Несмотря на резкую реакцию Запада, особенно США и Великобритании, на принятие Китаем закона о национальной безопасности в Гонконге, Пекин не стал делать вид, что ничего существенного не произошло. С места в карьер началась практическая реализация мер, подрывающих автономный статус этой прежней британской колонии.
В среду, всего через неделю после вступления закона в силу, в Гонконге состоялось официальное открытие новой штаб-квартиры китайского агентства безопасности. Она расположилась в самом центре города, в торговом районе рядом с парком Виктории, который служил местом сбора для многих митингов и маршей протеста. В церемонии открытия приняли участие глава администрации Гонконга Кэрри Лам и деятели КПК. Впервые силовики коммунистического Китая открыто расположились в самом сердце Гонконга. Они будут следить за исполнением нового закона о национальной безопасности и получают полномочия подвергать преследованию местных жителей и иностранцев по широкому кругу преступлений, включая «возбуждение вражды» в отношении Пекина и региональных властей, и даже экстрадировать подозреваемых в Китай.
Кроме того, по новому закону резко расширяются полномочия гонконгской полиции. Местные силовики получили право на проникновение в частные жилища и производство обысков без ордера, ограничение передвижений подозреваемых для недопущения выезда из Гонконга, заморозку их активов, изъятие электронных устройств, отслеживание телефонных и интернет-сообщений. Об интернете стоит сказать особо. Свободный и открытый интернет был одним из главных преимуществ Гонконга перед материковым Китаем, отделенным от мировой паутины «великим файерволом». Новый закон дает властям право требовать от провайдеров интернет-услуг, сетевых платформ и пользователей удалять контент, признанный угрожающим национальной безопасности. Неповиновение чревато штрафами или тюремным заключением. Эксперты уверены, что введение контроля над интернетом связано с тем, что местные жители чрезвычайно эффективно использовали цифровые инструменты для мобилизации протестного движения против пропекинского курса властей Гонконга.
Репрессивная сила нового закона на практике пока почти не проявлялась. В соответствии с его статьями полиция арестовала лишь около 10 человек. Но страх уже посеян. Несколько ярких фигур антипекинского протестного движения покинули Гонконг. Многие активисты удалили старые посты или даже закрыли свои аккаунты в соцсетях. Вряд ли настроения изменятся оттого, что крупные IT-компании –Facebook, Google, WhatsApp, Twitter, Microsoft, Telegram и Zoom – объявили о приостановке выдачи пользовательских данных по запросам регулирующих органов. Прежним островком западных свобод в море авторитаризма и всеобщей регламентации жизни Гонконг уже не будет.
Александр Ивахник
В среду, всего через неделю после вступления закона в силу, в Гонконге состоялось официальное открытие новой штаб-квартиры китайского агентства безопасности. Она расположилась в самом центре города, в торговом районе рядом с парком Виктории, который служил местом сбора для многих митингов и маршей протеста. В церемонии открытия приняли участие глава администрации Гонконга Кэрри Лам и деятели КПК. Впервые силовики коммунистического Китая открыто расположились в самом сердце Гонконга. Они будут следить за исполнением нового закона о национальной безопасности и получают полномочия подвергать преследованию местных жителей и иностранцев по широкому кругу преступлений, включая «возбуждение вражды» в отношении Пекина и региональных властей, и даже экстрадировать подозреваемых в Китай.
Кроме того, по новому закону резко расширяются полномочия гонконгской полиции. Местные силовики получили право на проникновение в частные жилища и производство обысков без ордера, ограничение передвижений подозреваемых для недопущения выезда из Гонконга, заморозку их активов, изъятие электронных устройств, отслеживание телефонных и интернет-сообщений. Об интернете стоит сказать особо. Свободный и открытый интернет был одним из главных преимуществ Гонконга перед материковым Китаем, отделенным от мировой паутины «великим файерволом». Новый закон дает властям право требовать от провайдеров интернет-услуг, сетевых платформ и пользователей удалять контент, признанный угрожающим национальной безопасности. Неповиновение чревато штрафами или тюремным заключением. Эксперты уверены, что введение контроля над интернетом связано с тем, что местные жители чрезвычайно эффективно использовали цифровые инструменты для мобилизации протестного движения против пропекинского курса властей Гонконга.
Репрессивная сила нового закона на практике пока почти не проявлялась. В соответствии с его статьями полиция арестовала лишь около 10 человек. Но страх уже посеян. Несколько ярких фигур антипекинского протестного движения покинули Гонконг. Многие активисты удалили старые посты или даже закрыли свои аккаунты в соцсетях. Вряд ли настроения изменятся оттого, что крупные IT-компании –Facebook, Google, WhatsApp, Twitter, Microsoft, Telegram и Zoom – объявили о приостановке выдачи пользовательских данных по запросам регулирующих органов. Прежним островком западных свобод в море авторитаризма и всеобщей регламентации жизни Гонконг уже не будет.
Александр Ивахник
Пока в Америке сносят памятники конфедератам и рабовладельцам (не исключая и хрестоматийных отцов-основателей), Россия кажется в этом отношении спокойной страной. Но подспудные процессы вырываются наружу и в ней. Например, в Стерлитамаке в этом году снесли только что установленный местными предпринимателями бюст адмирала Александра Колчака, причем руководивший этим процессом заместитель мэра города не только ссылался на нарушение действующего законодательства, но и заявлял, что его дед погиб, сражаясь против белых во время гражданской войны. Прошло уже сто лет, а память остается. Похоже, что и неоднократные отказы реабилитировать Колчака в 1990-е годы – несмотря на явную незаконность его внесудебного расстрела – тоже были связаны не в последнюю очередь с «памятью предков».
А только что в Адлерском районе установили и почти сразу же убрали памятный знак в виде макета укрепления, существовавшего там в середине XIX века, и таблички с текстом «30 июня 1837 года (18 июня по старому стилю) на этом месте было заложено укрепление Святаго Духа, которое входило в число крепостей Черноморской береговой линии, построенных Россией для обеспечения безопасности морских границ Восточного Причерноморья». Но в реальности укрепление не столько защищало морские границы, сколько служило опорным пунктом во время Кавказской войны и было построено на территории, ранее принадлежавшей черкесам. В том же 1837 году рядом с этим местом был жестокий бой, в котором погиб прапорщик Александр Бестужев-Марлинский, поэт и гвардейский офицер, разжалованный за участие в заговоре декабристов.
Памятный знак, в отличие от стерлитамакского бюста Колчака, был установлен при участии представителей местного муниципалитета, при поддержке депутатов, по инициативе военно-исторического общества и духовенства православного храма. Но возмущение представителей черкесской общины привело к тому, что власти Сочи решили не рисковать и не доводить дело до публичных протестов на межнациональной основе. Эмоций добавило и то, что в публичном пространстве этот знак был назван «монументом подвигу русских солдат». В результате знак был убран как «поставленный без необходимого согласования и обсуждения».
Алексей Макаркин
А только что в Адлерском районе установили и почти сразу же убрали памятный знак в виде макета укрепления, существовавшего там в середине XIX века, и таблички с текстом «30 июня 1837 года (18 июня по старому стилю) на этом месте было заложено укрепление Святаго Духа, которое входило в число крепостей Черноморской береговой линии, построенных Россией для обеспечения безопасности морских границ Восточного Причерноморья». Но в реальности укрепление не столько защищало морские границы, сколько служило опорным пунктом во время Кавказской войны и было построено на территории, ранее принадлежавшей черкесам. В том же 1837 году рядом с этим местом был жестокий бой, в котором погиб прапорщик Александр Бестужев-Марлинский, поэт и гвардейский офицер, разжалованный за участие в заговоре декабристов.
Памятный знак, в отличие от стерлитамакского бюста Колчака, был установлен при участии представителей местного муниципалитета, при поддержке депутатов, по инициативе военно-исторического общества и духовенства православного храма. Но возмущение представителей черкесской общины привело к тому, что власти Сочи решили не рисковать и не доводить дело до публичных протестов на межнациональной основе. Эмоций добавило и то, что в публичном пространстве этот знак был назван «монументом подвигу русских солдат». В результате знак был убран как «поставленный без необходимого согласования и обсуждения».
Алексей Макаркин
В Болгарии произошла интригующая история, которая свидетельствует о перерастании давнего конфликта между президентом Руменом Радевым и правительством Бойко Борисова в острый институциональный кризис. В четверг утром сотрудники прокуратуры и полицейский спецназ вошли в здание администрации президента и задержали двух его советников. Было сообщено, что эти действия произведены в рамках двух расследований относительно торговли влиянием и раскрытия госсекретов.
Однако многие связали этот демонстративный рейд с другим инцидентом. Во вторник экс-министр юстиции, а сейчас лидер антикоррупционной партии «Да, Болгария» Христо Иванов попытался высадиться с резиновой лодки на уединенном пляже на черноморском побережье. По закону этот пляж является общедоступным. Но к нему примыкает роскошная вилла, принадлежащая Ахмеду Догану, влиятельному основателю, а сейчас почетному председателю партии болгарских турок. Через свою партию Доган тесно связан со скандальным членом парламента, медиа-магнатом Деляном Пеевски, которого называют воплощением тесной связки между олигархами и политиками. Также считается, что Доган близок к премьеру Борисову.
Вылазка Христо Иванова закончилась тем, что вооруженные люди вытолкнули его с пляжа обратно к лодке. В среду президент Радев выяснил, что эти люди являются штатными сотрудниками Национальной службы охраны, которая охраняет Догана непонятно на каких основаниях. Президент попросил прокуратуру разобраться. В ответ генпрокурор Иван Гешев заявил, что инцидент связан с политическими играми, и он не будет в него влезать. Вместо этого в четверг прошел рейд прокуратуры в администрации президента. Надо отметить, что Радев неудачно пытался заблокировать назначение Гешева на пост генпрокурора, а сам Гешев считается исполнителем воли премьера.
Но на этом история отнюдь не завершилась. Радев – бывший военный летчик и командующий ВВС страны – является самым популярным политиком Болгарии. Он активно выступает против влияния болгарских олигархов на власть, за решительную борьбу с коррупцией и за реформу правоохранительной системы. В четверг вечером до 10 тысяч жителей Софии разных политических взглядов вышли в центр города, чтобы поддержать президента и потребовать отставки правительства Борисова и генпрокурора. Обращаясь к собравшимся, Радев заявил: «Болгарская мафия добилась невозможного: объединила всех честных людей против себя. От всех нас зависит, чтобы вычистить мафию из исполнительной власти и из прокуратуры».
