Нагорно-карабахский конфликт уже не первый год зарифмован с военными инцидентами и безрезультативными переговорами. Своеобразный политический маятник работает безотказно. Вооруженные эскалации сменяются очередными встречами лидеров и министров иностранных дел Азербайджана и Армении с участием дипломатов и политиков из стран- посредников в мирном процессе. Надежды сменяются разочарованиями и грозными заявлениями из Баку и Еревана о готовности «достойно ответить» противнику.
В этой связи обострение на армяно-азербайджанской границе, случившиеся в середине июля 2020 года, трудно рассматривать, как сюрприз. Застарелый конфликт трудно назвать «замороженным». При отсутствии компромиссов между конфликтующими сторонами возможности для новых эскалаций всегда сохраняются. Но июльские боестолкновения в этой череде инцидентов выделяется в силу ряда причин. Во-первых, своей продолжительностью. Они не ограничились одним-двумя днями. Во-вторых, стоит обратить внимание на уровень потерь. И хотя каждая жизнь уникальна, нельзя не увидеть, что в июле 2020 года среди погибших есть представители высшего офицерского состава (генерал-майор и полковник азербайджанской армии). В-третьих, боестолкновения, как и «четырехдневная война» апреля 2016 года вызвал широкий общественный резонанс. В Азербайджане прошли массовые акции против карантинных ограничений в связи с пандемией коронавируса под лозунгами поддержки национальной армии. В этом контексте особо важно подчеркнуть «политико-демографический» фактор: в республике выросло поколение, воспринимающее конфликт в Карабахе, не как личную историю, а как романтизированный образ утраченной земли, вернуть которую необходимо даже высокой ценой в прямом и в переносном смысле. В Армении пока акций, сопоставимых с бакинскими выступлениями, нет. Но это, думается, лишь вопрос восприятия. Армянское общественное мнение воспринимает нынешнюю эскалацию, как «достойный ответ» Баку в отличие от событий 2016 года. И сложись ситуация иначе, общество требовало бы отставок и более жесткой линии правительства в отношении к противнику. Снова, как и раньше, практика показала: общественное мнение может быть радикальнее, чем власти в том, что касается перспектив разрешения конфликта.
Но, пожалуй, самое главное в событиях «жаркого июля» - это эпицентр столкновений. Он находится не на «линии соприкосновения» в Карабахе, а в 300 км от нее. Инциденты вдоль армяно-азербайджанской границы случались и раньше. Но такого накала страстей на этом направлении не было. Между тем, потенциально оно намного опаснее, чем собственно карабахская «линия фронта». Здесь речь идет не о спорном регионе и его статусе, а об открытом конфликте двух государств, одно из которых является членом ОДКБ и пользуется правом на коллективную оборону в случае военной агрессии (хотя сложный вопрос, как ее трактовать), а другое имеет тесные военные связи с Турцией, государством-членом НАТО, Заметим, что если Москва пытается примирить враждующие кавказские страны, то Анкара четко и последовательно занимает проазербайджанскую позицию. И на протяжении уже многих лет держит закрытой сухопутную госграницу с Арменией. Масштаб негативных последствий от пограничной эскалации может оказаться большим, чем от собственно карабахских инцидентов. Тем более, вопросы демаркации армяно-азербайджанской границы не являются частью пакета обновленных Мадридских принципов, вокруг имплементации которого уже много лет ведутся переговоры.
Сергей Маркедонов
В этой связи обострение на армяно-азербайджанской границе, случившиеся в середине июля 2020 года, трудно рассматривать, как сюрприз. Застарелый конфликт трудно назвать «замороженным». При отсутствии компромиссов между конфликтующими сторонами возможности для новых эскалаций всегда сохраняются. Но июльские боестолкновения в этой череде инцидентов выделяется в силу ряда причин. Во-первых, своей продолжительностью. Они не ограничились одним-двумя днями. Во-вторых, стоит обратить внимание на уровень потерь. И хотя каждая жизнь уникальна, нельзя не увидеть, что в июле 2020 года среди погибших есть представители высшего офицерского состава (генерал-майор и полковник азербайджанской армии). В-третьих, боестолкновения, как и «четырехдневная война» апреля 2016 года вызвал широкий общественный резонанс. В Азербайджане прошли массовые акции против карантинных ограничений в связи с пандемией коронавируса под лозунгами поддержки национальной армии. В этом контексте особо важно подчеркнуть «политико-демографический» фактор: в республике выросло поколение, воспринимающее конфликт в Карабахе, не как личную историю, а как романтизированный образ утраченной земли, вернуть которую необходимо даже высокой ценой в прямом и в переносном смысле. В Армении пока акций, сопоставимых с бакинскими выступлениями, нет. Но это, думается, лишь вопрос восприятия. Армянское общественное мнение воспринимает нынешнюю эскалацию, как «достойный ответ» Баку в отличие от событий 2016 года. И сложись ситуация иначе, общество требовало бы отставок и более жесткой линии правительства в отношении к противнику. Снова, как и раньше, практика показала: общественное мнение может быть радикальнее, чем власти в том, что касается перспектив разрешения конфликта.
Но, пожалуй, самое главное в событиях «жаркого июля» - это эпицентр столкновений. Он находится не на «линии соприкосновения» в Карабахе, а в 300 км от нее. Инциденты вдоль армяно-азербайджанской границы случались и раньше. Но такого накала страстей на этом направлении не было. Между тем, потенциально оно намного опаснее, чем собственно карабахская «линия фронта». Здесь речь идет не о спорном регионе и его статусе, а об открытом конфликте двух государств, одно из которых является членом ОДКБ и пользуется правом на коллективную оборону в случае военной агрессии (хотя сложный вопрос, как ее трактовать), а другое имеет тесные военные связи с Турцией, государством-членом НАТО, Заметим, что если Москва пытается примирить враждующие кавказские страны, то Анкара четко и последовательно занимает проазербайджанскую позицию. И на протяжении уже многих лет держит закрытой сухопутную госграницу с Арменией. Масштаб негативных последствий от пограничной эскалации может оказаться большим, чем от собственно карабахских инцидентов. Тем более, вопросы демаркации армяно-азербайджанской границы не являются частью пакета обновленных Мадридских принципов, вокруг имплементации которого уже много лет ведутся переговоры.
Сергей Маркедонов
В серьезный конфликт между Британией и Китаем в связи с принятием Пекином закона о национальной безопасности в Гонконге и ответным решением Лондона открыть дорогу в страну миллионам гонконгцев добавился экономический компонент. Неустанная кампания Вашингтона, направленная на то, чтобы вытеснить из Европы китайского IT-гиганта Huawei, принесла первые плоды. Во вторник британское правительство приняло решение запретить покупки оборудования компании Huawei для телекоммуникационной сети 5G с января 2021 года, а уже поставленные комплекты оборудования должны быть демонтированы операторами сетей 5G к 2027 году.
Между тем семь месяцев назад Лондон разрешил Huawei участвовать в развертывании в Великобритании телекоммуникационной сети пятого поколения несмотря на грубый нажим Вашингтона. Правда, были сделаны оговорки, что оборудование Huawei будет использоваться только при строительстве «неключевых элементов» сети – антенн и базовых станций. Обосновывая пересмотр подхода, министр цифровизации Оливер Дауден сослался на то, что введенные США в мае санкции в отношении Huawei, запрещающие ей использовать микрочипы американского производства, ставят под вопрос безопасность использования ее изделий в британских сетях 5G. Во всяком случае, к такому выводу пришел Национальный комитет безопасности, и правительство приняло его точку зрения, несмотря на то, что отказ от поставок Huawei задержит полномасштабное развертывание сетей 5G на два-три года.
Изменение позиции Лондона во многом объясняется крайней заинтересованностью Бориса Джонсона в успехе переговоров с США по двустороннему торговому соглашению после выхода из ЕС. Сказался также и растущий нажим со стороны многих парламентариев-тори, настаивающих на ужесточении курса в отношении Китая. Впрочем, перенос срока полного отказа от сотрудничества с Huawei по сетям 5G на 2027 год, видимо, все же является попыткой избежать излишней эскалации напряженности в отношениях с Китаем. Пока китайские власти назвали решение Лондона «полностью безосновательным». Представитель МИД Китая заявил, что Пекин «примет меры для защиты законных интересов» китайских компаний. В деловых кругах Британии считают, что могут ухудшиться условия для работы британских компаний в Китае. В США же решение Лондона активно приветствовали законодатели от обеих партий, а президент Трамп не преминул подчеркнуть свой собственный вклад в его принятие.
Таким образом, Британия оказалась напрямую втянута в широкомасштабную технологическую войну между США и Китаем. Теперь интересно, как британское решение по Huawei откликнется в странах ЕС, где вопрос об обеспечении телекоммуникационной безопасности и допустимых масштабах сотрудничества с мировым лидером по обустройству сетей 5G активно обсуждается.
Александр Ивахник
Между тем семь месяцев назад Лондон разрешил Huawei участвовать в развертывании в Великобритании телекоммуникационной сети пятого поколения несмотря на грубый нажим Вашингтона. Правда, были сделаны оговорки, что оборудование Huawei будет использоваться только при строительстве «неключевых элементов» сети – антенн и базовых станций. Обосновывая пересмотр подхода, министр цифровизации Оливер Дауден сослался на то, что введенные США в мае санкции в отношении Huawei, запрещающие ей использовать микрочипы американского производства, ставят под вопрос безопасность использования ее изделий в британских сетях 5G. Во всяком случае, к такому выводу пришел Национальный комитет безопасности, и правительство приняло его точку зрения, несмотря на то, что отказ от поставок Huawei задержит полномасштабное развертывание сетей 5G на два-три года.
Изменение позиции Лондона во многом объясняется крайней заинтересованностью Бориса Джонсона в успехе переговоров с США по двустороннему торговому соглашению после выхода из ЕС. Сказался также и растущий нажим со стороны многих парламентариев-тори, настаивающих на ужесточении курса в отношении Китая. Впрочем, перенос срока полного отказа от сотрудничества с Huawei по сетям 5G на 2027 год, видимо, все же является попыткой избежать излишней эскалации напряженности в отношениях с Китаем. Пока китайские власти назвали решение Лондона «полностью безосновательным». Представитель МИД Китая заявил, что Пекин «примет меры для защиты законных интересов» китайских компаний. В деловых кругах Британии считают, что могут ухудшиться условия для работы британских компаний в Китае. В США же решение Лондона активно приветствовали законодатели от обеих партий, а президент Трамп не преминул подчеркнуть свой собственный вклад в его принятие.
