шансом и выступила против получения российского займа в размере 200 млн евро. Как следствие, нарастание противоречий между президентом и Конституционным судом и формирование фактически нового двоевластия (только уже не по линии парламент-правительство-президент, а между главой государства и высшей судебной инстанцией). 

Впереди напряженная избирательная кампания с трудно предсказуемым результатом.

Сергей Маркедонов

Вчера в издании Politico появилось интервью со Светланой Тихановской. В интервью Тихановская предстает человеком эмоциональным, сильно переживающим за людей, пострадавших от насилия карательного аппарата, но выглядит скорее сторонним наблюдателем, чем активным участником нынешних событий. Она трезво признает: «Люди голосовали за меня не как за президента, а как за человека, который приведет страну к новым выборам. Моя миссия завершится, когда мы организуем эти выборы». На самом деле она уже завершилась. Тихановская стала символом антилукашенковского голосования, но, почти сразу оказавшись вне страны, по сути исчезла с политической сцены.

Не так с Марией Колесниковой, интервью с которой путинского летописца в тот же день опубликовано в «Коммерсанте». Эта женщина, которая изначально была одним из трех женских лиц мобилизации протестного голосования, сейчас плотно вовлечена в гущу событий, в том числе на улице, и у нее быстро формируются лидерские качества. Собственно, в интервью она говорит о своей трансформации, о понимании того, что становится лидером, о чувстве ответственности за принятие решений. Она, конечно, не идеолог, скорее, организатор. Но сейчас об идеологии, о программах речь вообще не идет. Речь идет о сломе опостылевшего преобладающему большинству белорусов автократического режима. Колесникова осознает, что этот слом может занять много времени, а значит помимо рыхлого Координационного совета оппозиции нужна более мобильная и организованная структура, способная выполнять роль политического субъекта. Отсюда намерение Колесниковой создать новую партию «Вместе» на базе штаба Виктора Бабарико.

Любопытно, что и второй ведущий деятель оппозиции, бывший министр культуры и дипломат Павел Латушко почувствовал неадекватность структуры Координационного совета и заговорил о необходимости его преобразования в оформленное и зарегистрированное общественное движение, «чтобы показать власти, что есть субъект переговоров». При этом оба потенциальных лидера понимают, что при нынешнем раскладе Лукашенко не допустит легализации новых структур. То есть речь идет об игре в долгую.

И Колесникова, и Латушко признают важность позиции России и фактически призывают Москву побудить белорусские власти к диалогу с общественным движением, но констатируют отсутствие позитивной реакции. Впрочем, при господствующей в Кремле идее о недопустимости любых революций иного ожидать не приходится. Пока складывается впечатление, что Москва делает ставку на сохранение у власти ослабшего и податливого Лукашенко. Однако продвижение интеграции двух стран таким путем чревато большими рисками. Во-первых, полностью потерявший легитимность Лукашенко – слабый гарант интеграции. Во-вторых, подобная линия Москвы неизбежно будет вести к быстрому разрастанию в Беларуси антироссийских настроений.

Александр Ивахник

Российское общество по отношению к сообщению немецких экспертов об отравлении Алексея Навального расколется на три группы – как это было и в случае с российским присутствием на Донбассе.

Первая группа – «твердые лоялисты». Преданная аудитория центральных телеканалов, полностью доверяющая государству. Изменение картины мира для нее было бы катастрофой. Эта группа искренне примет любую официальную версию. Сейчас она исходит из того, что вся история с Навальным – это очередная провокация против России. Омским врачам они доверяют, немецким – нет.

Вторая группа – «мягкие лоялисты». Они считают, что всю правду мы не узнаем, да и особого желания докопаться до правды у них нет (стандартные рассуждения – «в нашем мире безгрешных нет», «мы люди маленькие, в большую политику не лезем», «все врут – и наши, и чужие»). А раз так, то надо исходить из наиболее «патриотической» версии, которая соответствует государственным интересам. Таким образом они, по сути, приходят к той же позиции, что и первая группа, но без ее твердой уверенности в правильности выбранной версии. Ни омским, ни немецким врачам они не слишком доверяют, но омские для них «наши», а немецкие – «чужие».