В пятницу выступления на улицах Софии продолжились, причем состоялись сразу два митинга – сторонников президента и активистов правящей консервативной партии ГЕРБ, свезенных со всей страны. Можно ожидать, что по мере приближения парламентских выборов весной 2021 года политическая обстановка в Болгарии продолжит накаляться.
Александр Ивахник
Однако многие связали этот демонстративный рейд с другим инцидентом. Во вторник экс-министр юстиции, а сейчас лидер антикоррупционной партии «Да, Болгария» Христо Иванов попытался высадиться с резиновой лодки на уединенном пляже на черноморском побережье. По закону этот пляж является общедоступным. Но к нему примыкает роскошная вилла, принадлежащая Ахмеду Догану, влиятельному основателю, а сейчас почетному председателю партии болгарских турок. Через свою партию Доган тесно связан со скандальным членом парламента, медиа-магнатом Деляном Пеевски, которого называют воплощением тесной связки между олигархами и политиками. Также считается, что Доган близок к премьеру Борисову.
Вылазка Христо Иванова закончилась тем, что вооруженные люди вытолкнули его с пляжа обратно к лодке. В среду президент Радев выяснил, что эти люди являются штатными сотрудниками Национальной службы охраны, которая охраняет Догана непонятно на каких основаниях. Президент попросил прокуратуру разобраться. В ответ генпрокурор Иван Гешев заявил, что инцидент связан с политическими играми, и он не будет в него влезать. Вместо этого в четверг прошел рейд прокуратуры в администрации президента. Надо отметить, что Радев неудачно пытался заблокировать назначение Гешева на пост генпрокурора, а сам Гешев считается исполнителем воли премьера.
Но на этом история отнюдь не завершилась. Радев – бывший военный летчик и командующий ВВС страны – является самым популярным политиком Болгарии. Он активно выступает против влияния болгарских олигархов на власть, за решительную борьбу с коррупцией и за реформу правоохранительной системы. В четверг вечером до 10 тысяч жителей Софии разных политических взглядов вышли в центр города, чтобы поддержать президента и потребовать отставки правительства Борисова и генпрокурора. Обращаясь к собравшимся, Радев заявил: «Болгарская мафия добилась невозможного: объединила всех честных людей против себя. От всех нас зависит, чтобы вычистить мафию из исполнительной власти и из прокуратуры».
В пятницу выступления на улицах Софии продолжились, причем состоялись сразу два митинга – сторонников президента и активистов правящей консервативной партии ГЕРБ, свезенных со всей страны. Можно ожидать, что по мере приближения парламентских выборов весной 2021 года политическая обстановка в Болгарии продолжит накаляться.
Александр Ивахник
По итогам второго тура президентских выборов в Польше удивление вызывает не то, что действующий президент, ставленник правящих национал-популистов Анджей Дуда победил, а то, что его перевес над соперником оказался столь малым. Кандидат от оппозиционной «Гражданской платформы», либеральный и проевропейский мэр Варшавы Рафал Тшасковский получил 48,8% голосов. И это при том, что в ходе кампании против него активно выступали государственные СМИ (прежде всего, информационные телеканалы), влиятельная католическая церковь и чиновники от партии «Право и справедливость».
Президент Дуда при поддержке Ярослава Качиньского между двумя турами еще более усилил ультраконсервативный тон своей кампании. Продолжилась эксплуатация темы сексуальных меньшинств, права которых на посту мэра Варшавы защищал Тшасковский. Также была поднята имеющая в Польше антисемитский подтекст тема реституции имущества погибших в годы войны польских евреев в пользу их потомков. Тшасковский прежде говорил о том, что эта тема открыта для обсуждения с еврейскими организациями. Качиньский в интервью 9 июля заявил: «Только человек без польской души, польского сердца и польского ума мог сказать что-то подобное». Наконец, была развернута атака на частные СМИ с иностранными собственниками, которые критиковали президента. Особенно досталось компании Акселя Шпрингера, владеющей популярным польским таблоидом Fakt. По этому поводу Дуда недвусмысленно выразил свое возмущение: «Что, немцы хотят избирать президента Польши?»
Понятно, что, будируя столь «зажигательные» темы, президент и «ПиС» пытались максимально мобилизовать концентрирующиеся в провинции наиболее традиционалистские и национал-патриотические части польского общества. И, видимо, им это удалось. Во всяком случае, и так высокая явка первого тура (63%) во втором туре поднялась до 68% благодаря малым городам и сельской местности.
Тшасковский на финише свой кампании продолжал призывать к единству поляков, но обращался прежде всего к модернистской части общества, недовольной воинствующим традиционализмом «ПиС» и ее целенаправленным отходом от европейских демократических стандартов. Перед вторым туром он четко сформулировал суть предстоящего выбора: «Или правящая партия продолжит разрушать независимые институты, попытается еще больше политизировать суды, подорвать местное самоуправление и свободу СМИ, или у нас будет демократическое государство, в котором президент восстановит баланс». Это была апелляция к рациональному выбору, и она сработала почти для половины избирателей.
Можно не сомневаться, что на втором сроке президентства Дуды правящие национал-популисты продолжат свои антилиберальные реформы. Но раскол общества практически пополам ставит под вопрос необратимость этого курса.
Александр Ивахник
Президент Дуда при поддержке Ярослава Качиньского между двумя турами еще более усилил ультраконсервативный тон своей кампании. Продолжилась эксплуатация темы сексуальных меньшинств, права которых на посту мэра Варшавы защищал Тшасковский. Также была поднята имеющая в Польше антисемитский подтекст тема реституции имущества погибших в годы войны польских евреев в пользу их потомков. Тшасковский прежде говорил о том, что эта тема открыта для обсуждения с еврейскими организациями. Качиньский в интервью 9 июля заявил: «Только человек без польской души, польского сердца и польского ума мог сказать что-то подобное». Наконец, была развернута атака на частные СМИ с иностранными собственниками, которые критиковали президента. Особенно досталось компании Акселя Шпрингера, владеющей популярным польским таблоидом Fakt. По этому поводу Дуда недвусмысленно выразил свое возмущение: «Что, немцы хотят избирать президента Польши?»
Понятно, что, будируя столь «зажигательные» темы, президент и «ПиС» пытались максимально мобилизовать концентрирующиеся в провинции наиболее традиционалистские и национал-патриотические части польского общества. И, видимо, им это удалось. Во всяком случае, и так высокая явка первого тура (63%) во втором туре поднялась до 68% благодаря малым городам и сельской местности.
Тшасковский на финише свой кампании продолжал призывать к единству поляков, но обращался прежде всего к модернистской части общества, недовольной воинствующим традиционализмом «ПиС» и ее целенаправленным отходом от европейских демократических стандартов. Перед вторым туром он четко сформулировал суть предстоящего выбора: «Или правящая партия продолжит разрушать независимые институты, попытается еще больше политизировать суды, подорвать местное самоуправление и свободу СМИ, или у нас будет демократическое государство, в котором президент восстановит баланс». Это была апелляция к рациональному выбору, и она сработала почти для половины избирателей.
Можно не сомневаться, что на втором сроке президентства Дуды правящие национал-популисты продолжат свои антилиберальные реформы. Но раскол общества практически пополам ставит под вопрос необратимость этого курса.
Александр Ивахник
Возможная вторая волна пандемии ставит на повестку дня вопрос о новых карантинах. Показателен опыт Сербии, где после снятия карантина власти сделали все, чтобы продемонстрировать нормализацию (даже провели парламентские выборы, которые основные оппозиционные силы бойкотировали), а потом произошел скачок заболеваемости – пока что еще в рамках первой волны. И оппозиция вывела людей на улицы под антикарантинными лозунгами. Президент Вучич сохранил контроль за ситуацией, но звонок прозвенел очень серьезный. Тем более, что Вучич популярнее в малых городах и деревнях, чем в Белграде.
В России внепарламентская оппозиция изначально поддерживала карантины по европейскому образцу – исходя из того, что экономический ущерб от карантина менее значим, чем спасение человеческих жизней. И, действительно, даже если оставить гуманитарные соображения, то слухи о гибели бизнеса после карантинов оказались существенно преувеличенными. Но произошло важное изменение в общественном мнении – несмотря на такое преувеличение, существенно выросло число тех, кто считает, что экономика важнее. Потому что, с одной стороны, у большинства нет случаев смертей от «короны» среди знакомых. А, с другой, есть вполне конкретные примеры сокращения штатов, урезания зарплат, рухнувших планов. И, конечно, закрытия части бизнесов — и распространение страхов, что еще немалая часть не продержится долго.
Поэтому попытки введения нового локдауна могут быть встречены протестами – и оппозиция на этот раз может их поддержать. Акции в поддержку Фургала в Хабаровске прошли в условиях роста заболеваемости – и это не стало сдерживающим фактором для протестующих. Конечно, есть надежда на вакцину, которая должна позволить избежать жестких локдаунов, но здесь пока что много «но» - от сроков массового выпуска вакцины до степени ее эффективности.
Алексей Макаркин
В России внепарламентская оппозиция изначально поддерживала карантины по европейскому образцу – исходя из того, что экономический ущерб от карантина менее значим, чем спасение человеческих жизней. И, действительно, даже если оставить гуманитарные соображения, то слухи о гибели бизнеса после карантинов оказались существенно преувеличенными. Но произошло важное изменение в общественном мнении – несмотря на такое преувеличение, существенно выросло число тех, кто считает, что экономика важнее. Потому что, с одной стороны, у большинства нет случаев смертей от «короны» среди знакомых. А, с другой, есть вполне конкретные примеры сокращения штатов, урезания зарплат, рухнувших планов. И, конечно, закрытия части бизнесов — и распространение страхов, что еще немалая часть не продержится долго.
Поэтому попытки введения нового локдауна могут быть встречены протестами – и оппозиция на этот раз может их поддержать. Акции в поддержку Фургала в Хабаровске прошли в условиях роста заболеваемости – и это не стало сдерживающим фактором для протестующих. Конечно, есть надежда на вакцину, которая должна позволить избежать жестких локдаунов, но здесь пока что много «но» - от сроков массового выпуска вакцины до степени ее эффективности.
Алексей Макаркин
«Медицинская» причина возможного откладывания «Бессмертного полка» вполне очевидна – пандемия никуда не исчезла, сегодня в стране выявлено около 6,5 тысяч случаев коронавируса. Причем она уже давно приняла региональный характер – если весной большинство случаев приходилось на московский регион, то сейчас Москва и Подмосковье в меньшинстве (в сумме около 800 случаев – кстати, это все равно немало, если брать европейские аналогии, во всей Италии вчера было 114 случаев, в Германии - 330). Поэтому любой эпидемиолог будет против массовых акций в любом субъекте Федерации.