Таким образом, Британия оказалась напрямую втянута в широкомасштабную технологическую войну между США и Китаем. Теперь интересно, как британское решение по Huawei откликнется в странах ЕС, где вопрос об обеспечении телекоммуникационной безопасности и допустимых масштабах сотрудничества с мировым лидером по обустройству сетей 5G активно обсуждается.
Александр Ивахник
Очередной всплеск вооруженной конфронтации между Азербайджаном и Арменией не щадит не только военнослужащих и гражданское население приграничных территорий, но и высокопоставленных чиновников. 16 июля свой пост покинул глава азербайджанского МИД Эльмар Мамедьяров. После того, как президент Ильхам Алиев во время заседания правительства обрушился с критикой на своего министра, такое развитие событий было прогнозируемо. В своем выступлении азербайджанский лидер недоуменно восклицал: «Двенадцатого числа, как только произошли события (речь о столкновениях на границе с Арменией- прим.), я не мог найти министра иностранных дел». Как следствие, новое кадровое назначение.
Переменами на политическом Олимпе Азербайджана в последние два года трудно кого-то удивить. Ильхам Алиев активно перестраивает свою управленческую команду. Но на этом фоне отставка Мамедьярова выделяется по двум причинам. Во-первых, в отличие от других высокопоставленных отставников теперь уже бывший глава МИД не входил в когорту старшего Алиева. Он работал на дипломатическом поприще, но не занимал высоких должностей до 2003 года. И не был фигурой влияния. На пост министра Мамедьяров заступил в 2004 году с должности посла Азербайджана в Италии, где немало потрудился над налаживанием конструктивных отношений Баку и Ватикана. Во-вторых, отставка Мамедьярова сопровождалась публичным скандалом. Фактически президент поставил под сомнение эффективность своего министра, хотя до этого в течение шестнадцати лет тот сохранял свой пост, несмотря на возникающие время от времени слухи об отставке.
Следует также добавить одно соображение. В ходе упомянутого выше правительственного совещания Ильхам Алиев высказался в позитивном ключе о своем по внешнеполитическим вопросам Хикмете Гаджиеве. И, скорее всего, именно он станет ключевой фигурой азербайджанской дипломатии, тогда как вновь назначенный министр Джейхун Байрамов (ранее имевший опыт работы в министерствах образования и налогов), скорее всего, будет исполнителем, а не разработчиком внешнеполитической стратегии и тактики. У Гаджиева в отличие от Байрамова намного больший опыт работы «по профилю». В мидовской системе и в президентской администрации (на должностях, связанных с внешней политикой) он работает с 2020 года. Не исключено, что Баку хочет поменять и стилистику главного переговорщика с Арменией, чтобы выступать в ходе дипломатических диалогов (которые неизбежны после всплесков военной конфронтации) с более наступательных позиций. К Мамедьярову армянские визави (а с ним вели переговоры три министра Вардан Осканян, Эдвард Налбандян и Зограб Мнацаканян) уже успели привыкнуть.
Сергей Маркедонов
Переменами на политическом Олимпе Азербайджана в последние два года трудно кого-то удивить. Ильхам Алиев активно перестраивает свою управленческую команду. Но на этом фоне отставка Мамедьярова выделяется по двум причинам. Во-первых, в отличие от других высокопоставленных отставников теперь уже бывший глава МИД не входил в когорту старшего Алиева. Он работал на дипломатическом поприще, но не занимал высоких должностей до 2003 года. И не был фигурой влияния. На пост министра Мамедьяров заступил в 2004 году с должности посла Азербайджана в Италии, где немало потрудился над налаживанием конструктивных отношений Баку и Ватикана. Во-вторых, отставка Мамедьярова сопровождалась публичным скандалом. Фактически президент поставил под сомнение эффективность своего министра, хотя до этого в течение шестнадцати лет тот сохранял свой пост, несмотря на возникающие время от времени слухи об отставке.
Следует также добавить одно соображение. В ходе упомянутого выше правительственного совещания Ильхам Алиев высказался в позитивном ключе о своем по внешнеполитическим вопросам Хикмете Гаджиеве. И, скорее всего, именно он станет ключевой фигурой азербайджанской дипломатии, тогда как вновь назначенный министр Джейхун Байрамов (ранее имевший опыт работы в министерствах образования и налогов), скорее всего, будет исполнителем, а не разработчиком внешнеполитической стратегии и тактики. У Гаджиева в отличие от Байрамова намного больший опыт работы «по профилю». В мидовской системе и в президентской администрации (на должностях, связанных с внешней политикой) он работает с 2020 года. Не исключено, что Баку хочет поменять и стилистику главного переговорщика с Арменией, чтобы выступать в ходе дипломатических диалогов (которые неизбежны после всплесков военной конфронтации) с более наступательных позиций. К Мамедьярову армянские визави (а с ним вели переговоры три министра Вардан Осканян, Эдвард Налбандян и Зограб Мнацаканян) уже успели привыкнуть.
Сергей Маркедонов
Борис Макаренко объясняет, почему подсчет голосов по итогам американских выборов может занять неделю https://telegra.ph/Nedelya-vyborov-07-17
Telegraph
Неделя выборов
Вот и в Америке заговорили о «неделе выборов». Спешат перенять российский опыт? Отнюдь! Речь идет о неделе ПОСЛЕ дня выборов, а не до. Именно столько может потребоваться, чтобы посчитать бюллетени, поступившие по почте. Такое голосование в Америке – совсем…
За последнее время уже в третьей балканской стране прошли парламентские выборы. Но если в Сербии и Хорватии они завершились уверенной победой правящих партий, то в Северной Македонии ситуация иная. Выборы в Северной Македонии по идее должны были стать историческими – ведь они первые после завершения тридцатилетнего спора с Грецией по поводу названия страны, произошедшей смены названия, вступления в НАТО и открытия переговоров о присоединении к ЕС. И всё это сделал Зоран Заев, с 2017 года по январь 2020 года возглавлявший правительство и являющийся лидером партии «Социал-демократический союз Македонии». Можно было ожидать, что народ этой маленькой, двухмиллионной страны либо скажет Заеву решительное «Да», либо отдаст явное предпочтение оппозиционерам-националистам, отстаивавшим историческое название государства и заявлявшим о «потерянной идентичности».
Однако этого не произошло. В голосовании приняли участие всего около 50% избирателей. Явного победителя в итоге выборов не возникло. Коалиция «Мы можем» во главе с социал-демократами Заева набрала 36% голосов, что дает ей 46 из 120 мест в парламенте. Главная оппозиционная сила – партия с длинным и громким названием «Внутренняя македонская революционная организация – Демократическая партия за македонское национальное единство» (ВМРО-ДПМНЕ), возглавляемая Християном Мицковским, в ходе кампании главный упор делала на критику «предательства» Заева и обещала отменить соглашение с Грецией. Это принесло национал-консерваторам 34,7% голосов и 44 мандата в парламенте. Основная партия македонских албанцев – «Демократический союз за интеграцию» (ДСИ) – получила 11% голосов и 15 мандатов. Всего в новом составе парламента будет 6 партий.
Теперь перед Зораном Заевым стоит сложная задача формирования правящей коалиции. Здесь многое зависит от позиции ДСИ. После выборов 2016 года ДСИ покинул коалицию с национал-консерваторами, положив конец 10-летнему правлению ВМРО-ДПМНЕ. Но и коалиция албанской партии с социал-демократами была отнюдь не бесконфликтной. ДСИ, как и СДСМ, стоит на евроатлантических и проевропейских позициях. Однако в ходе предвыборной капании партия Заева критиковала ДСИ за склонность к коррупции и кумовству. В свою очередь, ДСИ претендует на то, чтобы ее ведущий кандидат на выборах получил пост премьер-министра в любом коалиционном правительстве.
Видимо, переговоры будут непростыми и долгими. Но даже если с помощью настоятельных советов европейских и американских дипломатов Заев и албанцы договорятся о коалиции, то новое правительство не будет сильным и устойчивым. Этому будет препятствовать и тяжелая ситуация коронавирусом, и непрочность большинства в парламенте (всего 1 голос), и сохраняющаяся политическая поляризация в стране в целом.
Александр Ивахник
Однако этого не произошло. В голосовании приняли участие всего около 50% избирателей. Явного победителя в итоге выборов не возникло. Коалиция «Мы можем» во главе с социал-демократами Заева набрала 36% голосов, что дает ей 46 из 120 мест в парламенте. Главная оппозиционная сила – партия с длинным и громким названием «Внутренняя македонская революционная организация – Демократическая партия за македонское национальное единство» (ВМРО-ДПМНЕ), возглавляемая Християном Мицковским, в ходе кампании главный упор делала на критику «предательства» Заева и обещала отменить соглашение с Грецией. Это принесло национал-консерваторам 34,7% голосов и 44 мандата в парламенте. Основная партия македонских албанцев – «Демократический союз за интеграцию» (ДСИ) – получила 11% голосов и 15 мандатов. Всего в новом составе парламента будет 6 партий.
Теперь перед Зораном Заевым стоит сложная задача формирования правящей коалиции. Здесь многое зависит от позиции ДСИ. После выборов 2016 года ДСИ покинул коалицию с национал-консерваторами, положив конец 10-летнему правлению ВМРО-ДПМНЕ. Но и коалиция албанской партии с социал-демократами была отнюдь не бесконфликтной. ДСИ, как и СДСМ, стоит на евроатлантических и проевропейских позициях. Однако в ходе предвыборной капании партия Заева критиковала ДСИ за склонность к коррупции и кумовству. В свою очередь, ДСИ претендует на то, чтобы ее ведущий кандидат на выборах получил пост премьер-министра в любом коалиционном правительстве.
Видимо, переговоры будут непростыми и долгими. Но даже если с помощью настоятельных советов европейских и американских дипломатов Заев и албанцы договорятся о коалиции, то новое правительство не будет сильным и устойчивым. Этому будет препятствовать и тяжелая ситуация коронавирусом, и непрочность большинства в парламенте (всего 1 голос), и сохраняющаяся политическая поляризация в стране в целом.
Александр Ивахник
Одиночные пикеты становится проводить все сложнее. Эта форма протеста считается самой безобидной из уличных акций из-за своей малочисленности – поэтому в законе прописано, что она не требует согласования. Ведь не требуется перекрывать улицы, обеспечивать охрану порядка и предпринимать другие действия, которыми и мотивируется необходимость согласования.
Вначале использовался уже ставший привычным прием – рядом с пикетчиком вставал другой человек, после чего пикет переставал быть одиночным. Однако помощников правоохранителей уже стали узнавать в лицо – поэтому надо было искать новые методы. Ими стали придирки к техническим вопросам – например, если один пикетчик сменяет другого и происходит передача из рук в руки плаката, с которым проводится пикет, то в эту секунду пикет становится «массовым» и можно задержать обоих. Но и здесь есть проблема – надо зафиксировать именно этот миг, так что полицейские должны быть постоянно начеку.