Третья группа – «критично настроенные». Для них государство изначально было главным подозреваемым, а сейчас они получили мощный аргумент в обосновании своей позиции. Немецким врачам они доверяют, омским – нет. Расхождения внутри этой группы могут быть только в определении конкретных виновников.

Как результат – возможные протестные акции. Весной-летом оппозиция фактически свернула уличную активность, не только не желая сталкиваться с властью (уличные протесты запрещены из-за пандемии), но и мотивируя свою позицию реальными рисками заражения. В том числе и поэтому она не выработала единой позиции по поводу голосования по конституционным поправкам – участвовать (и подвергаться угрозе заражения) или бойкотировать. Протесты в Хабаровске и Беларуси не только имеют сильный демонстрационный эффект, но и маргинализировали для оппозиции «медицинский» аргумент.

Алексей Макаркин

Вслед за министром иностранных дел Азербайджана Джейхуном Байрамовым в Москву едет глава оборонного ведомства прикаспийской республики генерал Закир Гасанов. 3 сентября начинается его рабочий визит. И хотя формально поводом для него является участие Гасанова в министериале стран-участниц СНГ и Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), нельзя не заметить, что посещение Москвы будет своеобразным продолжением диалога с Сергеем Шойгу, который незадолго до приезда азербайджанского коллеги в российскую столицу побывал в Баку.  

К слову сказать, визит коллеги Гасанова по правительству Азербайджана был весьма насыщенным. Джейхун Байрамов провел переговоры с Сергеем Лавровым, а также вице-премьером правительства РФ Алексеем Оверчуком и вице-спикером Совета федерации Ильясом Умахановым. В канун посещения Москвы он дал довольно подробное интервью информационному агентству ТАСС. Оно стало, по сути, своеобразной презентацией вновь назначенного министра.  И в этой презентации российский фактор получил позитивную оценку. В то же самое время от наблюдателей не укрылся наступательный стиль Байрамова, не свойственный его предшественнику, по крайней мере, в последние годы перед отставкой. Как бы то ни было, а вопрос о возвращении к переговорному формату остается приоритетным в диалоге Москвы и Баку. Впрочем, как и в случае с Ереваном. Россия пытается сохранить за собой эксклюзивную роль успешного медиатора. Этот ее вклад, остается, пожалуй, тем немногим, что поддерживает и ценит Запад. И на армяно-азербайджанском направлении очевидно, только дипломатических каналов недостаточно. Важно активное подключение военачальников, представляющих две конфликтующие стороны. Пауза после июльской эскалации слишком затянулась. Москве крайне важно ее прервать. Но не просто прервать, а перевести хотя бы в один раунд переговоров, показать, что возвратное движение конфликтного маятника возможно, хотя разговор об урегулировании нагорно-карабахского противостояния по существу, пока что выглядит маловероятной перспективой.

Сергей Маркедонов

За два месяца до выборов повысились ставки на победу Трампа. Что ж, «лобовое противостояние» начинается
https://telegra.ph/Vybory-v-SSHA-stavki-na-pobedu-oboih-kandidatov-sravnyalis-09-03

Будет ли Германия замораживать строительство «Северного потока-2» из-за дела Алексея Навального? Думается, что нет – слишком много интересов завязано на этом проекте. В том числе «самость» Германии в отношениях с США, приоритеты германской газовой отрасли (хотя отсутствие этой трубы для нее не будет фатальным). В рабочих местах заинтересована и земля Мекленбург-Передняя Померания. Поэтому если Ангела Меркель заявит, что в связи с делом Навального она приостанавливает проект, то она столкнется с очень серьезной критикой – причем не только «троллей» с российскими корнями, но и вполне реальных немецких избирателей. Хотя часть немецкой элиты и готова рискнуть – например, глава комитета бундестага по внешней политике Норберт Рёттген (а, например, Клаус Эрнст, возглавляющий комитет по энергетике, рисковать не готов и продолжает публично поддерживать проект).