Но дальше возникает политическая составляющая. Пока что «Бессмертный полк» думают перенести на начало сентября. Но если разрешать «Бессмертный полк», то надо снимать запрет на другие публичные мероприятия, в том числе и протестные. Ведь с медицинской точки зрения любое шествие ничем не отличается друг от друга. Сейчас же протестующих против ареста Ивана Сафронова журналистов можно задержать даже за одиночные пикеты, так как в период пандемии запрещены любые подобные акции – несмотря на то, что пикеты полностью безопасны. Так что разрешение «Бессмертного полка» будет знаком для отмены «карантинных» ограничений и в политике, к которым уже начали привыкать. И, наверное, части представителей силовой корпорации хотелось бы сохранить их подольше.
Алексей Макаркин
Но дальше возникает политическая составляющая. Пока что «Бессмертный полк» думают перенести на начало сентября. Но если разрешать «Бессмертный полк», то надо снимать запрет на другие публичные мероприятия, в том числе и протестные. Ведь с медицинской точки зрения любое шествие ничем не отличается друг от друга. Сейчас же протестующих против ареста Ивана Сафронова журналистов можно задержать даже за одиночные пикеты, так как в период пандемии запрещены любые подобные акции – несмотря на то, что пикеты полностью безопасны. Так что разрешение «Бессмертного полка» будет знаком для отмены «карантинных» ограничений и в политике, к которым уже начали привыкать. И, наверное, части представителей силовой корпорации хотелось бы сохранить их подольше.
Алексей Макаркин
Лидеры стран Евросоюза готовятся к саммиту, который впервые с начала пандемии пройдет в Брюсселе в очном формате 17-18 июля. Этот саммит обещает стать самым важным и сложным за последние годы. На нем будет обсуждаться долгосрочный бюджет ЕС на 2021-2027 годы и создание фонда восстановления экономики европейских стран после пандемии. 18 мая лидеры Франции и Германии вместе выдвинули идею такого фонда на €500 млрд, формируемого путем выпуска облигаций Еврокомиссией и распределяемого в форме безвозвратных субсидий пострадавшим от коронавируса странам. В конце мая ЕК представила свой план создания фонда на €750 млрд, из которого €500 млрд должны распределяться в виде субсидий, а €250 млрд – в виде кредитов.
Однако ни влияние Еврокомиссии, ни солидарная позиция Германии, Франции и стран Южной Европы не склонили к согласию с планом так называемую «бережливую четверку» стран ЕС (Австрия, Дания, Нидерланды и Швеция), исповедующую фискальный консерватизм. Сначала они вообще выступали против совместного выпуска облигаций и предоставления средств в форме субсидий, потом согласились на комбинацию субсидий и кредитов, но хотят сокращения размера фонда и смещения баланса в сторону кредитов. Кроме того, они настаивают на выставлении перед выделением средств жестких условий по проведению экономических реформ.
В этой напряженной ситуации обращает на себя внимание активность и решительность Ангелы Меркель. За год с небольшим до ухода с политической сцены она стремится использовать свой резко возросший в ходе борьбы с коронавирусом авторитет и переход к Германии с 1 июля председательства в Совете ЕС для вывода европейского проекта из связанного с пандемией тяжелого кризиса.
8 июля Меркель выступила в Европарламенте, где заявила о необходимости найти согласие по фонду восстановления экономики до летних каникул. 9 июля канцлер Германии встретилась с одним из лидеров «бережливой четверки», премьером Нидерландов Марком Рютте для обсуждения возможных точек компромисса. Похоже, пока убедить Рютте не удалось. 13 июля после теплой встречи в Берлине с итальянским премьером Джузеппе Конте Меркель отметила, что позиции стран ЕС по-прежнему различаются, «необходимо строить мосты». Она признала, что на предстоящем саммите, возможно, не удастся найти согласия и тогда потребуется провести летом еще один саммит. Вместе с тем, канцлер ясно дала понять, что ее готовность к компромиссам имеет границы. В частности, она не согласится со значительным сокращением размера будущего фонда.
Вчера Меркель встретилась с другим южноевропейским лидером, премьером Испании Педро Санчесом. Любопытно, что после встречи Санчес заявил: «Мне кажется, нам чрезвычайно повезло, что в этот критический момент канцлер Меркель председательствует в Евросоюзе».
Александр Ивахник
Однако ни влияние Еврокомиссии, ни солидарная позиция Германии, Франции и стран Южной Европы не склонили к согласию с планом так называемую «бережливую четверку» стран ЕС (Австрия, Дания, Нидерланды и Швеция), исповедующую фискальный консерватизм. Сначала они вообще выступали против совместного выпуска облигаций и предоставления средств в форме субсидий, потом согласились на комбинацию субсидий и кредитов, но хотят сокращения размера фонда и смещения баланса в сторону кредитов. Кроме того, они настаивают на выставлении перед выделением средств жестких условий по проведению экономических реформ.
В этой напряженной ситуации обращает на себя внимание активность и решительность Ангелы Меркель. За год с небольшим до ухода с политической сцены она стремится использовать свой резко возросший в ходе борьбы с коронавирусом авторитет и переход к Германии с 1 июля председательства в Совете ЕС для вывода европейского проекта из связанного с пандемией тяжелого кризиса.
8 июля Меркель выступила в Европарламенте, где заявила о необходимости найти согласие по фонду восстановления экономики до летних каникул. 9 июля канцлер Германии встретилась с одним из лидеров «бережливой четверки», премьером Нидерландов Марком Рютте для обсуждения возможных точек компромисса. Похоже, пока убедить Рютте не удалось. 13 июля после теплой встречи в Берлине с итальянским премьером Джузеппе Конте Меркель отметила, что позиции стран ЕС по-прежнему различаются, «необходимо строить мосты». Она признала, что на предстоящем саммите, возможно, не удастся найти согласия и тогда потребуется провести летом еще один саммит. Вместе с тем, канцлер ясно дала понять, что ее готовность к компромиссам имеет границы. В частности, она не согласится со значительным сокращением размера будущего фонда.
Вчера Меркель встретилась с другим южноевропейским лидером, премьером Испании Педро Санчесом. Любопытно, что после встречи Санчес заявил: «Мне кажется, нам чрезвычайно повезло, что в этот критический момент канцлер Меркель председательствует в Евросоюзе».
Александр Ивахник
Нагорно-карабахский конфликт уже не первый год зарифмован с военными инцидентами и безрезультативными переговорами. Своеобразный политический маятник работает безотказно. Вооруженные эскалации сменяются очередными встречами лидеров и министров иностранных дел Азербайджана и Армении с участием дипломатов и политиков из стран- посредников в мирном процессе. Надежды сменяются разочарованиями и грозными заявлениями из Баку и Еревана о готовности «достойно ответить» противнику.
В этой связи обострение на армяно-азербайджанской границе, случившиеся в середине июля 2020 года, трудно рассматривать, как сюрприз. Застарелый конфликт трудно назвать «замороженным». При отсутствии компромиссов между конфликтующими сторонами возможности для новых эскалаций всегда сохраняются. Но июльские боестолкновения в этой череде инцидентов выделяется в силу ряда причин. Во-первых, своей продолжительностью. Они не ограничились одним-двумя днями. Во-вторых, стоит обратить внимание на уровень потерь. И хотя каждая жизнь уникальна, нельзя не увидеть, что в июле 2020 года среди погибших есть представители высшего офицерского состава (генерал-майор и полковник азербайджанской армии). В-третьих, боестолкновения, как и «четырехдневная война» апреля 2016 года вызвал широкий общественный резонанс. В Азербайджане прошли массовые акции против карантинных ограничений в связи с пандемией коронавируса под лозунгами поддержки национальной армии. В этом контексте особо важно подчеркнуть «политико-демографический» фактор: в республике выросло поколение, воспринимающее конфликт в Карабахе, не как личную историю, а как романтизированный образ утраченной земли, вернуть которую необходимо даже высокой ценой в прямом и в переносном смысле. В Армении пока акций, сопоставимых с бакинскими выступлениями, нет. Но это, думается, лишь вопрос восприятия. Армянское общественное мнение воспринимает нынешнюю эскалацию, как «достойный ответ» Баку в отличие от событий 2016 года. И сложись ситуация иначе, общество требовало бы отставок и более жесткой линии правительства в отношении к противнику. Снова, как и раньше, практика показала: общественное мнение может быть радикальнее, чем власти в том, что касается перспектив разрешения конфликта.
Но, пожалуй, самое главное в событиях «жаркого июля» - это эпицентр столкновений. Он находится не на «линии соприкосновения» в Карабахе, а в 300 км от нее. Инциденты вдоль армяно-азербайджанской границы случались и раньше. Но такого накала страстей на этом направлении не было. Между тем, потенциально оно намного опаснее, чем собственно карабахская «линия фронта». Здесь речь идет не о спорном регионе и его статусе, а об открытом конфликте двух государств, одно из которых является членом ОДКБ и пользуется правом на коллективную оборону в случае военной агрессии (хотя сложный вопрос, как ее трактовать), а другое имеет тесные военные связи с Турцией, государством-членом НАТО, Заметим, что если Москва пытается примирить враждующие кавказские страны, то Анкара четко и последовательно занимает проазербайджанскую позицию. И на протяжении уже многих лет держит закрытой сухопутную госграницу с Арменией. Масштаб негативных последствий от пограничной эскалации может оказаться большим, чем от собственно карабахских инцидентов. Тем более, вопросы демаркации армяно-азербайджанской границы не являются частью пакета обновленных Мадридских принципов, вокруг имплементации которого уже много лет ведутся переговоры.