Можно запрещать пикеты, мотивируя это карантинными мерами. Выглядит нелепо (особенно после отмены жестких карантинов), так как в полиции и, тем более, автозаке, шанс заразиться существенно меньше, чем в одиночестве и на открытом пространстве. Но, в любом случае, решение это временное, потому что карантинные меры рано или поздно придется отменять.
Поэтому возникла идея придать борьбе с пикетами концептуальный характер, превратив их в массовую акцию. А именно – ввести понятия «одновременность», «общая организация» и «единство целей». А после этого задерживать пикетчиков, если их несколько на определенном законом расстоянии или же недалеко от пикетчика (но тоже на «законном» расстоянии) стоят люди, которые готовы его сменить.
Впрочем, такой подход полностью расходится с концепцией закона, которая исходит из обеспечения удобства граждан, а не поиска крамолы. Да и с буквой закона очевидные проблемы – ведь все его требования соблюдаются. Можно, конечно, скорректировать закон, включив туда все эти положения – но статью 31 Конституции (Граждане Российской Федерации имеют право собираться мирно без оружия, проводить собрания, митинги и демонстрации, шествия и пикетирование) никто не отменял. И «антипикетные» нормы будут антиконституционными.
Алексей Макаркин
Вначале использовался уже ставший привычным прием – рядом с пикетчиком вставал другой человек, после чего пикет переставал быть одиночным. Однако помощников правоохранителей уже стали узнавать в лицо – поэтому надо было искать новые методы. Ими стали придирки к техническим вопросам – например, если один пикетчик сменяет другого и происходит передача из рук в руки плаката, с которым проводится пикет, то в эту секунду пикет становится «массовым» и можно задержать обоих. Но и здесь есть проблема – надо зафиксировать именно этот миг, так что полицейские должны быть постоянно начеку.
Можно запрещать пикеты, мотивируя это карантинными мерами. Выглядит нелепо (особенно после отмены жестких карантинов), так как в полиции и, тем более, автозаке, шанс заразиться существенно меньше, чем в одиночестве и на открытом пространстве. Но, в любом случае, решение это временное, потому что карантинные меры рано или поздно придется отменять.
Поэтому возникла идея придать борьбе с пикетами концептуальный характер, превратив их в массовую акцию. А именно – ввести понятия «одновременность», «общая организация» и «единство целей». А после этого задерживать пикетчиков, если их несколько на определенном законом расстоянии или же недалеко от пикетчика (но тоже на «законном» расстоянии) стоят люди, которые готовы его сменить.
Впрочем, такой подход полностью расходится с концепцией закона, которая исходит из обеспечения удобства граждан, а не поиска крамолы. Да и с буквой закона очевидные проблемы – ведь все его требования соблюдаются. Можно, конечно, скорректировать закон, включив туда все эти положения – но статью 31 Конституции (Граждане Российской Федерации имеют право собираться мирно без оружия, проводить собрания, митинги и демонстрации, шествия и пикетирование) никто не отменял. И «антипикетные» нормы будут антиконституционными.
Алексей Макаркин
Владимир Жириновский в очередной раз показал, что его не стоит сбрасывать со счетов. В «деле Фургала» он применил всю имеющуюся у него политическую интуицию (математически просчитать развитие событий было невозможно). Вначале – бурное публичное выступление, где впервые на федеральном уровне прозвучала фамилия бизнесмена Павла Бальского, которого Жириновский назвал «Балицким» (так что интернет-поиск сразу выдал бывшего главу НКВД УССР). И громкий отказ отречься от Сергея Фургала. Затем – еще один отказ, но только от любой причастности к массовым хабаровским акциям протеста (тем более, что ЛДПР действительно ничего не организовывала). И при этом мягкое, но вполне заметное одобрение этих акций – но так, что оно не выглядело призывом к новым выходам на улицу. И, насколько можно судить, одновременная прагматичная лоббистская работа по продвижению идеи заменить одного представителя ЛДПР на другого – при всем различии «местного» Фургала и «федерального» Михаила Дегтярева.
Жириновский всегда славился тем, что умеет пройти по грани – что он и продемонстрировал. Впрочем, замена для Жириновского не совсем равноценная. Фургал был спонсором, Дегтярев эту функцию выполнять не может. Неясно, насколько успешно он сможет коммуницировать и с людьми на площади (а им нужен не представитель ЛДПР, а «свой» губернатор, земляк), и с местными элитами, убедить и тех, и других в своей серьезности. Да и неясно, насколько получивший руководство регионом Дегтярев продолжит ориентироваться на Жириновского – все же как губернатор он будет напрямую взаимодействовать с федеральным центром (как, кстати, уже взаимодействовал в качестве главы думского комитета). Но, в любом случае, Жириновский получил максимум возможного и постарается «раскрутить» свой успех в информационном пространстве – это он умеет делать.
Алексей Макаркин
Жириновский всегда славился тем, что умеет пройти по грани – что он и продемонстрировал. Впрочем, замена для Жириновского не совсем равноценная. Фургал был спонсором, Дегтярев эту функцию выполнять не может. Неясно, насколько успешно он сможет коммуницировать и с людьми на площади (а им нужен не представитель ЛДПР, а «свой» губернатор, земляк), и с местными элитами, убедить и тех, и других в своей серьезности. Да и неясно, насколько получивший руководство регионом Дегтярев продолжит ориентироваться на Жириновского – все же как губернатор он будет напрямую взаимодействовать с федеральным центром (как, кстати, уже взаимодействовал в качестве главы думского комитета). Но, в любом случае, Жириновский получил максимум возможного и постарается «раскрутить» свой успех в информационном пространстве – это он умеет делать.
Алексей Макаркин
Надежды греков на массовое возвращение туристов и спасение летнего сезона пока не оправдываются. Греческое правительство 15 июня одним из первых в ЕС открыло границы страны для зарубежных отдыхающих. Это решение активно лоббировала туристическая отрасль Греции, которая дает более 20% ВВП и 25% рабочих мест. К тому же Греция лучше большинства стран Европы прошла пик коронавируса: здесь было зафиксировано меньше 200 смертей от COVID-19.
Однако открытие границ и приезд иностранных туристов быстро привели к росту заболеваний. За первые две недели июля было выявлено 530 новых случаев инфекции – больше чем за весь июнь и почти вдвое больше, чем в мае. Причем более половины новых случаев связаны с иностранцами. Эпидемиологи заговорили об опасности второй волны. В ответ правительство на прошлой неделе ужесточило некоторые ограничения. Ввиду новой вспышки эпидемии в балканских странах все пересекающие сухопутную границу Греции должны представлять негативный результат свежего теста на коронавирус. Власти также усилили контроль за сезонными работниками-мигрантами и режим инспекций в ресторанах и на пляжах. По крайней мере до конца июля запрещено проведение традиционных летних деревенских праздников. С субботы работники и посетители магазинов должны вновь носить маски, за нарушение грозит штраф в 150 евро. В случае необходимости власти готовы вводить локальные локдауны, но возвращаться к общенациональному карантину и закрытию границ не планируется. Правительство по-прежнему рассчитывает на масштабный рост доходов от туризма.
Однако пока приток отдыхающих из-за рубежа крайне ограниченный, и заметного экономического оживления не произошло. Например, на Родосе отели заселены меньше чем на 20%. Возобновивший полеты на Родос лоукостер EasyJet сначала делал шесть рейсов в неделю, но из-за недобора пассажиров сократил их количество до трех. В континентальной Греции заполняемость отелей не превышает 25%. В целом за июнь число прибывших в Грецию авиапассажиров сократилось по сравнению с прошлым годом на 93% – до 600 тысяч.
Для Греции, особенно ее островов, где на обслуживание туристов завязана вся экономика, нынешняя ситуация грозит катастрофой. Не многим лучше ситуация и в Испании. Там в ряде регионов неуправляемое поведение приехавшей на традиционные тусовки молодежи привело к новым вспышкам заболевания и возобновлению местных локаутов. Совершенно очевидно, что крайне зависимые от доходов туротрасли страны Южной Европы войдут в зиму в плачевном состоянии, если уже осенью не подоспеет финансовая помощь из нового фонда восстановления экономики ЕС. Между тем лидеры стран ЕС уже четвертые сутки не могут договориться в Брюсселе о параметрах этого фонда.
Александр Ивахник
Однако открытие границ и приезд иностранных туристов быстро привели к росту заболеваний. За первые две недели июля было выявлено 530 новых случаев инфекции – больше чем за весь июнь и почти вдвое больше, чем в мае. Причем более половины новых случаев связаны с иностранцами. Эпидемиологи заговорили об опасности второй волны. В ответ правительство на прошлой неделе ужесточило некоторые ограничения. Ввиду новой вспышки эпидемии в балканских странах все пересекающие сухопутную границу Греции должны представлять негативный результат свежего теста на коронавирус. Власти также усилили контроль за сезонными работниками-мигрантами и режим инспекций в ресторанах и на пляжах. По крайней мере до конца июля запрещено проведение традиционных летних деревенских праздников. С субботы работники и посетители магазинов должны вновь носить маски, за нарушение грозит штраф в 150 евро. В случае необходимости власти готовы вводить локальные локдауны, но возвращаться к общенациональному карантину и закрытию границ не планируется. Правительство по-прежнему рассчитывает на масштабный рост доходов от туризма.
Однако пока приток отдыхающих из-за рубежа крайне ограниченный, и заметного экономического оживления не произошло. Например, на Родосе отели заселены меньше чем на 20%. Возобновивший полеты на Родос лоукостер EasyJet сначала делал шесть рейсов в неделю, но из-за недобора пассажиров сократил их количество до трех. В континентальной Греции заполняемость отелей не превышает 25%. В целом за июнь число прибывших в Грецию авиапассажиров сократилось по сравнению с прошлым годом на 93% – до 600 тысяч.
Для Греции, особенно ее островов, где на обслуживание туристов завязана вся экономика, нынешняя ситуация грозит катастрофой. Не многим лучше ситуация и в Испании. Там в ряде регионов неуправляемое поведение приехавшей на традиционные тусовки молодежи привело к новым вспышкам заболевания и возобновлению местных локаутов. Совершенно очевидно, что крайне зависимые от доходов туротрасли страны Южной Европы войдут в зиму в плачевном состоянии, если уже осенью не подоспеет финансовая помощь из нового фонда восстановления экономики ЕС. Между тем лидеры стран ЕС уже четвертые сутки не могут договориться в Брюсселе о параметрах этого фонда.