Но есть другой вариант – не прекращать реализацию проекта, но без увязки с делом Навального снизить степень сопротивления давлению со стороны США. Сейчас оно довольно высоко – настолько, насколько это возможно в отношениях между союзниками. Но оно может и уменьшиться с тем, чтобы публично сохранить приверженность проекту, а в реальности спустить его на тормозах. В этом случае ответственность за срыв будет возложена на США (они не против), а Меркель продемонстрирует, что сделала все, что смогла. Но не получилось.

Алексей Макаркин

Политический кризис в Болгарии, вызванный непрекращающимися антиправительственными протестами, которые поддерживаются президентом, продолжает углубляться. 2 сентября был 56-й день массовых выступлений против коррупционного разложения государственной верхушки и за отставку премьер-министра Бойко Борисова и генпрокурора Ивана Гешева, которых обвиняют в разрушении верховенства закона, в теневых связях с олигархами и мафиозном поведении. В среду, в первый день работы парламента после летних каникул, организаторы протестов решили назвать уличную акцию в Софии «великим народным восстанием» по созвучию с Великим Народным собранием, которое предлагает созвать Борисов для пересмотра конституции.

Вчерашняя демонстрация не была самой многочисленной, зато отличалась ожесточенными столкновениями с полицией. Более десятка тысяч протестующих стянулись к зданию парламента, оцепленному полицейским спецназом. В полицейских полетели яйца, помидоры, бутылки с водой, те применили слезоточивый газ. Затем стычки стихли, но вечером возобновились с новой силой. Некоторые из протестующих швыряли камни и петарды, пытаясь преодолеть охранные кордоны. Полицейские помимо перечного газа использовали водяную пушку. Всего за день было задержано более 120 демонстрантов. 60 протестантам и 30 полицейским потребовалась медицинская помощь.

Накал столкновений связан с тем, что объявленное Борисовым намерение «перезагрузить политическую систему» путем обновления конституции рассматривается его противниками как попытка продлить существование нынешнего правительства, чтобы сохранить рычаги влияния на организацию очередных парламентских выборов в марте 2021 года. При открытии сессии Народного собрания президент страны Румен Радев в очередной раз призвал к отставке кабинета Борисова, который он называет «мафиозным правительством», и к досрочным выборам. Обращаясь к депутатам, он заявил, что настоящий парламент сейчас находится на улицах. «Не отсутствие новой конституции или Великого Народного собрания выводит людей на улицы, а отсутствие морали в правительстве и коррупция», – подчеркнул президент.

Опросы показывают, что большинство болгар не видят необходимости в изменении конституции. У Борисова нет шансов получить поддержку 2/3 депутатов, необходимую для созыва Великого Народного собрания. Тем не менее в среду он сумел заручиться 127 голосами из 240, что дает возможность начать многомесячные дебаты по конституционным изменениям. А это значит, что уличные выступления будут продолжаться.

При этом протестующие все активнее призывают ЕС раскрыть глаза на ситуацию в Болгарии и требуют от союза принятия мер против правительства. Многие болгары считают, что деньги из фондов ЕС расхищаются властной верхушкой. В последнее время эти призывы стали находить отклик на разных этажах ЕС, что еще больше осложняет положение Борисова.

Александр Ивахник

Немного о легитимности. В советское время легитимным считалось все, что признавалось соответствующим интересам рабочего класса. До сих пор в России нередко воспроизводится аргумент о том, что в Афганистан советские войска вошли по просьбе законного правительства страны. Но даже если оставить в стороне сюжет о том, что первым делом был убит глава этого правительства (Хафизулла Амин), то важнее другое – сама «народно-демократическая» власть утвердилась в Афганистане в результате военного переворота, без всякого подобия выборов и любого представительства. Только в 1985 году Бабрак Кармаль созвал Лоя джиргу – традиционное племенное собрание (разумеется, составленное из полностью лояльных власти деятелей). И в 1988-м Наджибулла провел парламентские выборы – конечно же, полностью управляемые, но все же выборы.