Сергей Маркедонов
В этой связи обострение на армяно-азербайджанской границе, случившиеся в середине июля 2020 года, трудно рассматривать, как сюрприз. Застарелый конфликт трудно назвать «замороженным». При отсутствии компромиссов между конфликтующими сторонами возможности для новых эскалаций всегда сохраняются. Но июльские боестолкновения в этой череде инцидентов выделяется в силу ряда причин. Во-первых, своей продолжительностью. Они не ограничились одним-двумя днями. Во-вторых, стоит обратить внимание на уровень потерь. И хотя каждая жизнь уникальна, нельзя не увидеть, что в июле 2020 года среди погибших есть представители высшего офицерского состава (генерал-майор и полковник азербайджанской армии). В-третьих, боестолкновения, как и «четырехдневная война» апреля 2016 года вызвал широкий общественный резонанс. В Азербайджане прошли массовые акции против карантинных ограничений в связи с пандемией коронавируса под лозунгами поддержки национальной армии. В этом контексте особо важно подчеркнуть «политико-демографический» фактор: в республике выросло поколение, воспринимающее конфликт в Карабахе, не как личную историю, а как романтизированный образ утраченной земли, вернуть которую необходимо даже высокой ценой в прямом и в переносном смысле. В Армении пока акций, сопоставимых с бакинскими выступлениями, нет. Но это, думается, лишь вопрос восприятия. Армянское общественное мнение воспринимает нынешнюю эскалацию, как «достойный ответ» Баку в отличие от событий 2016 года. И сложись ситуация иначе, общество требовало бы отставок и более жесткой линии правительства в отношении к противнику. Снова, как и раньше, практика показала: общественное мнение может быть радикальнее, чем власти в том, что касается перспектив разрешения конфликта.
Но, пожалуй, самое главное в событиях «жаркого июля» - это эпицентр столкновений. Он находится не на «линии соприкосновения» в Карабахе, а в 300 км от нее. Инциденты вдоль армяно-азербайджанской границы случались и раньше. Но такого накала страстей на этом направлении не было. Между тем, потенциально оно намного опаснее, чем собственно карабахская «линия фронта». Здесь речь идет не о спорном регионе и его статусе, а об открытом конфликте двух государств, одно из которых является членом ОДКБ и пользуется правом на коллективную оборону в случае военной агрессии (хотя сложный вопрос, как ее трактовать), а другое имеет тесные военные связи с Турцией, государством-членом НАТО, Заметим, что если Москва пытается примирить враждующие кавказские страны, то Анкара четко и последовательно занимает проазербайджанскую позицию. И на протяжении уже многих лет держит закрытой сухопутную госграницу с Арменией. Масштаб негативных последствий от пограничной эскалации может оказаться большим, чем от собственно карабахских инцидентов. Тем более, вопросы демаркации армяно-азербайджанской границы не являются частью пакета обновленных Мадридских принципов, вокруг имплементации которого уже много лет ведутся переговоры.
Сергей Маркедонов
В серьезный конфликт между Британией и Китаем в связи с принятием Пекином закона о национальной безопасности в Гонконге и ответным решением Лондона открыть дорогу в страну миллионам гонконгцев добавился экономический компонент. Неустанная кампания Вашингтона, направленная на то, чтобы вытеснить из Европы китайского IT-гиганта Huawei, принесла первые плоды. Во вторник британское правительство приняло решение запретить покупки оборудования компании Huawei для телекоммуникационной сети 5G с января 2021 года, а уже поставленные комплекты оборудования должны быть демонтированы операторами сетей 5G к 2027 году.
Между тем семь месяцев назад Лондон разрешил Huawei участвовать в развертывании в Великобритании телекоммуникационной сети пятого поколения несмотря на грубый нажим Вашингтона. Правда, были сделаны оговорки, что оборудование Huawei будет использоваться только при строительстве «неключевых элементов» сети – антенн и базовых станций. Обосновывая пересмотр подхода, министр цифровизации Оливер Дауден сослался на то, что введенные США в мае санкции в отношении Huawei, запрещающие ей использовать микрочипы американского производства, ставят под вопрос безопасность использования ее изделий в британских сетях 5G. Во всяком случае, к такому выводу пришел Национальный комитет безопасности, и правительство приняло его точку зрения, несмотря на то, что отказ от поставок Huawei задержит полномасштабное развертывание сетей 5G на два-три года.
Изменение позиции Лондона во многом объясняется крайней заинтересованностью Бориса Джонсона в успехе переговоров с США по двустороннему торговому соглашению после выхода из ЕС. Сказался также и растущий нажим со стороны многих парламентариев-тори, настаивающих на ужесточении курса в отношении Китая. Впрочем, перенос срока полного отказа от сотрудничества с Huawei по сетям 5G на 2027 год, видимо, все же является попыткой избежать излишней эскалации напряженности в отношениях с Китаем. Пока китайские власти назвали решение Лондона «полностью безосновательным». Представитель МИД Китая заявил, что Пекин «примет меры для защиты законных интересов» китайских компаний. В деловых кругах Британии считают, что могут ухудшиться условия для работы британских компаний в Китае. В США же решение Лондона активно приветствовали законодатели от обеих партий, а президент Трамп не преминул подчеркнуть свой собственный вклад в его принятие.
Таким образом, Британия оказалась напрямую втянута в широкомасштабную технологическую войну между США и Китаем. Теперь интересно, как британское решение по Huawei откликнется в странах ЕС, где вопрос об обеспечении телекоммуникационной безопасности и допустимых масштабах сотрудничества с мировым лидером по обустройству сетей 5G активно обсуждается.
Александр Ивахник
Между тем семь месяцев назад Лондон разрешил Huawei участвовать в развертывании в Великобритании телекоммуникационной сети пятого поколения несмотря на грубый нажим Вашингтона. Правда, были сделаны оговорки, что оборудование Huawei будет использоваться только при строительстве «неключевых элементов» сети – антенн и базовых станций. Обосновывая пересмотр подхода, министр цифровизации Оливер Дауден сослался на то, что введенные США в мае санкции в отношении Huawei, запрещающие ей использовать микрочипы американского производства, ставят под вопрос безопасность использования ее изделий в британских сетях 5G. Во всяком случае, к такому выводу пришел Национальный комитет безопасности, и правительство приняло его точку зрения, несмотря на то, что отказ от поставок Huawei задержит полномасштабное развертывание сетей 5G на два-три года.
Изменение позиции Лондона во многом объясняется крайней заинтересованностью Бориса Джонсона в успехе переговоров с США по двустороннему торговому соглашению после выхода из ЕС. Сказался также и растущий нажим со стороны многих парламентариев-тори, настаивающих на ужесточении курса в отношении Китая. Впрочем, перенос срока полного отказа от сотрудничества с Huawei по сетям 5G на 2027 год, видимо, все же является попыткой избежать излишней эскалации напряженности в отношениях с Китаем. Пока китайские власти назвали решение Лондона «полностью безосновательным». Представитель МИД Китая заявил, что Пекин «примет меры для защиты законных интересов» китайских компаний. В деловых кругах Британии считают, что могут ухудшиться условия для работы британских компаний в Китае. В США же решение Лондона активно приветствовали законодатели от обеих партий, а президент Трамп не преминул подчеркнуть свой собственный вклад в его принятие.
Таким образом, Британия оказалась напрямую втянута в широкомасштабную технологическую войну между США и Китаем. Теперь интересно, как британское решение по Huawei откликнется в странах ЕС, где вопрос об обеспечении телекоммуникационной безопасности и допустимых масштабах сотрудничества с мировым лидером по обустройству сетей 5G активно обсуждается.
Александр Ивахник
Очередной всплеск вооруженной конфронтации между Азербайджаном и Арменией не щадит не только военнослужащих и гражданское население приграничных территорий, но и высокопоставленных чиновников. 16 июля свой пост покинул глава азербайджанского МИД Эльмар Мамедьяров. После того, как президент Ильхам Алиев во время заседания правительства обрушился с критикой на своего министра, такое развитие событий было прогнозируемо. В своем выступлении азербайджанский лидер недоуменно восклицал: «Двенадцатого числа, как только произошли события (речь о столкновениях на границе с Арменией- прим.), я не мог найти министра иностранных дел». Как следствие, новое кадровое назначение.
Переменами на политическом Олимпе Азербайджана в последние два года трудно кого-то удивить. Ильхам Алиев активно перестраивает свою управленческую команду. Но на этом фоне отставка Мамедьярова выделяется по двум причинам. Во-первых, в отличие от других высокопоставленных отставников теперь уже бывший глава МИД не входил в когорту старшего Алиева. Он работал на дипломатическом поприще, но не занимал высоких должностей до 2003 года. И не был фигурой влияния. На пост министра Мамедьяров заступил в 2004 году с должности посла Азербайджана в Италии, где немало потрудился над налаживанием конструктивных отношений Баку и Ватикана. Во-вторых, отставка Мамедьярова сопровождалась публичным скандалом. Фактически президент поставил под сомнение эффективность своего министра, хотя до этого в течение шестнадцати лет тот сохранял свой пост, несмотря на возникающие время от времени слухи об отставке.
Следует также добавить одно соображение. В ходе упомянутого выше правительственного совещания Ильхам Алиев высказался в позитивном ключе о своем по внешнеполитическим вопросам Хикмете Гаджиеве. И, скорее всего, именно он станет ключевой фигурой азербайджанской дипломатии, тогда как вновь назначенный министр Джейхун Байрамов (ранее имевший опыт работы в министерствах образования и налогов), скорее всего, будет исполнителем, а не разработчиком внешнеполитической стратегии и тактики. У Гаджиева в отличие от Байрамова намного больший опыт работы «по профилю». В мидовской системе и в президентской администрации (на должностях, связанных с внешней политикой) он работает с 2020 года. Не исключено, что Баку хочет поменять и стилистику главного переговорщика с Арменией, чтобы выступать в ходе дипломатических диалогов (которые неизбежны после всплесков военной конфронтации) с более наступательных позиций. К Мамедьярову армянские визави (а с ним вели переговоры три министра Вардан Осканян, Эдвард Налбандян и Зограб Мнацаканян) уже успели привыкнуть.
Сергей Маркедонов
Переменами на политическом Олимпе Азербайджана в последние два года трудно кого-то удивить. Ильхам Алиев активно перестраивает свою управленческую команду. Но на этом фоне отставка Мамедьярова выделяется по двум причинам. Во-первых, в отличие от других высокопоставленных отставников теперь уже бывший глава МИД не входил в когорту старшего Алиева. Он работал на дипломатическом поприще, но не занимал высоких должностей до 2003 года. И не был фигурой влияния. На пост министра Мамедьяров заступил в 2004 году с должности посла Азербайджана в Италии, где немало потрудился над налаживанием конструктивных отношений Баку и Ватикана. Во-вторых, отставка Мамедьярова сопровождалась публичным скандалом. Фактически президент поставил под сомнение эффективность своего министра, хотя до этого в течение шестнадцати лет тот сохранял свой пост, несмотря на возникающие время от времени слухи об отставке.