Александр Ивахник
Долгожданное решение о назначении врио губернатора Хабаровского края было сегодня принято президентом Путиным, и теперь актуальным и буквально кричащим становится вопрос «что дальше?». Кремль успешно решил политическую задачу федерального уровня, подвесив ЛДПР до думской (и губернаторской) кампании 2021 года, что гарантирует лояльность этой партии. А вот что будет теперь в Хабаровском крае, вопрос открытый.
Перед новым врио стоит масса задач, которые по совокупности выглядят трудно, если вообще решаемыми. Во-первых, Дегтярев должен продемонстрировать качества управленца, а подобного опыта у него никогда не было. С этой точки зрения руководство думским комитетом, да еще и не самым «ответственным» не в счет, а в остальном он занимался только своими публичными кампаниями и депутатской работой. Не говоря уже о том, что он никогда не имел отношения к Дальнему Востоку. Понятно, что новому врио очень легко будет проколоться и что он должен уже буквально в самолете по пути в Хабаровск определиться с основами своего публичного имиджа.
Во-вторых, новый врио должен решить, на какие политические силы он будет опираться в регионе. Логика подсказывает, что ему надо работать с местной ЛДПР и сохранить действующую управленческую команду, созданную Фургалом и включающую различные «остатки» управленцев времен его предшественников Ишаева и Шпорта. Но вполне вероятно, что Дегтярев, будучи фигурой зависимой не столько от ЛДПР, сколько от Кремля, начнет проводить ротацию в команде, в том числе привлекая варягов. С высокой вероятностью он попадет в ситуацию цугцванга и рискует столкнуться с внутренней оппозицией, не исключая даже местных представителей ЛДПР, команду Фургала и законодательную думу Хабаровского края, сформированную в интересах арестованного экс-губернатора. Либо он столкнется с недовольством Кремля, что ничуть не лучше.
В-третьих, нет уверенности в том, что Кремль и федеральное правительство окажут ему полную поддержку. Напротив, может сложиться отношение к Дегтяреву, как фигуре временной, поставленной просто, чтобы закрыть «брешь» в управленческой вертикали. Трудно себе представить, что федеральные власти бросятся помогать врио от ЛДПР так активно, как они это делают в отношении его соседей в Еврейской АО, на Сахалине и т.п. Поэтому Дегтяреву необходимо найти крупные федеральные фигуры, возможно также – из политически влиятельного бизнеса, которые могли бы ему реально помочь так, чтобы общество увидело в нем губернатора пусть не «местного», но реально полезного для края.
В-четвертых, Дегтяреву придется отслеживать потенциальных конкурентов из числа представителей местной элиты, а они обязательно появятся. Некоторые из них будут претендовать на поддержку «Единой России», а это поставит Дегтярева в особенно сложное положение, пусть даже он и назначен президентом.
Таким образом, есть целый ряд критических проблем, которые с самого начала осложнят правление Дегтярева. Впрочем, если считать это правление временным, то, возможно, все сказанное выше и не столь важно. ЛДПР известна склонностью и даже любовью к торгу и «сдать» Хабаровский край, получив больше преференций на думских выборах и вернув Дегтярева в парламент, проблемой для нее не станет.
Ростислав Туровский
Перед новым врио стоит масса задач, которые по совокупности выглядят трудно, если вообще решаемыми. Во-первых, Дегтярев должен продемонстрировать качества управленца, а подобного опыта у него никогда не было. С этой точки зрения руководство думским комитетом, да еще и не самым «ответственным» не в счет, а в остальном он занимался только своими публичными кампаниями и депутатской работой. Не говоря уже о том, что он никогда не имел отношения к Дальнему Востоку. Понятно, что новому врио очень легко будет проколоться и что он должен уже буквально в самолете по пути в Хабаровск определиться с основами своего публичного имиджа.
Во-вторых, новый врио должен решить, на какие политические силы он будет опираться в регионе. Логика подсказывает, что ему надо работать с местной ЛДПР и сохранить действующую управленческую команду, созданную Фургалом и включающую различные «остатки» управленцев времен его предшественников Ишаева и Шпорта. Но вполне вероятно, что Дегтярев, будучи фигурой зависимой не столько от ЛДПР, сколько от Кремля, начнет проводить ротацию в команде, в том числе привлекая варягов. С высокой вероятностью он попадет в ситуацию цугцванга и рискует столкнуться с внутренней оппозицией, не исключая даже местных представителей ЛДПР, команду Фургала и законодательную думу Хабаровского края, сформированную в интересах арестованного экс-губернатора. Либо он столкнется с недовольством Кремля, что ничуть не лучше.
В-третьих, нет уверенности в том, что Кремль и федеральное правительство окажут ему полную поддержку. Напротив, может сложиться отношение к Дегтяреву, как фигуре временной, поставленной просто, чтобы закрыть «брешь» в управленческой вертикали. Трудно себе представить, что федеральные власти бросятся помогать врио от ЛДПР так активно, как они это делают в отношении его соседей в Еврейской АО, на Сахалине и т.п. Поэтому Дегтяреву необходимо найти крупные федеральные фигуры, возможно также – из политически влиятельного бизнеса, которые могли бы ему реально помочь так, чтобы общество увидело в нем губернатора пусть не «местного», но реально полезного для края.
В-четвертых, Дегтяреву придется отслеживать потенциальных конкурентов из числа представителей местной элиты, а они обязательно появятся. Некоторые из них будут претендовать на поддержку «Единой России», а это поставит Дегтярева в особенно сложное положение, пусть даже он и назначен президентом.
Таким образом, есть целый ряд критических проблем, которые с самого начала осложнят правление Дегтярева. Впрочем, если считать это правление временным, то, возможно, все сказанное выше и не столь важно. ЛДПР известна склонностью и даже любовью к торгу и «сдать» Хабаровский край, получив больше преференций на думских выборах и вернув Дегтярева в парламент, проблемой для нее не станет.
Ростислав Туровский
Первый с начала пандемии очный саммит ЕС в Брюсселе отличался редкой продолжительностью и напряженностью. Он стартовал в пятницу и завершился на рассвете вторника. Завершился достижением компромиссного соглашения, что можно назвать успехом, учитывая имевшиеся острые противоречия.
На повестке было принятие бюджета ЕС на 2021-27 годы в объеме €1,074 трлн и плана создания фонда восстановления экономики, оказавшейся в глубокой рецессии в результате пандемии. Именно этот план, предусматривающий выпуск Еврокомиссией облигаций на сумму €750 млрд и выделение этих средств пострадавшим от коронавируса странам в форме безвозвратных субсидий (€500 млрд) и кредитов (€250 млрд), вызвал бурные дискуссии. Здесь среди стран-членов ЕС выявилось два противостоящих лагеря. К первому относятся Франция и Германия, которые изначально и выдвинули идею создания фонда, и наиболее крупные потенциальные получатели субсидий (Италия, Испания, Португалия, Греция). Ангела Меркель и Эммануэль Макрон, которые на саммите выступали в тесной связке, подчеркивали, что вызванные пандемией чрезвычайные обстоятельства требуют чрезвычайных решений, основанных не на прагматичных экономических интересах, а на ценностях европейской солидарности и взаимопомощи.
Второй лагерь состоит из благополучных стран Северной Европы (Нидерланды, Швеция и Дания) и Австрии. Эти страны сначала выступали вообще против идеи совместного выпуска облигаций и предоставления средств в форме субсидий. На саммите лидеры «бережливой четверки» настаивали на сокращении доли субсидий в будущем фонде с €500 млрд до €300 млрд. Премьер Нидерландов Марк Рютте, занявший наиболее жесткую позицию, также требовал, чтобы механизм контроля за выделением субсидий помимо жестких условий по проведению экономических реформ включал единогласное одобрение выплат всеми странами ЕС.
В конце концов, председатель Евросовета Шарль Мишель выдвинул несколько компромиссных предложений, которые были приняты сторонами. Доля субсидий в фонде восстановления экономики сократится до €390 млрд, а доля кредитов возрастет до €360 млрд. В механизм управления выделением средств будет введена возможность для любой страны инициировать приостановление выплат другой стране на три месяца, в течение которых Евросовет должен рассмотреть выполнение этой страной своих обязательств и вынести решение квалифицированным большинством. Конечно, это были серьезные уступки «бережливой четверке», но в целом принципиальные очертания плана создания фонда сохранились. Так что каждая из сторон трактовала итоги саммита как успех.
На пресс-конференции довольный Шарль Мишель заявил: «Мы сделали это. Европа сильна. Европа едина». Впрочем, судя по ожесточенности дебатов в ходе саммита кризис в выработке и будущей реализации единого курса ЕС отнюдь не преодолен.
Александр Ивахник
На повестке было принятие бюджета ЕС на 2021-27 годы в объеме €1,074 трлн и плана создания фонда восстановления экономики, оказавшейся в глубокой рецессии в результате пандемии. Именно этот план, предусматривающий выпуск Еврокомиссией облигаций на сумму €750 млрд и выделение этих средств пострадавшим от коронавируса странам в форме безвозвратных субсидий (€500 млрд) и кредитов (€250 млрд), вызвал бурные дискуссии. Здесь среди стран-членов ЕС выявилось два противостоящих лагеря. К первому относятся Франция и Германия, которые изначально и выдвинули идею создания фонда, и наиболее крупные потенциальные получатели субсидий (Италия, Испания, Португалия, Греция). Ангела Меркель и Эммануэль Макрон, которые на саммите выступали в тесной связке, подчеркивали, что вызванные пандемией чрезвычайные обстоятельства требуют чрезвычайных решений, основанных не на прагматичных экономических интересах, а на ценностях европейской солидарности и взаимопомощи.
Второй лагерь состоит из благополучных стран Северной Европы (Нидерланды, Швеция и Дания) и Австрии. Эти страны сначала выступали вообще против идеи совместного выпуска облигаций и предоставления средств в форме субсидий. На саммите лидеры «бережливой четверки» настаивали на сокращении доли субсидий в будущем фонде с €500 млрд до €300 млрд. Премьер Нидерландов Марк Рютте, занявший наиболее жесткую позицию, также требовал, чтобы механизм контроля за выделением субсидий помимо жестких условий по проведению экономических реформ включал единогласное одобрение выплат всеми странами ЕС.
В конце концов, председатель Евросовета Шарль Мишель выдвинул несколько компромиссных предложений, которые были приняты сторонами. Доля субсидий в фонде восстановления экономики сократится до €390 млрд, а доля кредитов возрастет до €360 млрд. В механизм управления выделением средств будет введена возможность для любой страны инициировать приостановление выплат другой стране на три месяца, в течение которых Евросовет должен рассмотреть выполнение этой страной своих обязательств и вынести решение квалифицированным большинством. Конечно, это были серьезные уступки «бережливой четверке», но в целом принципиальные очертания плана создания фонда сохранились. Так что каждая из сторон трактовала итоги саммита как успех.