В конце существования СССР, когда КПСС стала терпеть поражение за поражением, источником легитимности власти стал признаваться «исторический выбор», сделанный в 1917 году. Подразумевалось, что текущие голосования нынешнего поколения (89% за Ельцина в Москве, избрание Ельцина председателем Верховного совета) не могут изменить решения, принятого «великими предками». Большой популярностью эта идея не пользовалась, а с падением СССР тема «исторического выбора» стала достоянием коммунистической субкультуры.

В постсоветской России первоначально, по крайней мере, формально возобладал подход, согласно которому легитимность определяется результатами голосования, причем включая чистоту выборов (смошенничал, подбросил бюллетени – легитимность падает). Но чем дальше Россия втягивалась в новую холодную войну, тем больше усиливалась другая логика, в рамках которой нехватка легитимности может быть компенсирована антизападничеством. В этой логике Лукашенко сейчас – вполне легитимный президент, несмотря на массовые фальсификации на выборах. Бакиев в Киргизии утратил легитимность, когда сговорился с американцами о сохранении их военного присутствия, а свергнувшие его политики легитимны, так как сдержали обещание убрать американских военных из страны. В этой логике безусловна легитимность свергнутых Каддафи и Саддама, а вот с Зеленским, победившим на прозрачных выборах, дело обстоит сложнее, так как он продолжает тесное сотрудничество с Западом.

Алексей Макаркин

На фоне новостей о белорусском диктаторе все как-то забыли о другом известном диктаторе – венесуэльском. Между тем Николас Мадуро преподнес сюрприз. В начале недели он помиловал 110 политических противников чавистского режима, часть из которых находятся в тюрьмах, часть укрываются в зарубежных посольствах, а часть – бежала из страны. При этом Мадуро заговорил о стремлении к «национальному примирению». Этот шаг явно связан с предстоящими 6 декабря выборами в Национальную ассамблею. На предыдущих выборах в 2015 году победила оппозиция, но верный Мадуро Верховный суд отменяет все ее решения. Однако править страной без законодательного органа как-то не комильфо. 27 оппозиционных партий, объединившихся вокруг спикера Национальной ассамблеи Хуана Гуайдо, который в начале 2019 года провозгласил себя и.о. президента, заявили о бойкоте декабрьских выборов. И теперь Мадуро пытается повысить их легитимность, внеся в них долю конкуренции, и надеется после победы прорвать международную изоляцию режима, а в идеале и добиться смягчения санкций.

В среду выяснилось, что некоторые видные деятели оппозиции готовы сыграть с Мадуро в эту игру, а посредником между ними и правительством выступила Турция. Соответствующие переговоры проводил глава МИД Турции Чавушоглу, который недавно был в Каракасе. Сам Чавушоглу заявил, что по его инициативе в Венесуэле начался позитивный диалог между правительством и оппозицией. Со стороны оппозиции в переговорах участвовали экс-губернатор штата Миранда Энрике Каприлес, который был главным кандидатом оппозиции на президентских выборах против Уго Чавеса в 2012 году и против Мадуро в 2013 году, и член Национальной ассамблеи Сталин Гонсалес. По словам Чавушоглу, они настаивали, чтобы на выборах присутствовали международные наблюдатели, и Мадуро согласился. Действительно, Мадуро обратился в ООН и в ЕС с приглашением прислать наблюдателей.

Каприлес судебным решением лишен возможности занимать государственные посты, но стало известно, что, используя свое влияние, он пытается договориться с другими оппозиционерами о выставлении кандидатур на декабрьских выборах. В среду он заявил, что полон решимости бороться за справедливые выборы, несмотря на препятствия, которые создает режим. «Мы не собираемся отдавать Национальную ассамблею Мадуро в качестве подарка – никогда», – отметил Каприлес. При этом он критически высказался о позиции Хуана Гуайдо: «Каков план? Играть роль президента по интернету? Нам нужно спасать Венесуэлу». Надо думать, Каприлес не единственный в рядах оппозиции, кто считает, что односторонняя ставка Гуайдо на международную изоляцию режима и санкции ни к чему не привела и является тупиковой, а бойкот выборов лишь укрепит господство Мадуро. Впрочем, пока трудно сказать, каковы будут предвыборные расклады и изменится ли что-либо в Венесуэле после выборов.