Следует также добавить одно соображение. В ходе упомянутого выше правительственного совещания Ильхам Алиев высказался в позитивном ключе о своем по внешнеполитическим вопросам Хикмете Гаджиеве. И, скорее всего, именно он станет ключевой фигурой азербайджанской дипломатии, тогда как вновь назначенный министр Джейхун Байрамов (ранее имевший опыт работы в министерствах образования и налогов), скорее всего, будет исполнителем, а не разработчиком внешнеполитической стратегии и тактики. У Гаджиева в отличие от Байрамова намного больший опыт работы «по профилю». В мидовской системе и в президентской администрации (на должностях, связанных с внешней политикой) он работает с 2020 года. Не исключено, что Баку хочет поменять и стилистику главного переговорщика с Арменией, чтобы выступать в ходе дипломатических диалогов (которые неизбежны после всплесков военной конфронтации) с более наступательных позиций. К Мамедьярову армянские визави (а с ним вели переговоры три министра Вардан Осканян, Эдвард Налбандян и Зограб Мнацаканян) уже успели привыкнуть.
Сергей Маркедонов
Борис Макаренко объясняет, почему подсчет голосов по итогам американских выборов может занять неделю https://telegra.ph/Nedelya-vyborov-07-17
Telegraph
Неделя выборов
Вот и в Америке заговорили о «неделе выборов». Спешат перенять российский опыт? Отнюдь! Речь идет о неделе ПОСЛЕ дня выборов, а не до. Именно столько может потребоваться, чтобы посчитать бюллетени, поступившие по почте. Такое голосование в Америке – совсем…
За последнее время уже в третьей балканской стране прошли парламентские выборы. Но если в Сербии и Хорватии они завершились уверенной победой правящих партий, то в Северной Македонии ситуация иная. Выборы в Северной Македонии по идее должны были стать историческими – ведь они первые после завершения тридцатилетнего спора с Грецией по поводу названия страны, произошедшей смены названия, вступления в НАТО и открытия переговоров о присоединении к ЕС. И всё это сделал Зоран Заев, с 2017 года по январь 2020 года возглавлявший правительство и являющийся лидером партии «Социал-демократический союз Македонии». Можно было ожидать, что народ этой маленькой, двухмиллионной страны либо скажет Заеву решительное «Да», либо отдаст явное предпочтение оппозиционерам-националистам, отстаивавшим историческое название государства и заявлявшим о «потерянной идентичности».
Однако этого не произошло. В голосовании приняли участие всего около 50% избирателей. Явного победителя в итоге выборов не возникло. Коалиция «Мы можем» во главе с социал-демократами Заева набрала 36% голосов, что дает ей 46 из 120 мест в парламенте. Главная оппозиционная сила – партия с длинным и громким названием «Внутренняя македонская революционная организация – Демократическая партия за македонское национальное единство» (ВМРО-ДПМНЕ), возглавляемая Християном Мицковским, в ходе кампании главный упор делала на критику «предательства» Заева и обещала отменить соглашение с Грецией. Это принесло национал-консерваторам 34,7% голосов и 44 мандата в парламенте. Основная партия македонских албанцев – «Демократический союз за интеграцию» (ДСИ) – получила 11% голосов и 15 мандатов. Всего в новом составе парламента будет 6 партий.
Теперь перед Зораном Заевым стоит сложная задача формирования правящей коалиции. Здесь многое зависит от позиции ДСИ. После выборов 2016 года ДСИ покинул коалицию с национал-консерваторами, положив конец 10-летнему правлению ВМРО-ДПМНЕ. Но и коалиция албанской партии с социал-демократами была отнюдь не бесконфликтной. ДСИ, как и СДСМ, стоит на евроатлантических и проевропейских позициях. Однако в ходе предвыборной капании партия Заева критиковала ДСИ за склонность к коррупции и кумовству. В свою очередь, ДСИ претендует на то, чтобы ее ведущий кандидат на выборах получил пост премьер-министра в любом коалиционном правительстве.
Видимо, переговоры будут непростыми и долгими. Но даже если с помощью настоятельных советов европейских и американских дипломатов Заев и албанцы договорятся о коалиции, то новое правительство не будет сильным и устойчивым. Этому будет препятствовать и тяжелая ситуация коронавирусом, и непрочность большинства в парламенте (всего 1 голос), и сохраняющаяся политическая поляризация в стране в целом.
Александр Ивахник
Однако этого не произошло. В голосовании приняли участие всего около 50% избирателей. Явного победителя в итоге выборов не возникло. Коалиция «Мы можем» во главе с социал-демократами Заева набрала 36% голосов, что дает ей 46 из 120 мест в парламенте. Главная оппозиционная сила – партия с длинным и громким названием «Внутренняя македонская революционная организация – Демократическая партия за македонское национальное единство» (ВМРО-ДПМНЕ), возглавляемая Християном Мицковским, в ходе кампании главный упор делала на критику «предательства» Заева и обещала отменить соглашение с Грецией. Это принесло национал-консерваторам 34,7% голосов и 44 мандата в парламенте. Основная партия македонских албанцев – «Демократический союз за интеграцию» (ДСИ) – получила 11% голосов и 15 мандатов. Всего в новом составе парламента будет 6 партий.
Теперь перед Зораном Заевым стоит сложная задача формирования правящей коалиции. Здесь многое зависит от позиции ДСИ. После выборов 2016 года ДСИ покинул коалицию с национал-консерваторами, положив конец 10-летнему правлению ВМРО-ДПМНЕ. Но и коалиция албанской партии с социал-демократами была отнюдь не бесконфликтной. ДСИ, как и СДСМ, стоит на евроатлантических и проевропейских позициях. Однако в ходе предвыборной капании партия Заева критиковала ДСИ за склонность к коррупции и кумовству. В свою очередь, ДСИ претендует на то, чтобы ее ведущий кандидат на выборах получил пост премьер-министра в любом коалиционном правительстве.
Видимо, переговоры будут непростыми и долгими. Но даже если с помощью настоятельных советов европейских и американских дипломатов Заев и албанцы договорятся о коалиции, то новое правительство не будет сильным и устойчивым. Этому будет препятствовать и тяжелая ситуация коронавирусом, и непрочность большинства в парламенте (всего 1 голос), и сохраняющаяся политическая поляризация в стране в целом.
Александр Ивахник
Одиночные пикеты становится проводить все сложнее. Эта форма протеста считается самой безобидной из уличных акций из-за своей малочисленности – поэтому в законе прописано, что она не требует согласования. Ведь не требуется перекрывать улицы, обеспечивать охрану порядка и предпринимать другие действия, которыми и мотивируется необходимость согласования.
Вначале использовался уже ставший привычным прием – рядом с пикетчиком вставал другой человек, после чего пикет переставал быть одиночным. Однако помощников правоохранителей уже стали узнавать в лицо – поэтому надо было искать новые методы. Ими стали придирки к техническим вопросам – например, если один пикетчик сменяет другого и происходит передача из рук в руки плаката, с которым проводится пикет, то в эту секунду пикет становится «массовым» и можно задержать обоих. Но и здесь есть проблема – надо зафиксировать именно этот миг, так что полицейские должны быть постоянно начеку.
Можно запрещать пикеты, мотивируя это карантинными мерами. Выглядит нелепо (особенно после отмены жестких карантинов), так как в полиции и, тем более, автозаке, шанс заразиться существенно меньше, чем в одиночестве и на открытом пространстве. Но, в любом случае, решение это временное, потому что карантинные меры рано или поздно придется отменять.
Поэтому возникла идея придать борьбе с пикетами концептуальный характер, превратив их в массовую акцию. А именно – ввести понятия «одновременность», «общая организация» и «единство целей». А после этого задерживать пикетчиков, если их несколько на определенном законом расстоянии или же недалеко от пикетчика (но тоже на «законном» расстоянии) стоят люди, которые готовы его сменить.
Впрочем, такой подход полностью расходится с концепцией закона, которая исходит из обеспечения удобства граждан, а не поиска крамолы. Да и с буквой закона очевидные проблемы – ведь все его требования соблюдаются. Можно, конечно, скорректировать закон, включив туда все эти положения – но статью 31 Конституции (Граждане Российской Федерации имеют право собираться мирно без оружия, проводить собрания, митинги и демонстрации, шествия и пикетирование) никто не отменял. И «антипикетные» нормы будут антиконституционными.
Алексей Макаркин
Вначале использовался уже ставший привычным прием – рядом с пикетчиком вставал другой человек, после чего пикет переставал быть одиночным. Однако помощников правоохранителей уже стали узнавать в лицо – поэтому надо было искать новые методы. Ими стали придирки к техническим вопросам – например, если один пикетчик сменяет другого и происходит передача из рук в руки плаката, с которым проводится пикет, то в эту секунду пикет становится «массовым» и можно задержать обоих. Но и здесь есть проблема – надо зафиксировать именно этот миг, так что полицейские должны быть постоянно начеку.
Можно запрещать пикеты, мотивируя это карантинными мерами. Выглядит нелепо (особенно после отмены жестких карантинов), так как в полиции и, тем более, автозаке, шанс заразиться существенно меньше, чем в одиночестве и на открытом пространстве. Но, в любом случае, решение это временное, потому что карантинные меры рано или поздно придется отменять.
Поэтому возникла идея придать борьбе с пикетами концептуальный характер, превратив их в массовую акцию. А именно – ввести понятия «одновременность», «общая организация» и «единство целей». А после этого задерживать пикетчиков, если их несколько на определенном законом расстоянии или же недалеко от пикетчика (но тоже на «законном» расстоянии) стоят люди, которые готовы его сменить.
Впрочем, такой подход полностью расходится с концепцией закона, которая исходит из обеспечения удобства граждан, а не поиска крамолы. Да и с буквой закона очевидные проблемы – ведь все его требования соблюдаются. Можно, конечно, скорректировать закон, включив туда все эти положения – но статью 31 Конституции (Граждане Российской Федерации имеют право собираться мирно без оружия, проводить собрания, митинги и демонстрации, шествия и пикетирование) никто не отменял. И «антипикетные» нормы будут антиконституционными.
Алексей Макаркин
Владимир Жириновский в очередной раз показал, что его не стоит сбрасывать со счетов. В «деле Фургала» он применил всю имеющуюся у него политическую интуицию (математически просчитать развитие событий было невозможно). Вначале – бурное публичное выступление, где впервые на федеральном уровне прозвучала фамилия бизнесмена Павла Бальского, которого Жириновский назвал «Балицким» (так что интернет-поиск сразу выдал бывшего главу НКВД УССР). И громкий отказ отречься от Сергея Фургала. Затем – еще один отказ, но только от любой причастности к массовым хабаровским акциям протеста (тем более, что ЛДПР действительно ничего не организовывала). И при этом мягкое, но вполне заметное одобрение этих акций – но так, что оно не выглядело призывом к новым выходам на улицу. И, насколько можно судить, одновременная прагматичная лоббистская работа по продвижению идеи заменить одного представителя ЛДПР на другого – при всем различии «местного» Фургала и «федерального» Михаила Дегтярева.