На пресс-конференции довольный Шарль Мишель заявил: «Мы сделали это. Европа сильна. Европа едина». Впрочем, судя по ожесточенности дебатов в ходе саммита кризис в выработке и будущей реализации единого курса ЕС отнюдь не преодолен.
Александр Ивахник
Вооруженные инциденты на армяно-азербайджанской границе продолжаются. Однако на фоне информации об обстрелах и нарушениях перемирия мы видим и другие сигналы. Так Никол Пашинян, находясь на заседании Евразийского межправительственного совета в Минске провел переговоры с российским премьер-министром Михаилом Мишустиным. Был сделан ряд заявлений со стороны главы армянского кабмина. По его словам, июльская конфронтация имела место при подстрекательстве третьей стороны. Правда адресат так и не был назван. Но сам пафос можно понять, как и попытку перекладывания ответственности на неких неназваных недоброжелателей. Там же в белорусской столице он заявил, что «нет альтернативы мирным переговорам», добавив при этом, что его страна на односторонние уступки не пойдет. Ожилаемая формула! Ее вполне мог бы повторить и Ильхам Алиев, естественно, вкладывая противоположный смысл в оценку перспектив мира между двумя закавказскими республиками. Как бы то ни было, а попытки найти некие мосты к переговорам делаются.
Так 21 июля российский министр иностранных дел Сергей Лавров провел в формате рабочего завтрака встречу с двумя послами Варданом Тоганяном и Поладом Бюльбюль-оглы. В фокусе внимания беседы дипломатов была активизация усилий Минской группы ОБСЕ по карабахскому урегулированию. Впрочем, это также стандартная формула после обострений. Но сегодня важно не пропустить не только «линию соприкосновения», но и армяно-азербайджанское пограничье. Очевидно, что риски на этом направлении едва ли не больше, чем в самом Карабахе. Здесь у России есть ресурсы помимо (но не вместо, а дополнительно к Минской группе) задействовать свой миротворческий ресурс. В отличие от других постсоветских горячих и остуженных точек Москва имеет высокий уровень доверия и в Баку, и в Ереване. С ее мнением считаются и армянские, и азербайджанские политики. Вопрос, который остается открытым. Как удержать маятник на переговорной стороне на более долгий срок. Соблазн сказать свое «последнее слово» слишком велик и в Азербайджане, и в Армении
Сергей Маркедонов
Так 21 июля российский министр иностранных дел Сергей Лавров провел в формате рабочего завтрака встречу с двумя послами Варданом Тоганяном и Поладом Бюльбюль-оглы. В фокусе внимания беседы дипломатов была активизация усилий Минской группы ОБСЕ по карабахскому урегулированию. Впрочем, это также стандартная формула после обострений. Но сегодня важно не пропустить не только «линию соприкосновения», но и армяно-азербайджанское пограничье. Очевидно, что риски на этом направлении едва ли не больше, чем в самом Карабахе. Здесь у России есть ресурсы помимо (но не вместо, а дополнительно к Минской группе) задействовать свой миротворческий ресурс. В отличие от других постсоветских горячих и остуженных точек Москва имеет высокий уровень доверия и в Баку, и в Ереване. С ее мнением считаются и армянские, и азербайджанские политики. Вопрос, который остается открытым. Как удержать маятник на переговорной стороне на более долгий срок. Соблазн сказать свое «последнее слово» слишком велик и в Азербайджане, и в Армении
Сергей Маркедонов
64-летнего карельского историка Юрия Дмитриева приговорили к трем с половиной годам лишения свободы. Он признан виновным в «насильственных действиях сексуального характера» в отношении своей малолетней приемной дочери. По статьям об изготовлении порнографии, хранении оружия и развратных действиях его оправдали. Прокуратура просила 15 лет лишения свободы, суд оказался более милостив. С учетом времени, проведенного в предварительном заключении, Дмитриев должен быть освобожден осенью.
Дмитриев руководит карельским «Мемориалом». Он обнаружил в Карелии места массовых захоронений жертв репрессий в Сандармохе и Красном бору. Сейчас Российское военно-историческое общество стремится доказать, что в этих местах в годы Великой Отечественной войны финны расстреливали советских военнопленных. Дмитриев с этой версией категорически не согласен.
Такие приговоры неформально называют фактическим оправданием – педофилам 3,5 года в современной России не дают. Они выносятся в случаях, когда видно, что человека надо выпускать, но при этом так, чтобы не страдал престиж правоохранительных органов. И здесь общественное внимание к делу и прекрасная работа адвокатов могут не очистить человека от обвинений, а лишь помочь ему не оказаться в заключении (условный приговор) или выйти на свободу. Но коренной дефект таких квази-оправданий заключается в том, что подсудимый все равно считается преступником. В случае с Дмитриевым – признанным виновным в одном из самых одиозных преступлений. Те, кто выступал в защиту Дмитриева, в это, разумеется, не поверят. Но для других — от идеологических противников до обычных граждан — приговор суда может быть аргументом в пользу преступности историка.
Алексей Макаркин
Дмитриев руководит карельским «Мемориалом». Он обнаружил в Карелии места массовых захоронений жертв репрессий в Сандармохе и Красном бору. Сейчас Российское военно-историческое общество стремится доказать, что в этих местах в годы Великой Отечественной войны финны расстреливали советских военнопленных. Дмитриев с этой версией категорически не согласен.
Такие приговоры неформально называют фактическим оправданием – педофилам 3,5 года в современной России не дают. Они выносятся в случаях, когда видно, что человека надо выпускать, но при этом так, чтобы не страдал престиж правоохранительных органов. И здесь общественное внимание к делу и прекрасная работа адвокатов могут не очистить человека от обвинений, а лишь помочь ему не оказаться в заключении (условный приговор) или выйти на свободу. Но коренной дефект таких квази-оправданий заключается в том, что подсудимый все равно считается преступником. В случае с Дмитриевым – признанным виновным в одном из самых одиозных преступлений. Те, кто выступал в защиту Дмитриева, в это, разумеется, не поверят. Но для других — от идеологических противников до обычных граждан — приговор суда может быть аргументом в пользу преступности историка.
Алексей Макаркин
Армяно-азербайджанское противостояние на межгосударственной границе отозвалось эхом в России. В известном агрокластере на юге Москвы «Фуд-сити» случился бизнес-конфликт, который получил определенную политизацию. После начала боестолкновений на тавушско-товузском направлении на рынок в российской столице перестали пускать машины с армянскими номерами. Экспортеры армянских товаров обратились в посольство Армении в Москве с жалобой на запрет торговать в «Фуд-сити». По словам посла Вардана Тоганяна, «основная проблема состоит в том, что большинство товаров является скоропортящимися».
Представители армянской диаспоры увидели в этих действиях азербайджанский след, апеллируя к наличию этнических азербайджанцев в руководстве агрокластера. Однако вице-президент Союза азербайджанцев России Эльнур Гусейнов заявил, что в этих действиях нет идеологии, хотя и оговорился, что многие бизнесмены не желают принимать продукцию под брендом «Арцах». Непраздный вопрос, насколько торговцы на рынках, не погруженные в кавказскую тематику представляют себе значение этого слова и в курсе топонимических войн между разными государствами Закавказья. Тот же Гусейнов заявил об аналогичных действиях армянских бизнесменов в отношении азербайджанских товаров. Но можно ли говорить о том, что конфликт между Азербайджаном и Арменией получил теперь еще и московский театр? Думается, спешить с широкими обобщениями не следует. Действительно, для многих диаспор характерно то, что ученые определяют, как “remote nationalism” («удаленный национализм»). В ходе карабахских прений в Европарламенте в Брюсселе можно увидеть молодых студентов, живущий не один год в «единой Европе», видящей там свои перспективы, но не упускающих возможности посетить публичные дискуссии и заявить о правах на «свой Карабах». Аналогичные сцены можно наблюдать и в коридорах американского Конгресса, если намечены слушания на соответствующую тему. «Удаленные националисты»- не ноу-хау одних только азербайджанцев и армян. Они есть и среди представителей индийской и пакистанской диаспор, которые делят Кашмир на берегах Гудзона или Темзы.
Но любая диаспора вовсе не выглядит единым спаянным коллективом, как порой изображают ее в СМИ. Согласимся, что известные бизнесмены Ара Абрамян или Вагит Алекперов сильно отличаются от сапожника дяди Ашота или продавца помидоров дяди Мамеда. У них разный социальный статус, материальное положение, уровень интеграции в российский социум и много других отличий. Ведь даже среди российских армян или азербайджанцев есть граждане не только Армении, Азербайджана или Росси, но, например, Грузии или государств Центральной Азии. И степень их вовлеченности в споры о Карабахе также различна. И многие из них осуществляют прагматичную кооперацию друг с другом в повседневной жизнедеятельности. Что, конечно, не говорит об их тотальной глухоте к многолетнему межэтническому конфликту. Немало азербайджанцев и армян и в России оказались благодаря этой конфронтации. В этой связи для российской власти крайне важно не допустить политизации бизнес-конфликта на этнической основе. И выбирать не между «хорошими» или «плохими» народами, а руководствоваться исключительно соображениями закона. Для СМИ же важно подобные истории не обобщать и не рассматривать диаспоры, как коллективные личности. Внутри них все сложно и разнообразно. Как собственно, среди любых больших групп людей.
Сергей Маркедонов
Представители армянской диаспоры увидели в этих действиях азербайджанский след, апеллируя к наличию этнических азербайджанцев в руководстве агрокластера. Однако вице-президент Союза азербайджанцев России Эльнур Гусейнов заявил, что в этих действиях нет идеологии, хотя и оговорился, что многие бизнесмены не желают принимать продукцию под брендом «Арцах». Непраздный вопрос, насколько торговцы на рынках, не погруженные в кавказскую тематику представляют себе значение этого слова и в курсе топонимических войн между разными государствами Закавказья. Тот же Гусейнов заявил об аналогичных действиях армянских бизнесменов в отношении азербайджанских товаров. Но можно ли говорить о том, что конфликт между Азербайджаном и Арменией получил теперь еще и московский театр? Думается, спешить с широкими обобщениями не следует. Действительно, для многих диаспор характерно то, что ученые определяют, как “remote nationalism” («удаленный национализм»). В ходе карабахских прений в Европарламенте в Брюсселе можно увидеть молодых студентов, живущий не один год в «единой Европе», видящей там свои перспективы, но не упускающих возможности посетить публичные дискуссии и заявить о правах на «свой Карабах». Аналогичные сцены можно наблюдать и в коридорах американского Конгресса, если намечены слушания на соответствующую тему. «Удаленные националисты»- не ноу-хау одних только азербайджанцев и армян. Они есть и среди представителей индийской и пакистанской диаспор, которые делят Кашмир на берегах Гудзона или Темзы.