Александр Ивахник

Раздраженный и недипломатичный пост Марии Захаровой о приеме сербского президента Александра Вучича в Белом доме – это реакция на согласие Вучича почти со всеми предложениями Дональда Трампа по косовскому вопросу. Сербия пока оказалась лишь не готова признать косовскую независимость – зато всего остального в косовском вопросе Трамп добился. Сербия согласилась на вхождение косоваров в «мини-Шенген», в котором, кроме нее, уже участвуют Албания и Северная Македония. Отказалась от борьбы против дипломатического признания Косово (официально на год, но возобновить его будет непросто). При участии США будет построена автотрасса Белград-Приштина. Также США подготовят технико-экономическое обоснование, по которому сербы и косовары будут использовать энергоресурсы озера Газиводе. Правда, Вучич заявил, что Сербия отказалась покупать более дорогой американский СПГ в ущерб отношениям с «Газпромом» – но в документе есть пункт о диверсификации энергопоставок, так что последнее слово еще не сказано.

Россия традиционно поддерживает сербов в косовском вопросе. Но, похоже, что в этой поддержке очень немного от исторической сентиментальности по отношению к «братушкам». Россия жестко конкурирует с США на Балканах, и косовский вопрос – только один из элементов этой конкуренции. Так, России не удалось предотвратить вступление в НАТО Черногории и Северной Македонии – и победившая на черногорских парламентских выборах оппозиция уже не может развернуть ситуацию вспять (кстати, миноритарные члены будущей черногорской правительственной коалиции вообще не принадлежат к числу критиков НАТО). Так что Россия, воспринимая Косово как американский проект, настроена по отношению к нему даже более негативно, чем Сербия.

Что касается балканских стран, то им нередко свойственна сентиментальность на общественном уровне в сочетании с прагматизмом в принятии государственных решений. Сербия в этом отношении не исключение. Вучич делает жесты в сторону Москвы – и сущностные (по газу), и символические (посетив военный парад). Но ему нужны американские инвестиции и, главное, интеграция в Евросоюз – а для этого надо идти навстречу Западу в косовском вопросе, понимая, что перед вступлением в ЕС придется признать Косово, несмотря на ожидаемый негативный общественный резонанс. Так что этот вопрос будет обговариваться прежде всего с европейцами и только в том случае, когда и если появятся стопроцентные гарантии вступления в ЕС. И Вучич маневрирует здесь не только между Западом и Россией, но и между США и ЕС.

Поэтому блицкриг Трампа, намеревавшегося закрепить это признание уже сейчас, оказался неудачным – если, конечно, он не было изначально завышенной ставкой, целью которой стало побудить Вучича перевести сербское посольство в Израиле в Иерусалим. Отказав Трампу в признании Косово, Вучичу было сложнее противоречить ему в другом – более политически важном для Трампа перед выборами – вопросе.

И еще важный момент. Россия постоянно «расчесывает раны» 1990-х, возвращаясь к теме утраченных территорий и нереализованных возможностей. Та же Мария Захарова только что вступилась за права генерала Ратко Младича, находящегося в гаагской тюрьме. В Сербии большинство общества хотело бы забыть кровопролитие, связанное с именами Младича и Радована Караджича – а для молодого поколения это фигуры из далекого прошлого. Поэтому Россия и Сербия чем дальше, тем все меньше понимать друг друга – и захаровское раздражение является только одним из признаков этого процесса.

Алексей Макаркин

После того, как Михаил Саакашвили под давлением грузинских властей и правоохранителей покинул свою родину, он не раз изъявлял публично желание вернуться. Экс-президент демонстративно обещал «покончить с коррупционным режимом Иванишвили», «вернуть свободу своему народу» и взяться за продолжение реформ. Но делал это он столь часто, что каждое его новое заявление воспринималось, как в известной истории про деревенского пастушка, звавшего своих односельчан «на помощь» в отражении волчьей атаки на вверенное ему стадо. В этой связи его заявление о возвращении на историческую родину от 27 августа особого информационного эффекта не произвело. 