Жириновский всегда славился тем, что умеет пройти по грани – что он и продемонстрировал. Впрочем, замена для Жириновского не совсем равноценная. Фургал был спонсором, Дегтярев эту функцию выполнять не может. Неясно, насколько успешно он сможет коммуницировать и с людьми на площади (а им нужен не представитель ЛДПР, а «свой» губернатор, земляк), и с местными элитами, убедить и тех, и других в своей серьезности. Да и неясно, насколько получивший руководство регионом Дегтярев продолжит ориентироваться на Жириновского – все же как губернатор он будет напрямую взаимодействовать с федеральным центром (как, кстати, уже взаимодействовал в качестве главы думского комитета). Но, в любом случае, Жириновский получил максимум возможного и постарается «раскрутить» свой успех в информационном пространстве – это он умеет делать.
Алексей Макаркин
Жириновский всегда славился тем, что умеет пройти по грани – что он и продемонстрировал. Впрочем, замена для Жириновского не совсем равноценная. Фургал был спонсором, Дегтярев эту функцию выполнять не может. Неясно, насколько успешно он сможет коммуницировать и с людьми на площади (а им нужен не представитель ЛДПР, а «свой» губернатор, земляк), и с местными элитами, убедить и тех, и других в своей серьезности. Да и неясно, насколько получивший руководство регионом Дегтярев продолжит ориентироваться на Жириновского – все же как губернатор он будет напрямую взаимодействовать с федеральным центром (как, кстати, уже взаимодействовал в качестве главы думского комитета). Но, в любом случае, Жириновский получил максимум возможного и постарается «раскрутить» свой успех в информационном пространстве – это он умеет делать.
Алексей Макаркин
Надежды греков на массовое возвращение туристов и спасение летнего сезона пока не оправдываются. Греческое правительство 15 июня одним из первых в ЕС открыло границы страны для зарубежных отдыхающих. Это решение активно лоббировала туристическая отрасль Греции, которая дает более 20% ВВП и 25% рабочих мест. К тому же Греция лучше большинства стран Европы прошла пик коронавируса: здесь было зафиксировано меньше 200 смертей от COVID-19.
Однако открытие границ и приезд иностранных туристов быстро привели к росту заболеваний. За первые две недели июля было выявлено 530 новых случаев инфекции – больше чем за весь июнь и почти вдвое больше, чем в мае. Причем более половины новых случаев связаны с иностранцами. Эпидемиологи заговорили об опасности второй волны. В ответ правительство на прошлой неделе ужесточило некоторые ограничения. Ввиду новой вспышки эпидемии в балканских странах все пересекающие сухопутную границу Греции должны представлять негативный результат свежего теста на коронавирус. Власти также усилили контроль за сезонными работниками-мигрантами и режим инспекций в ресторанах и на пляжах. По крайней мере до конца июля запрещено проведение традиционных летних деревенских праздников. С субботы работники и посетители магазинов должны вновь носить маски, за нарушение грозит штраф в 150 евро. В случае необходимости власти готовы вводить локальные локдауны, но возвращаться к общенациональному карантину и закрытию границ не планируется. Правительство по-прежнему рассчитывает на масштабный рост доходов от туризма.
Однако пока приток отдыхающих из-за рубежа крайне ограниченный, и заметного экономического оживления не произошло. Например, на Родосе отели заселены меньше чем на 20%. Возобновивший полеты на Родос лоукостер EasyJet сначала делал шесть рейсов в неделю, но из-за недобора пассажиров сократил их количество до трех. В континентальной Греции заполняемость отелей не превышает 25%. В целом за июнь число прибывших в Грецию авиапассажиров сократилось по сравнению с прошлым годом на 93% – до 600 тысяч.
Для Греции, особенно ее островов, где на обслуживание туристов завязана вся экономика, нынешняя ситуация грозит катастрофой. Не многим лучше ситуация и в Испании. Там в ряде регионов неуправляемое поведение приехавшей на традиционные тусовки молодежи привело к новым вспышкам заболевания и возобновлению местных локаутов. Совершенно очевидно, что крайне зависимые от доходов туротрасли страны Южной Европы войдут в зиму в плачевном состоянии, если уже осенью не подоспеет финансовая помощь из нового фонда восстановления экономики ЕС. Между тем лидеры стран ЕС уже четвертые сутки не могут договориться в Брюсселе о параметрах этого фонда.
Александр Ивахник
Однако открытие границ и приезд иностранных туристов быстро привели к росту заболеваний. За первые две недели июля было выявлено 530 новых случаев инфекции – больше чем за весь июнь и почти вдвое больше, чем в мае. Причем более половины новых случаев связаны с иностранцами. Эпидемиологи заговорили об опасности второй волны. В ответ правительство на прошлой неделе ужесточило некоторые ограничения. Ввиду новой вспышки эпидемии в балканских странах все пересекающие сухопутную границу Греции должны представлять негативный результат свежего теста на коронавирус. Власти также усилили контроль за сезонными работниками-мигрантами и режим инспекций в ресторанах и на пляжах. По крайней мере до конца июля запрещено проведение традиционных летних деревенских праздников. С субботы работники и посетители магазинов должны вновь носить маски, за нарушение грозит штраф в 150 евро. В случае необходимости власти готовы вводить локальные локдауны, но возвращаться к общенациональному карантину и закрытию границ не планируется. Правительство по-прежнему рассчитывает на масштабный рост доходов от туризма.
Однако пока приток отдыхающих из-за рубежа крайне ограниченный, и заметного экономического оживления не произошло. Например, на Родосе отели заселены меньше чем на 20%. Возобновивший полеты на Родос лоукостер EasyJet сначала делал шесть рейсов в неделю, но из-за недобора пассажиров сократил их количество до трех. В континентальной Греции заполняемость отелей не превышает 25%. В целом за июнь число прибывших в Грецию авиапассажиров сократилось по сравнению с прошлым годом на 93% – до 600 тысяч.
Для Греции, особенно ее островов, где на обслуживание туристов завязана вся экономика, нынешняя ситуация грозит катастрофой. Не многим лучше ситуация и в Испании. Там в ряде регионов неуправляемое поведение приехавшей на традиционные тусовки молодежи привело к новым вспышкам заболевания и возобновлению местных локаутов. Совершенно очевидно, что крайне зависимые от доходов туротрасли страны Южной Европы войдут в зиму в плачевном состоянии, если уже осенью не подоспеет финансовая помощь из нового фонда восстановления экономики ЕС. Между тем лидеры стран ЕС уже четвертые сутки не могут договориться в Брюсселе о параметрах этого фонда.
Александр Ивахник
Долгожданное решение о назначении врио губернатора Хабаровского края было сегодня принято президентом Путиным, и теперь актуальным и буквально кричащим становится вопрос «что дальше?». Кремль успешно решил политическую задачу федерального уровня, подвесив ЛДПР до думской (и губернаторской) кампании 2021 года, что гарантирует лояльность этой партии. А вот что будет теперь в Хабаровском крае, вопрос открытый.
Перед новым врио стоит масса задач, которые по совокупности выглядят трудно, если вообще решаемыми. Во-первых, Дегтярев должен продемонстрировать качества управленца, а подобного опыта у него никогда не было. С этой точки зрения руководство думским комитетом, да еще и не самым «ответственным» не в счет, а в остальном он занимался только своими публичными кампаниями и депутатской работой. Не говоря уже о том, что он никогда не имел отношения к Дальнему Востоку. Понятно, что новому врио очень легко будет проколоться и что он должен уже буквально в самолете по пути в Хабаровск определиться с основами своего публичного имиджа.
Во-вторых, новый врио должен решить, на какие политические силы он будет опираться в регионе. Логика подсказывает, что ему надо работать с местной ЛДПР и сохранить действующую управленческую команду, созданную Фургалом и включающую различные «остатки» управленцев времен его предшественников Ишаева и Шпорта. Но вполне вероятно, что Дегтярев, будучи фигурой зависимой не столько от ЛДПР, сколько от Кремля, начнет проводить ротацию в команде, в том числе привлекая варягов. С высокой вероятностью он попадет в ситуацию цугцванга и рискует столкнуться с внутренней оппозицией, не исключая даже местных представителей ЛДПР, команду Фургала и законодательную думу Хабаровского края, сформированную в интересах арестованного экс-губернатора. Либо он столкнется с недовольством Кремля, что ничуть не лучше.
В-третьих, нет уверенности в том, что Кремль и федеральное правительство окажут ему полную поддержку. Напротив, может сложиться отношение к Дегтяреву, как фигуре временной, поставленной просто, чтобы закрыть «брешь» в управленческой вертикали. Трудно себе представить, что федеральные власти бросятся помогать врио от ЛДПР так активно, как они это делают в отношении его соседей в Еврейской АО, на Сахалине и т.п. Поэтому Дегтяреву необходимо найти крупные федеральные фигуры, возможно также – из политически влиятельного бизнеса, которые могли бы ему реально помочь так, чтобы общество увидело в нем губернатора пусть не «местного», но реально полезного для края.
В-четвертых, Дегтяреву придется отслеживать потенциальных конкурентов из числа представителей местной элиты, а они обязательно появятся. Некоторые из них будут претендовать на поддержку «Единой России», а это поставит Дегтярева в особенно сложное положение, пусть даже он и назначен президентом.
Таким образом, есть целый ряд критических проблем, которые с самого начала осложнят правление Дегтярева. Впрочем, если считать это правление временным, то, возможно, все сказанное выше и не столь важно. ЛДПР известна склонностью и даже любовью к торгу и «сдать» Хабаровский край, получив больше преференций на думских выборах и вернув Дегтярева в парламент, проблемой для нее не станет.
Ростислав Туровский
Перед новым врио стоит масса задач, которые по совокупности выглядят трудно, если вообще решаемыми. Во-первых, Дегтярев должен продемонстрировать качества управленца, а подобного опыта у него никогда не было. С этой точки зрения руководство думским комитетом, да еще и не самым «ответственным» не в счет, а в остальном он занимался только своими публичными кампаниями и депутатской работой. Не говоря уже о том, что он никогда не имел отношения к Дальнему Востоку. Понятно, что новому врио очень легко будет проколоться и что он должен уже буквально в самолете по пути в Хабаровск определиться с основами своего публичного имиджа.