Но любая диаспора вовсе не выглядит единым спаянным коллективом, как порой изображают ее в СМИ. Согласимся, что известные бизнесмены Ара Абрамян или Вагит Алекперов сильно отличаются от сапожника дяди Ашота или продавца помидоров дяди Мамеда. У них разный социальный статус, материальное положение, уровень интеграции в российский социум и много других отличий. Ведь даже среди российских армян или азербайджанцев есть граждане не только Армении, Азербайджана или Росси, но, например, Грузии или государств Центральной Азии. И степень их вовлеченности в споры о Карабахе также различна. И многие из них осуществляют прагматичную кооперацию друг с другом в повседневной жизнедеятельности. Что, конечно, не говорит об их тотальной глухоте к многолетнему межэтническому конфликту. Немало азербайджанцев и армян и в России оказались благодаря этой конфронтации. В этой связи для российской власти крайне важно не допустить политизации бизнес-конфликта на этнической основе. И выбирать не между «хорошими» или «плохими» народами, а руководствоваться исключительно соображениями закона. Для СМИ же важно подобные истории не обобщать и не рассматривать диаспоры, как коллективные личности. Внутри них все сложно и разнообразно. Как собственно, среди любых больших групп людей.
Сергей Маркедонов
Заявление Михаила Леонтьева о желательности лишить молодежь права голосовать примечательно не только признанием того, что на молодую (и, добавим, в определенной степени средневозрастную) часть электората не действуют апелляции к 90-м годам как аргумент поддержания политической стабильности любой ценой. Для них 90-е – уже глубокая история, как и рок-музыка, и авангардисты 70-х годов. Рассказы о страшных временах, когда люди теряли работу, приводят их в недоумение, так как они сами нередко поменяли несколько работ, а советский принцип «всю жизнь трудиться на одном месте» воспринимается ими как нелепый, лишающий жизнь развития, приятного разнообразия и новых впечатлений.
Но есть и еще один примечательный фактор. Новые элиты шли к власти в конце 80-х – начале 90-х под лозунгами перемен, демократизации и открытости. И они помнят энтузиазм («Перемен требуют наши сердца) и жажду вертикальной мобильности у активной части тогдашней молодежи, к которой некоторые относились сами. Прошло три десятилетия, нынешние элиты давно играют на удержание статус кво, и Леонтьев транслирует «охранительную» эмоцию, основанную не только на фобиях, связанных с Майданом, но и на опыте многолетней давности.
Алексей Макаркин
Но есть и еще один примечательный фактор. Новые элиты шли к власти в конце 80-х – начале 90-х под лозунгами перемен, демократизации и открытости. И они помнят энтузиазм («Перемен требуют наши сердца) и жажду вертикальной мобильности у активной части тогдашней молодежи, к которой некоторые относились сами. Прошло три десятилетия, нынешние элиты давно играют на удержание статус кво, и Леонтьев транслирует «охранительную» эмоцию, основанную не только на фобиях, связанных с Майданом, но и на опыте многолетней давности.
Алексей Макаркин
Болгария не перестает бурлить. Массовые протесты, начавшиеся после неудачной попытки борца с коррупцией высадиться на пляже у виллы могущественного олигарха Ахмеда Догана и затем ареста генпрокуратурой двух советников президента Румена Радева, продолжаются две недели подряд. Они уже стали крупнейшими в стране за семь лет. И если вначале жители Софии вышли на улицы, чтобы защитить президента, который остро конфликтует с правительством Бойко Борисова, то затем выступления в столице и других городах переросли в движение за глубокое очищение власти.
Все больше вопросов в обществе вызывает фигура лидера правящей консервативной партии ГЕРБ, премьер-министра Бойко Борисова. Обсуждают его закулисные связи с Ахмедом Доганом, основателем формально оппозиционной партии болгарских турок «Движение за права и свободы», и с депутатом от этой партии, медиа-магнатом Деляном Пеевски, которого обвиняли в получении миллиардов левов через коррупционные сделки. Со времени первого прихода Борисова к власти в 2009 году происходило постепенное подчинение судебной системы правительству. Нынешний генпрокурор Иван Гешев рассматривается оппозиционерами как зависимый от Борисова исполнитель, который выдвигает обвинения против людей, неудобных для власти. За последние месяцы произошло несколько скандалов вокруг публикаций в СМИ относительно коррупционного поведения самого премьера. Борисов называл это фейками и провокациями, но далеко не все поверили.
Недовольство жителей самой бедной страны ЕС сомнительными правилами жизни политической и деловой верхушки постепенно накапливалось и теперь прорвалось. Особенно активно протестуют лучше информированные молодые люди в крупных городах. Каждый день десятки тысяч демонстрантов обвиняют исполнительную и судебную власти в системной коррупции, теневых связях с олигархами, мафиозных действиях и требуют отставки правительства, генпрокурора и проведения досрочных выборов.
Борисов поначалу заявлял, что он непоколебим. Затем произошла не очень понятная история. 15 июля было объявлено о решении премьера отправить в отставку трех ключевых министров – финансов, экономики и внутренних дел – из-за подозрений в их связях с Деляном Пеевски. Все расценили это как попытку сбить накал протестов. Однако на следующий день Борисов заявил, что никто не будет уволен. А 23 июля, после того, как в парламенте ожидаемо не прошел внесенный социалистами вотум недоверия правительству, он все-таки сообщил об отставке трех упомянутых министров и министра туризма.
Очевидно, Борисов чувствует себя неуверенно. Сейчас вопрос состоит в том, доработает ли его правительство до очередных парламентских выборов в марте 2021 года или будут объявлены досрочные выборы. Во многом это будет зависеть от дальнейшего масштаба протестов.
Александр Ивахник
Все больше вопросов в обществе вызывает фигура лидера правящей консервативной партии ГЕРБ, премьер-министра Бойко Борисова. Обсуждают его закулисные связи с Ахмедом Доганом, основателем формально оппозиционной партии болгарских турок «Движение за права и свободы», и с депутатом от этой партии, медиа-магнатом Деляном Пеевски, которого обвиняли в получении миллиардов левов через коррупционные сделки. Со времени первого прихода Борисова к власти в 2009 году происходило постепенное подчинение судебной системы правительству. Нынешний генпрокурор Иван Гешев рассматривается оппозиционерами как зависимый от Борисова исполнитель, который выдвигает обвинения против людей, неудобных для власти. За последние месяцы произошло несколько скандалов вокруг публикаций в СМИ относительно коррупционного поведения самого премьера. Борисов называл это фейками и провокациями, но далеко не все поверили.
Недовольство жителей самой бедной страны ЕС сомнительными правилами жизни политической и деловой верхушки постепенно накапливалось и теперь прорвалось. Особенно активно протестуют лучше информированные молодые люди в крупных городах. Каждый день десятки тысяч демонстрантов обвиняют исполнительную и судебную власти в системной коррупции, теневых связях с олигархами, мафиозных действиях и требуют отставки правительства, генпрокурора и проведения досрочных выборов.
Борисов поначалу заявлял, что он непоколебим. Затем произошла не очень понятная история. 15 июля было объявлено о решении премьера отправить в отставку трех ключевых министров – финансов, экономики и внутренних дел – из-за подозрений в их связях с Деляном Пеевски. Все расценили это как попытку сбить накал протестов. Однако на следующий день Борисов заявил, что никто не будет уволен. А 23 июля, после того, как в парламенте ожидаемо не прошел внесенный социалистами вотум недоверия правительству, он все-таки сообщил об отставке трех упомянутых министров и министра туризма.
Очевидно, Борисов чувствует себя неуверенно. Сейчас вопрос состоит в том, доработает ли его правительство до очередных парламентских выборов в марте 2021 года или будут объявлены досрочные выборы. Во многом это будет зависеть от дальнейшего масштаба протестов.
Александр Ивахник
23 июля премьер-министр Армении Никол Пашинян представил свое комплексное видение ситуации вокруг обострения на армяно-азербайджанской границе. Раньше следовали заявления, что называется в оперативном режиме, а в четверг был представлен систематизированный взгляд. Который представляет значительный интерес для тех, кто следит за динамикой многолетнего этнополитического противостояния в Закавказье. По оценке Пашиняна, именно его страна стала жертвой атаки со стороны Азербайджана. С его точки зрения, Армения выиграла июльскую эскалацию с военной и морально-психологической точки зрения.
Для армянского премьера данный тезис особо важен. Во-первых, он стремится всеми силами подчеркнуть, что, как и у предшественников у него была своя «четырехдневная война», в которой он проявил себя не самым худшим образом. Впрочем, это не только сигнал избирателю, но и оппозиции, еще недавно обвинявшей главу кабмина в возможной «сдаче» или необоснованных уступках по Карабаху. Для сравнения. В 2016 году армянское общество рассматривало события вдоль карабахской «линии соприкосновения», скорее, как неудачу. И через месяц после «четырехдневной войны» сам Серж Саргсян, тогдашний президент признал утрату 800 га земли в Карабахе. В 2020 году Пашинян хочет подчеркнуть: он не допустил такого сценария.
Надо обратить внимание на тот фрагмент обращения, который посвящен международным контекстам вокруг эскалации. Прозвучала ожидаемо жесткая оценка Турции. И напротив, комплементарная в адрес России. Этот жест имеет двоякое значение. Пашинян понимает нарастание ОДКБ-скептицизма внутри страны. И остроносость Москвы в этом отношении. С началом эскалации в медийных кругах рассматривался тезис о возможной коррекции армянской внешней политики. Пашинян четко сигналит: отношения с Россией остаются приоритетными, никаких перемен ждать не приходится. Премьер при этом отметил не только значительную роль МИД РФ в прекращении противостояния, но и российского Генштаба.
И последнее (по порядку, но не по важности). Никол Пашинян подчеркнул связь «июльской победы» с «бархатной революцией». Этот тезис особенно важен, как для некоторой части российской аудитории, так и для западных дипломатов и экспертов. Если говорить о российских адресатах, то было бы правильным не рассматривать все массовые протесты сквозь призму пресловутых «цветных переворотов», ориентированных на переориентацию внешнеполитического курса страны. Такой вывод не раз вел к сильнейшему упрощенчеству и созданию чрезвычайно эмоционального, если не сказать истеричного общественного фона в отношениях Москвы и Еревана. Западным же дипломатам стоит задуматься о том, что не всякое гражданское выступление требует от властей уступок и примирения любой ценой. Демократия нередко воспринимается в мире, не как борьба ща мир, а как торжество исключительно «своей правды». Общество может выражать и готовность к борьбе до конца за то дело, которое оно считает для себя священным.