Однако на 31 октября в Грузии намечены парламентские выборы, главное политическое событие четырехлетнего избирательного цикла. И в этой кампании главным конкурентом правящей «Грузинской мечты» выступает альянс «Сида в единстве», мотором которого является «Единое национальное движение». И это объединение 7 сентября выдвинуло экс-президента кандидатом в премьеры от оппозиции. Об этом на специальном брифинге заявил председатель партии, бывший глава МИД и претендент на президентское кресло на выборах 2018 года Григол Вашадзе. Такое решение уже не выглядит ритуальными призывами Саакашвили. Это- попытка мобилизовать протестный электорат именно вокруг фигуры бывшего главы государства, а не какого-то другого политика. Чем же руководствуются «националы»? 

Наверное, все слабые стороны Саакашвили им известны. Это и полярность оценок данной фигуры в грузинском обществе, и данные соцопросов, которые пока что не дают ему перевеса. Но главное-  заочные приговоры по обвинению в различных преступлениях. Еще в августе 2020 года министр юстиции Грузии Тея Цулукиани заявила, что Саакашвили задержат на границе, как только он попытается ее пересечь. И, скорее всего, власти не шутят. Экс-президент давно воспринимается ими, как enfant terrible. В то же самое время для выдвижения Саакашвили у оппозиционеров имеются свои резоны. Во-первых, никого более узнаваемого, чем экс-президент на оппозиционном фланге просто нет. За месяц трудно «раскрутить» с нуля кого-то совершенно неизвестного. Среди имеющихся же кандидатов нет таких мастеров публичных выступлений и способности приковывать к себе всеобщее внимание. Во-вторых, делается расчет на резкое повышение ставок. Задержание и арест Саакашвили вряд ли будет однозначно принят и поддержан на Западе. Если бы власти успели все это сделать в 2014 году, то, наверное, скрепя сердце, это бы приняли. Но сегодня, когда самого Иванишвили уже успели заподозрить в монополизации власти, такой вариант для официального Тбилиси проблематичен. На это, скорее всего, и делается расчет. Украинские схемы попытаются обкатать и на Грузии, хотя это будет и посложнее. Конечно, оппозиция учитывает и усталость населения от постоянных обещаний власти, и от Иванишвили в частности. Отсюда, уверенность, что репрессии против Саакашвили могут вызывать протестный вал. Необязательно среди твердокаменных «националов». 

Сергей Маркедонов
    

Даже если большинство граждан США отдадут предпочтение конкретному кандидату, последнее слово останется за выборщиками. Рассказываем о текущем раскладе в
наиболее конкурентных штатах
https://telegra.ph/Vybory-v-SSHA-kak-raspredelyatsya-golosa-vyborshchikov-v-9-koleblyushchihsya-shtatah-09-09

Пикировка между представителями Москвы и Белграда по поводу недавнего визита президента Алексанлра Вучича в Вашингтон и его переговоров с Дональдом Трампом затмила содержательную сторону самого этого события. Насколько важны были эти переговоры? Продвинулось ли хотя бы на йоту урегулирование косовского вопроса? И можно ли сербскую сторону рассматривать исключительно, как проигравшую от вашингтонской встречи?

Проблема диалога Приштины и Белграда актуализировалась летом 2020 года. После двадцатимесячной стагнации переговорного процесса, он возобновился вновь. Говорить о неких прорывах, если понимать под таковыми достижение всеобъемлющего соглашения между Сербией и ее бывшим автономным краем Косово не приходится. Но в то же время, ряд важных сдвигов имел место. После того, как в 2010 году переговоры между Белградом и Приштиной перешли из формата посредничества ООН под крыло Европейского союза, именно Брюссель оказался главным медиатором в урегулировании старого этнополитического конфликта. На этом пути многого удалось добиться. Можно вспомнить принятие резолюции Генассамблеи ООН 2010 года, а также Брюссельские соглашения о нормализации 2013 года, положившие начало интеграции северной сербноаселенной части Косова в управленческие и социальные структуры частично признанного образования. Белград отошел от многих «красных линий», сохраняя фактически неготовность признать окончательно косовскую независимость. Наверное, «прогресс» (в его ЕС-овском понимании) и был бы достигнут, не решись косовары на введение запредельно высоких пошлин на товары из Сербии и Республики Сербской (Босния) и не прими они радикальную «переговорную платформу» в парламенте. Во многом это стало следствием внутриполитической борьбы в Косово. Как бы то ни было, а переговоры были заморожены без малого на два года, а сербская сторона в ответ повела борьбу за отзыв признаний Приштины со стороны стран Африки и Океании. 