Во-вторых, новый врио должен решить, на какие политические силы он будет опираться в регионе. Логика подсказывает, что ему надо работать с местной ЛДПР и сохранить действующую управленческую команду, созданную Фургалом и включающую различные «остатки» управленцев времен его предшественников Ишаева и Шпорта. Но вполне вероятно, что Дегтярев, будучи фигурой зависимой не столько от ЛДПР, сколько от Кремля, начнет проводить ротацию в команде, в том числе привлекая варягов. С высокой вероятностью он попадет в ситуацию цугцванга и рискует столкнуться с внутренней оппозицией, не исключая даже местных представителей ЛДПР, команду Фургала и законодательную думу Хабаровского края, сформированную в интересах арестованного экс-губернатора. Либо он столкнется с недовольством Кремля, что ничуть не лучше.
В-третьих, нет уверенности в том, что Кремль и федеральное правительство окажут ему полную поддержку. Напротив, может сложиться отношение к Дегтяреву, как фигуре временной, поставленной просто, чтобы закрыть «брешь» в управленческой вертикали. Трудно себе представить, что федеральные власти бросятся помогать врио от ЛДПР так активно, как они это делают в отношении его соседей в Еврейской АО, на Сахалине и т.п. Поэтому Дегтяреву необходимо найти крупные федеральные фигуры, возможно также – из политически влиятельного бизнеса, которые могли бы ему реально помочь так, чтобы общество увидело в нем губернатора пусть не «местного», но реально полезного для края.
В-четвертых, Дегтяреву придется отслеживать потенциальных конкурентов из числа представителей местной элиты, а они обязательно появятся. Некоторые из них будут претендовать на поддержку «Единой России», а это поставит Дегтярева в особенно сложное положение, пусть даже он и назначен президентом.
Таким образом, есть целый ряд критических проблем, которые с самого начала осложнят правление Дегтярева. Впрочем, если считать это правление временным, то, возможно, все сказанное выше и не столь важно. ЛДПР известна склонностью и даже любовью к торгу и «сдать» Хабаровский край, получив больше преференций на думских выборах и вернув Дегтярева в парламент, проблемой для нее не станет.
Ростислав Туровский
Первый с начала пандемии очный саммит ЕС в Брюсселе отличался редкой продолжительностью и напряженностью. Он стартовал в пятницу и завершился на рассвете вторника. Завершился достижением компромиссного соглашения, что можно назвать успехом, учитывая имевшиеся острые противоречия.
На повестке было принятие бюджета ЕС на 2021-27 годы в объеме €1,074 трлн и плана создания фонда восстановления экономики, оказавшейся в глубокой рецессии в результате пандемии. Именно этот план, предусматривающий выпуск Еврокомиссией облигаций на сумму €750 млрд и выделение этих средств пострадавшим от коронавируса странам в форме безвозвратных субсидий (€500 млрд) и кредитов (€250 млрд), вызвал бурные дискуссии. Здесь среди стран-членов ЕС выявилось два противостоящих лагеря. К первому относятся Франция и Германия, которые изначально и выдвинули идею создания фонда, и наиболее крупные потенциальные получатели субсидий (Италия, Испания, Португалия, Греция). Ангела Меркель и Эммануэль Макрон, которые на саммите выступали в тесной связке, подчеркивали, что вызванные пандемией чрезвычайные обстоятельства требуют чрезвычайных решений, основанных не на прагматичных экономических интересах, а на ценностях европейской солидарности и взаимопомощи.
Второй лагерь состоит из благополучных стран Северной Европы (Нидерланды, Швеция и Дания) и Австрии. Эти страны сначала выступали вообще против идеи совместного выпуска облигаций и предоставления средств в форме субсидий. На саммите лидеры «бережливой четверки» настаивали на сокращении доли субсидий в будущем фонде с €500 млрд до €300 млрд. Премьер Нидерландов Марк Рютте, занявший наиболее жесткую позицию, также требовал, чтобы механизм контроля за выделением субсидий помимо жестких условий по проведению экономических реформ включал единогласное одобрение выплат всеми странами ЕС.
В конце концов, председатель Евросовета Шарль Мишель выдвинул несколько компромиссных предложений, которые были приняты сторонами. Доля субсидий в фонде восстановления экономики сократится до €390 млрд, а доля кредитов возрастет до €360 млрд. В механизм управления выделением средств будет введена возможность для любой страны инициировать приостановление выплат другой стране на три месяца, в течение которых Евросовет должен рассмотреть выполнение этой страной своих обязательств и вынести решение квалифицированным большинством. Конечно, это были серьезные уступки «бережливой четверке», но в целом принципиальные очертания плана создания фонда сохранились. Так что каждая из сторон трактовала итоги саммита как успех.
На пресс-конференции довольный Шарль Мишель заявил: «Мы сделали это. Европа сильна. Европа едина». Впрочем, судя по ожесточенности дебатов в ходе саммита кризис в выработке и будущей реализации единого курса ЕС отнюдь не преодолен.
Александр Ивахник
На повестке было принятие бюджета ЕС на 2021-27 годы в объеме €1,074 трлн и плана создания фонда восстановления экономики, оказавшейся в глубокой рецессии в результате пандемии. Именно этот план, предусматривающий выпуск Еврокомиссией облигаций на сумму €750 млрд и выделение этих средств пострадавшим от коронавируса странам в форме безвозвратных субсидий (€500 млрд) и кредитов (€250 млрд), вызвал бурные дискуссии. Здесь среди стран-членов ЕС выявилось два противостоящих лагеря. К первому относятся Франция и Германия, которые изначально и выдвинули идею создания фонда, и наиболее крупные потенциальные получатели субсидий (Италия, Испания, Португалия, Греция). Ангела Меркель и Эммануэль Макрон, которые на саммите выступали в тесной связке, подчеркивали, что вызванные пандемией чрезвычайные обстоятельства требуют чрезвычайных решений, основанных не на прагматичных экономических интересах, а на ценностях европейской солидарности и взаимопомощи.
Второй лагерь состоит из благополучных стран Северной Европы (Нидерланды, Швеция и Дания) и Австрии. Эти страны сначала выступали вообще против идеи совместного выпуска облигаций и предоставления средств в форме субсидий. На саммите лидеры «бережливой четверки» настаивали на сокращении доли субсидий в будущем фонде с €500 млрд до €300 млрд. Премьер Нидерландов Марк Рютте, занявший наиболее жесткую позицию, также требовал, чтобы механизм контроля за выделением субсидий помимо жестких условий по проведению экономических реформ включал единогласное одобрение выплат всеми странами ЕС.
В конце концов, председатель Евросовета Шарль Мишель выдвинул несколько компромиссных предложений, которые были приняты сторонами. Доля субсидий в фонде восстановления экономики сократится до €390 млрд, а доля кредитов возрастет до €360 млрд. В механизм управления выделением средств будет введена возможность для любой страны инициировать приостановление выплат другой стране на три месяца, в течение которых Евросовет должен рассмотреть выполнение этой страной своих обязательств и вынести решение квалифицированным большинством. Конечно, это были серьезные уступки «бережливой четверке», но в целом принципиальные очертания плана создания фонда сохранились. Так что каждая из сторон трактовала итоги саммита как успех.
На пресс-конференции довольный Шарль Мишель заявил: «Мы сделали это. Европа сильна. Европа едина». Впрочем, судя по ожесточенности дебатов в ходе саммита кризис в выработке и будущей реализации единого курса ЕС отнюдь не преодолен.
Александр Ивахник
Вооруженные инциденты на армяно-азербайджанской границе продолжаются. Однако на фоне информации об обстрелах и нарушениях перемирия мы видим и другие сигналы. Так Никол Пашинян, находясь на заседании Евразийского межправительственного совета в Минске провел переговоры с российским премьер-министром Михаилом Мишустиным. Был сделан ряд заявлений со стороны главы армянского кабмина. По его словам, июльская конфронтация имела место при подстрекательстве третьей стороны. Правда адресат так и не был назван. Но сам пафос можно понять, как и попытку перекладывания ответственности на неких неназваных недоброжелателей. Там же в белорусской столице он заявил, что «нет альтернативы мирным переговорам», добавив при этом, что его страна на односторонние уступки не пойдет. Ожилаемая формула! Ее вполне мог бы повторить и Ильхам Алиев, естественно, вкладывая противоположный смысл в оценку перспектив мира между двумя закавказскими республиками. Как бы то ни было, а попытки найти некие мосты к переговорам делаются.
Так 21 июля российский министр иностранных дел Сергей Лавров провел в формате рабочего завтрака встречу с двумя послами Варданом Тоганяном и Поладом Бюльбюль-оглы. В фокусе внимания беседы дипломатов была активизация усилий Минской группы ОБСЕ по карабахскому урегулированию. Впрочем, это также стандартная формула после обострений. Но сегодня важно не пропустить не только «линию соприкосновения», но и армяно-азербайджанское пограничье. Очевидно, что риски на этом направлении едва ли не больше, чем в самом Карабахе. Здесь у России есть ресурсы помимо (но не вместо, а дополнительно к Минской группе) задействовать свой миротворческий ресурс. В отличие от других постсоветских горячих и остуженных точек Москва имеет высокий уровень доверия и в Баку, и в Ереване. С ее мнением считаются и армянские, и азербайджанские политики. Вопрос, который остается открытым. Как удержать маятник на переговорной стороне на более долгий срок. Соблазн сказать свое «последнее слово» слишком велик и в Азербайджане, и в Армении
Сергей Маркедонов
Так 21 июля российский министр иностранных дел Сергей Лавров провел в формате рабочего завтрака встречу с двумя послами Варданом Тоганяном и Поладом Бюльбюль-оглы. В фокусе внимания беседы дипломатов была активизация усилий Минской группы ОБСЕ по карабахскому урегулированию. Впрочем, это также стандартная формула после обострений. Но сегодня важно не пропустить не только «линию соприкосновения», но и армяно-азербайджанское пограничье. Очевидно, что риски на этом направлении едва ли не больше, чем в самом Карабахе. Здесь у России есть ресурсы помимо (но не вместо, а дополнительно к Минской группе) задействовать свой миротворческий ресурс. В отличие от других постсоветских горячих и остуженных точек Москва имеет высокий уровень доверия и в Баку, и в Ереване. С ее мнением считаются и армянские, и азербайджанские политики. Вопрос, который остается открытым. Как удержать маятник на переговорной стороне на более долгий срок. Соблазн сказать свое «последнее слово» слишком велик и в Азербайджане, и в Армении
Сергей Маркедонов
64-летнего карельского историка Юрия Дмитриева приговорили к трем с половиной годам лишения свободы. Он признан виновным в «насильственных действиях сексуального характера» в отношении своей малолетней приемной дочери. По статьям об изготовлении порнографии, хранении оружия и развратных действиях его оправдали. Прокуратура просила 15 лет лишения свободы, суд оказался более милостив. С учетом времени, проведенного в предварительном заключении, Дмитриев должен быть освобожден осенью.