Сергей Маркедонов
Для армянского премьера данный тезис особо важен. Во-первых, он стремится всеми силами подчеркнуть, что, как и у предшественников у него была своя «четырехдневная война», в которой он проявил себя не самым худшим образом. Впрочем, это не только сигнал избирателю, но и оппозиции, еще недавно обвинявшей главу кабмина в возможной «сдаче» или необоснованных уступках по Карабаху. Для сравнения. В 2016 году армянское общество рассматривало события вдоль карабахской «линии соприкосновения», скорее, как неудачу. И через месяц после «четырехдневной войны» сам Серж Саргсян, тогдашний президент признал утрату 800 га земли в Карабахе. В 2020 году Пашинян хочет подчеркнуть: он не допустил такого сценария.
Надо обратить внимание на тот фрагмент обращения, который посвящен международным контекстам вокруг эскалации. Прозвучала ожидаемо жесткая оценка Турции. И напротив, комплементарная в адрес России. Этот жест имеет двоякое значение. Пашинян понимает нарастание ОДКБ-скептицизма внутри страны. И остроносость Москвы в этом отношении. С началом эскалации в медийных кругах рассматривался тезис о возможной коррекции армянской внешней политики. Пашинян четко сигналит: отношения с Россией остаются приоритетными, никаких перемен ждать не приходится. Премьер при этом отметил не только значительную роль МИД РФ в прекращении противостояния, но и российского Генштаба.
И последнее (по порядку, но не по важности). Никол Пашинян подчеркнул связь «июльской победы» с «бархатной революцией». Этот тезис особенно важен, как для некоторой части российской аудитории, так и для западных дипломатов и экспертов. Если говорить о российских адресатах, то было бы правильным не рассматривать все массовые протесты сквозь призму пресловутых «цветных переворотов», ориентированных на переориентацию внешнеполитического курса страны. Такой вывод не раз вел к сильнейшему упрощенчеству и созданию чрезвычайно эмоционального, если не сказать истеричного общественного фона в отношениях Москвы и Еревана. Западным же дипломатам стоит задуматься о том, что не всякое гражданское выступление требует от властей уступок и примирения любой ценой. Демократия нередко воспринимается в мире, не как борьба ща мир, а как торжество исключительно «своей правды». Общество может выражать и готовность к борьбе до конца за то дело, которое оно считает для себя священным.
Сергей Маркедонов
В четверг, в первую годовщину пребывания на посту премьер-министра, Борис Джонсон совершил внезапный однодневный визит в Шотландию. Маршрут визита выглядел странно. Премьер-министр не посетил столичный Эдинбург, не встретился с шотландскими властями. Он побывал лишь на северных Оркнейских островах и на авиабазе на побережье. Очевидно, программа была рассчитана на то, чтобы никто не помешал Джонсону изложить свой месседж: вызов коронавируса укрепил союз Англии и Шотландии.
Глава британского правительства всячески подчеркивал преимущества союзных отношений в кризисное время. По его словам, эффективный ответ на пандемию продемонстрировал «исключительную силу» союза между четырьмя нациями Соединенного Королевства и приверженность его правительства работе со всеми частями государства. Джонсон напомнил о дополнительном финансировании Эдинбурга Лондоном для борьбы с кризисом и о решении минфина поддержать людей, временно оказавшихся без работы, что позволило сохранить в Шотландии 900 тыс. рабочих мест.
Говорил Джонсон не только о достоинствах сотрудничества. Он вновь подтвердил свою однозначную оппозицию второму референдуму о независимости Шотландии. Такие референдумы, сказал Джонсон, могут проводиться «один раз в поколение», а шесть лет, прошедшие после первого референдума, – это «никак не поколение по любому счету».
Между тем, сам визит премьера в Шотландию, первый после декабрьских всеобщих выборов, скорее всего, был вызван тем, что в этой части Великобритании за последнее время значительно усилились настроения в пользу независимости. Местные националисты не первый год заявляют, что брексит дает железные основания для проведения второго референдума, поскольку первый проходил, когда Великобритания была в Евросоюзе, а явное большинство шотландцев хотели бы остаться в ЕС. Дополнительную силу этим аргументам придает то, что переговоры о торговом соглашении Великобритании с ЕС буксуют, и с нового года может произойти неупорядоченный разрыв сложившихся связей. Борьба с пандемией, вопреки словам Джонсона, также не укрепила желание шотландцев остаться в Соединенном Королевстве. Они воспринимают антикоронавирусные меры шотландского правительства как гораздо более эффективные, чем меры Лондона.
Во всяком случае, целый ряд опросов последнего времени впервые устойчиво показывают, что если бы второй референдум состоялся сейчас, то 54% шотландцев проголосовали бы за независимость. Опросы также показывают, что рейтинг популярности первого министра Шотландии Никола Стёрджен в разы превышает рейтинг Джонсона, а ее Шотландская национальная партия имеет большие шансы получить подавляющее большинство на выборах в парламент Шотландии в марте 2021 года. И тогда Джонсону будет гораздо сложнее отбиваться от требований о втором референдуме.
Александр Ивахник
Глава британского правительства всячески подчеркивал преимущества союзных отношений в кризисное время. По его словам, эффективный ответ на пандемию продемонстрировал «исключительную силу» союза между четырьмя нациями Соединенного Королевства и приверженность его правительства работе со всеми частями государства. Джонсон напомнил о дополнительном финансировании Эдинбурга Лондоном для борьбы с кризисом и о решении минфина поддержать людей, временно оказавшихся без работы, что позволило сохранить в Шотландии 900 тыс. рабочих мест.
Говорил Джонсон не только о достоинствах сотрудничества. Он вновь подтвердил свою однозначную оппозицию второму референдуму о независимости Шотландии. Такие референдумы, сказал Джонсон, могут проводиться «один раз в поколение», а шесть лет, прошедшие после первого референдума, – это «никак не поколение по любому счету».
Между тем, сам визит премьера в Шотландию, первый после декабрьских всеобщих выборов, скорее всего, был вызван тем, что в этой части Великобритании за последнее время значительно усилились настроения в пользу независимости. Местные националисты не первый год заявляют, что брексит дает железные основания для проведения второго референдума, поскольку первый проходил, когда Великобритания была в Евросоюзе, а явное большинство шотландцев хотели бы остаться в ЕС. Дополнительную силу этим аргументам придает то, что переговоры о торговом соглашении Великобритании с ЕС буксуют, и с нового года может произойти неупорядоченный разрыв сложившихся связей. Борьба с пандемией, вопреки словам Джонсона, также не укрепила желание шотландцев остаться в Соединенном Королевстве. Они воспринимают антикоронавирусные меры шотландского правительства как гораздо более эффективные, чем меры Лондона.
Во всяком случае, целый ряд опросов последнего времени впервые устойчиво показывают, что если бы второй референдум состоялся сейчас, то 54% шотландцев проголосовали бы за независимость. Опросы также показывают, что рейтинг популярности первого министра Шотландии Никола Стёрджен в разы превышает рейтинг Джонсона, а ее Шотландская национальная партия имеет большие шансы получить подавляющее большинство на выборах в парламент Шотландии в марте 2021 года. И тогда Джонсону будет гораздо сложнее отбиваться от требований о втором референдуме.
Александр Ивахник
Президенты России и Турции обсудили положение дел в Кавказском регионе. 27 июля у них состоялся телефонный разговор, одной из тем которого было обострение ситуации на армяно-азербайджанской границе. Эта эскалация стала самой масштабной после т.н. «четырехдневной войны», случившейся в апреле 2016 года. Но если тогдашнее обострение имело место вдоль «линии соприкосновения» в Нагорном Карабахе, то четыре года спустя эпицентр конфликта переместился на межгосударственную границу (это 300 км от нагорно-карабахского направления).
Остроты ситуации добавляют два фактора. Первый — это членство Армении в ОДКБ и союзничество с Россией, второй — стратегическая кооперация Баку и Анкары. 18 июля глава российского минобороны Сергей Шойгу проинформировал своего коллегу, министра обороны Азербайджана, Закира Гасанова о проверке боевой готовности российских войск. Уже через 9 дней 5 тысяч военнослужащих Южного военного округа России начали двусторонние тактические учения, затрагивающие и Северный Кавказ, и Закавказье. В этот же день было объявлено о совместных турецко-азербайджанских учениях с боевой стрельбой, которые продлятся с 29 июля по 10 августа. В этой обстановке крайне важно купировать риски и возможности для расширения конфликта. Думается, вся совокупность приведенных выше обстоятельств заставила Путина и Эрдогана сверить часы.
Российско-турецкие отношения – один из наиболее интересных кейсов в мире после завершения «холодной войны». С одной стороны, два государства, имеющие, мягко говоря, неоднозначное прошлое, достигли высокого уровня партнерства, которое официальные представители Москвы и Анкары не раз называли стратегическим. И Турция, и Россия не приемлют американской гегемонии, их лидеры стремятся продемонстрировать всем свои суверенные права как во внутриполитической деятельности, так и на международной арене. Но, с другой стороны, по широкому спектру вопросов – от Карабаха и до Ливии, от Крыма и до Сирии – у них разные взгляды. И порой эти разночтения приводили к острым кризисам. Так, достаточно вспомнить историю «горячей осени» 2015 года. Многие комментаторы связывали эскалацию конфликта в Карабахе в апреле 2016 года именно с резким охлаждением российско-турецких отношений. Впрочем, и Анкара, и Москва проявили гибкость и умение соглашаться на несогласие. Вероятно, пришло время обсудить еще один актуальный кейс в рамках модели «соревновательного партнерства».
В настоящее время самое важное вернуть Баку и Ереван к переговорам. Ждать, что после такого возвращения наступит прорыв, не представляется возможным. Достижение всеобъемлющего мира сейчас не является приоритетом, слишком различаются позиции конфликтующих сторон. Но крайне важно хотя бы на символическом уровне не усугублять военную эскалацию и продемонстрировать готовность к продолжению мирного процесса со всеми его возможными изъянами. И в этом плане демонстрацию готовности двух евразийских гигантов к взаимодействию нельзя недооценивать.
Сергей Маркедонов
Остроты ситуации добавляют два фактора. Первый — это членство Армении в ОДКБ и союзничество с Россией, второй — стратегическая кооперация Баку и Анкары. 18 июля глава российского минобороны Сергей Шойгу проинформировал своего коллегу, министра обороны Азербайджана, Закира Гасанова о проверке боевой готовности российских войск. Уже через 9 дней 5 тысяч военнослужащих Южного военного округа России начали двусторонние тактические учения, затрагивающие и Северный Кавказ, и Закавказье. В этот же день было объявлено о совместных турецко-азербайджанских учениях с боевой стрельбой, которые продлятся с 29 июля по 10 августа. В этой обстановке крайне важно купировать риски и возможности для расширения конфликта. Думается, вся совокупность приведенных выше обстоятельств заставила Путина и Эрдогана сверить часы.