В этой ситуации в дело активно включились американцы. И дело не только в Косово, как в таковом. Их сильно беспокоили Балканы в целом. Греко-македонский спор, всеобщие выборы в Боснии, кризис на переговорах Белграда и Приштины. Все это в целом и каждый кейс в частности, способствовал наращиванию американских усилий в южной части Европы. Для США- это доказательство того, что без них ЕС не справится с кризисами, а европейские дела слишком сложны, чтобы доверять их исключительно европейцам. И как ни относись к «заокеанским партнерам», они доказали свою эффективность. Преспанские соглашении между Афинами и Скопье подписаны, единство Боснии сохраняется, а переговоры Сербии и Косова именно благодаря Вашингтону возобновились в январе 2020 года. К слову сказать, именно благодаря американским усилиям были отменены косовские пошлины, а также отправлены в отставку ряд наиболее радикальных противников уступок сербской стороне.  Летом Брюссель лишь продолжил этот тренд по своей линии. Но у США уже есть в активе соглашения о возобновлении транспортного сообщения. И готовность помочь Белграду сохранить лицо (по итогам сентябрьской встречи введен мораторий на год на обсуждение признание Косова). 

Таким образом, встреча в Белом доме не открыла чего-то принципиально нового. Но она закрепила тренд, обозначившийся еще два года назад, на усиление американского влияния на Балканах и в сербско-косовских переговорах в особенности.  

Сергей Маркедонов

Александр Лукашенко вроде согласен на досрочные президентские выборы. Но с некоторыми условиями. Вначале принять новую Конституцию – которая еще не разработана. И попутно вести диалог с трудовыми коллективами – методика, отработанная еще императором Николаем II, который после 9 января 1905 года соблаговолил принять тщательно отобранных представителей питерских рабочих и объявить им о том, что прощает им их вину (что пошли с хоругвями к царскому дворцу). Как было сказано в официальном сообщении, осчастливил депутацию милостивыми словами.

Впрочем, в белорусском сценарии отобранные рабочие могут и потребовать от Лукашенко быть пожестче с всякими бунтовщиками. Такой сценарий был в Польше в начале 1980-х годов, когда в качестве «голоса» рабочего класса, выступавшего против «Солидарности» и заодно с критикой коррумпированных чиновников, фигурировал бетонщик Альбин Сивак по прозвищу «Человек из бетона». Он даже стал членом Политбюро и закончил свою карьеру советником польского посольства в Ливии при Каддафи.

Сколько времени будут разрабатывать и принимать новую Конституцию, неясно – министр иностранных дел Владимир Макей говорит, что «год-два-полтора». Также Лукашенко собирается провести местные выборы, намеченные на 2022 год. И только затем подумать о президентских. По словам Лукашенко, они могут пройти до парламентских – а те должны состояться в ноябре 2023 года. Понятно, что вышедших на улицу людей такой тайминг не устроит – тем более, что пока Лукашенко выгоняет из страны членов координационного совета оппозиции, стремясь лишить своих противников только что появившихся лидеров. И арестовал Марию Колесникову, которая отказалась уезжать из своей страны и стала символом оппозиции. Понятно, что Лукашенко сделает все, чтобы не допустить оппозиционеров к следующим выборам – но памятуя неудачный опыт со Светланой Тихановской (он не верил, что домохозяйка сможет получить много голосов), он хотел бы отложить голосование на как можно более длительный срок.

Алексей Макаркин