Дмитриев руководит карельским «Мемориалом». Он обнаружил в Карелии места массовых захоронений жертв репрессий в Сандармохе и Красном бору. Сейчас Российское военно-историческое общество стремится доказать, что в этих местах в годы Великой Отечественной войны финны расстреливали советских военнопленных. Дмитриев с этой версией категорически не согласен.
Такие приговоры неформально называют фактическим оправданием – педофилам 3,5 года в современной России не дают. Они выносятся в случаях, когда видно, что человека надо выпускать, но при этом так, чтобы не страдал престиж правоохранительных органов. И здесь общественное внимание к делу и прекрасная работа адвокатов могут не очистить человека от обвинений, а лишь помочь ему не оказаться в заключении (условный приговор) или выйти на свободу. Но коренной дефект таких квази-оправданий заключается в том, что подсудимый все равно считается преступником. В случае с Дмитриевым – признанным виновным в одном из самых одиозных преступлений. Те, кто выступал в защиту Дмитриева, в это, разумеется, не поверят. Но для других — от идеологических противников до обычных граждан — приговор суда может быть аргументом в пользу преступности историка.
Алексей Макаркин
Дмитриев руководит карельским «Мемориалом». Он обнаружил в Карелии места массовых захоронений жертв репрессий в Сандармохе и Красном бору. Сейчас Российское военно-историческое общество стремится доказать, что в этих местах в годы Великой Отечественной войны финны расстреливали советских военнопленных. Дмитриев с этой версией категорически не согласен.
Такие приговоры неформально называют фактическим оправданием – педофилам 3,5 года в современной России не дают. Они выносятся в случаях, когда видно, что человека надо выпускать, но при этом так, чтобы не страдал престиж правоохранительных органов. И здесь общественное внимание к делу и прекрасная работа адвокатов могут не очистить человека от обвинений, а лишь помочь ему не оказаться в заключении (условный приговор) или выйти на свободу. Но коренной дефект таких квази-оправданий заключается в том, что подсудимый все равно считается преступником. В случае с Дмитриевым – признанным виновным в одном из самых одиозных преступлений. Те, кто выступал в защиту Дмитриева, в это, разумеется, не поверят. Но для других — от идеологических противников до обычных граждан — приговор суда может быть аргументом в пользу преступности историка.
Алексей Макаркин
Армяно-азербайджанское противостояние на межгосударственной границе отозвалось эхом в России. В известном агрокластере на юге Москвы «Фуд-сити» случился бизнес-конфликт, который получил определенную политизацию. После начала боестолкновений на тавушско-товузском направлении на рынок в российской столице перестали пускать машины с армянскими номерами. Экспортеры армянских товаров обратились в посольство Армении в Москве с жалобой на запрет торговать в «Фуд-сити». По словам посла Вардана Тоганяна, «основная проблема состоит в том, что большинство товаров является скоропортящимися».
Представители армянской диаспоры увидели в этих действиях азербайджанский след, апеллируя к наличию этнических азербайджанцев в руководстве агрокластера. Однако вице-президент Союза азербайджанцев России Эльнур Гусейнов заявил, что в этих действиях нет идеологии, хотя и оговорился, что многие бизнесмены не желают принимать продукцию под брендом «Арцах». Непраздный вопрос, насколько торговцы на рынках, не погруженные в кавказскую тематику представляют себе значение этого слова и в курсе топонимических войн между разными государствами Закавказья. Тот же Гусейнов заявил об аналогичных действиях армянских бизнесменов в отношении азербайджанских товаров. Но можно ли говорить о том, что конфликт между Азербайджаном и Арменией получил теперь еще и московский театр? Думается, спешить с широкими обобщениями не следует. Действительно, для многих диаспор характерно то, что ученые определяют, как “remote nationalism” («удаленный национализм»). В ходе карабахских прений в Европарламенте в Брюсселе можно увидеть молодых студентов, живущий не один год в «единой Европе», видящей там свои перспективы, но не упускающих возможности посетить публичные дискуссии и заявить о правах на «свой Карабах». Аналогичные сцены можно наблюдать и в коридорах американского Конгресса, если намечены слушания на соответствующую тему. «Удаленные националисты»- не ноу-хау одних только азербайджанцев и армян. Они есть и среди представителей индийской и пакистанской диаспор, которые делят Кашмир на берегах Гудзона или Темзы.
Но любая диаспора вовсе не выглядит единым спаянным коллективом, как порой изображают ее в СМИ. Согласимся, что известные бизнесмены Ара Абрамян или Вагит Алекперов сильно отличаются от сапожника дяди Ашота или продавца помидоров дяди Мамеда. У них разный социальный статус, материальное положение, уровень интеграции в российский социум и много других отличий. Ведь даже среди российских армян или азербайджанцев есть граждане не только Армении, Азербайджана или Росси, но, например, Грузии или государств Центральной Азии. И степень их вовлеченности в споры о Карабахе также различна. И многие из них осуществляют прагматичную кооперацию друг с другом в повседневной жизнедеятельности. Что, конечно, не говорит об их тотальной глухоте к многолетнему межэтническому конфликту. Немало азербайджанцев и армян и в России оказались благодаря этой конфронтации. В этой связи для российской власти крайне важно не допустить политизации бизнес-конфликта на этнической основе. И выбирать не между «хорошими» или «плохими» народами, а руководствоваться исключительно соображениями закона. Для СМИ же важно подобные истории не обобщать и не рассматривать диаспоры, как коллективные личности. Внутри них все сложно и разнообразно. Как собственно, среди любых больших групп людей.
Сергей Маркедонов
Представители армянской диаспоры увидели в этих действиях азербайджанский след, апеллируя к наличию этнических азербайджанцев в руководстве агрокластера. Однако вице-президент Союза азербайджанцев России Эльнур Гусейнов заявил, что в этих действиях нет идеологии, хотя и оговорился, что многие бизнесмены не желают принимать продукцию под брендом «Арцах». Непраздный вопрос, насколько торговцы на рынках, не погруженные в кавказскую тематику представляют себе значение этого слова и в курсе топонимических войн между разными государствами Закавказья. Тот же Гусейнов заявил об аналогичных действиях армянских бизнесменов в отношении азербайджанских товаров. Но можно ли говорить о том, что конфликт между Азербайджаном и Арменией получил теперь еще и московский театр? Думается, спешить с широкими обобщениями не следует. Действительно, для многих диаспор характерно то, что ученые определяют, как “remote nationalism” («удаленный национализм»). В ходе карабахских прений в Европарламенте в Брюсселе можно увидеть молодых студентов, живущий не один год в «единой Европе», видящей там свои перспективы, но не упускающих возможности посетить публичные дискуссии и заявить о правах на «свой Карабах». Аналогичные сцены можно наблюдать и в коридорах американского Конгресса, если намечены слушания на соответствующую тему. «Удаленные националисты»- не ноу-хау одних только азербайджанцев и армян. Они есть и среди представителей индийской и пакистанской диаспор, которые делят Кашмир на берегах Гудзона или Темзы.
Но любая диаспора вовсе не выглядит единым спаянным коллективом, как порой изображают ее в СМИ. Согласимся, что известные бизнесмены Ара Абрамян или Вагит Алекперов сильно отличаются от сапожника дяди Ашота или продавца помидоров дяди Мамеда. У них разный социальный статус, материальное положение, уровень интеграции в российский социум и много других отличий. Ведь даже среди российских армян или азербайджанцев есть граждане не только Армении, Азербайджана или Росси, но, например, Грузии или государств Центральной Азии. И степень их вовлеченности в споры о Карабахе также различна. И многие из них осуществляют прагматичную кооперацию друг с другом в повседневной жизнедеятельности. Что, конечно, не говорит об их тотальной глухоте к многолетнему межэтническому конфликту. Немало азербайджанцев и армян и в России оказались благодаря этой конфронтации. В этой связи для российской власти крайне важно не допустить политизации бизнес-конфликта на этнической основе. И выбирать не между «хорошими» или «плохими» народами, а руководствоваться исключительно соображениями закона. Для СМИ же важно подобные истории не обобщать и не рассматривать диаспоры, как коллективные личности. Внутри них все сложно и разнообразно. Как собственно, среди любых больших групп людей.
Сергей Маркедонов
Заявление Михаила Леонтьева о желательности лишить молодежь права голосовать примечательно не только признанием того, что на молодую (и, добавим, в определенной степени средневозрастную) часть электората не действуют апелляции к 90-м годам как аргумент поддержания политической стабильности любой ценой. Для них 90-е – уже глубокая история, как и рок-музыка, и авангардисты 70-х годов. Рассказы о страшных временах, когда люди теряли работу, приводят их в недоумение, так как они сами нередко поменяли несколько работ, а советский принцип «всю жизнь трудиться на одном месте» воспринимается ими как нелепый, лишающий жизнь развития, приятного разнообразия и новых впечатлений.
Но есть и еще один примечательный фактор. Новые элиты шли к власти в конце 80-х – начале 90-х под лозунгами перемен, демократизации и открытости. И они помнят энтузиазм («Перемен требуют наши сердца) и жажду вертикальной мобильности у активной части тогдашней молодежи, к которой некоторые относились сами. Прошло три десятилетия, нынешние элиты давно играют на удержание статус кво, и Леонтьев транслирует «охранительную» эмоцию, основанную не только на фобиях, связанных с Майданом, но и на опыте многолетней давности.
Алексей Макаркин
Но есть и еще один примечательный фактор. Новые элиты шли к власти в конце 80-х – начале 90-х под лозунгами перемен, демократизации и открытости. И они помнят энтузиазм («Перемен требуют наши сердца) и жажду вертикальной мобильности у активной части тогдашней молодежи, к которой некоторые относились сами. Прошло три десятилетия, нынешние элиты давно играют на удержание статус кво, и Леонтьев транслирует «охранительную» эмоцию, основанную не только на фобиях, связанных с Майданом, но и на опыте многолетней давности.
Алексей Макаркин