Российско-турецкие отношения – один из наиболее интересных кейсов в мире после завершения «холодной войны». С одной стороны, два государства, имеющие, мягко говоря, неоднозначное прошлое, достигли высокого уровня партнерства, которое официальные представители Москвы и Анкары не раз называли стратегическим. И Турция, и Россия не приемлют американской гегемонии, их лидеры стремятся продемонстрировать всем свои суверенные права как во внутриполитической деятельности, так и на международной арене. Но, с другой стороны, по широкому спектру вопросов – от Карабаха и до Ливии, от Крыма и до Сирии – у них разные взгляды. И порой эти разночтения приводили к острым кризисам. Так, достаточно вспомнить историю «горячей осени» 2015 года. Многие комментаторы связывали эскалацию конфликта в Карабахе в апреле 2016 года именно с резким охлаждением российско-турецких отношений. Впрочем, и Анкара, и Москва проявили гибкость и умение соглашаться на несогласие. Вероятно, пришло время обсудить еще один актуальный кейс в рамках модели «соревновательного партнерства».
В настоящее время самое важное вернуть Баку и Ереван к переговорам. Ждать, что после такого возвращения наступит прорыв, не представляется возможным. Достижение всеобъемлющего мира сейчас не является приоритетом, слишком различаются позиции конфликтующих сторон. Но крайне важно хотя бы на символическом уровне не усугублять военную эскалацию и продемонстрировать готовность к продолжению мирного процесса со всеми его возможными изъянами. И в этом плане демонстрацию готовности двух евразийских гигантов к взаимодействию нельзя недооценивать.
Сергей Маркедонов
Любопытная история произошла на днях с послом США в Южной Корее Гарри Харрисом. Он сбрил усы. Казалось бы, сбрил и сбрил, его личное дело. Ан нет. В условиях повсеместно распространившихся войн исторической памяти усы Харриса наделялись многими корейцами символическим смыслом. И не случайно посол выложил в твиттере видео сбривания своих усов в сеульской парикмахерской.
Харрис отпустил усы после отставки с поста командующего Тихоокеанским флотом ВМС США, а в июле 2018 года он был назначен послом в Республике Корея. Этот период отмечен ухудшением отношений США со своим южнокорейским союзником. Президент Трамп потребовал увеличить взнос Сеула в содержание почти 30-тысячного американского контингента с $900 млн до $5 млрд, а посол Харрис периодически напоминал корейским властям об этом. Обострились противоречия с американцами и по поводу взаимоотношений между Сеулом и Пхеньяном. Вашингтон не в восторге от желания Сеула развивать экономические отношения и туризм с КНДР, находящейся под жесткими санкциями из-за ракетно-ядерной программы. Харрис по-армейски прямо настаивал, чтобы Сеул консультировался с Вашингтоном в этих делах, что вызывало открытое недовольство корейских властей.
Кроме того, в последние годы возросла напряженность в отношениях между Южной Кореей и Японией. В Корее вызывает живые травматичные эмоции память о периоде колониально владычества Японии в 1910-1945 годах. Острым пунктом споров между Сеулом и Токио стали требования репараций за ущерб, причиненный Корее в тот период. В ноябре 2018 года Верховный суд Республики Корея постановил, что японские корпорации должны выплатить компенсации выжившим корейцам за подневольный труд в период Второй мировой войны. К этому следует добавить, что Гарри Харрис родился в Японии, его отец – американский морской офицер, а мать – японка.
Все эти обстоятельства в совокупности привели к тому, что корейские пользователи соцсетей, СМИ и даже некоторые политики стали проводить ассоциации между усами посла США и усами, которые носили японские генерал-губернаторы в колониальный период и глава военного кабинета Японии в 1941-1944 годах Хидэки Тодзё, казненный в 1948 году. Некоторые комментаторы заявляли, что посол Харрис сознательно хочет вызвать в корейцах болезненные воспоминания о японском порабощении. Сам Харрис в январе признавал, что его усы «по некоторой причине стали точкой притяжения для СМИ» и что он знает об исторической вражде между Кореей и Японией, но подчеркнул, что он является «не японско-американским послом в Корее, а именно американским послом». Впрочем, сейчас, объясняя сбритие усов, Харрис сослался на то, что, следуя антикоронавирусным предписаниям он носит маску, а в условиях летней влажной жары в Корее иметь усы под маской очень некомфортно.
Александр Ивахник
Харрис отпустил усы после отставки с поста командующего Тихоокеанским флотом ВМС США, а в июле 2018 года он был назначен послом в Республике Корея. Этот период отмечен ухудшением отношений США со своим южнокорейским союзником. Президент Трамп потребовал увеличить взнос Сеула в содержание почти 30-тысячного американского контингента с $900 млн до $5 млрд, а посол Харрис периодически напоминал корейским властям об этом. Обострились противоречия с американцами и по поводу взаимоотношений между Сеулом и Пхеньяном. Вашингтон не в восторге от желания Сеула развивать экономические отношения и туризм с КНДР, находящейся под жесткими санкциями из-за ракетно-ядерной программы. Харрис по-армейски прямо настаивал, чтобы Сеул консультировался с Вашингтоном в этих делах, что вызывало открытое недовольство корейских властей.
Кроме того, в последние годы возросла напряженность в отношениях между Южной Кореей и Японией. В Корее вызывает живые травматичные эмоции память о периоде колониально владычества Японии в 1910-1945 годах. Острым пунктом споров между Сеулом и Токио стали требования репараций за ущерб, причиненный Корее в тот период. В ноябре 2018 года Верховный суд Республики Корея постановил, что японские корпорации должны выплатить компенсации выжившим корейцам за подневольный труд в период Второй мировой войны. К этому следует добавить, что Гарри Харрис родился в Японии, его отец – американский морской офицер, а мать – японка.
Все эти обстоятельства в совокупности привели к тому, что корейские пользователи соцсетей, СМИ и даже некоторые политики стали проводить ассоциации между усами посла США и усами, которые носили японские генерал-губернаторы в колониальный период и глава военного кабинета Японии в 1941-1944 годах Хидэки Тодзё, казненный в 1948 году. Некоторые комментаторы заявляли, что посол Харрис сознательно хочет вызвать в корейцах болезненные воспоминания о японском порабощении. Сам Харрис в январе признавал, что его усы «по некоторой причине стали точкой притяжения для СМИ» и что он знает об исторической вражде между Кореей и Японией, но подчеркнул, что он является «не японско-американским послом в Корее, а именно американским послом». Впрочем, сейчас, объясняя сбритие усов, Харрис сослался на то, что, следуя антикоронавирусным предписаниям он носит маску, а в условиях летней влажной жары в Корее иметь усы под маской очень некомфортно.
Александр Ивахник
Какие шансы у Трампа? Говорят, Байден опередил Трампа в рейтингах популярности
https://telegra.ph/Tramp-otstaet-ot-Bajdena-po-populyarnosti-07-28
https://telegra.ph/Tramp-otstaet-ot-Bajdena-po-populyarnosti-07-28
Telegraph
Трамп отстает от Байдена по популярности
Месяц назад мы писали об отставании Дональда Трампа от Джо Байдена в американской предвыборной гонке. Сегодня, когда до выборов осталось уже меньше ста дней, ситуация практически не изменилась. Ни смена главного менеджера кампании, ни первые волны массированной…
Опрос Левада-центра об отношении россиян к хабаровскому протесту можно сравнить с аналогичным прошлогодним опросом о реакции на московский протест. К московскому протесту положительно относились 23%, отрицательно – 25%, а почти половина – 45% – были равнодушны. Когда речь идет о недовольстве московского среднего класса, страна в основном отстраняется от этих событий. Она не следует за телевизором, однозначно осуждающим этот протест (насилие над его участниками осуждают 41%, и только 32% считают действия правоохранителей оправданными), но слова «майдан», «иностранные агенты», «норковые шубы» остались в памяти и не позволяют многим солидаризироваться с московскими протестующими.
Другое дело – Хабаровск. Нынешним протестам симпатизируют 45% респондентов, а осуждают – всего 17%. Равнодушных сравнительно немного – 26%. Хабаровский протест носит ярко выраженный региональный характер, на площадь выходят «простые люди», такие же, как респонденты – поэтому сформировать образ майдана не получается. Обвинения во внешнем влиянии («провокаторы», «иностранцы») выглядят столь неопределенно, что им доверяют только твердые лоялисты. Уголовные обвинения в отношении Фургала значимы тоже в основном для этой части общества – одобряющим протест это малоинтересно либо они рассуждают по принципу «за плохого человека люди на площадь не выйдут».
И еще один момент. Четверть россиян (26%) внимательно следят за хабаровскими событиями. 57% заявляют, что слышали о них. Конечно, вторая цифра на практике меньше – люди склонны преувеличивать свою информированность (вспомним разговор из Покровских ворот – как Костик рассказывал надоевшей подруге о находке черепа коня Вещего Олега). Но в любом случае существенно больше половины респондентов в какой-то степени информированы о хабаровском протесте, а наиболее активная часть общества внимательно за ним следит – и делает выводы. Дефицит телевизионной информации перекрывается широким использованием интернет-технологий, которые для Хабаровска являются мобилизующими, а для остальной страны — информирующими.
Алексей Макаркин
Другое дело – Хабаровск. Нынешним протестам симпатизируют 45% респондентов, а осуждают – всего 17%. Равнодушных сравнительно немного – 26%. Хабаровский протест носит ярко выраженный региональный характер, на площадь выходят «простые люди», такие же, как респонденты – поэтому сформировать образ майдана не получается. Обвинения во внешнем влиянии («провокаторы», «иностранцы») выглядят столь неопределенно, что им доверяют только твердые лоялисты. Уголовные обвинения в отношении Фургала значимы тоже в основном для этой части общества – одобряющим протест это малоинтересно либо они рассуждают по принципу «за плохого человека люди на площадь не выйдут».
И еще один момент. Четверть россиян (26%) внимательно следят за хабаровскими событиями. 57% заявляют, что слышали о них. Конечно, вторая цифра на практике меньше – люди склонны преувеличивать свою информированность (вспомним разговор из Покровских ворот – как Костик рассказывал надоевшей подруге о находке черепа коня Вещего Олега). Но в любом случае существенно больше половины респондентов в какой-то степени информированы о хабаровском протесте, а наиболее активная часть общества внимательно за ним следит – и делает выводы. Дефицит телевизионной информации перекрывается широким использованием интернет-технологий, которые для Хабаровска являются мобилизующими, а для остальной страны — информирующими.
Алексей Макаркин